18. Сезон одиночества объявляется открытым.

— 16 августа —

      Солнце уже клонилось к закату, окрашивая пыльные улицы Коммунара в мягкие золотистые тона. Барбара, уставшая от городской духоты и навязчивых мыслей о университете, с облегчением вдохнула свежий деревенский воздух. «Тройка» встретила её запахом копчёной колбасы, маринованных огурцов и чего-то неуловимо советского.       Внутри— тесно и душно. Бабушки в очереди заказывали продавщице, имени которой Барбара не помнила, продукты со списков. Шульц пристроилась в конце, разглядывая знакомые витрины с конфетами, соседствовавшие с банками лечо. Между холодильниками с алкоголем, стоящими вокруг несущей колонны, тянулась гирлянда из разноцветных лампочек, неизменно создававшая праздничное настроение, разбавляя общую унылость обстановки.       Внезапно дверь распахнулась, и в магазин ввалился неизвестный с перекошенным от отчаяния лицом. В его дрожащей руке, словно тот находился под действием алкоголя, блеснул кухонный нож. Лезвие, тускло отражавшее свет лампочек, казалось, излучало зловещую угрозу. — Деньги давай!       Прохрипел он, шатаясь и размахивая оружием. Его имени Барбара не помнила, хотя Людмила, её бабушка, точно рассказывала о местном пьянице, который любит дебоширить. Скорее всего это он и был, однако, припоминая детали, мужчина пакостил исключительно на стадионе, разбрасывая бутылки и бычки, а один раз даже поджог траву.       Продавщица, имя ей Галина, кажется, как будто окаменела. Она побледнела до болезненной синевы, рот приоткрылся в беззвучном крике, а руки, словно парализованные, застыли над кассовым аппаратом, протягивая чек пожилой покупательнице. В её глазах отражался чистый, первобытный ужас загнанного зверька, понимающего неминуемость своей гибели. Она мелко задрожала, всем своим существом выражая мольбу о спасении.       В глазах посетителей застыл неподдельный страх, когда мужчина двинулся вперёд, пошатываясь. Кто-то тихо всхлипнул, кажется, мальчик в середине очереди прижался к матери, впавшей в панику, многие замерли, не в силах пошевелиться, с ужасом наблюдая. Время замедлилось, повиснув в душном воздухе «Тройки» тяжёлым, предчувствующим неминуемую трагедию, грузом.       Внутри Барбары всё похолодело. Неужели и здесь, в тихой деревне, её настигнет эта проклятая «геройская» судьба? Сердце бешено заколотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах. В горле пересохло, а по спине пробежал ледяной пот. Волосы на руках встали дыбом. Но страх за себя был ничтожен по сравнению с тем всепоглощающим ужасом, который она увидела в глазах тёти Гали. Мысль о том, что беззащитная женщина может пострадать из-за этого пьяного отморозка, пронзила её, как удар током. — Эй, ты чего, Витька..       Забормотала продавщица, съежившись.       Шульц почувствовала, как энергия начинает циркулировать в её венах, сливаясь в единое целом с кровью, обжигая изнутри. Но сейчас это была не просто энергия, а смесь страха и отчаянной решимости. Теперь речь шла не только о деньгах, а о жизни и смерти посетителей.       Какой-то подросток буквально воспылал решимостью отобрать нож у пьяницы, однако Барбара, вовремя заметив движение спереди, удержала паренька не старше двенадцати за шкирку, шикая на него. — Взрослые разберутся. Побудь немного защитником, а не супергероем, хорошо?       Спешно предложила Барбара парню, который явно пересмотрел мотивационных роликов с Капитаном Америкой, которые в Беларуси находились в открытом доступе сети Интернет. Часть очереди, скрытая за колонной и двумя холодильниками, посматривали на выход, нервно трясясь. Как на зло— все двенадцать человек в очереди оказались либо детьми, либо женщинами.       Ну просто ирония, не так ли?       Каждая клетка мозга вопила: Действуй!       Но как помочь и не раскрыть свою личность? Одна из камер была чётко направлена на неё, а вторая смотрела прямо на выход. Для такого захудалого места, как Коммунар, весьма неприятный сюрприз в виде технологического прогресса в таком доисторическом месте. Нужно что-то придумать, и быстро, пока не стало слишком поздно.       Лихорадочно соображая, она сканировала взглядом окружающее пространство и дальше, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы помочь ей остановить мужчину.       С бешено стучащим сердцем, Барбара оценивающе окинула тесное пространство магазина. Витрины с конфетами и банками с соленьями, казалось, насмехались над её бессилием. Холодильники с напитками и злосчастная гирлянда— всё это могло бы стать оружием, но как воспользоваться силами, не выдав себя?       Несколько раз лампочка над головой замигала, едва не лопаясь от напряжения, исходящего от неё самой.       Виктор тем временем продолжал двигаться вперёд, размахивая ножом и выкрикивая бессвязные угрозы. Лицо его исказила пьяная гримаса, в глазах плескалась злоба и отчаяние. «Ну же, думай!» Мысленно приказала себе Барбара. Камеры... Они представляли собой серьезную проблему. Но, может быть, можно использовать их в своих целях? В голове ярким пятном вспыхнула идея. Рискованная, дерзкая, но единственная, способная спасти ситуацию. Шульц слегка прищурилась, сосредоточив взгляд на камере, направленной в её сторону. Она почувствовала, как энергия концентрируется вокруг объектива, создавая едва заметное фиолетовое свечение. Глаза коротко вспыхнули пурпурным, с тихим треском электрической лампочки рассеившись в то же мгновение. Изображение, передаваемое камерой, пошло помехами. Не ломать же дорогую технику, верно? Этого было достаточно, чтобы скрыть любые явные проявления ее способностей, но не настолько, чтобы вызвать подозрения.       Убедившись, что затея сработала, Барбара перевела взгляд на другой объект в магазине. Её взгляд остановился на рядах стеклянных банок по литру с консервированными помидорами, выстроившихся на полке рядом с алкоголем. Они находились по левую руку преступника.       Он что-то выкрикнул, махая ножом, не в силах выразить свои мысли достаточно чётко. «Это мой шанс.»       Подумала Барбара, сжимая кулаки. С глубоким вздохом, она собрала всю свою решимость в ладони. Пальцы напряглись, окутываясь фиолетовым свечением. Одна из самых высоких банок медленно сползла вниз и повисла в воздухе, поддерживаемая чёткой фиолетовой аурой, напоминающей яркую обводку в комиксах.       Барбара оценила расстояние и траекторию. Ей нужно было действовать быстро и точно, чтобы не промахнуться и не навредить кому-нибудь ещё. Капля пота скатились со лба, а сердце колотится в бешеном ритме песни, которая всё это время играла на фоне.       Мужчина сделал ещё один шаг к Галине, громко ругаясь на смеси пьяного бреда и русского языка. Кажется, именно такой уровень владения называют С2, не иначе. Нож сверкнул в его руке, отражая искусственный свет лампочек. — Сейчас или никогда.       Прошептала она одними губами и взмахнула кистью, словно отвешивая пощёчину.       И банка с помидорами сорвалась с места. Она летела бесшумно и стремительно, словно дротик аборигена, выпущенный из тонкой трубочки. Барбара направила ее точно в цель, коей являлся затылок Виктора.       Удар оказался мощным и оглушительным. Мужчина издал хриплый стон и пошатнулся. Нож выскользнул из его ослабевшей руки и с глухим стуком упал на пол, звоном металла о плитку буквально оглушив. Стекло разлетелось, соприкоснувшись в черепом, с плюхом роняя помидоры прямо на грабителя, а рассол следом, обдавая лицо холодом и ярким запахом укропа в перемешку с лаврушкой.       Стекло разлетелось вокруг большими осколками, местами закатившись под холодильники с мороженным.       Все произошло так быстро, что никто толком ничего не успел понять. Галина, освободившись от оков страха, вскрикнула и отпрянула к стене, держась за сердце. Покупатели застыли в оцепенении, не веря своим глазам.       Барбара не стала ждать, пока Виктор придёт в себя. Она почувствовала, как силы переполняют её вместе с решительностью, желающей отмщения за разрушенный покой, и понимала, что времени у нее совсем немного. Либо сорвётся, выдав себя с головой, либо скроется.       Она сконцентрировалась на гирлянде, висевшей над колонной. Используя энергию, она ловко сняла огоньки с крючков и направила в сторону преступника, который, стоная, пытался подняться с пола.       Оборвав провод гирлянды, который слегка заискрил, но быстро потух, Шульц круговым движением кисти опутала преступника.       Словно хищная змея, душащая свою жертву, потухшие огонь оплели пьяницу по руками и ногам, завязывая прочные углы.       Когда толпа начала шевелиться(кажется, та женщина с мальчиком позвонила медикам, а Галина наконец вызвонила участкового), то Барбара сбежала, так и не купив ничего из списка, который ей вручила бабушка.       Был ещё «Боровичок»— другой магазин, находящийся в десятке метров, но, тем менее, действительно более безопасный. Натянув кепку до носа, девушка вырубила камеру на соседнем магазине(хоз.товаров, кажется), дабы ей спалить лица, и быстро зашагала на холм, лишь бы побыстрее скрыться с места «геройства».

***

      Солнце робко пробивалось сквозь занавески, заливая комнату мягким утренним светом. Барбара открыла глаза, чувствуя приятную усталость и небольшую скованность мыслей, словно те путались, запинаясь одна о другую. Запах свежеиспеченных блинов и вишнёвого варенья доносился из кухни, обещая уютное и спокойное утро.       Она поднялась с кровати, расчесала волосы, которые успели отрасти до плеч(бабушка вечером обещала подровнять вновь до подбородка, вернув причёску «гриб», как выражалась Верена о её каре) и вышла на кухню. За столом уже сидела бабушка Люда, закручивающая блинчики. — Доброе утро, солнышко.       Приветливо улыбнулась бабушка, увидев Барбару. Часы показывали семь утра. Какого дьявола она встала так рано? — Как спалось? — Доброе, бабуль       Ответила Шульц, целуя её в щеку. — Отлично Давно так хорошо не высыпалась.       Они сели за стол, и бабушка поднялась, выключая засвистевший чайник. Его скрежетание и завывания били по ушам, которые не были защищены ни наушниками, ни берушами. — Слышала я вчера про случай в Тройке, вчерашний..       Вдруг сказала бабушка, понизив голос и искоса глядя на Барбару, явно беспокоясь.       Девушка замерла, едва не подавившись блином. — Какой случай?       Стараясь держаться как можно более непринужденно, спросила она. — Да говорят, Витя этот, совсем с катушек слетел.       Бабушка покачала головой, сочувственно вздыхая. — В Тройку с ножом ворвался, деньги требовал. Хорошо, что хоть никто не пострадал. Тьфу-тьфу-тьфу...       Сплюнула женщина через плечо. — Да?       Барбара старалась не показывать своего волнения. — И что, поймали? — Поймали, конечно.       Бабушка утвердительно кивнула. — Но вот как поймали-то - чертовщина одна! Говорят, сначала банка с соленьями ему в затылок прилетела. Только вот откуда - никто не видел. Кто говорит, что из-за прилавка кто кинул, кто говорит - с потолка упала, сама по себе. Чудеса, да и только!       Бабушка сделала паузу и понизила голос почти до шёпота, будто делясь грязным секретом. — А потом, говорят, он гирляндой перевязанный был, как мумия! Кто её на него намотал— тоже никто не видел. Говорят, сам запутался. Ну бред же, правда?       Людмила покачала головой, усмехаясь. — Но самое смешное, что мнения расходятся. Алка с пятого говорит, что это всё проделки черта, Нинка говорит, что ведьма какая-то в деревне появилась. А Виталька и вовсе винит приезжих! Но я не верю во все эти сказки. Мне Верунька тут рассказывала про какого-то «Пурпурный щита». В Гомеле который объявился. Может, он и к нам добрался?       Барбара внутренне вздрогнула. «Пурпурный щит»— её «геройское» альтер эго, получивше своё значение из-за того чёртового инцидента в сентябре прошлого года, когда она остановила автобус. То, что Верена рассказала бабушке об этом, означало, что они обсуждали её за спиной. Сестра, возможно, решила как-то похвастаться ей без прямого намёка, но всё-таки это было как-то неприятно. — Какой-какой щит?       Стараясь выглядеть изумлённой, спросила Барбара, жуя блин. — Да, говорит, какой-то супергерой в Гомеле появился. Как те Мстюны в Америке.       Объяснила бабушка, качая головой. — Автобус, говорит, спас, у которого тормоза отказали. Прямо как в кино! Я, конечно, в это не особо верю, но Верунька так убедительно рассказывала...       Бабушка поставила две чашки с чаем на стол, предварительно разбавив внучке холодной водой. — Может тот, что Витьку скрутил, просто насмотрелся этих ваших фильмов про супергероев? Я в ничего о этом ничего не смыслю, дорогая...       Барбара почувствовала, как по спине пробегают мурашки, а волосы на затылке встают дыбом. Возможно, её лицо отражало всю гамму эмоций, т.к. бабушка поспешила закончить тему: — Главное, что всё хорошо кончилось. А то, знаешь, всякое бывает. А то вон: местные сплетни как разрослись. Чуть ли собаки не перегавкиваются об этом между собой. Не обращай внимания.       Они продолжили завтракать в молчании.

***

      После завтрака с бабушкой, полного недосказанности, Барбара решила, что нужно взять ситуацию под собственный контроль. Прогулка по агрогородку и размышления помогли прийти к выводу: сейчас главное— не привлекать внимания. Если она будет вести себя как обычная студентка, у родных будет меньше поводов подозревать её в чем-то и, соответственно, меньше причин для беспокойства. ОБС ясно дали понять, что её секретность— это залог общей безопасности.       Шульц решила, что скроет от сестры всё произошедшее и начнет играть роль обычной студентки, приезжающей раз в несколько недель домой. Явно уставшей из-за учёбы, но радостной, т.к. рада видеть семью. Даже Верене не будет рассказывать всего, дабы не подвергать риску. Пусть все думаю о том, как она наслаждается «университетской жизнью».

— 13 сентября —

      Аудитория была наполнена запахом пыли и старых учебников. Барбара сидела за партой, стараясь сосредоточиться на лекции профессора по ботанике, имени которого даже не помнила. Он рассказывал о строении растительной клетки, но мысли девушки летали далеко. Она то и дело поглядывала на окно, чувствуя на себе взгляд. Слежку не сняли, зато сделали её более слабой. С этими параноиками, казалось, ей не сравниваться никогда.       Она делала вид, что записывает лекцию, но на самом деле рисовала в тетради приходящие на ум фигуры разными ручками, думая лишь о том, что ей нужно было найти способ не допустить своих близких до собственной деятельности.

— 27 сентября —

      Студенты экологического факультета выехали на практику в загородный парк, построенный рядом с неглубоким озером. Они собирали образцы почвы и изучали растительный мир, записывая увиденное. Барбара старалась держаться в стороне от остальных, наслаждаясь тишиной и свежим воздухом. В голове крутилась мысль о поддельном паспорте, имя в котором заменено на «Екатерина Данцова». Дурацкое имя, совершенно ей не к лицу. «Волосы вновь успели отрасти...»       Пронеслось мимоходом. Она отошла от группы и села лавочке, расположенной на песчаном берегу около самой воды. В озере отражалось голубое небо и пушистые облака, мерно плывущие по синеве. Барбара закрыла глаза и попыталась расслабиться. Но даже здесь, вдали от городской суеты, она не могла избавиться от постоянного ощущения скованности, словно ей лишний раз вдохнуть запрещалось.       Не отозваться на поддельное имя, под которым она теперь жила почти месяц, было действительно одним из худших кошмаров.

— 5 октября —

      После долгого выезда на природу, уже второго по счёту, Барбара вернулась в свою квартиру. Она сидела на кухне, читая учебник по органической химии, в которой не особо разбиралась, но с помощью интернета и видео на Ютубе что-то, да понимала. Соседи сверху громко слушали музыку и смеялись. Шульц казалось, будто бы она слышит сплетни, которыми делилась женатая, устроившая концерт любимых поп-групп.       Барбара чувствовала себя одинокой и оторванной от общего веселья, запертая в четырёх бетонных стенах. Хотелось рассказать кому-нибудь о своих проблемах, накопленных за всё это время, но она не могла никому доверять, ведь знала: её жизнь больше не принадлежит ей.       Хотелось сорваться посреди учебного дня с пар, хлопнув дверью аудитории, и запереться в туалетной кабинке, дабы побыть «среди всех», но...       Барбара здесь совершенно одна. Казалось, что одиночество— лучший вариант сокрытия правды о её новой ветви развития жизненных событий, но... всё насмарку.       Шульц нужно поговорить хоть с кем-то, кто её понимает.       ОБС дали ей два месяца, дабы освоиться на новом месте и немного войти в ритм студенческой жизни, однако Барбара готова лезть на стены и выть волком, лишь бы занять себя хоть чем-то, кроме бесполезной траты времени.       К разгадке носителя КНРМ она не приблизилась ни на дюйм.

— 2 октября. Штаб-квартира Щ.И.Т. —

      Мария Хилл стояла перед большим экраном, на котором отображалась фотография последняя Барбары Шульц. Вокруг неё суетились агенты, пытаясь получить хоть какую-то информацию о местонахождении «Пурпурного щита». — Что у нас есть?       Спросила Мария, не отрывая взгляда от экрана. Её голос, кажется, полнился беспокойством. — Босс.       Ответила Морозова, отодвинув наушник с правого уха. — Мы отследили её до Витебска. Она поступила на заочное отделение в Витебский университет имени Машерова. — Заочное отделение? Это странно...       Нахмурилась Мария, сведя брови на переносице. — Она ведь всегда говорила, что хочет учиться очно, разве нет? — Это еще не всё, босс.       Продолжила Василиса, убирая леденец изо рта на бумажку. — Стала доступна информация, что несколько дней назад она выселилась из общежития и покинула страну. — Покинула страну? Куда она направилась?       Мария была явно удивлена. В негативном ключе. Как так? Где была её «лучшая» команда? Как они её упустили!? — В Германию, босс. Есть данные о покупке билетов на автобус Витебск-Минск, и на рейс Минск-Берлин на имя Барбары Шульц.       Хилл подошла к карте Германии, которая отображалась на другом экране, паралельно с этим складывая руки на груди. Её зубы едва не скрипели, когда женщина сжала челюсть. — Берлин... Что она там забыла?       Пробормотала она, щурясь. — Мы проверяем все возможные контакты и связи Барбары в Германии, босс.       Доложил Смит, помогающий проверять Морозовой данные. — Но пока ничего. Она словно испарилась...       Мария задумалась. Что-то здесь было не так. Барбара никогда не говорила о Германии. И ее решение поступить на заочное отделение выглядело подозрительно, учитывая, что им была доступна совершенно другая информация... — Проверьте ее банковские счета.       Приказала Мария. — И просмотрите все записи с камер наблюдения в аэропортах и на автовокзале. Мне нужно знать, где она сейчас и что делает.       Хилл чувствовала, что нечто ускользает от неё. Женщина затылком ощущала неприятное послевкусие, словно по глотке текло моторное масло. Не внушающее надежду настоящее определенно сходилось с ума. И она была полна решимости узнать причину такого злосчастного «совпадения». — Что насчёт телефонов близких и друзей? Переписки? Звонки? — Всё пусто, босс. Она буквально испарилась. Друзья, кажется, совершенно не обеспокоены её пропажей.       Елизавета, помогающая перебирать предполагаемые маршруты по Германии, сосредоточено вглядывалась в экран, не отвлекаясь на суету вокруг. — А что насчёт других номеров? — Думаете, она сменила телефон?       Смит немного удивился. Совершенно не в характере Барбары. Да и где девочка столько найдёт? — Вполне. Так что?       Морозова, спустя несколько минут молчания, сказала: — Пусто. Ни звонков, ни сообщений. — Да не может же у всех её родных и близких быть второй телефон!       Фыркнул Райнер, чуть ли не бросая мышь обратно на стол. Хилл смерила его взглядом. — Она явно скрывается от нашего внимания. Продолжаем поиски в Германии. Если обнаружим активность её телефона или чужих в Беларуси— вернёмся туда, всем ясно? — Так точно!       Хором ответила команда Марии Хилл, с сомнением на душе приступая к работе.

— 6 октября —

      Барбара сидела за кухонным столом и нервно теребила новый телефон, выданный ОБС вместе с симкой. Было неудобно звонить бабушке с незнакомого номера, мало ли, перепугается ещё, но нужно убедиться, что с ними всё в порядке.       Она набрала номер и затаила дыхание. Кончики пальцем подрагивали, выпустив несколько фиолетовых искр, которые подхватили разбросанную канцелярию и закрутили в воздухе. — Алло?       Ответил знакомый голос Людмилы. — Бабуль, это я, Барбара.       Сказала она, поджав губы. — Барбара? А что это за номер?       Бабушка была явно обеспокоена. — Да я тут телефон уронила в ванной.       Быстро придумала Шульц, меняясь в лице. — Он совсем сломался, вместе с симкой. Пришлось новый купить. Ты не волнуйся, со мной-то всё хорошо... — Ах, вот оно что.       Женщина немного успокоилась. — А я уж испугалась. Думала, что-то случилось. — Всё правда в порядке, бабуль.       Заверила её Барбара, улыбаясь. — Просто хотела сказать, что у меня всё хорошо. Как вы там? — Да всё по-старому, солнышко. Верунька вот приезжала на выходных. Говорит, ты совсем заучилась, совсем нас забыла. Даже домой ни разу не приезжала ещё. — Ну, учёба же, бабуль. Сама понимаешь.       Виновато ответила Барбара, закусив щёку изнутри. И вправду... она ведь только звонила, а не приезжала. Нужно спросить у ОБС, когда начнутся «обследования», т.к. уверенность, что после них времени станет ещё меньше— росла в геометрической прогрессии. — Ладно, учись-учись       Сказала бабушка. — Только не забывай про нас. Мы тебя любим. — Я тоже вас люблю. Пока. Целую. — Пока, солнышко.       Барбара повесила трубку и вздохнула. Непонятная тяжесть давила на плечи, а лёгкие сковывал мороз. В носу защипало от слов родного человека. Предстояло позвонить всем остальным...

***

      Барбара набрала номер Коли. Она не виделась с ним уже месяц, а по телефону говорить не особо любила(почему-то именно с Данилевским хотелось болтать в реальности, а не через экран), оттого они только переписывались.       После нескольких гудков парень ответил, и первокурсница услышала его сонный голос. — Алло? Кто это? — Привет, Коль, это Барбара.       Ответила Шульц, стараясь звучать непринужденно. — Барбара? Ой, прости, не узнал номер.       Пробормотал он, просыпаясь. — Как дела? Ты обычно не звонишь. — Да знаешь, по-разному. А у тебя? — Тут такое дело...       Данилевский замолчал, словно не решался что-то сказать. — Что такое?       Спросила Барбара, почувствовав неладное. — В общем, я тут решил... в армию пойти.       Выпалил, словно сбрасывая с плеч тяжелый груз. Шульц остолбенела, не ожидая такого поворота событий. — В армию? Коль, ты серьезно? Но как же... Что с учебой? С танцами?       Растерянно спросила она, чуть ли не вскакивая с места. Канцелярия посыпалась с неба, занимая новые места и создавая в комнате тихие хлопки. — Да это... родители настояли.       Вздохнул он. Сон как рукой сняло. — Говорят, надо долг Родине отдать, а то я совсем «немужиком» стал. Ты же знаешь их...       Барбара действительно знала. Родители Коли никогда не поддерживали его увлечения танцами, активно занимая треть его времени репетиторами и классом скрипки. Они считали, что это не серьезные занятия для настоящего мужчины, попусту тратящее время впустую. Она всегда подозревала, что именно из-за них Коля иногда сам не свой, предпочитая отодвигать мир на задний план, выкраивать время на любое занятие, лишь бы насолить им. — Но ты же не хочешь этого, правда?       Спросила Шульц, чувствуя, как внутри поднимается волна сочувствия, готовая смести на своё пути всевозможные препятствия. — Ну... не то чтобы совсем не хочу.       Уклончиво ответил Николай. — Мне и самому нужно время, чтобы разобраться в себе. Может, армия поможет мне понять, чего я действительно хочу от жизни? — Но почему ты мне раньше ничего не сказал?       Барбара почувствовала укол обиды, но постаралась скрыть его. — Мы же друзья, в конце концов. Ты мог бы со мной... поговорить об этом, не знаю? — Да как-то спонтанно всё получилось.       Оправдывался Коля, явно сконфуженный таким тоном диалога. Он будто чувствовал через экран, что собеседница расстроена. — Родители давили, да и сам я долго сомневался. Не хотел раньше времени говорить, пока сам не определился. — Спонтанно?       Шульц всё еще чувствовала себя немного уязвлено, но понимала, что и другу было нелегко. — Ну ладно. Но в следующий раз, пожалуйста, делись со мной такими вещами, хорошо? — Обязательно.       Пообещал Коля. — Когда ты уходишь? — В конце ноября. Так что у нас еще есть время увидеться. Может... ты сможешь приехать? — Постараюсь. Нужно будет выкроить время. — Я буду ждать.       Они еще немного поговорили, стараясь не касаться темы армии. Барбара пообещала Коле позвонить ему еще раз, несмотря на явную антипатию к данному виду коммуникации.       Повесив трубку, Барбара откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Она чувствовала себя немного лучше, но все равно была расстроена и подавлена. Ей было по-человечески жаль Колю, который вынужден был идти против своих желаний, лишь бы от него, наконец, отвязалась. И ей было грустно от того, что их дружба, возможно, изменится из-за его длительного отсутствия...

***

Барбара достала телефон и открыла чат с Машей. Уж очень хотелось поговорить с ней по душам, но она знала, что не может рассказать всю правду. Сидя за злосчастном кухне, месте, где всё пестрит собственным негативом и унынием. Шульц грузно вздыхала, набирая сообщение. Lagergea: Как ты? Машенька: Приветик! Да всё по-старому. Универ, дом, скукота. А ты как? Как там учеба? „ Lagergea: Да учусь потихоньку. Знаешь, тут подумала, что скоро приеду домой. Соскучилась ужасно. Хочу повидаться со всеми. Машенька: Ооо, вот это отличная новость! И когда планируешь? Я ради такого дела заброкую субботу! Lagergea: Пока точно не знаю. Нужно будет узнать, когда у меня по загруженности получится. Но я тебе обязательно сообщу. Ты в Гомеле будешь в конце октября? ± так. Машенька: Конечно буду! Ради тебя хоть на край света! Ты только скажи когда именно. Я всё брошу и приеду. Мы так давно не виделись! Я успела ужасно соскучиться ;(((( Lagergea: Приятно слышать. Скоро увидимся?) Машенька: Я тоже очень жду! Обнимаю!(⁠ ⁠◜⁠‿⁠◝⁠ ⁠)⁠♡       Барбара улыбнулась, глядя на последнее сообщение Драпиковской. Ей стало так тепло и радостно от того, что у неё есть такая замечательная подруга. Но в то же время на душе грустно, что ей приходится скрывать правду. Даже не часть, как от сестры, а буквально всё! «Если бы ты только знала, Маш...»       Думала Шульц, глядя на фотографию Маши, открытую в переписке. «Если бы ты только знала, что я на самом деле делаю здесь...»       Барбара закрыла глаза, стараясь сдержать слезы. Ей очень хотелось рассказать лучшей подруге обо всем, но она не могла. Это всё слишком опасно. И она должна защитить её, даже если это означало, что придется грязно лгать.