Скорбь и память

      Матушка? Цзинь Лин посмотрел на кроваво-красную воду. Что это за магия? Возможно ли? Юноша не успел даже подумать, что это скорее всего ошибочный и темный путь, а уже порезал себе руку и опустил в воду. Отсутствие матери всегда разъедало его изнутри, а вечные напоминания, что мать его только родила, причиняли боль с самого детства. Увидеть ее хотя бы раз, пусть и в таком ужасном виде. Цзинь Лин опустил порезанную руку в воду, прежде чем кто-то успел его остановить, но чуда не произошло. На лице наследника клана Ланьлин Цзинь появилась тень глубокой обиды. Откуда ему было знать, что в то время, как его мать была похоронена со всеми почестями и в храме предков имела отдельную табличку, тело матери его друга было осквернено и брошено в эту яму, наполненную кровавой жидкостью, без всякого погребения?       Матушка? Не Хуайсан смотрел на лютого мертвеца и осознание этого слова медленно доходило до него. Все старшее поколение знало эту женщину, все они были свидетелями ее казни шестнадцать лет назад, никто не задумывался над тем, что, бросив тело здесь, не дадут ей даже шанса на упокоение, и все эти годы тело сучки Вэнь лежало в этой яме, чтобы сегодня напомнить всем о себе. Матушка. Все знали, что Вэнь Цин родила ребенка от Старейшины Илин, все знали, что она принесла мертвое тело этого ребенка в Башню Золотого Карпа. Все злорадствовали, что это был обычный младенец… Но разве мог у Вей Ина родится обычный младенец? Не Хуайсан подавил смешок, отдавая дань уважения хитрости этой женщины: на пороге смерти она сумела обмануть всех вокруг.       Матушка? Не Сычжуй попытался по-новому взглянуть на монстра перед собой. Он знал, что его родители мертвы, но как тело его матери оказалось здесь в облике лютого мертвеца? Неужели это Старейшина Илин сотворил с ней такое? Почему? Чем она заслужила такую ужасную участь?       И тут все услышали печальные звуки флейты, никому прежде и в голову не приходило, что песнь Старейшины Илин может звучать так. Нежно, пронзительно и очень горько. Он говорил с ней посредством музыки. Он мог управлять существами навроде тех, кем она стала, с помощью музыки, но не хотел этого. Он лишь просил ее помочь спасти живых в этой пещере.       Много лет назад она просила его спасти младшего брата. Много лет назад он спас остатки ее клана, отсрочив неминуемое на год, в течении которого она родила ему сына. Сейчас она могла бы легко убить всех тех, кто когда-то бросил ее здесь, но сейчас ее дети стали частью одного из кланов, который был здесь шестнадцать лет назад.       Голова лютого мертвеца повернулась на звук флейты, но глаза остановились на невысоком мужчине в темно-серых одеждах.       - Сложнее всего в этом мире произнесение слов «спасибо» и «прости», - внезапный порыв ветра донес шелестящие слова до Не Хуайсана. – Я благодарна тебе за жизнь моих детей… И я сожалению, что между нашими кланами кровь твоего отца…       Глава клана Цинхэ Не огляделся по сторонам, похоже только он их услышал. Благодарность и сожаление – вот чем наполнены их жизни из-за постоянных интриг. Как же хорошо ему жилось, когда из забот Не Хуайсана было только, как скрыть от брата, что он пишет очередную картину вместо тренировки с саблей.       Вэнь Цин же заскользила по пещере, стремительно уничтожая лютых мертвецов.       - Сестра… - Вэнь Нин присоединился к ней.       Вскоре в пещере остались только два лютых мертвеца, тот, что при жизни был женщиной, приблизился к двум юношам в серых одеждах и, подняв руки, мягко коснулся их щек, после чего рассыпался прахом.       В глазах Не Сычжуя стояли слезы: он встретил мать в самом неожиданном месте, в самом ужасном облике, встретил, чтобы лишиться ее уже навсегда.       - ТЫ! Что ты сделал с моей матерью?! ЗА ЧТО?! ЗА ЧТО ТЫ ТАК С НЕЙ?! – крикнул юноша.       Вей Ин смотрел на него с удивлением: сын что обвиняет в произошедшем его? Тут мужчина вспомнил, что А-Юри даже не знает собственного имени, а Не Сычжуй – не успел Не Юань его остановить – уже направил мощный поток боевой энергии в сторону Старейшины Илин. Но можно ли одолеть с помощью темного ци того, кто стал основоположником этого пути?       Вей Ина окутала темная энергия, но как ни старался Сычжуй, он не мог причинить ему вреда. Чтобы успокоить сына Старейшина Илин перенаправил часть его энергии обратно и прижал ею мальчишку к земле.       - В клане Цинхэ Не культивируют сабли, которые со временем сводят с ума своих хозяев - спокойно сказал Вей Ин. – Значит в твоем клане должны знать способ контроля над постепенно искажающимся ци, - мужчина покачал головой, - но даже там не нашлось никого, кто бы объяснил тебе, что чувства только вредят, при культивировании темной энергии твой разум должен быть холоден и чист.       - Кто ты такой, чтобы учить меня?! Кто ты такой, чтобы осуждать мой клан?!       Вей Ин усмехнулся, глядя на такую родную неукротимую дерзость.       - Разумеется, я никто. Но знаешь ли ты, кто ты сам? Ты обвиняешь меня в том, что я превратил твою мать в лютого мертвеца, а сам даже не знаешь ее имени.       - Если я не знаю ее имени, то по твоей вине! – выплюнул Сычжуй, большие черные глаза его матери горели ненавистью. – Как ее имя?! Скажи мне! Ты ведь знаешь! Я тоже имею права это знать! КАК ЕЕ ИМЯ?!       Вей Ин смотрел на это искаженное злостью и болью лицо и печально сказал:       - Верно, ты не знаешь его из-за меня, но уверен ли ты, что готов услышать это имя? Ты можешь быть удивлен. Ты можешь пожалеть, что узнал имя матери, но повернуть время вспять не выйдет, тебе придется жить с этим знанием.       - Кто ты такой, чтобы судить, о чем я буду жалеть?!       - Он твой отец! – не выдержал Не Юань, и его голос вонзился Сычжую прямо в сердце.       С самого начала ссоры между отцом и братом, каждое слово младшего брата резало и кололо его. Каждое слово наполняло сердце болью, воспоминаниями и горечью от былого страха, внушенного матерью маленькому ребенку. Чтобы выжить он и его брат должны были лишиться своих личностей, чтобы выжить он должен был похоронить имя матери в своем сердце и никогда не раскапывать эту могилу. Чтобы выжить… но когда-то давно мать обещала, что они с братом могут вернуть свои настоящие имена после того, как отец найдет их. Долго же отец искал их… И маленький Вэнь Юань больше не мог выносить взваленный на него груз.       - Имя твоей матери Вэнь Цин, - продолжал старший брат, в начале его голос дрожал, но по мере того, как юноша продолжал говорить, голос становился тверже: - Мое настоящее имя Вэнь Юань. Я… последний из псов Вэнь. Мои родные родители погибли во время Аннигиляции Солнца, после моя тетя Вэнь Цин заменила мне мать, а ее муж, - он осторожно посмотрел на Вей Ина, - отца. Твое настоящее имя Вей Юри, когда великие кланы требовали твоей крови, матушка дала тебе новое имя и велела мне забыть обо всем, пока отец нас не найдет.       Новое имя… Сычжуй означает «скорбеть и помнить». Сколько раз он спрашивал себя, что за человеком была его мать, и вот наконец он знает.       Скорбеть и помнить… Когда истинный страшный смысл имени достиг его сознания, Сычжуй почувствовал, как сердце словно разрезают ножом.       Скорбеть и помнить… Так уж вышло, что все эти годы именно он совсем не скорбел и ничего не помнил. За это скорбь и память сейчас обрушились на него всей мощью правды, грозя раздавить.       Скорбеть и помнить… Могла ли его мать представить, сколько лет он будет носить это страшное имя? Могла ли его мать представить, каким страшным ударом окажется для него знание о том, что прежде он носил другое, самое обычное имя?       Скорбеть и помнить… Разум отказывался принимать подобное. Скорбеть и помнить…       - Нет, - прохрипел Сычжуй, - Нет! Нет! Нет!       У него просто не было других слов, он весь съежился и дрожал. Он сын Старейшины Илин и сучки Вэнь?! Это не может быть правдой! Но чем сильнее Сычжуй пытался убедить себя в этом, тем тверже становились воспоминания. Старший брат спрашивает его, кто был сильным, а кто слабым, в противостоянии великих кланов и остатков Цишань Вэнь. Старший брат в ужасе и просит, никому не говорить о музыке флейты, которая приходит на ум в минуты опасности и всегда несет спасение. В отчаянии он закрыл уши руками. Юноша никогда не сомневался, что именно Цишань Вэнь был сильным, но теперь он узнал о женщине, которая отказалась от детей в последней отчаянной попытке спасти их, он узнал о маленьком ребенке, вынужденным забыть свою фамилию и имена родителей, чтобы выжить. Как ни затыкал Сычжуй уши, он не мог избавиться от этой правды.       - Выходит сучка Вэнь обманула нас всех! – выкрикнул кто-то. – Чего еще ожидать от подлого клана Цишань Вэнь?!       - Вэнь Цин спасла ваши жалкие шкуры даже после своей смерти, - почти прорычал Вей Ин. – А вы все еще зовете ее сучкой?!       Заклинатели забурлили, как штормовое море, только запечатанные Ядра не позволяли им напасть. Верховный заклинатель, добрый благодетельный человек, оказался тем, кто заманил их в ловушку и попытался убить. Старейшина Илин, величайшее из бедствий, спас их, как и его сучка. Такое не просто принять. Единственным, кто не приминал участие в возникшем кавардаке, был Не Хуайсан. Его маленькая фигурка походила на огромную серую скалу, способную выдержать любой натиск. А натиск оказался направлен в его сторону быстрее, чем ему того хотелось.       - Глава клана Не, что Вы теперь намерены делать с этими двумя? – послышалось со всех сторон, и все взгляды обратились к нему.       - Я не знаю, - сказал Хуайсан. Сказал спокойно без обычной нервозности, потому что впервые действительно не знал. Вернее, он знал, как поступил бы его вспыльчивый старший брат, но сам Не Хуайсан никогда не был подобен другим главам своего клана. Мужчина чуть склонил голову и закончил, не давая другим кланам продолжать нападки: - Это очень серьезный вопрос, который касается клана Цинхэ Не, мне нужно все обдумать, прежде чем принимать решение.       «Цинхэ Не и никого больше», - так и хотелось рявкнуть ему.       - Глава клана, - официально обратился к нему Не Юань и низко поклонился, - если сможете, простите.       - За что ты просишь прощения? – сухо спросил Хуайсан, раздумывая над тем, как свернуть разговор, чтобы вернуться к нему позже, когда вокруг будет меньше ушей.       - Я обманул Вас и старшего дядю, когда сказал, что не помню имена родителей. Я не хотел лгать, но… ослушаться матушку тоже не мог.       Не Хуайсан вздохнул.       - Поговорим об этом позже. А сейчас, думаю, возражений не будет, если мы все уберемся из этого мрачного и жуткого места. Не знаю, как у вас, а у меня кровь стынет в жилах при мысли, что мы могли застрять здесь навсегда.       Все устали и лишены духовных сил, значит спуск с горы будет долгим, с запечатанными Золотыми Ядрами сражаться тоже никто не посмеет. У Хуайсана будет время тщательно обдумать следующий шаг.       - Клан Юньмэн Цзян территориально ближе всех к Илину, мы можем отправиться в Пристань Лотоса, отдохнуть и устроить Совет кланов, - Цзян Чэн казался потухшим после того, как узнал истинную природу своего нового Ядра.       - Отличная мысль, - тут же ухватился за предоставленную возможность Хуайсан. – Благодарю за гостеприимство, глава клана Цзян.       - Да, тебе тоже есть над чем подумать, хоть и странно осознавать, что ты это умеешь, - добавил он про себя, первым направляясь к выходу из пещеры.