10. Жадность до знаний— учёных губит.

— 14 июня. Рассвет. —

— Я ненавижу тебя…       Прохныкала Верена, кутаясь свитер. Промозглый ветер, неожиданно поднявшийся именно этой ночью, пробирал до костей. Если Барбара подготовилась заранее, и теперь не испытывала трудности в сфере терморегуляции, то сестрица упрямо настояла на том, чтобы пойти в чём-то лёгком.       Н-да. Барбара успела забыть, что её сестра из разряда тупиц, не следящих за погодой. — Я предлагала тебе надеть куртку. Напомни, что ты там сказала?       С ухмылкой подколола старшая, стрельнув глазами в Верены. Девочка только больше сжалась, прожигая карими очами лицо родственницы. — Иди к чёрту, вот что. И скажу это снова, если понадобиться. — Упрямство— страшная штука. Ты у нас кем хочешь быть с таким набором качеств? — Судя по твоему бесконечному веселью, то тебя давно не бодали в зад. — Всё-таки ты зоофилка, раз хочешь стать горным козлом.       Закатив глаза, Верена пошагала быстрее, плотнее кутаясь в бледно-розовый, выцветший из-за времени, вязанный свитер. Барбара только недовольно фыркнула и сняла собственную джинсовку, накидывая на плечи очевидно очень недовольной спутницы.       Когда детская площадка была достигнута, то младшая сестра молча, одним лишь взглядом, выказала крайнее сомнение по поводу выбора места для тренировок. Тут проще заразиться столбняком, нежели научиться совладать со своими талантами. — Итак… проговорим всё ещё раз…       Начала Барбара, но тут же оказалась перебита Вереной, на лице которой отражалась самодовольная улыбка. Обидчивости не занимать. — Смотреть издалека, близко не подходить, ничего не трогать. Я помню, а вот у тебя явные проблемы с этим. — Спасибо, что в очередной раз подчёркиваешь мою инвалидность. — Я лишь подчёркиваю твою уникальность, Бал-Бал. Не у каждого в семье есть такая, как ты. — Это звучит, как худший комплимент. — Зато очень искренний.       Верена хмыкнула, получив локтем от сестры в бок, после чего села на качели, и стала ждать сестру. Старшеклассница некоторое время разминала кисти рук, хрустела пальцами и ступнями, затем потянулась и, вдохнув побольше воздуха, сложила руки вместе. — Я определённо уверена, что нахожусь всего лишь внизу собственных возможностей, так что без осуждения. — Ты иногда такая глупая. Теперь то я понимаю, почему люди к тебе тянутся. — Эта «такая глупая»— твой репетитор по математике. — Не только мой.       С довольной улыбкой нараспев сообщила «барашка», поиграв бровями. Барбара отчаянно хотела прервать медитацию, дабы навести шороху в причёске сестры, превратив кудри в облако непослушных колтунов, но сдержалась. Нарушать концентрацию только из-за острой шутки сестры, очевидно задевающей и Николая в качестве «собрата по несчастью», было действительно стыдно.       Выдохнув, Шульц вытянула руки, осторожно перебирая пальцами темноту. Словно светлячки, возникшие из неоткуда, начала образовываться и летать вокруг, светясь фиолетовым и потрескивая молниями. Верена заворожённо застыла, открыв рот, не сразу осознавая происходящее. Крутя головой, чтобы застать невероятное явление, она вновь уставилась на сестру.       Раскрыв ладонь, Барбара уверенно тронула сгустившиеся «пузыри», образовывая волну, а затем, выудив всеми пальцами тонкую блестящую нить прямо из воздуха, сосредоточенным движением образовала шар.       Энергетический сгусток посреди ладони пульсировал, распираемый изнутри «светлячками». Лёгкая дымка окутывала вполне чёткие контуры сферы фиолетовым туманом. Верене показалось, что кровь отлила от мозга, устремившись в сердце. Грудь спёрло от нахлынувшего восторга, но она не спешила прерывать концентрацию сестры ради собственного интереса. Мало ли, что за дрянь сейчас истошно бьётся прямо на чужой ладони. — Я, признаюсь, была бы очень благодарна за возможность иметь логические объяснения на каждый вопрос по поводу этой штуки. — Я безмерна рада тому, что долго размышляла о каждом из них.       С лёгкой улыбкой ответила Барбара, радуясь в душе так, словно открыла новый континент. Сестра не только не испугалась, но и выглядела заинтересованной! Аура, вибрирующая всё чаще, говорила о предвкушении. — Ну, насколько я поняла, то это энергия. Она летает повсюду, т.к. каждый предмет и место имеют её. Чаще всего, если место заброшено, а предмет испорчен— то энергия рассыпается на мелкие частицы. В оживлённых наоборот— всюду сгустки, летающие вокруг. — А… кладбища? — Там очень много энергии, особенно если ты имеешь виду то, по пути со школы. — Почему? — Многие приходят и уходят, но после них остаётся скорбь. Умершие, особенно если молодые, пышут энергией и жизнью, которой некуда деться после смерти тела. Они застывает и искриться вокруг, реагируя на других.       Верена, обхватив пальцами подбородок, тыкнула пальцем на сферу в ладони сестры. — А это- — Сгусток энергии. Очень опасен, так что лучше тебе лучше не трогать руками. — Я ведь правильно понимаю, что энергия не однородна? Когда мы обсуждали физику впервые, то затронули чистую и грязную энергию. — Я очень думала над этим вопросом и могу сказать, точно, что энергий всего три. Чистая, пыльная и грязная.       Махнув рукой, Барбара рассеяла сферу, однако кружащие вокруг неё частички не пропали, подсвечивая собой площадку. — Вот здесь она положительная, чистая. Детская площадка в основном хранит много хороших воспоминаний, а также за счёт природы вокруг не успевает загрязнятся. Вон в том доме…       Указав на раннее убежище в виде заброшенного спасательного пункта, Шульц продолжила: —… очень пыльная среда. Много разочарования, грязи, печали. Это место явно не хотели бросать. А вот кладбища… неоднозначны. Атмосфера там слишком тяжёлая, даже дышать сложно. Там грязно и очень грустно, уныло. Устало себя чувствуешь, даже смотря в их сторону.       Верена потёрла переносицу, быстро усваивая информацию. В голове крутилось столько всего, но первостепенный вопрос был до безумия прост: — Почему именно ты? Не задумывалась об этом ещё? — Ты меня недооцениваешь.       Невесело подметила Барбара, взмахнув руками. Сгустки лопнули, снопами искр сыплясь на землю. Достигая песка, заросшего травой, они тут же гасли, словно никогда их и не было. — Я очень долго думала, что же может отличать меня от других жертв облучения. Просмотрела всю доступную информацию, даже несколько интервью от родственников погибших, статьи с заключениями врачей и пришла к довольно… страшному выводу.       Младшая из Шульц напряглась, нахмурив брови. Сестра не внушала излишней надежды, буквально излучая неуверенность в этом умозаключении, а также сильную нервозность. — И ты думаешь, что это…       Попыталась поторопить Барбару та, махнув рукой. Фиолетовые искры резко сверкнули в глазах старшеклассницы, заставив Верену ойкнуть от испугу. —... думаю, что этот из-за КНРМ.       Младшая сестра с сомнением окинула старшую, нахмурилась, подперев подбородок рукой, размышляя. Напряжённой тишина ощущалась лишь для Бал-Бал, тревожно ожидающей вердикта ближайшей родственницы.       Так шла минута, две, три. На седьмой Верена словно очнулась, ударив кулаком по ладони. — Точно! Раз болезнь очень редкая и обнаружена недавно, без последующих пациентов, то есть вероятность! — Не могу исключать, что ей могли переболеть многие также, как и я, однако они-то не попадали под облучение. Или… — Слишком много счастливых совпадений было бы, не считаешь? — Никогда не стоит исключать что-то, даже если уверена в обратном. Папа умер из-за плохого врождённого иммунитета, когда заразился КНРМ. У мамы же хорошее здоровье, которое, скорее всего, укрепило моё собственное, из-за чего я не умерла, а стала… такой.       Обводя себя руками, пробормотала Барбара, глядя под ноги с высоко поднятым подбородком. Несколько лучей упали ей на плечи, очерчивая худощавый силуэт оранжево-розовым кружевом света. — Ты дура.       Упрямо заявила Верена, вскочив с качелей и преодолев расстояние между ними в несколько широких шагом, полным решимости. — Главное ты, а не «какая» ты. Пора понять, что значение имеет то, что из себя представляешь, а не кем являешься. — Вау…       Глаза старшей Шульц заискрились от слёз, а улыбка непроизвольно заползала на лицо, заставляя руками вытирать солёные разводы на щеках. Искренняя радость ослепляла своим жёлтым сиянием вокруг сестры, передаваясь по воздуху как зараза. Объятия стали заключительной точкой в строке, посвящённой одиночеству.       На самом деле… душа возрадовалась, едва не вознесясь на небеса от счастья. Сердце билось гулко-гулко, вырываясь из клетки рёбер. В носу защипало, а щёки покраснели. — Никогда бы не подумала, что ты сможешь выдать нечто трогательное.       Усмехнулась Барбара, поглаживая рукой чужие кудри. — Приходится, чтобы со всем не раскисла.       Физически ощущалось, как она закатила глаза, но прижалась ещё ближе, уткнувшись в плечо. Ну и противная же мелочь у неё.       Нет, врагам не продаётся. Почему?       Да кто такую стерпит, кроме неё, верно? — А теперь ты просто обязана выслушать все мои идеи, касательно твоих способностей.       Выпалила Верена, доставая блокнот с карандаш. — Что, уже и согрелась? — От одной мысли, как мы можем это применить, даже сон рукой сняло!       Искренне воодушевилась младшая Шульц, запрыгав на месте. Барбара фыркнула и, скрестив руки на груди, принялась слушать чужие рассуждения вслух.       Аура сестры горела ярко-золотым: радостью, смешанной с настоящим фанатизмом. Верена всё болтала и болтала, пока будильник не оповестил о скором пробуждении матери. Предстояло вернуться в квартиру незамеченными. — А что насчёт типа, ну, знаешь, полёта? Ты ведь можешь концентрировать энергию в руках, так почему бы не попробовать «уплотнить» энергию точно также вокруг всего тела? Чтобы она сама тебя поднимала. — Вообще-то я действительно умею что-то вроде энергетической ауры выстраивать вокруг, но более сильной. — Покажи! Покажи! Покажи!       Взмолилась сестра, едва не улетая в небо. Будь она Карлсоном— уже целовалась бы со спутником Старк Индастрис, не иначе. — Интересно, а внутри этой энергетический сферы есть кислород? Типа энергия просто становится полем вокруг, если ты можешь дышать сквозь неё, верно? Это ведь… крутой щит!       Барбара, сбившись с концентрации благодаря бесконечному лепету сестры, тяжело вздохнула и опустила руки вниз, направляя накопившуюся энергию в землю. — Помолчи немного, хорошо? У тебя из собеседников ещё блокнот в распоряжении, помимо меня.       Спустя минуту беспрерывном медитации и активного чёрканья карандашом по бумаге, обе добились нужного эффекта: новых идей и ярко-лавандового свечения вокруг всего тела, предварительно устроив новый концерт энергетических светлячков вокруг. Верена, увидев сие чудо, подобрала ближайшую палку и тыкнула в сестру.       Деревяшка лишь коснулась сжатой вокруг тела силы, без возможности достать до кожи. «барашка» изумлённо тыкнула ещё раз, сильнее. Слой оставался целым. — Щит! Это щит! Как ты его создала?       Младшая Шульц напоминала джунгарика с его огромными выпученными глазами бусинами, забавно крутящегося в колесе. Ну просто поток неудержимой энергии, а не подросток. — Вообще хотела управлять большим объёмом рассредоточенной энергии. Типа перенаправлять этих ребят…       Один, для наглядности, тут же приземлился на раскрытую ладонь. Энергетические «светлячки» облепили тело девушки, но не склеивались вместе, образуя собой подобие катышек на свитере. — Но меня чуть не схлопнуло, ха-ха. Я смогла устаканить энергию и тогда она создала вокруг меня силовое поле. На это требуется более сильная концентрация, т.к. открыла недавно. — Боже, ну за что мне всё это…       Едва не простонала Верена, тыкая в грудь сестры карандашом. — Это было пиздец, как глупо, ты знаешь об этом? И вообще, какого чёрта я тебя поучаю, если ты старше? — Потому что я сама не могу этого сделать, хах?       С неловкой усмешкой отвела канцелярию в сторону девушку. Это действие потребовало настойчивости, т.к. сестра упрямо держала его до последнего. — Если ещё раз ты начнёшь экспериментировать с таким… так ещё и без меня, то считай, что ты в пожизненном игноре. — Но хей, я ведь теперь нуждаюсь в каждодневной практике. Если не сейчас, то когда? Да и потом… неужели ты готова ходить со мной каждый чёртов раз? — Теперь я буду твоим тренером, раз сама не можешь заняться техникой безопасности!       Осведомила Барбару Верена, тыча уже пальцем в щёку, окутанную энергией. Тепло через слой не проходило, что несомненно являлось плюсом. — Нам следует вернуться назад, а уже потом выяснять отношения, окей, тренер? — Можно просто Верена.       С самодовольным видом, уперев руки в бока, младшая Шульц припрятала блокнот и отдала старшей джинсовку. — Ты такая заноза в заднице. — О, с тобой не сравнюсь. — Верно. Ты хуже.       И под смех, за которым следовал толчок локтем, Барбара и Верена удалялись с детской площадки, подарившей им волшебные моменты.       Несмотря на заброшенность оно всё ещё способно приносить счастье, устанавливать доверие и дарить то понимание, которого порой не хватает.       Немецкий показался слишком лишним в этой идиллии. — Кстати… ты ничего не замечала странного? — Типа того, что моя сестра буквально минуту назад баловалась с энергией заброшенной детской площадки? Да нет, в принципе вижу каждый день. — Будь немного серьёзнее, это действительно важный вопрос, Рене. — Что ты имеешь ввиду под «странное»? — Люди. — У тебя паранойя? — Я… не знаю. Но точно видела пару раз странных людей в школе, а потом, знаешь… в том домике услышала шорох. Пустила энергетическую сферу и случайно поменяла цвет разбитого стекла. Но я ведь точно помнила: здесь подростков бродяжек нет. — Может мышь?       Барбара покачала головой, поджав губы. Взгляд выражал неподдельное волнение. Сердцу неспокойно. — Не знаю… возможно я действительно зря переживаю. Но что, если нет? Вдруг кто-то ещё знает обо мне? — Например? — Да не знаю я точно… просто постарайся быть наблюдательнее, окей? Это действительно важно.       Верена закатила глаза, но строго кивнула, демонстративно обернувшись. Барбара шутку не оценила и нахмурилась, вызвав смешок у младшей сестры.       Тренировка пролетела слишком быстро: этого категорически не хватало, учитывая ажиотаж младшей Шульц, которая щебетала о возможностях не умолкая.       Хотелось узнать больше, провести время вместе дольше, поделиться с остальными. Но пока для всего этого рано. Предстоит путь до дома, душ и тёплая постель.       Секрет могут хранить двое, если каждому влетит за его распространение.