13. Как слышно, приём? Это судьба, приём.

— 5 августа —

      День рождение был аж трое суток назад, но Барбару до сих пор не отпускало из-за переизбытка эмоций. Улыбка отказывалась сползать с лица, а дурные сны не мучали совершенно.       Проснувшись ближе к обеду, она потянулась, разминая спину и плечи.       Пелена сновидений, которые напоминали собой давно забытые моменты из прошлого, искажало окружение перед глазами, словно дым костра. Шульцы, в частности девочка со своим отцом, пробирались по заросшей тропинке вверх по горам Крайцберга, чтобы вспомнить было и провести время вместе. Льюис с помощью найденной палки и толстых сапог расчищал путь, пока Барбара медленно плелась сзади, рассматривая растения. Здесь были и дикие томаты, очевидно сбежавшие из горшка ближайшего дачника и перебравшиеся аж в самую гору, и яблоня, удивительным образом плодоносящая даже в июле. Здесь росли также и папоротники, дикие ягоды с огромными колючками, и множество «перебравшихся» культур. — Как тебе это место, дорогая? — Красиво. Столько цветов.. Палитра летнего периода обычно скудна: вокруг зелень да редкие проблески первых плодов. — Как тебя чувствуешь? — Всё в порядке, пап. Воздух здесь необыкновенно чистый. — Рад это слышать. Мы почти добрались до вершины. Там растёт несколько посаженных моей семьёй кусов диких роз. Хочешь сделать там фотографию? — А пчёлы... разве там нет пчёл? — Со мной тебе никакие пчёлы не страшны, Бал-Бал. Девочка улыбнулась, натягивая ярко-оранжевую панамку на голову. Несмотря на яркое солнце и жаркую погоду— Шульц облачились в сапоги до колен, дабы не стать жертвой клещей. — Тогда давай пойдём туда быстрее! Льюис улыбнулся, протягивая дочери руку. — Сейчас уже обед, нам стоит поторопиться. Дальше будет только жарче. — А я уже выпила всю воду. — Не хочешь моей? — Фу, нет. Я видела, как мама клала в неё лимон. Мужчина рассмеялся, запрокинув голову. — Моя привереда. Совсем не изменилась. — Пап. Позвала Барбара, поднимая чёрные глаза на отца. — А это нормально, что я совсем ничего не помню об этом месте? — Вполне, дорогая. Ты ведь и меня не помнила, верно? Поэтому мы здесь— чтобы вернуть тебе воспоминания о счастливых разах, когда я и ты ходили сюда. — Тогда я рада, что мы здесь… Правда рада. Улыбнулась девочка. Последним, что видела Шульц перед пробуждением, стал металлический отсвет, попавший прямо в глаза. А затем… сон прекратился, словно оборвавшаяся плёнка.       Выдохнув, старшеклассница растёрла глаза, прогоняя наваждение, и направилась прямиком на кухню. Верена, сидя за столом, упорно ломала голову над задачами по биологии. Что не говори, а её сестра гений, если на серьёзных щах понимает этот бред.       Генетика— не тот раздел биологии, который бы хотелось изучать в грядущем году, но выбора-то особо и нет. — Мама сказала, что у тебя сегодня медкомиссия. Какого чёрта ты здесь?       Изумилась Верена, оторвавшись от записей. Её тонкие брови приподнялись, выражая недоверие. — Как?! Какая?! Мне никто не сказал! — Собирайся быстрее, балда!       Крикнула младшая сестра, тут же подрываясь с насиженного места. Её «нянька» сама нуждается в таковой! Ну что за непутёвый ребёнок?!       Да начнётся хаос…       Не глядя, Барбара рванула обратно в комнату, дабы переодеться. Верена же метнулась в комнату матери, дабы найти медицинскую карточку сестры.       Они действовали быстро и слаженно, подобно часовому механизму, разнося всё на своём пути, но обещая восстановить. Вытянув руку из дверного проёма, Верена передала старшей сестре карточку. На ходу та глотнула воды и, натянув кеды, помчалась по лестнице вниз. Лифт ждать слишком долго, учитывая нахождение квартиры на девятом этаже.       Белый свитер и голубая юбка по колена контрастировали с красными кедами, повидавшими жизнь, как минимум из-за разной даты эксплуатации. Есть перед такими комиссиями нельзя, так что девушка не тешила надежды на хорошее настроение, потому как нет завтрака= нет хорошего самочувствия.       Пусть желудок и не переставал быть нежным, оставаясь избирательным даже в сорте сраной капусты, но после такой взбучки в виде отсутствия приёма пищи сразу после сна давал заднюю и мог съесть всё, что угодно. Вплоть до ненавистных колдунов, мельком увиденных на плите.       Предположительно приготовлены Вереной, т.к. мамины шедевры не появлялись на столе Шульц аж с самого переезда в Беларусь. Им хватило тех ужасных корзинок с фаршем, которые после застывания невозможно было есть.       Не то чтобы в свежем, горячем виде, они были вкусными.       Тошнота едва не одолела здравый смысл, когда Барбара вновь вспомнила их тошнотворный вид, а затем и вкус. Преодолевая расстояние до остановки, она откровенно сходила с ума на нервной почве.       Даже звонок Маше ничего не дал: она не брала трубку. События утренней тренировки— вот всё, о чём можно думать, пока расплачиваешься и едешь в больницу.       Барбаре удалось поднять с помощью энергии себя в воздух на полметра, несказанно обрадовав взволнованную Верену. Младшая сестра после истории с приобретением силового поля, когда оно едва не схлопнуло драгоценную Бал-Бал, каждый раз сжимала кулаки и молчала, нервно следя за всем вокруг.       Её распирало изнутри беспокойство за старшую сестру, которая по собственной глупости может умереть. В такой ситуации она не помощник, оно и понятно, но голосом разума стала не спроста— всё-таки наблюдение ха экспериментами тоже своеобразная защита. Странная идея? Нет, давай попрактикуемся в похожем, а уже потом полезем на рожон. Боишься? Значит сделаем позже.       Поддержка не бывает лишний, особенно если состоит из осведомлённых и близких людей.       До детской поликлиники на Жарковского добиралась почти 30 минут, за которые успела извести телефоны друзей до изнеможения. Маша ответила только на восьмой раз, видимо наконец-то выйдя из больницы с глушилками.       Барбара и забыла о том, что в здании действительно стоит подобная техника контроля за работниками. Н-да. Ещё бы камеры в раздевалках и туалетах поставили. — Ало, вы где? — О, вот и соня явилась. На втором, где кровь берут. — Скоро буду.       Наконец воссоединившись с друзьями, Шульц смогла присесть на металлическую решётку сиденья. — Вы даже не представляете, как я сюда летела. — И умудрилась прийти вовремя. Тебе повезло, что мы заняли место. — Я вас обожаю.       Улыбнулась она на слова Данилевского, вытягивая ноги. Ехать в тесной маршрутке до этого места— всё равно, что ютиться в эконом классе самолёта, когда переднее сидение едва ли не упирается в лоб. Маша, оторвавшись от заметок в телефоне, начала читать лекцию классической мамы: — Предупреждали ведь за неделю об этом, ты чем слушала? — Явно не дневником… я только вышла на кухню, чтобы поесть и прочитать последние семь дней, как Верена прогнала меня собираться. Поверьте— не было бы мелкой дома, то и меня тут не присутствовало бы. — Это само собой разумеющийся факт. Меня поражает, насколько твоя память избирательна. Запомнить грядущую проверку? Нееет. Запомнить никому не нужную песенку на английском? Ооооо да!       Театрально вздыхала Драпиковская, жестикулируя руками и играя бровями. Казалось, что именно с неё делали маску грустного мима. До такой степени лицевые мышцы слушались Марию. — Ты драматизируешь. Мне это не мешает жить, а лишь создаёт… внезапные путешествия?       Пыталась сгладить ситуацию Шульц, хотя та и так ощущалась пуховым облаком. — Н-да. Приключений ты на свою задницу находишь много.       Поддакнул Данилевский, вынимая наушник из уха. Собственные беруши Барбара, слава богу, надеть успела, иначе уже взвыла бы от головной боли. Сегодня прям всем по зарез нужно было оказаться здесь, не иначе. — Это первый кабинет для анализов?       Маша продолжила: — Ну, с него точно можно начать. Дальше ещё лор, психолог, нарколог, гинеколог и стоматолог. Тебе бы сходишь на кардиограмму и СИЧ перед кровью. — С гинекологом я сегодня точно не увижусь. — Месячные? — Мы же проходили перед поездкой, нет? Оно разве не считается? — А, ты про это. Да, считается. Мы с тобой, получается, можем не идти. — О, заебись. Мне к урологу не нужно.       Коля аж просиял, понимая, что окажется дома раньше одноклассников.       Спустя полчаса ожидая, когда и Коля и Маша уже сдали кровь, то пришла очередь Барбары. Следующим шагом на пути к освобождению стал психолог, принимающий пациентов удивительно неспешно. Пришлось прождать ещё минут двадцать, прежде чем очередь дошла и до неё.       Зайдя в просторный светлый кабинет с столом, полным бумаг, шкафом с карточками и двумя креслами, Шульц ощутила тревогу: нужно будет написать тест, а затем побеседовать с врачом около пяти минут. Поджав губы, она увидела перед собой молодую женщину.       В ярко-зелёных глазах, словно в сочном оттенке лесных деревьев, отражалась и нежность. Лёгкие волны длинных каштановых волос обрамляли лицо, в котором угадывалась и хрупкость, и пристальность, делая её облик одновременно притягательным и загадочным. Прямой нос с чётко очерченными губами и густыми бровями. Чем-то напоминала Барбаре собственную мать, лицо которой красовалось на старых фотографиях, хранящихся в дедушкином альбоме. — Проходи, садись.       Мягкий голос располагал, но Шульц не спешила доверять: медленно прошла вновь на негнущихся ногах и вручила женщине медкарту. — С прошедшим днём рождения.       Проверила дату рождения. Ну ладно. — Спасибо.       Не прогнулась Барбара, держа ощутимую дистанцию. Энергия этой женщины воодушевлённо золотая, с нотками серости. Несколько всполохов синего тут же взлетели вверх. — Ну что-ж, давай начнём сначала с разговора, а потом теста. Я задам базовые вопросы, потому как там они более узкие и ситуативные, хорошо? — Да, конечно. — И так…       Посмотрев на лист, закреплённый на планшете, женщина по имени «Ольга Васильевна» начала. — Занимаетесь ли каким-то видом физической активности? — Да. Состою в команде по волейболу. — Угу. В связи с этим имеются ли у вас проблемы с учёбой? — Одно на другое совершенно не влияет, Ольга Васильевна. — Хорошо. В вашей карточке записано, что у вас инвалидность в связи с перенесённой в детстве болезнью, в ходе которой вы потеряли часть памяти. Наблюдаются ли провалы её и сейчас? Ухудшились ли? — Да, наблюдаются. Нет, не ухудшились. — Вы принимаете какие-либо лекарства для поддержания стабильного психического состояния? — Нет, но принимаю витамины, назначенные докторами. — Чувствуете ли вы, что из-за отсутствия такого лекарства ваше психическое состояние ухудшается? — Зачем беспокоится по тому, чего не существует, верно? В детстве мне точно хотелось, чтобы подобное существовало, однако сейчас не чувствую по этому поводу никаких обид. — У вас также написано, что вы в начале мая этого года были в Нью-Йорке, когда открылся портал читаури. Что чувствуете по этому поводу? Вас ведь облучило, верно? — Да, было дело. Анализы показали, что всё в порядке, поэтому поводов для сильного беспокойства нет. А в тот злополучный день, наверное, было по-особенному страшно. Никто из моих близких не погиб, однако множество обычных прохожих оказались жестоко убиты. Это всё ещё иногда приходит на ум, как некий мотивационный образ, чтобы не растрачивать жизнь на бесполезное, ведь она может закончиться и завтра, откройся второй такой прямо над Гомелем. А так… моя память стёрла много деталей, так что я помню без подробностей тот день. — Вы не чувствовали никакого давления после того, что пережили? Возможно, ощущали несправедливость судьбы? Или что-то подобное. — Я уже и не помню, что думала в тот момент. Только бы выжить— последняя доступная мне мысль, Ольга Васильевна. — Понимаю, дорогая. Это было непросто и ужасно, учитывая число жертв и потерь. Мне жаль, что тебе пришлось пережить тот день. Есть ли какие-то детали, о которых ты не можешь поделиться с близкими? Тебя что-то гложет из совершённого в тот злополучный день?       Барбара, сложив руки на животе, отрицательно помотала головой. — Я не чувствую совершенно ничего по поводу этого происшествия. Мои друзья, всё-таки, более расторопные, нежели я. Возможно, что это событие до сих пор кажется мне слишком далёким, дабы осознать в полной мере произошедшее, но уверяю… я в порядке. — Спасибо за честность, Барбара. Вот твой тест и ручка. Не спеши. В уголке напиши своё имя. — И вам спасибо.       Кивнула Шульц, прежде чем начать ставить крестики на анкете. Вопросы и вправду немного специфичные, однако общие: как бы поступили в такой-то ситуации, этот человек сделал то-то, какая ваша реакция и всё в таком духе.       Когда Ольга Васильевна одобрительно кивнула и расписалась в медицинской карточке, Барбара попрощалась с молодой девушкой и вышла. Маша и Коля ждали на другом конце коридора у двери нарколога.       Выйдя за дверь, Шульц ощутила себя напряжённой. Словно кто-то держат иголку с ядом у самой сонной артерии. Она гулко сглотнула и быстро направилась к друзьям. Всё вокруг имело странно серую дымку. Словно где-то вокруг происходит преступление.       Но… какое?       И почему лицо этой женщины кажется знакомым?       Наспех зарисовав в заметках телефона лицо незнакомки(не без помощи Маши, которая в этом понимала гораздо больше), Барбара решила отложить тревогу до момента встречи с дневником, который точно сможет объяснить странное дежавю и ощущение, словно некто гладит холодной рукой по затылку.