Дорога

      - Ты правда видел голову старшего брата?       Со стороны могло показаться, что глава клана Цинхэ Не неуклюже спускается с горы, в действительности, Не Хуайсан все время размышлял над этим, и его маска дурачка на миг дала трещину.       Вей Ин посмотрел в наивные и чистые глаза друга и вздохнул.       - Хризантемы.       Хуайсан надеялся, что выглядит достаточно непонимающим, и для пущей убедительности хлопнул глазками, вот только Старейшина Илин знал его слишком хорошо или того, кем он раньше был.       - Ты ведь их нарисовал в день гибели твоего отца? Я видел в воспоминаниях Не Минцзюэ.       Проклятые хризантемы! Не Хуайсан никому не говорил об этом, но в тот день он в последний раз рисовал хризантемы, словно именно они были во всем виноваты.       Вей Ин продолжал разглядывать главу клана Цинхэ Не. За последние шестнадцать лет он неуловимо изменился. Больше не было мальчика, его товарища по забавам, который благоговейно смотрел ему в рот. Мало кто мог разглядеть эту перемену, со стороны казалось, что Хуайсан как и прежде любит наряды и веера. Один из вееров он и сейчас сжимал в руке, но Вей Ин знал, что бумажным веером Хуайсан способен остановить меч. Новый веер главы клана также отличался от всех прочих его вееров: концы его спиц сверкали на солнце даже на проклятой горе. Они сверкали подобно острию мечей! Вей Ин невольно усмехнулся: больше всего Не Хуайсан не любил воинское ремесло и конечно же не стал бы превращать один из вееров в оружие. И все-таки… Громкий истеричный крик сбил его с мысли.       - И кем теперь тебя считать?! – с обидой кричал Цзинь Лин. – Ты Не Сычжуй или Вей Юри?!       И он разревелся. Не Сычжуй был его близким другом, но Вей Юри был сыном убийцы его родителей.       - Я все еще я, - тихо сказал Сычжуй. – Неужели имя так важно?!       Но он сам понимал, что спрашивает глупость. Как имя могло ничего не значить? Не шокировало ли его самого такое родство?!       - Вот значит, как ты на самом деле относишься к нему? – зло выплюнул Вэнь Юань. – Это твое истинное лицо?!       Впервые за много лет юноша чувствовал свободу: больше не нужно молча глотать оскорбления клана Цишань Вэнь, больше не нужно вынужденно кивать на них головой. Чтобы не ждало их дальше, сейчас Юань впервые вздохнул полной грудью.       Вей Ин посмотрел на ссорящихся мальчишек и почувствовал укол вины, тайна Вей Юри вышла наружу, и всем придется жить с этим. Мужчина чувствовал, что должен вмешаться, но не мог ничего сказать ни своим детям, ни сыну своей сестры.       Хуайсан тоже посмотрел в ту сторону и негромко сказал:       - Я сам. Великие небеса, это дело все же придется решить мне.       Ворчал он для виду. Конечно, глава клана мог и дальше притворяться, но слишком опасно пускать дело на самотек, когда в нем замешан клан Ланьлин Цзинь. Кто бы что не думал о Цзинь Лине, он остается ближайшим родственником Цзинь Гуанъяо, а этот человек причинил уже достаточно вреда клану Цинхэ Не.       - Этот выбор сделал не он, - спокойно сказал Хуайсан: - Выбор имени сделали за него, поэтому хватит вам отвлекаться на глупости, когда есть дела поважнее, например спуститься вниз.       - Кто ты такой, чтобы учить А-Лина?! – взъелся на него Цзян Чэн.       Глава клана Цзян был подавлен и не знал, куда деть раздражение. Хуайсан спокойно встретил его метающий молнии взгляд и ответил вопросом на вопрос:       - Занимался ли должным воспитанием Цзинь Лина хоть один из его дядей? Я ведь уже сказал, что сам решу, что делать с заклинателями своего клана, так почему твой племянник продолжает обсуждать это?       Цзян Чэна было легко спровоцировать, чем когда-то и воспользовался клан Ланьлин Цзинь, чтобы посеять семя вражды между названными братьями. Беспечный дурачок Хуайсан, которого никто не воспринимал всерьез, видел это. Вспыльчивый нрав Цзян Чэна был подобен силе и ярости Не Минцзюэ, вот только старший брат клана Не мог ломать кисти для рисования и называл картины Хуайсана бесполезной мазней по бумаге, но перед другими кланами никогда не отворачивался от младшего брата, как это сделал глава клана Юньмэн Цзян. Хуайсан не мог не презирать Цзян Чэна за это, а теперь еще и выяснилась неприглядная правда о Золотом Ядре последнего, оказывается и Ядро-то не его, а Вей Ина. И даже этот бесценный дар Цзян Чэн не сохранил: силы Ядра оказались запечатаны на несколько часов, иначе глава клана Цзян уже вовсю размахивал бы своим кольцом-плетью.       - Благодарю, дядя… - тихо сказал Сычжуй.       Хуайсан посмотрел на юношу и заставил себя улыбнуться.       - Не благодари, я должен был это сделать.       - Все равно, примите мою благодарность, дядя.       Не Сычжуй все еще считал Хуайсана дядей, значит он все еще отказывался признать себя Вей Юри. Он уже достиг возраста, при котором круг близких людей уже окончательно сформировался. Упущенное время не вернуть. Вей Ин понимал это. Понимал это и Не Хуайсан. Однако, если А-Сычжуй захочет вернуть себе прежнее имя, он не станет настаивать.       - В одном этот мальчишка из Ланьлина прав, как теперь тебя называть? – в глазах Не Хуайсана не было отвращения, как в глазах других заклинателей, он казался уставшим: - Не Сычжуй или Вей Юри?       Сычжуй все равно съежился:       - Я не знаю…       Глаза главы клана блеснули: это ведь его фраза!       - Это тяжело, я понимаю, но ты сам должен решить, кто ты, тогда и тебе, и всеми вокруг станет легче.       - Вы не злитесь?       Злился ли он? Да, но не на этих двух мальчишек, которых сам же приютил и вырастил.       - Мне нет нужды злиться на детей старого друга, - спокойно сказал Хуайсан, и в этой фразу было заключено больше, чем можно услышать.       Именно Не Хуайсан предложил Мо Сюаньюйю в качестве решения его проблем подношение тела самому зловредному духу. Весь мир считал таковым Старейшину Илин, но Хуайсан когда-то лично знал живого человека, стоящего за этим именем. Это был умный, способный, но прямолинейный заклинатель, именно такой человек мог раскрыть все злодеяния Цзинь Гуанъяо, но это была лишь часть правды, которую глава клана Не озвучил себе. Истинная причина заключалась в том, что Хуайсан скучал по старому другу. Вей Ин был частью той счастливой, но теперь уже такой далекой жизни, когда Хуайсан беспечно разрисовывал веера, когда не было войны с кланом Цишань Вэнь, когда Цзинь Гуанъяо был просто сыном шлюхи, а он сам лишь Вторым молодым господином Цинхэ Не, жизни, в которой старший брат был жив и полон сил. Вей Ин был ее частью и ничего не знал о том, чем пришлось заниматься Хуайсану, когда Не Минцзюэ не стало. Пусть сейчас они оба сильно изменились, Хуайсан скучал по себе прежнему.       – Я не жалею, что шестнадцать лет назад предложил старшему брату взять вас двоих в Цинхэ Не. Я хочу, чтобы вы оба знали это. – Хуайсан перевел взгляд на дорогу и радостно улыбнулся, не давая младшим заклинателям вставить слово: - Наконец-то спустились, здесь, у реки, и лодки есть!       Лодки действительно были, и скоро их всех ждало еще одно испытание. Привыкшие при перемещении пользоваться мечами, либо лошадьми заклинатели оказались совершенно не готовы к сильному течению. Почти все чувствовали дурноту, из-за того что их укачало, помимо слабости запечатанного Ядра.       Не Юань мучительно перегнулся через борт лодки и его вырвало. Оуян Цзычжэнь скорчился рядом с ним. А на соседней лодке страдал Не Хуайсан и главы других кланов, непривычных к реке и речной качке.       - Разве ты не вырос в клане Не? – удивлялся Цзычжэнь, обращаясь к Не Сычжую. – Почему же ты переносишь плавание нормально?       - Не знаю, - вздохнул юноша. – Наверное, я таким родился.       Никто из молодых заклинателей, кроме Цзинь Лина, старался не вспоминать о выясненном родстве. Старейшина Илин родом из Юньмэна, края бескрайних озер и рек. Те, в чьих жилах текла кровь представителей клана Юньмэн Цзян единственные, кто переносил качку нормально. Цзинь Лин был сыном Цзян Яньли, а Сычжуй…       Внезапно кое-что пришло ему на ум. Брат много раз просил не делать ничего подобного, но сейчас выбора не было. Сычжуй был готов на все, лишь бы страдания его близких прекратились. Он уселся на край лодки и уставился на воду, затем почувствовал, как его ци разливается по телу, посылая намерения заклинателя в глубину.       - Ты призываешь морских тварей? – внезапно рядом с ним возник Вей Ин.       Не Сычжуй посмотрел на сначала на Старейшину Илин, затем на брата и дядю.       - Так мы доберемся до Пристани Лотоса намного быстрее. А чем раньше доберемся, тем легче будет моему старшему брату и дяде.       - А тебе? – с возмущением спросил Вей Ин. – Подумал ли ты о себе?       Старейшина Илин достал талисман и в мгновение ока запустил его в воду с собственным потоком ци. Морские твари, которых успел призвать Не Сычжуй, были тут же разогнаны. Юноша вскочил на ноги, глаза его метали молнии гнева.       - А ты и правда чудовище! Что нравиться смотреть, как люди мучаются?       Вей Ин в ответ горько рассмеялся.       - Это я-то чудовище? А ты вспомни, за что великого Старейшину Илин прозвали чудовищем. Также, как и ты, я могу управлять ими. – печальные глаза смотрели на сына. – Знаешь какое общепринятое в мире заклинателей мнение? Тот, кто управляет тварями, сам ничем не лучше твари. Хочешь, чтобы чудовище увидели и в тебе?       - Я не ты, - голос Не Сычжуя звучал не так уверенно, как ему бы хотелось. – Мои брат и дядя смогут понять, что я делаю это для них.       Вей Ин снова рассмеялся, и его смехе не было веселья, одна лишь горечь.       - Когда-то Цзян Чэн был мне братом. Я также как и ты верил, что он не пойдет против меня в угоду другим кланам. Ты знаешь, чем все в итоге обернулось?       - Он убил тебя. Но мой брат не глава клана Цзян.       Вей Ин продолжал с тоской смотреть на сына.       - Верно, А-Юань не он.       Цзян Чэн после резни в Пристани Лотоса, учиненной кланом Цишань Вэнь, был вынужден занять пост главы разрушенного клана, ему пришлось проявить всю твердость характера, чтобы под давлением со стороны влияния других кланов, восстановить свой, чтобы клан Юньмэн Цзян снова смог подняться, он пожертвовал всем. Вэнь Юань же был последним представителем тех, кого называли псами, он также столкнулся с давлением, но не чести, а сохранения самой жизни. Вей Ину очень хотелось верить, что А-Юань не станет таким, как Цзян Чэн, но и допустить, чтобы сына обвиняли в следовании темного пути тоже не мог.       Еще один талисман полетел в воду. Поднялось еще больше тварей, которые подхватили лодки и понесли их вперед. Чтобы кто не думал, Вей Ин всегда был против людских страданий.