2. Страх рождается в настоящем.

      Хлопок,— с которым небо оказалось разорвано,— оглушил. Первый взрыв Барбара почувствовала до того, как он случился, а потому вздрогнула, инстинктивно прикрывая голову руками. Маша, чьё переживание буквально витало в воздухе, металась на месте, вцепившись в её предплечье. От прежней солнечной Уолл-стрит остался лишь глянец улиц. Витрины остались целы, баннеры выстояли, но вот гробовая тишина, наступившая после грохота, разломавшего ткань реальности, оглушала.       Вязкое ощущение страха сдавило со всех сторон. Казалось, словно город вымер в это же мгновение. Шульц услышала, как Коля моргает.       Шок. Сначала был шок, ошеломляющая пустота в голове. Люди вокруг, как в замедленной съёмке, замирали, оглядывались, пытались понять, что происходит. Казалось, сама реальность дала трещину, выпустив наружу что-то чуждое, невообразимое. Потом пришло осознание.       Крики. Пронзительные, срывающие голос крики ужаса, смешались с ревом, от которого кровь стыла в жилах. Нечеловеческий, дикий рев, словно из самой преисподней. Где-то вдали взрывы продолжали сотрясать землю, разрывая плотный городской воздух на куски.       Замедленная съёмка. Барбара буквально видела весь мир перед глазами, словно нарисованные кадры анимационного мультика. Из портала вылетали существа, быстро расползаясь по улицам, будто саранча, желающая сожрать урожай.       Сердце упало в пятки, когда совсем рядом послышался оглушительный хлопок. Шульц готова была поклясться, что видела лазерный луч голубого цвета. Тот разрезал угол здания, находящегося в начале улицы Уолл-Стрит.       Обломки, словно зубы гигантского монстра, падали с небоскребов, кроша асфальт и давя машины. Стекла осыпались дождем, превращая мир в сверкающую, смертоносную карусель. Толпа, подхваченная волной страха, металась в поисках спасения.       Обладатель лазерного оружия, явно из числа нападающих, нёсся прямо над дорогой, игнорируя законы физики. В их сторону! — Рара… что это… т-такое…       Машин голос прозвучал сквозь гул, отчаянный и дрожащий, с явным заиканием. Когда та особенно нервничала, то начинала плакать и запинаться в словах. Карие глаза, расширенные от ужаса, искали ответ в лице Барбары, находясь на мокром месте.       Шульц смотрела, не веря своим очам, разинув рот от ужаса. Там, в самом сердце хаоса, из зияющей раны в небе, вырывались они. Нечто, что не поддавалось классическому описанию пришельцев. Высокие, с вытянутыми лицами, с острыми клыками и когтями. Их тела, казалось, были сделаны из стали и тьмы. Монстры, о которых никто в мире знать не знал, были здесь. Они разрушали. А Нью-Йорк впитывал чужую кровь и крики, оставаясь лишь зданиями и дорогами, безучастно наблюдая за участью человечества.       Сердце Барбары бешено колотилось в груди, вырабатывая ненормальные дозы адреналина. Страх захлестывал, лишая воли. Но где-то глубоко внутри, еще не осознавая, что делает, она знала – им нужно бежать. И сейчас, когда мир вокруг рушился, это было единственное, что имело значение. — Бежим!       Голос Коли, полный страха, звучал отрезвляюще. Его дрожащие пальцы обхватили девичье запястье, уверенно дёргая на себя. Маша, уже не в силах сдерживать дрожь, закричала: — Давай, давай!       Они бросились прочь, игнорируя ватные ноги и онемевшие стопы, оглушенные криками и ревом, что теперь казались всё ближе. Толпа, подхваченная паникой, превратилась в бурлящий поток, сметающий все на своем пути. Барбара, оглянувшись через плечо, увидела, как один из пришельцев, высотой под три метра, с хищной мордой и горящими алым огнем глазами, приземлился прямо перед толпой. Его кожа темно-зелёная, словно тина, а из пасти торчали острые клыки. В руках он держал оружие, от которого исходило синеватое свечение, похожее на искажённую молнию. — Вот дерьмо…       Прошептал Коля, замедляясь. Его взгляд метался туда-сюда, пытаясь выяснить безопасное место. Маша бледнела с каждой секундой всё быстрее. Барбару со всех сторон обуял чужой страх. Он холодный до такой степени, что горячий при соприкосновении с кожей. Если прилипнет— будет не отодрать. Шульц гулко сглотнула. Она чувствовала волнение друзей. Как горло сдавливает жгутом ужаса. Как в гортани встал ком, который невозможно сглотнуть.       Пришелец, казалось, не обращал внимания на панику людей. Его целью было разрушение. Он взмахнул своим оружием и позади толпы раздался оглушительный треск. Поток энергии полоснул по зданию, превращая его фасад в груду пыльных обломков. Люди, оказавшиеся слишком близко, оставались под завалами.       Барбара почувствовала, как Маша впилась ногтями в её ладонь. Немка чувствовала, как в воздухе запахло железом. Оглянувшись, она тут же закрыла обзор в сторону трупов для подруги, которая падала в обморок от одного вида крови. — Они убивают!       Над головами проносились летающие платформы, похожие на огромных скатов. С платформ сыпались сгустки энергии, взрывающиеся при контакте. Очередной хлопок подбросил в воздух несколько машин, которые тут же вспыхнули, заливая улицу огнем и кусками асфальта, а люди падали, охваченные пламенем, пытаясь его потушить.       Данилевский, почти не думая куда, начал бежать в сторону выбитых витрин магазинов. Он выхватил телефон, пытаясь вызвать 911. Да хоть кого-то! Связи не было. Сеть, как и надежда, таяла. Руки Драпиковской дрожали, когда мимо проносился очередной иноземный транспорт.       Несколько смельчаков с другой стороны улицы, вооруженные лишь тем, что попалось под руку, пытались сопротивляться. Мужчина, выхватив из разбитой витрины увесистый кусок асфальта, метнул его в одного из монстров. Камень лишь отскочил от брони, не причинив никакого вреда. Другой, достав пистолет, попытался выстрелить, но пули просто не могли пробить толстую кожу, заставив пули отскочить куда-то вверх.       Барбара видела это, и ужас сковывал тело по рукам и ногам. Кожа пульсировала, отзываясь болью. Когда они оказались в толпе, то девушку едва не затоптали, постоянно пихая локтями то в плечо, то в колено. Казалось, все было бесполезно. Она понимала: это не просто ограбление, не теракт. Это… война. Война, в которой они были лишь очередной строчкой в бланке жертв, обреченных на гибель.       Боль охватила этот город подобно неутихающему пожару. В воздухе витала пыль, отчаянье и железо. Запах гари въедался в легкие, заставляя сдерживать кашель. На другой стороне улицы чью-то голову раздавило обломками, и теперь кровь потоком проникалась в сток канализации вместе с ошмётками мозгов.       Барбару вырвало завтраком прямо в переулке, который стал укрытием, прежде чем крик успел вырваться из её уст. Николай, положив руку ей на плечо, с искренним сожалением сжал его, пытаясь дать однокласснице хоть сколько-нибудь защиты. Силясь не смотреть в сторону, очевидно, противного зрелища, Данилевский завёл себе за спину Машу, дрожащую, как осиновый лист. Её зубы постукивали друг о друга, создавая ритм чечётки.       Один из пришельцев, заметив их троицу из-за звуков, направился к ним с громким рёвом. Синий луч прочертил воздух, направляясь прямиком к… — Ложись!       Крикнул Коля, прикрывая голову руками. Девушки последовали его примеру, стараясь опуститься как можно ниже. Несмотря на всю подготовку, которую Барбаре дал волейбол, лёгкие саднило от пыли и дыма.       Они упали на грязный асфальт переулка, вжавшись в землю. Синий луч пролетел над ними, оставив после себя зияющую дыру, из которой валила пыль. И, кажется, начался пожар. Пожарная сигнализация заорала во всю мощь. Коля, воспользовавшись замешательством пришельца, вскочил на ноги. Понимая, что втроём скрыться намного тяжелее, крикнул: — Бегите. Я его задержу!       Шульц, подняв голову, увидела, как Данилевский бросился в сторону Монстра, отвлекая его на себя. Он кричал, размахивал руками, пытаясь заставить того начать преследование.       Маша вскочила, её глаза были полны страха и слёз. Не этого ожидаешь, когда принимаешь приглашение съездить в Нью-Йорк! — Коля! Не смей!       Барбара схватила её за руку, чувствуя, как ногти оставили полосы на запястье Драпиковской. — Бежим. Сейчас же!       Маша находилась на грани истерики. Отвешивать пощёчины в этой случае всё равно, что приблизить конец, а потому, грубо обвив ладонью плечо подруги, немка поспешила удалиться из временного убежища.       Её сердце обливалось кровью от мысли, что с Колей могло что-то приключиться из-за неё. Вот нужно ей было смотреть по сторонам? Живот скрутило лишь от воспоминаний о запахе собственной рвоты. Во рту всё ещё оставался кислый привкус.       Сухпаёк в рюкзаках был весьма кстати: нужно найти убежище и переждать. Там было не только печенье, но и бутылки с водой.       Они бросились вглубь переулка, слыша гул собственных сердец, и громкие взрывы, обрушивающиеся здания на соседней улице. Переулок был узким и темным, заваленным мусором и обломками. Стены, покрытые граффити, казались сжимающимися вокруг них с каждым новым шагом.       Недалеко раздался рев пришельцев, и звук шагов по асфальту. Они где-то рядом. — Где Амалия и Наташка?       Задыхаясь, спросила русоволосая, пытаясь отдышаться, опираясь спиной о стену. Барбара огляделась, подмечая отсутствие видимых угроз. И несколько трупов разной степени... поврежденности. Глубоко вздохнув, она тут же сжала рот ладонью, унимая дрожь во всём теле. Внутри плескался страх и отчаянье, пытаясь одолеть здравый смысл. Нельзя показывать своего страха перед Машей. — Не знаю… Мы должны позаботиться о себе. Сейчас только мы в ответе за свою жизнь, понимаешь?       Обхватив трясущимися ладонями щёки подруги, Шульц всматривалась в её глаза, стараясь улыбнуться. Грудь болела из-за плохого воздуха, нос и рот жгло из-за огня, охватившего машины и город. Обломки упали где-то рядом. — Д-да..       Судорожно сглотнув, подтвердила Драпиковская. Несколько слёз скатилось прежде, чем она успела стереть их футболкой. Слава богам, что она ещё не заметила разбитую коленку, сочащуюся кровью от каждого движения. Страх был сильнее боли.       Они выскочили из переулка на проезжую часть, где разрушения были еще масштабнее: хаотично оставленные машины дымились, в некоторых местах горели, а асфальт пошёл трещинами, поднимаясь волнами. Зданий выглядели ненадёжно, словно могли рухнуть в любой момент. — Нам нужно укрытие! Где-нибудь, где мы сможем переждать…       Они забежали ещё дальше, стараясь держаться в тени нового переулка, уклоняясь от обломков и избегая открытых пространств. Впереди показалась небольшая улочка, а прямо перед ними— книжный магазин. Пусть витрина была выбита, но внутри следов смерти не виднелось: только разбросанные книги и несколько заваленных друг на друга стеллажей. — Давай-давай. Не бойся.       Дверь оказалась закрыта, а потому пришлось лезть через витрину, избегая осколков. Барбара подсадила подругу, после получив руку помощи в ответ. Маша кряхтела с непривычки, но всё-таки смогла помочь в ответ. Нельзя медлить, даже если кажется, что не сможешь помочь. Можешь, просто боишься.       Они спрыгнули вниз, прямо на разбросанные книги и журналы. Внутри— пыльно и мрачно. Но, по крайней мере, здесь было укрытие от монстров, бродящих по улицам. — Нам нужно найти место, где можно спрятаться. Что-нибудь, где нас не достанут.       Маша кивнула, её лицо было бледным, а глаза полны страха. Дыхание сбивалось, заставляя губы вновь и вновь раскрываться в попытке схватить больше воздуха. Стоило быть очень осторожными даже в моменты, когда кажется, будто бы безопасность обеспечена.       После этого дня Барбара будет не уверена даже в самой себе. Они оставили Колю…       Опираясь спиной о стеллаж, начала судорожно наполнять лёгкие кислородом. Они бежали так долго, что, казалось, выбрались куда-то за пределы Нью-Йорка. Неудивительно, если это действительно окажется так.       Они стали пробираться между стеллажами, стоило отдышаться, ища хоть какое-то укрытие. В глубине магазина, Драпиковская заметила дверь в тёмном углу, шикнула Шульц прямо в ухо: — Кладовка!       Они бросились к двери, надеясь, что это место поможет им выжить. Барбара открыла дверь, и они вошли в небольшую затхлую кладовку, заваленную коробками и старыми книгами. — Что бы ни случилось... Мы должны держаться друг за друга.       Маша кивнула, сжимая ладонь Барбары. Пальцы её дрожали. Шульц чуствовала, как та боится.       Они, словно героини пресловутой драматичной фантастики, обязаны были погибнуть, чтобы дать мотивацию главному герою. Но не собирались думать о чём-то, кроме друг друга. — До к-конца.       Более уверенно добавила белоруска, нервно улыбнувшись уголками губ. Дверь протяжно скрипнула, закрываясь. Стоило бы найти ключ, дабы запереться изнутри, и сидеть тихо.       Наверняка кто-то уже разбирается с этими тварями… лишь бы они вскоре оказались в отеле. Да бог с этим отелем, в самом деле! Барбара мечтала оказаться в сраном самолёте, подальше от этого ужасного дня, который обещал быть таким замечательным!       Почему, как только полоса жизни начинает белеть, кто-то неизменно роняет чернила?       Всё тело словно сжали в тисках. Барбару едва не подбросило на месте, когда она услышала, как кто-то наступил на стекло витрины, громко-громко объявив о своём присутствии.       Драпиковская, переведя взгляд на неё, застыла статуей, сжимая второй рукой лямку рюкзака, стараясь не дышать.