9. Учёный в пробирке.

— 1 июня —

      Душный полумрак комнаты сдавливал Барбару, словно саван. После второго кошмара подряд, где ее новообретенная сила обращалась против самых близких, она проснулась, задыхаясь, с ледяным потом на висках. В этот раз не закричала, предпочитая лишь нервно хватать ртом вязкий кислород. Ужас все еще оплетал сознание, словно стальной трос. Словами не передать то чувство вины, которое терзало душу, ведь во сне ее руки, прежде дарующие тепло, превратились в орудия разрушения. Тьма стремительно поглощала каждый сантиметр кожи, обгладывая до костей в попытках насытиться. И она была её частью— жгучее желание контроля превратилось в бессознательную анархию без разумных на то причин. Просто может. Просто… хочет.        — Нельзя допустить, чтобы это произошло…       Прошептала Шульц в пустоту, пока голос дрожал, как осенний лист на ветру. Медленно, словно оттягивая выход на поле боя, села на пол, скрестив ноги. Комната напоминала бездонный колодец, наполненный тенями и тишиной. Закрыла глаза, пытаясь уловить ускользающую нить — то ощущение силы, которое во сне ощущалось таким всепоглощающим и, вместе с тем, неконтролируемым. Барбара жаждала не просто владеть этим, а подчинить своей воле, превратить из дикого зверя в верного союзника.       Вдох… Выдох… Дыхание рваное, словно у загнанного зверя. Девушка пыталась прорваться сквозь завесу страха и неуверенности, ощутить ту глубинную энергию внутри себя, напоминающую жар углей, тлеющих под слоем пепла. Но тщетно. Лишь холод, сковывающий попытки, и пустота, зияющая на душе. Разочарование обрушилось на нее, как ледяной водопад. Неужели она обречена вечно быть пленницей этой силы, не способной ее контролировать?              От мыслей, словно до силы придётся не просто тянуться, а буквально захватывать каждый доступный миллиметр на пути— болела голова.

— 2 июня —

      Комната по-прежнему тонула во мраке, но теперь в нем пробивались тонкие лучи надежды. После провала прошлой ночью Барбара решила сменить тактику. С наступлением обеда её вытащила погулять Маша, так что настроение пребывало между стратосферой и экзосферой. Тревога затихла, притаившись в укромном уголке сознания. Впервые за много лет ей удалось сходить в кино— и избавиться хотя бы на пару часов от собственных мыслей. Сегодня Барбара не хотела насильно вызывать силу, а наоборот— взывать во вселенную о гармонии с окружающим миром. Шульц вновь села на пол, закрыв глаза, но на этот раз внимание было направлено в мир.       Она слушала. Тиканье старых часов на стене, отсчитывающих неумолимое течение времени, шелест листьев за окном, напоминающий тихий шепот ночи. Поначалу звуки казались хаотичным шумом, но постепенно, по мере того как собственное дыхание становилось ровнее, а тело расслаблялось, они сливались в единую, успокаивающую симфонию.       Сознание прояснилось из-за лёгкого покалывания на кончиках пальцев. Будто рой невидимых мурашек пробежал под кожей, окатив мягкой волной. Тепло, исходящее изнутри, как скромный костер во время ночёвки в горах. Аккуратный, нежный, боязливый, лижущий жаром и холодом одновременно. Барбара понимала — это отголоски собственной энергии, спящие до поры до времени и ждущие, когда наступит заветный рассвет.       В темноте, едва заметно, от пальцев начало исходить мягкое фиолетовое свечение, словно светлячки, собравшиеся в робкий хоровод. Шульц затаила дыхание, боясь спугнуть хрупкое чудо.              Однако параллельно в голове уже зрела мысль— такие практики могут быть опасны в доме, полном живой энергии. Она может действовать как рана, притягивающая стервятников запахом крови. Нужно найти место потише, где сможет сосредоточиться, не опасаясь нежелательных последствий.              И Барбара вспомнила о заброшенном домике рядом с озером, огороженном лишь старым забором. Месте, где время, казалось, замерло, и можно было обрести покой…              Или, по крайней мере, попытаться создать его.

— 3 июня —

      Заброшенный домик спасателей встретил Шульц могильной тишиной, нарушаемой лишь заунывным воем ветра, гуляющего меж разбитых оконных рам. Луна, скрытая за пеленой туч, нехотя проливала бледный свет на покосившиеся стены и разбросанный мусор. Места много, т.к. всю мебель растаскали. Воздух здесь пропитан сыростью, гниющей древесиной, забытыми надеждами и несбывшимися мечтаниями.       Барбара ступила на порог главной комнаты, и ее тут же окатило волной энергии. Но это не та живительная сила, которую ощущаешь в своей комнате, а нечто темное, давящее, словно бетонная плита, отрывающая от мира собственной тяжестью. Энергия здесь пульсировала как гнойный нарыв, готовый лопнуть в любой момент.       Девушка медленно приблизилась к стене, касаясь ее шершавых досок кончиками пальцев. Энергия словно впитывалась, проникала под кожу, обволакивая сознание. Прилив сил, безусловно, ощутимый – напоминающий крепкий кофе с утра. Но вместе с тем— охватило странное, необъяснимое чувство, – глубокая печаль, почти отчаяние. Как будто кто-то рядом несчастлив настолько, что его горе перетекало в посторонних, отравляя душу.              Вокруг тела начала формироваться темная аура, напоминающая собой зловещий кокон, сотканный из теней и полутонов. В фиолетовом мареве проскальзывали искры, походящие на вспышки молний в грозовом небе. Лицо Барбары отражало борьбу за чистоту собственного сознания со здешними стенами. Наслаждение силой, опьяняющее и дурманящее, и одновременно— отвращение к ее источнику. К этой «грязной» силе, пропитанной чужой болью и разочарованием.

— 5 июня —

      Спуск в подвал этого домика был подобен погружению в преисподнюю. Барбара приняла справедливое решение— осмотреть это место, дабы не наткнуться на неожиданный подарки судьбы-шутницы. Каждый шаг отдавался гулким эхом, предупреждая изо всех сил о чём-то своём. Воздух здесь был еще более тяжелым и влажным, чем наверху. И главное– Барбара ощущала непреодолимое сопротивление, как будто пыталась сдвинуть пятиэтажку.       Здесь пульсировала энергия, загораживая некоторые проходы, которая она прежде не видела. Словно невидимые барьеры, созданные из тьмы и тишины, они охраняли вход в эту запретную зону. Барбара протянула руку, словно касаясь холодного масла. Энергия пульсировала под ее пальцами, оживая лишь за тем, чтобы пыталась оттолкнуть, не дав скрыться во «тьме», которую охраняла.              Сами они мигали серым, плотной завесой скрывая проходы. Шульц была готова поклясться, что в этом месте нормальные люди увидели бы простую стену, а не обволакивающую холодом заставу.       Прикосновение вызвало волны энергии, которые пробежали по стенам подвала рябью. Тусклый фиолетовый свет, как светлячки, запертые в банке, вспыхивал и гас, освещая закопченные своды и разбросанный мусор. Стены шли волнами, уподобившись воде, когда Барбара пыталась проникнуть ладонью дальше, и вскоре стали рассыпчатым песком, утекающим сквозь пальцы.       Слабые разряды в виде молний бегали по стенам подвала, напоминая о потенциальной опасности. Внутри Барбары нарастало предчувствие надвигающейся бури. Здесь было что-то не так. Нечто, чего она не понимала, и это пугало больше всего.              Отдёрнув руку, Шульц решила продолжить медитацию сверху. Казалось, будто бы тьма облизывается, глядя ей в след. А на сердце из-за собственной рациональной трусости аж полегчало.

— 7 июня —

      Рассвет окрасил небо в нежные тона, уподобившись художнику, уставшему от мрачных красок ночи в желании вдохнуть в мир каплю надежду. Барбара, покинув комнату по будильнику, заведённому за полтора часа до подъёма матери, вдохнула свежий воздух через открытое на лестничной клетке окно, и взглядом невольно проскользила на собственные руки, закрывающие входную дверь с максимальной аккуратностью.       Барбара удивлённо вскинула брови, ахнув, когда увидела их. Тонкие нити, походящие на конец мотка пряжи, сотканной из лунного света, тянулись прямо от нее, связывая душу с объектом. Шульц уже видела подобное: когда гуляла вместе с Колей и Машей вчера. Парень непременно брал проводные наушники и заботливо сматывал каждую встречу и прощание. Наконец-то поняла, что всё это время значили эти слабые проблески, виднеющиеся краем глаза.              Сейчас нити вибрировали, словно струны арфы, готовые зазвучать в любой момент.       Барбара, завороженная, протянула руку и осторожно взяла одну из них, обмотанную вокруг мизинца. Ощущения действительно чудесные— приятная пульсация, словно прикосновение живого существа. Сила, сокрытая изнутри, казалась безграничной. Восторг захлестнул ее сознание волной. Неужели она действительно на пороге-… а чего, собственно? Неужели на подобии… прогресса?       Воодушевленная неожиданной вехой событий, Шульц стремительно бросилась вниз, ведомая желанием правду. Связь привела её в домик спасателей. Теперь это объект её сочетания? Судьба, какого-              Подставив лицо ветру, прорвавшемуся внутрь через разбитое окно, девушка всё-таки улыбнулась. Теперь и у неё было нечто ценное, даже если это заброшка. Выйдя на улицу, повинуясь порыву, она начала радостно закружилась, улыбаясь. Озеро искрилось, деревья шептали, а ветер подбрасывал конец лёгкой футболки, щекоча кожу.              И тут…       Энергия, словно повинуясь ее бессознательной воле, начала собираться вокруг поднятой вверх руки, закручиваясь, словно листья, подхваченные вихрем. Нити сливались в единый поток с солнечными бликами на воде, образуя энергетическую сферу, пульсирующую над поверхностью ладони. Сгусток неведомой материи светился светло-лавандовым светом, как миниатюрное солнце, и отражал рассветные лучи, создавая вокруг Барбары ореол сияния.       Замерев в одночасье, Шульц подняла взгляд и обомлела. Сила, так долго ускользавшая от неё, вдруг проявилась во всей своей красе. Сфера пульсировала в ритме живого сердца, и Барбара чувствовала, как энергия переполняет изнутри, будто пена шампанского, льющегося через горлышко. Запаниковав из-за внезапно участившегося сердцебиения, она махнула руками, и сфера лопнула, рассыпавшись на тысячи мыльных брызг.       На тот же миг девушка почувствовала жгучее разочарование. Но на лице всё-таки расцвела улыбка. Слабая, нервозная, но искренняя, ведь пришло осознание– это не конец, а лишь начало. Новый вектор в развитии способностей. Шаг к пониманию и контролю над собственной силой. Впереди еще долгий путь, полный опасностей и неожиданностей. Но ей кажется, что всё получится. Обязательно. Непременно.

— 8 июня —

      Глубокая ночь опустилась на заброшенный дом тяжелым бархатным занавесом, скрывая озеро и деревья в непроглядной тьме. Барбара, положив телефон фонариком вверх, снова пыталась воссоздать энергетическую сферу. Но тревога все еще сковывал ее движения, словно цепи. Воспоминания о внезапном проявлении силы и груз ответственности неприятно давили, оседая на плечах. Девушка сутулилась весь день: когда мыла посуду, когда протирала пыль и когда решала присланные Натальей Михайловной тесты на грамматику. Вечером удалось отлучиться на прогулку с Колей и покататься на качелях, параллельно обсуждая планы на «совместные вылазки», которые стоит предложить не сумевшей прийти Маше. Мышцы всё ещё немного побаливали из-за внезапных догонялось на заброшенной детской площадке.       Внезапно тишину прорезал шорох. Тихий, почти неслышный, словно мышь скребется за стеной. Но для Барбары, погруженной в свои мысли, этого было достаточно. Сердце заколотилось испуганной птицей, и волна паники захлестнула сознание, заполоняя собой здравый смысл. Она сделала шаг назад и выпустила бледно-лавандовый сгусток в сторону звука.       Сфера, подобно стреле, сорвалась с ее ладони и улетела вперёд, приземляясь около выхода. Послышался тихий хлопок. Барбара, поджав губы, с беспокойством схватила телефон и навела фонариком на предположительную цель. Глаза с сомнением прищурились, не до конца веря самим себе: на полу лежали осколки давно выбитого стекла, разбросанные по полу. При контакте со светом те заискрились. Не ровным светом, а словно в них заточили по одному из цветов радуги. Красный, синий, зеленый… каждый осколок вспыхивал своим цветом подобно россыпи самоцветов, оживающей лишь в темноте.       Барбара ещё несколько секунд наблюдала за необычным ассорти осколков, перебирая в голове причину, по которой тревога всё не унималась. Но тут же ее охватил ужас. В мыслях всплыл обрывок первого посещения этого места: она наступила на куски стекла, посветила фонариков слыша хруст, и увидела прозрачные осколки.              Энергия может… вот так?              Вместо контроля Барбара породила хаос, словно ребенок, играющий со спичками. Она всего лишь испугалась, а стекло уже изменило свой цвет. А если это был бы кто-то живой? Мышь или бродячий кот? Что стало бы с ними? Осознание хаотичности энергии неуютно нагнетало атмосферу, заставив Шульц поёжится. А затем обнять себя саму за плечи в попытках успокоиться.

— 9 июня —

      В этот день она решила никуда не ходишь ни ночью, ни днём: из-за недостатка во сне Барбара умудрилась заснуть в душе, когда обернулась полотенцем и присела на корзину для белья немного отдохнуть.       А проснулась лишь когда мама начала дёргать ручку, спрашивая, кто там закрылся ни свет ни заря. Отшутившись, Барбара направилась к кровати и не выползала из неё до четырёх дня, буквально «проспав» жизнь.

— 10 июня —

      Спустя нескольких неудачных попыток, Барбара решила сменить место. Слишком много «грязной» и давящей энергии вокруг, которая призраком прошлого кружилась вокруг, не давая сосредоточиться. Шульц нуждалась в месте, где можно было бы почувствовать себя легче, где можно было бы найти источник «чистой» энергии.              И вспомнила о заброшенной детской площадке на другом берегу озера, где не так давно веселилась с Колей. Место, где когда-то звучал детский смех, кипела жизнь и цвела пышными бутонами радость. Там наверняка оставались частички счастья, летающие светлячками над головой. Возможно, что связи могут быть давними. Но в любом случае лучше быть совсем без энергии, чем с необъятным количеством хаоса и разочарования, наполняющими дом.              Шульц села на потрескавшуюся лавочку без одной перекладины и закрыла глаза. Сосредоточилась на своих чувствах, пытаясь нащупать радость детей, оставшуюся в этом месте. Словно тонкие нити, связывающие душу с прошлым, её взору представили обрывки воспоминаний: заливистый смех, щебетание родителей, ворчание бабушек. Дыша ровно и глубоко, отбрасывая все лишние мысли, словно сорняки, Барбара медленно шла вперёд.              Постепенно забытое прошлое оживало, стремясь наполнить это место всеми теми красками минувшего. Энергия, ранее рассевшаяся на мелкие частицы из-за долгого отсутствия подпитки, начала искриться в воздухе, собираясь заново, словно учась дышать по новой.              Она была иной, нежели в заброшенном доме. Легкая и светлая, как весенний ветерок. Барбара ощущала её, как теплое прикосновение к коже или ласковый взгляд, блуждающий по лицу. В вытянутой руке удалось создать сгусток энергии. Намного стабильнее и ярче, чем прежде. Сфера светилась лавандовым, окутанная дымом и пульсирующая размеренно, как здоровое сердце.              Шульц, прищурившись, направила его в проржавевшую от времени и непогоды лазалку-дугу. Перекладина согнулась, словно тростинка под сильным ветром, когда соприкоснулась со сгустком, после чего тот рассеялся, подхватываемый ветром.              Барбара почувствовала огромную гордость и облегчение. Она смогла! Энергия била через край, оттого девушка радостно визжала и прыгала, довольная собой до такой степени, что хотелось рассказать всем об этом успехе.              Вокруг царило чувство легкости и спокойствия, словно после долгой бури выглянуло солнце. Шульц знала: путь к полному контролю будет долгим и трудным. Но имеется уверенность. В самой себе. В том, что сможет действительно преодолеть личную Юнгас-Роуд.

— 11 июня —

      Желание в этот день выйти на утреннюю тренировку не возникло, а потому Барбара скинула будильник и поставила другое время.       Верена пошла к подругам, чтобы «немного развеяться». Старшеклассница улыбнулась от осознания, что её сестра в кого-то точно влюбилась. Пообещав забрать её к девяти вечера— начала плановую уборку.       До прихода матери ещё успела решить два задания по аудированию и приготовить мясную запеканку.       Правда готова покляться всем существующим в этой вселенной богам в том, что вновь чистить картошку будет только под дулом пистолета. Ничего противнее кожа рук Шульц не встречала. При всей своей любви к этому продукту— пыталась спихнуть эту миссию на кого угодно.       Вечером позвонила Маша и предложила съездить в парк, чтобы погулять по набережной Сожа. По её словам— на склоне холма распустились разные виды сирени, и они обязаны погулять там именно завтра после полудня, когда спадёт жара. Ну что ж… Барбара просто не смогла отказаться.

— 12 июня —

      Рассвет едва забрезжил над горизонтом, окрашивая озеро в нежные розовые и лиловые тона, как Шульц уже была на площадке. Вернулась туда полная решимости закрепить свой успех. Она чувствовала прилив сил после хорошего сна, и была уверена: сегодня точно сможет создать еще более стабильный сгусток энергии.       Она села на качели, вдохнула поглубже с закрытыми глаза и попыталась войти в то же самое состояние, что и прошлой ночью, успешно погнув вместе с перекладиной ещё и штырь, на месте которого когда-то располагалась горка.              Сосредоточилась на воспоминаниях о детской радости от игр, их смехе и перешёптываниях, которые когда-то наполняли это место.              Энергия сгущалась вокруг, накаляясь. Кожу окутало знакомое тепло.              Вытянув руку— тут же в панике прижала к себе, чувствуя острое жжение. Глаза раскрылись в ту же секунду, со страхом глядя перед собой.       Вместо чувства радости и покалывания в пальцах— охватило жаром, а затем холодом. Кожа покрылась мурашками и вспотела. Сердце забилось быстрее. Страх не давая сосредоточиться. Вокруг витала странная аура.       Барбара попыталась сбросить энергетику этого места до минимума, снизить плотностью, но всё вокруг словно ожило, невидимыми руками сжимая старшекласснице горло. В панике попыталась создать сгусток энергии: хлопнула по воздуху, пустив волну, выудила первую попавшуюся нить и хотела уже обернуть её шаром, как потеряла контроль. Энергия, словно вышедшая из-под контроля стихия, начала бесконтрольно вырываться. Нить лопнула, вспыхнув снопом искр прямо перед глазами шокированной девушки.       Барбара запаниковала. Из раза в раз пыталась остановить процесс, но не могла. Энергия усиливалась, становясь все более плотной и горячей, прилегая с каждой попыткой всё ближе. Она видела, как ее окружает светящаяся фиолетовая оболочка, словно кокон, сотканный из магической силы, уменьшающийся в размерах.       Шульц метала светящейся «темницы» с самым напуганным лицом в мире. Что происходит? Почему ее сила так взбесилась? Энергия сейчас схлопнет её, не оставив и капли крови?       Барбара, собрав последние силы, решила попытаться успокоиться. Это действо сможет помочь, ведь хаос всегда начинается от безвластья. Медитация— способ привести мысли в порядок, которым стоит воспользоваться. Шульц тут же села, удобно устраиваясь на траве, и начала дышать, вспоминая все-все предыдущие разы. Пыталась представить себе что-то хорошее…              Перед глазами предстал образ Верены, показывающей свои записи по химии. Сестра хотела стать ветеринаром, а если не получится— то фармацевтом, из-за чего уже начала брать дополнительные занятия у учительницы химии, переходя первого сентября только в шестой класс. Все эти факта вспоминались быстро: мозг лихорадочно пытался зацепиться за всю информацию, которую имел об этом факте, выдавая новые и новые:              Вот Верена сидит на полу и конспектирует виды птиц, живущие в Гомеле.              Вот наблюдает за тем, как вороны строят гнёзда в Березнике через дорогу от дома.              Вот помогает одному из котят вытащить клеща с помощью клещедёра, который носит всегда в пластмассовой колбочке.              Вот подкармливает бродяжку у заправки, когда мама отлучилась оплатить топливо, потому что всегда носит с собой три жмени корма в пакетике.              И вот так, одна за другим, эти беззвучные моменты складываются в цветастую картинку: умиротворённую, тёплую и по истине счастливую.              Кокон трещит так громко, что мысли обрываются.              Раскрыв пошире и часто захлопав из-за яркого света, Барбара обнаруживает, как кожа окутана ярким фиолетовым полем, словно бронёй из светодиодных лампочек. Энергия плотно соприкасается с кожей, словно латекс в жару, и повторяет всё за своей управительницей.              Боясь пошевелиться, Шульц рассматривала собственные руки, не веря самой себе. Она… молодец.       

— 13 мая. Ночь. —

      После изнурительной тренировки тело гудело, словно расстроенный рояль, а каждая мышца протестовала тихим стоном. Барбара, выжатая до последней капли, волочила ноги к дому. Квартира встретила прохладой и тишиной – долгожданная передышка до утренней тренировки казалась отрадой. Душ— короткий, блаженный ритуал, смывающий пот и усталость напоминал глоток из источника жизни. Но тишину, как тонкую ткань, прорвал скрежет с балкона, дерзкий и наглый, точно вызов царящему умиротворению. Любопытство потянуло за собой. Барбара, натянув футболку и штаны впопыхах, влажными ступнями по направлению к комнате.       Нечто вылетело из-за угла, хлопотливо захлопав крыльями, словно специально поджидая Барбару, дабы всполошить и без того гудящее сознание старшеклассницы. От неожиданности такого наглого вторжения в личное пространство Шульц едва смогла подавить сдавленный крик. Короткий, резкий, словно треснувшая льдинка, зажав рот ладонью. И в тот же миг мир перевернулся, когда второй рукой постаралась отмахнуться от мимо пролетевшей птицы.       Внутри что-то лопнуло, уподобившись перетянутой струне скрипки, оборвавшейся с оглушительным треском. Балкон превратился в театр абсурда, режиссером которого стал хаос. Цветочные горшки, с петуниями, геранью и бегонией, принадлежащие матери, взмыли вверх по команде невидимого дирижера-марионетки, подхваченные фиолетовой дымкой. Старые газеты, с пожелтевшими заголовками и выцветшими фотографиями, закружились в безумном вальсе, поднимая пыль и напоминая о забытом прошлом. А запылившиеся DVD-диски с романтическими комедиями и старыми триллерами, до которых давно не доходили руки, беспорядочно вращались в воздухе, пуская отблески с помощью фотобумаги на обложках и луны. Даже забытый зонтик, уже готовившийся к заслуженной пенсии, раскрылся, словно в насмешку над здравым смыслом, напоминая о дождливых днях и обещаниях перемен.              Но гвоздем программы, апофеозом безумия, стала метла, застывшая под потолком, окутанная таким же пляшущим фиолетовым светом и пульсирующим, как живое сердце. Ну точно ведьма, готовая к полету, но застрявшая в панельной многоэтажке, запертая в клетке современной жизни.       Барбара онемела, не в силах осмыслить происходящее, пока мозг отчаянно пытался найти логическое объяснение, а затем и решение. Вскинув руки вверх, Шульц попыталась отдышаться. — Да что же это такое…       Сорвалось с губ дрожащим шепотом, полный искреннего непонимания. И тут, словно специально подливая масла в огонь, в проёме балкона возникла Верена. Её лицо выражало смесь любопытства и легкой тревоги, словно предчувствовала нечто необычное. В карих глазах читался немой вопрос: «Что здесь происходит?»        — Ну и что тут у нас?       Усмехнулась Верена, скрестив руки на груди, словно рецензент, прибывший на просмотр авангардной постановки. Ни капли удивления или страха в голосе, лишь любопытство, подернутое легким сарказмом, словно она ежедневно наблюдала за левитирующими горшками и танцующими мётлами. Верена явно была готова ко всему, начиная от нашествия инопланетян и заканчивая изобретением еды с нулём калорий.              Ответить Барбаре не дали. Метла, предав законы гравитации и приличия, сорвавшись с невидимого крючка, обрушилась на голову Барбары, желая выбить всю дурь из мыслей. Вместе с ней на голову обрушился шквал падающих предметов. Хаос достиг апогея, словно балкон решил устроить прощальную вечеринку перед самоликвидацией.        — Погоди! Нет!              Выкрикнула старшая Шульц, инстинктивно вытянув руки вверх, словно отмахиваясь от невидимой угрозы. В голове пронеслось: «Горшки наверху! Точно, еще и горшки наверху!»              Она помнила, как они взмыли под потолок, словно воздушные шары, привязанные к невидимым нитям, и теперь, когда фиолетовый свет гас, эти нити обрывались.              Но времени на сожаления не было. Вместе с метлой начали падать горшки. Первый, с бегонией, летел прямо на её голову. Барбара, словно кошка, резко подпрыгнула, вытянув руки. Тяжелый горшок врезался в ладони, но она удержала его, чуть покачнувшись. Земля немного рассыпалась, приземлившись ей на волосы и плечи.        — Вот черт!              Пробормотала старшеклассница, ставя горшок на подоконник. В то же мгновение она заметила второй горшок, на этот раз с геранью, летящий в направлении Верены.        — Верена, пригнись!              Крикнула она, бросившись вперед. Верена, опешившая от происходящего, едва успела присесть. Барбара ловко перехватила горшок, чуть не потеряв равновесие.        — Ну и денёк..               Пробормотала она, поставив его в угол. Последний горшок, с петуниями, летел прямо на нее, и времени на маневры не оставалось. Барбара подставила руки, приняв удар на себя. Удар был ощутимым, но она выстояла, крепко сжав горшок.        — Черт, это тяжелее, чем я думала.              Пропыхтела брюнетка, шатаясь, но удерживая равновесие. Она с трудом донесла горшок до подоконника и поставила его на место. Земля рассыпалась по подоконнику, но горшок был спасен.              Барбара, тяжело дыша, оперлась о коробки с дисками, вытирая пот со лба. Но не напоминала супергероиню. Лишь уставшая девушка, выжавшая из себя последние силы. Волосы в земле, футболка испачкана, руки ноют, но все цветы спасены. Мама гордилась бы ей, знай об этом.              Верена, все еще пригнувшись, медленно выпрямилась. Огляделась по сторонам, словно оценивая ущерб.        — Барбара… это… это было…              Она запнулась, не находя подходящего слова.        —… действительно что-то.              В ее глазах читалось неподдельное удивление, смешанное с восхищением.        — Я никогда бы не подумала, что у тебя такие рефлексы. Ты точно только на волейбол ходишь? Может, в секретном клубе акробатов подрабатываешь?       Барбара, чувствуя, как щеки начинает обжигать, попыталась замять тему. — Ну, знаешь, надо же как-то форму поддерживать. Не сидеть же целыми днями, как ты, за своими тетрадками. Приходится выкручиваться.       Выпалила она, стараясь не выдать нервное напряжение. — Бег, отжимания… теперь вот, ловля левитирующих горшков в программе.       Верена приподняла бровь, рассматривая Барбару, как редкий экземпляр под микроскопом. — Бег и отжимания? Смешно. Учитывая твои утренние и ночные исчезновения, я думала, там что-то посерьезнее. Ты последние десять дней встаешь ни свет ни заря и возвращаешься, как выжатый лимон. Думала всё: ты мир спасаешь или, как минимум, готовишься к Олимпиаде по телекинезу.       Барбара замерла. Верена знала. О ее тренировках. Сердце пропустило удар. Во рту пересохло. Несколько раз моргнув, девушка продолжила: — Олимпиада по телекинезу?       Попыталась выкрутиться Барбара, выдавливая из себя натянутую улыбку. — Звучит… интересно. Но боюсь, мне больше по душе обычный бег. А ухожу так рано, чтобы… успеть до толкучки. Ты же знаешь, какой кошмар происходит на улицах.       Верена фыркнула, скрестив руки на груди, топнув ногой. — Пробежки? В пять утра и одиннадцать вечера? И, кстати, фиолетовый свет, сопровождающий этот… бег.       Она выделила последнее слово саркастичной интонацией, небрежно махнув рукой. — Тоже часть утренней пробежки? Ты там случайно портал в другое измерение не открываешь?       Барбара сглотнула, чувствуя, как ложь застревает в горле. Верена была той самой правдой, не дающей сделать вздох. Лёгкие словно наполнились кровью. — Ладно…       Призналась старшая, выдыхая, как будто сбросила с плеч непосильную ношу. — Ты права. Здесь происходит что-то странное. И я не могу это объяснить. — Странное?       Повторила, улыбаясь Верена, смягчённо хмыкнув. — Это как странное в духе «нашли клад на заднем дворе» или странное в духе «нас похитили инопланетяне»?       Барбара покачала головой, нахмурившись. — Хуже… Я задолжала тебе объяснения.       Почесав затылок, Бал-Бал тяжело выдохнула. — Ну… я типа… убила читаури?       Пискнула она, тут же сжав губы в тонкую полоску, взглядом прослеживая оттенки смуглого личика сестрёнки. Та то бледнела, то синели, то порывалась что-то сказать, но тут же замолкала. — Камень из оружия откололся, я подобрала и всадила острой стороной ему прямо в висок…       Зачем-то уточнила Бал-Бал, как бы невзначай. Ладно, сестра действительно знала только поверхностные факты. Такого уж точно не ожидала услышать. — И… где камень сейчас? Я читала, что…       Безумная любительница биологии уже успела разобраться в радиации и влиянии инопланетных минералов на организм человека? Вау. Барбара недооценила уровень её погружения в эту тему. — Скорее всего… внутри меня?       Нервно хихикнула брюнетка, отводя взгляд. — Я вот думала, чего нам в семье не хватает, а тут как тут— сестра-мутант. Это просто пиздец.       Сматерилась Верена, закрывая одной рукой сначала глаза, затем уже и рот. Выглядела при этом то ли устало, то ли шокировано. — Я маме расскажу. — Ты серьёзно? — Разумеется. Тогда мне не придётся мыть полы.       С усмешкой попыталась перевести тему старшая, на что получила весьма скептичный взгляд. — Если уж я заикнусь, то… — Ладно-ладно, опустили!       Тут же сдалась Барбара, фыркнув. — Я требую взамен психологического ущерба немного информации, окей? Мне всё равно, что будет, если мама узнает о мате, но тебе-то не всё- — Какой, например? — Я ненавижу, когда ты перебиваешь. Это раз.       Завела шарманку младшая, загнув палец. — И я хочу посмотреть, что ты умеешь. Организуешь? — Ты типа готова ложиться в двенадцать ночи, просыпаться в пять и ложишься в шесть вновь? — Если этого требует ситуация, то хоть прямо сейчас перестроюсь. — Тю. Помешанная на птицах маленькая девочка диктует мне правила. До чего мир дошёл. — От мутанта слышу.       Обе справедливо уставились друг на друга, сверля взглядом. — Если ты станешь супергероем, как Мстители, то пообещай мне вот что…       Верена, развернувшись спиной к сестре, проговорила, сверкнув карими глазами: — Можно мне первой глянуть выпуск комикса о тебе, если такой выйдет?       Барбара едва не улетела со смеху, видя, как лицо «барашка» краснеет всё сильнее. Да уж. Вот это у неё союзник. Ну прям команда мечты. Интересно, а Мстителей по таком уже принципу набирали?

***

— В 104 микрорайоне сейчас произошёл мощный выброс концентрированной энергии. Предполагается, что объект продолжает совершенствовать свои навыки. — Чудно. Есть противопоказания первоначальной стадии воздействия? — Нет, сэр. Объект ведёт себя отстранённо, но рационально. Никакой паники быть не должно. — Что ж. Как скоро мы сможем начать? — По моим рассчётам— через пару неделю, сэр. Больше стабильности нам не помешает.       Двое мужчин, до этого беседовавшие между собой, оказались отвлечены женским голосом. — Но ведь это и опасно для нас, верно? — Лучше получить материал, а не слепок.       Подметил седой мужчина с выглаженные пиджаком. Более молодой, обращающийся постоянно к «сэру», перевёл взгляд на женщину. — Мэм, всё под контролем. Нет нужды волноваться. — Я просто хочу безопасности. Я многого прошу? — В нашем положении— даже слишком.       В тишине совещательной комнаты повисло напряжённое молчание. Компьютер, отслеживающий активность, тоже стих, предвещая нагрев блока питания.       Им предстоит слишком много работы.