19. Во власти телекинеза, беспокойства и заботы.

— 20 октября —

      Не так давно ей пришлось сообщение. Отправитель представился, как Ванесса. Та самая женщина, которая, фактически, заманила её сюда.       После завершения обустройства, Барбаре сказали, что нужно оставаться в квартире до сумерек, а после за ней придёт агент. Шульц послушно выполняла заданное в университете, перепроверяя тесты с ответами. Она ещё не успела переодеться после учебного дня, так что сидела в брюках и кофте, которую ей на девятнадцатилетие подарила Маша.(розовый объемный свитер с красивыми созвездиями и сердечками, которые очень нравились Барбаре, несмотря на то, что её гардероб отличается простыми материалами и скудным выбором цветов)Когда оставалось всего ничего, буквально два последних вопроса, раздался стук.       Девушка не стала игнорировать человека: открыла дверь и пригласила зайти, оправдываясь тем, что ей нужно не больше десяти минут, чтобы закончить домашнее задание. Казалось, молодой парень был ошарашен такой преданностью какой-то там биологии лишайников.       Её увезли на чёрном внедорожнике за город, завязав глаза в середине пути. Она почувствовала спустя двадцать минут темноты, как машина едет вниз, словно на подземную парковку. Обширный подземный комплекс, куда, казалось, не проникал ни один луч солнечного света, встретил её отфильтрованным воздухом без пыльного городского привкуса на языке и еле уловимым металлическим запахом. Высокие своды подземной парковки, освещенные мягким светом, вели к огромным стальным дверям, на которых не было ни одной ручки или замка. Они бесшумно и плавно распахнулись перед Барбарой и её спутником, пропуская в просторный коридор, одарив тёплым воздухом. Шульц казалось, что пока они ожидали своей очереди войти, то она околеет на холодной парковке.       Они шли по особенно долгой развилке, кажется, около десяти минут, прежде чем дошли до высокой темной двери.       В центре зала, в который и вела дубовая преграда, стоял человек в строгом костюме, а за его спиной блестела прозрачная столешница рабочего стола. Его лицо— спокойствие и невозмутимость, а глаза излучали проницательность. Голубые и холодные, как лёд в Антарктиде. Мужчина с длинными блондинистыми волосами не представился сразу, а просто жестом предложил Барбаре сесть в кресло, стоящее рядом с ним. Агент Евгений, так его имя, кажется, покинул зал сразу же. — Я знаю, что вы уже многое увидели.       Сказал он спокойно, не отрывая взгляд от девушки, словно пытался прочитать её мысли. — Но мы сделаем все, чтобы стало комфортно.       Шульц почувствовала себя неловко, пытаясь принять удобную, но в то же время приличную позу на этом маленьком кресле. Она не знала, чего ожидать. Натягивая рукава на самые пальцы, пытаясь согреться, девушка задала действительно интересующий её вопрос. — Как ваше имя? — Все называют меня Куратором. Буду благодарен, если вы тоже, Барбара.       Улыбнулся он, протягивая руку. Барбара пожала ладонь, осторожно, стараясь сильно не сжимать. Смотря на его бесспорно красивое лицо, словно с обложки глянцевого журнала, девушка ощущала весь холод его голубых глаз, несмотря на улыбку.       То ли человек такой, не комфортный, то ли что... но она буквально съёживалась под его взглядом, отводя собственный куда угодно, как бы осматривая помещение.       Ему даже вопросов особо задавать не хотелось, словно он перекрывал кислород вокруг себя.       Куратор провел Барбару по нескольким комнатам центра ОБС. Она увидела современное оборудование, которое, казалось, за гранью понимания. В одной лаборатории стояли сложные приборы, от которых исходило слабое гудение. В другой — огромные экраны, отображающие сложные графики и диаграммы. Все излучало какую-то необычную энергию, словно дышало вместе с окружающим миром.       Здесь, под землёй, всё гораздо стабильнее, словно она попала в глубине леса. Спокойные и тихие места, лишенные негатива, чаще всего пахнут травой и дождём, однако здесь металл и тушь для документов смешивались, создавая симфонию офисного помещения.       Проведя пальцами над собой, пытаясь нащупать нити, Барбара почувствовала, словно всё это место оплетено паутиной и любая ниточка, выбившаяся из строгой сетки, будет заменена.       Всё вокруг буквально светилось тёпло-розовым и голубым, смешивая в себе лёгкую грусть и симпатию. Будто бы работники действительно не хотели оставлять свои места, когда подходил к концу рабочий день.       Общая обстановка напоминала спокойный домик в горах, а не масштабную подземную базу-лабораторию. Тут так... уютно?       Обняв руками плечи, Барбара кивнула заинтересованному Куратору, мол: всё хорошо, продолжайте. — Мы изучаем энергию земли. И твоё присутствие тут— неслучайно. Твоя семья... она обладала уникальными способностями, передаваемыми из поколения в поколение. — Что вам ещё известно о моей семье? — Немногое, но информация вполне сопоставимая с тем, что знаем сами. Думаю... нам стоит поговорить об этом сразу после испытания, м? — Да. Конечно. Сегодня будут брать кровь? — Евгений вас уже напугал, верно? Хах. Нет, вы ведь ели. Сегодня переночуете здесь, а с утра возьмём кровь на анализ. — Вы поэтому выбрали выходной день? — Удобство и ни грамма напряжения. Неужели вам не нравится? — Нравится, что вы не вытащили меня посреди недели прямо с пар.       Хмыкнула Барбара, складывая руки за спиной. Девушка нервно теребила кутикулу, так вовремя отслоившуюся от ногтя. Нельзя было показать страх, ведь он— рычаг давления. Она под землёй, в неизвестном месте, из которого даже добраться до дома сама не сможет, как тут не нервничать?       В отдельном кабинете дальше по коридору, Куратор указал на один из датчиков: — Наша главная цель— изучить энергию земли. Что это такое, почему существует и как её можно стабилизировать. В это мире есть два типа людей— восприимчивые и обычные. Толстокожие живут размеренно, не подозревая о существовании высшей материи, не чувствуя, а мы— ей буквально окутаны. Чаще всего восприимчивыми становятся люди без зрения. Им намного проще ощущать мир, а потому и энергию. Где приятно, а где не стоит ходить. Хороший ли человек перед ними или нет. Мы знаем вкус энергии, её запах, определенные ощущения, но не видим и не способны ей управлять. А ты... Мы считаем, что ты — последняя надежда. Твоя устойчивость к КНРМ, способность чувствовать энергию... это уникальный дар. — И... как вы представляете будущее, покорив энергию с моей помощью? — Уникальный мир, который полнится прогрессом. Я думаю, что это будет огромный прорыв, если мы поймём твою особенность. Я хочу лучшего будущего, где все люди не будут нуждаться ни в еде, ни в воде, ни в защите, потому что этим будет обладать каждый. Общее благо кажется невыполнимым, если не знать, с чего начинать. Мы думали над его концепцией годами.       Барбара, приподняв уголки губ, хмыкнула. — Была бы рада помочь в этом. Будущее— это действительно то, что волнует нас всех. Я бы очень хотела принять участие в таком великом детище, Куратор. И...как расшифровывается ОБС?       Внезапная мысль прострелила сознание, поняв, что она действительно не в курсе. — Орден Бьющегося Сердца.       Немного помолчав, Шульц потупила взгляд в пол, вспомнив о крутящемся в мыслях вопрос, который она не решалась спросить. — Вы чем-то обеспокоены? Будто вся вибрируете. — Тут такое дело... мой друг, Коля, совсем скоро пойдёт в армию и... я бы хотела попросить у вас о том, чтобы с ним там ничего плохого не случилось, понимаете? Мне... мне будет гораздо комфортнее знать, что он вернётся.       Куратор, хмыкнув, поправил пиджак, словно вечность ожидал этого предложения.

***

      Зайдя в одну из лабораторий, представляющих из себя больше стеклянную клетку-тир, нежели чем действительно приватное помещение, Барбара встала на крест в центре. Из потолка раздался голос доктора Мюллера. Динамик? Ха, и давно тут проводят экскурсии? — Барбара, ваша задача сейчас— продемонстрировать несколько ваших способностей...       Из пола выдвинулась небольшая открытая полка, с банками и бутылками, а также один металлический снаряд для бросков. — Сможете поднять все эти предметы одновременно? — Да.       Ответила Шульц, прижимая беспроводной наушник, дабы тот не выпал. Получив ответ, доктор за стеклом, кликнув пару кнопок, немного убавил свет, оставив две лампы. — Это для видения ваших способностей. Нам известно, что ваша энергия приобретает фиолетовый цвет, когда концентрируется и мы хотим увидеть её световую мощность.       Кивнув, Барбара повернулась в сторону бутылок. Полутьма не нервировала, а лишь создавала привычное чувство ночи, в которой она выходила из дома ради тренировок.       Размяв пальцы и спину, первокурсница встала ровно, вытянув ладони, и словно подозвала банки к себе. Три из десяти легко взлетели, паря над полом, поддерживаемые фиолетовой дымкой.       Ещё один мужчина, имени которого она не знала, сидящий за компьютером, начал активно печатать, записывая увиденное в текстовом формате.       Три полные бутылки с водой, стеклянные, пришлось тронуть кончиками пальцев, дабы их поднять. Когда сосуды взлетели в воздух, то один из них наклонился и Барбаре пришлось крутануть кистью, поднимая опустившееся горлышко вверх. Одна рука, поднятая немного вверх, аккуратно перебирала пальцами воздух, заставляя объекты стабильно левитировать.       А вот металлическое ядро пришлось взять в руки, окутывая его энергией со всех сторон, чтобы только после этого оно взлетело к остальным предметам.       Вдохнув, Барбара постаралась сосредоточиться на чём угодно, лишь бы отвлечь мозг от задачи под названием «думай». Это как у спортсменов— тело делает, а голова не думает. На автоматизме. Инстинктах.       Шульц действительно хотела добиться того, чтобы способности работали без привязки к эмоциональному окрасу её самой и энергии вокруг, ведь одно резонирует с другим, заменяя друг друга, тем самым ухудшая общее моральное состояние, но улучшая энергическую обстановку, с которого была взята злосчастная энергия.       Девушка, подняв обе руки к потолку, словно играла на инструменте, аккуратно проигрывая какую-то свою мелодию. Дымка насытилась, словно огонь кислородом, и ярко засветилась неоново-фиолетовым, рассеивая собой полутьму. Так прошло около семи минут, прежде чем Барбара начала заканчивать демонстрацию из-за дрожания рук.       В носу начинало зудеть, а виски гудели из-за перенапряжения. Только не кровь из носа... только не кровь из носа...       Все предметы аккуратно заняли свои места, а после, когда инородный свет рассеялся, Шульц опустила руки вниз, отдавая пространству всю энергию, которую подчинила. — Вы отлично справились, Барбара! Ваши результаты крайне хороши. Как себя чувствуете? — Руки болят, а так всё хорошо. Если бы я держала более масштабные и тяжёлые предметы, то, думаю, сдалась бы быстрее. — Вы когда-нибудь замеряли максимальное время использовать телекинеза? — Да. Около десяти минут, доктор. — А максимальный вес, который поднимали? — Думаю, что смогу поднять около ста килограмм за раз. — Мы поможем вам поставить новый рекорд.       Заверил доктор, включая общий свет. Куратор, стоящий рядом с мужчинами в белом халате поверх дорогого костюма, довольно улыбнулся. Они встретились около выхода из лаборатории. В голове пронеслась шальная мысль, словно мужчина мог телепортироваться. Или очень быстро ходить. — Это хороший результат, Барбара. Ваша энергия во время левитации похожа на дым, однако когда вы сгущаете её вокруг, то это напоминает силовое поле. А вы когда-нибудь добивались какого-нибудь... более плотного скопления? Пробовали её сгущать, но одновременно с этим смягчать? Энергия ведь имеет столько состояний. — Я не пробовала, Куратор. Вы меня научите? — Мы можем подкинуть идею, Барбара. А как её реализовать— это твоя задача. Мы попробуем тебе помочь в контроле, но для начала нам нужно изучить все твои возможности на данный момент. — Спасибо, что так стремитесь сохранить мир. Я всегда чувствовала, словно несу проблемы, но... сейчас словно всё изменилось. Именно я могу стать полезной. Именно я полезна. — Вы недооцениваете себя, Барбара. Я вижу в вас огромный потенциал, который способен изменить мир.       Положив узкую ладонь на девичье плечо, мужчина уверенно похлопал по нему, серьёзно кивая.

Это... действительно её шанс вырваться вперёд?

— 30 октября —

      Барбара вышла из автобуса и огляделась. Знакомый вокзал и лица. Как будто ничего не изменилось. Только в животе неприятно скручивало от осознания того, что она уже совсем не та, что была раньше.       Маша и Коля ждали ее у входа. Драпиковская, как всегда, яркая и энергичная, бросилась обниматься. Коля просто улыбнулся приобнял за плечи, поджав губы, словно извиняясь за такую скромность. — Ну, наконец-то!       Воскликнула русоволосая, хлопая в ладоши. — Мы уже заждались! Рассказывай, сколько языков выучила? Что-нибудь интересное переводишь?       Барбара выдавила улыбку, измученная дорогой. Иногда её не покидали мысли о том, чтобы и вправду заняться учёбой, однако сознание сразу же отбрасывало такие мысли, делая вербальную пометку— «Недоступно».       Шульц часто приходилось выкладываться на максимум во время экспериментов в лабораториях Ордена, а потому времени приготовить себе поесть даже не оставалось, не то, чтобы думать о домашнем задании по экологии. — Да все нормально. Кручусь как белка в колесе. Стипендии хватает, но всё равно на работу хожу. Вот так и выходит, что сначала на учёбе, потом дома час-другой, а дальше на вечернюю смену в ближайшем кафе.       Уклончиво ответила она, принимая из рук подруги рожок ванильного мороженного с шоколадной крошкой. — Сейчас переводим всякую ерунду с немецкого на английский и обратно. Технические тексты, инструкции... Скукотища. Так что времени с лихвой хватает.       Сейчас они сидели в парке под старым дубом, заняв красную скамейку. Маша тут же начала рассказывать о своей учебе. – Представляешь, у нас такой классный преподаватель по психологии! Он такие интересные случаи рассказывает! Я прямо загорелась идеей посещать каждую его лекцию. А еще мы начали учить латынь, прикинь! На нём говорят только мёртвые и Елена Анатольевна, наша преподша. Ну прям вылитая.       Разговор потек легче. Маша рассказывала о смешных случаях в общежитии, о новых друзьях, о бессонных ночах перед экзаменами. Коля делился планами на армию, о том, что хочет научиться играть на гитаре, чтобы было чем заняться в свободное время.       Барбара слушала ее с с искренним восхищением. Подруга всегда знала, чего хочет от жизни, буквально проживала её во всей красе, едва ли ограничивая себя рамками. А она? Она... просто плывет по течению, не зная, куда занесёт на следующем повороте. Сейчас вот прибилась к каким-то стрёмным ребятам, обещающим бесконечное благо. Ну, они хотя бы достаточно честны с ней, ведь не нарушили ни одного предписанного условия.       Разговор слово за слово перешёл на Колю. Совсем скоро они расстанутся на полтора года, так что наговориться на эти выходные хотелось по полной. Маша начала возмущаться первой, буквально вспыхнув оранжево-красным, будто бы переняв и гнев сидящей рядом Барбары. – Ну как так можно? Родители решили за него, а он даже не сопротивляется! Это же его жизнь!       Коля пожал плечами, медленно моргая. Он даже снял один из наушников. – Все равно пришлось бы служить. Лучше сейчас, чем потом.       Шульц видела, что на самом деле Данилевскому не все равно. В его глазах читалась грусть и обреченность, с которой предстояло либо смириться, либо сломаться Парень никогда не жаловался на собственные проблемы, из него буквально с клещами приходилось вырывать обрывки правды.       Маша продолжала возмущаться, а она молчала, понурив голову, ведь не знала, что ещё сказать. Чувствовала себя чужой. Лишний. У нее были свои секреты и заботы, которыми не поделиться. Да, она действительно обещала рассказать, но... неужели это действительно не опасно? Ей ясно дали понять— секретность и кротость. Никаких разговоров о её деятельности вне университета. Она не могла поделиться с друзьями всем, что действительно хотелось поведать. – А у тебя как с языками?       Вдруг спросила Маша, поворачиваясь к Барбаре. – Какие-нибудь новые выучила? Планируешь? Может, какие-нибудь секретные правительственные документы переводишь?       Маша засмеялась, но в ее голосе прозвучала какая-то странная нотка. Барбара похолодела, едва ли не бледнея поганкой. – Да нет. Ничего интересного. Все те же технические тексты и миллион заданий по грамматике. – Ты какая-то странная сегодня. Что-то случилось? Ты как будто что-то скрываешь. – Нет, все хорошо.       Быстро ответила Барбара, скосив взгляд на плитку парка. — Просто устала немного. Много работы. Надо переводить тонны этих документов. Глаза болят.       Маша недоверчиво посмотрела на нее, но ничего не сказала. Коля молча смотрел в сторону, словно не хотел вмешиваться в их разговор.       Проговорив ещё пару часов о том, как прошли их недели в разлуке, ребята и не заметили, как солнце уже начало садиться. – Ну ладно...       Сказала с грустью Маша, вставая со скамейки. — Мне уже пора, к сожалению. Завтра увидимся? — Постараюсь отвязаться от своей мелочи.       Хихикнула Шульц, прищурившись. – Ближе к обеду? — Да, подойдёт.       Барбара обняла подругу, после чего сжала руками плечи парня, упорно делавшего вид вполне счастливого человека последние пару часов. – Береги себя. – А ты— себя.       Шульц развернулась и пошла к автобусной остановке, удобнее устраивая на плечах портфель. Она затылком чувствовала, как на нее смотрят, провожая. Знала, что друзья не слепые и не глухие. Но не могла им ничего рассказать. Быть связанной обещанием— всё равно, что самовольно зашить себе рот. И, возможно, она теряла своих друзей, потому что не могла быть с ними честной.       Барбара села в автобус и откинулась на спинку сиденья. За окном мелькали огни города. В животе скрутило. Знала, что ее жизнь изменилась навсегда. И ещё не могла до конца понять: хорошо это или плохо.       В наушниках заиграла ее любимая песня. Она закрыла глаза и попыталась расслабиться. Но мысли о работе на ОБС, загадочном Кураторе, который буквально был энергетически сер едва ли не большую часть времени, и один раз обмолвился, что любит мороженное(буквально единственное, что она узнала о нём личного), и друзья не давали покоя. Она чувствовала себя одинокой и потерянной. Ей нужно решение. Но какое? Этого, пока, знать нельзя наверняка.       Спустя сорок минут транспорт подъехал к последней остановке, 104. Она вышла и направилась к своему подъезду. Рюкзак за спиной ощущался едва ли не пушинкой, несмотря на загруженность под завязку. Завтра её ждёт хороший день. А сейчас... нужно быть готовой ко всему.

— Июнь. 2014 год —

      Барбара приехала на очередные выходные. Полгода работы на ОБС изменили ее. Девушка стала более собранной, можно даже сказать уверенной, но в то же время скрытной и напряженной, словно ожидала подвоха.       Шульц действительно скучала по своей семье, но каждый раз, возвращаясь домой, чувствовала, как между ними растет китайская стена.       Дом встретил ее запахом пирога, видимо мама поставила тот в духовку и ушла за продуктами для остального, оставив сестру за главную.       Верена, которой в этом году будет пятнадцать, сидела с ноутбуком на коленях. – Привет.       Сказала Барбара, стараясь звучать непринужденно, раскладывая привезённое. — Что делаешь?       Верена захлопнула ноутбук и посмотрела на сестру самым пронзительным взглядом. – Я знаю, что ты нам врешь.       У Барбары аж кровь от сердца отлила. — Что ты... — О твоей работе, об университете... Обо всем. Ты ведь даже в общаге не живёшь!       Девушка пыталась сохранить спокойствие, но сама чувствовала, как самообладание теряется в дебрях паники. – И что же ты выяснила, великий детектив? – Ты числишься на заочном обучении. У тебя нет стипендии. И контакты родственников в твоих документах— фальшивые. Что это значит, Бал-Бал?       В голосе Верены звучала злость и обида, словно ещё секунда— и она даст волю горьким слезам. – Верена, послушай...       Однако была закономерно перебита. – Нет, это ты послушай! Я знаю, что ты работаешь на тех странных ребят! Что они с тобой делают, чёрт возьми!?       Барбара вздохнула, чуть ли не стоная от бессилия. Верена разрушила её ложь, как жалкую скандинавскую защиту в шахматной партии. Она готова была рвать на себе волосы от факта, что всё происходящее— реальность, с которой придётся считаться. – Все не так, как ты думаешь. Они устроили меня в университет. Но это не что-то вроде секты, окей? Они нормальные ребята. Да, со своими приколами, но... Они изучают мои способности. – Способности? Дело не в твоих силах, а том, что они хотят их для чего-то использовать! Тебя использоваться! И не говори мне, что они просто «присматривают» за тобой.       Барбара вскользь подметила, что волосы сестры будто бы потеряли объём кудрей, став более прямыми. То ли её детские черты окончательно ушли, то ли она начала портить себе волосы. – Верена, пожалуйста, не начинай. – Не начинай? Да я только начала!       Верена повысила голос, тыча указательным пальцем в сестринское плечо, стремительно сократив расстояние. – Ты вообще понимаешь, во что ввязалась? Я видела их даже здесь! Эти машины, эти люди... Они выглядят так, будто готовы убить за тебя! Ты думаешь, это нормально?! – Они просто... осторожные?       Попыталась оправдаться она. — Они хотят, чтобы со мной все было в порядке. – Осторожные? Да они как тени! И не надо мне врать!       Верена, с мокрыми от подступающих слёз глазами, с ослиным упрямством начала игру в гляделки. Карие океаны столкнулись с чернотой ночи, поглощающей своей темнотой. Младшая моргнула первой, проигрыв. – Знаешь, что самое страшное? То, что ты, кажется, и правда веришь в то, что говоришь. Ты так хочешь быть нужной, чтобы тебя ценили, что готова закрыть глаза на все, что происходит вокруг! – Это неправда!       Резко ответила Барбара, вскинув руки. – Я не хочу быть просто нужной! Я хочу быть полезной! Понимаешь? Полезной! Я никогда не чувствовала себя такой важной, как сейчас. Они нуждаются во мне! – Нуждаются? Да им просто нужны твои силы! Ты для них— инструмент! И ты это прекрасно осознаешь, просто закрываешь глаза! – Нет!       Барбара отвернулась, не желая смотреть в глаза сестре. – Это не так. Они помогают мне развиваться, помогают контролировать мои способности. Они... они делают меня лучше! – Лучше?       Верена презрительно фыркнула. — Ты стала такой скрытной, такой... дёрганой! Ты постоянно оглядываешься, боишься каждого шороха! Это и называется «лучше»? Ты превращаешься в параноика! – Я... я просто осторожна.       Пробормотала та, обнимая себя за плечи. Она делала это каждый раз в попытке утешиться, т.к. рядом никогда не было близких, когда стресс накрывал особенно остро. Несмотря на присутствие сестры в грёбаном метре от себя, Барбара чувствовала себя одиноко и подавлено. – Осторожна? Да ты живешь в постоянном страхе! И ради чего? Ради того, чтобы быть «важной» для каких-то людей, которые используют тебя в своих целях? Они делают из тебя тень, а не лучшего человека! – Они не используют меня! Они помогают мне! Они... они дают мне цель! Смысл, с которым моё будущее обозримее некуда!       Верена замолчала, глядя на Барбару с жалостью. Она поджала губы, хмуря брови. – Ты просто запуталась.       Тихо сказала младшая Шульц, осторожно касаясь родного плеча. – Ты так хочешь, чтобы тебя любили, чтобы тобой гордились, что готова на все? Даже на то, чтобы предать себя?       Слезы навернулись на глаза Барбары, ведь та знала, что сестра говорит правду. Подняв повыше голову, девушка зажмурилась. Она действительно хотела, чтобы ее любили и ценили. И теперь, найдя такое место, выбрать из него не хотелось даже с осознанием тяжести, которая лежит на плечах мертвым грузом.       Шульц дёрнула плечом, сбрасывая пальцы сестры, тем самым ставя точку в этом вопросе. Верена отшатнулась, словно кипятком ошпаренная, с неверием глядя на спину любимой Бал-Бал.

***

      Барбара смотрела в окно автобуса, проезжающего мимо знакомых пейзажей. В голове все еще звучали слова Верены.

«Ты запуталась... Ты предала себя...»

      Она чувствовала вину перед сестрой за то, что скрывала правду, но в то же время не могла не признать правду, которая крылась в сестринских словах. Барбара действительно хотела быть нужной, и ОБС давала ей это чувство.       Но какой ценой?       Мысли о доме давили, однако и на тренировку ехать было менее невыносимо.       Внезапно телефон завибрировал. Сообщение. Куратор: Ждем тебя. Сегодня важный день.       Барбара вздохнула. Кажется, у нее появилась работёнка.

***

      Металлические стены, большие стёкла, ведущие в коридор, гудение оборудования, запах металла и озона— все это было знакомо Барбаре до боли в зубах. Она переоделась в тренировочную форму и вошла в комнату, где ее ждали доктор Мюллер и Куратор. За стеклом привычно столпились несколько сотрудников исследовательского отдела, а также Уильям и Ванесса с заинтересованными лицами и блокнотами на кольцах.       Мистера Захира, вечно дымящего трубку или сигары, благо не наблюдалось. Старика она вспомнила только через месяц, когда им не посчастливилось столкнуться в коридоре.       Барбару едва не хватил удар, когда узнала в нём того старика, прошедшего к ней в палату после Нью-Йорка! – Добрый вечер, Барбара.       Сказал доктор Мюллер, сдержанно улыбаясь. Однако от него шёл такой поток воодушевления и радости, что он передавался и ей. Улыбка сама появилась на лице. – Рад видеть вас вовремя.       Куратор слегка кивнул, его взгляд был, как всегда, непроницаем, однако уголок губы дёрнулся в улыбке. – Мы разработали новую теорию сгущения энергии.       Продолжил доктор Мюллер, указывая на платформу, где обычно проводились тренировки. — Наша цель - создать энергию в жидкой форме, чтобы расширить спектр ее применения. Мы думаем, что раз энергия— это абстрактное понятие, то она может принимать любые формы.       Он подошёл к столу и взял стакан с водой. – Но сначала нам нужно, чтобы вы почувствовали, как контролировать обычную жидкость. Попробуйте манипулировать водой в этом стакане. Измените ее форму, заставьте ее двигаться, не прикасаясь даже к стакану.       Барбара посмотрела жидкость, которая мирно улеглась. Задание казалось простым, но она знала, что это лишь первый шаг. Помнила, как сложно было освоить телекинез даже на простых банках, а теперь ей предстоит научиться управлять жидкостью, которая постоянно меняет свою форму. Здесь мозг отключить уже не получиться.       Она закрыла глаза и сосредоточилась, глубоко вдохнув. Барбара представила перед глазами картинку, как энергия с кончиков пальцев проникает в воду, обволакивая каждую молекулу. Старалась почувствовать сопротивление, не собираясь сдаваться на пол пути.       Медленно, чересчур аккуратно, вода в стакане начала двигаться. Жидкость закручивалась в небольшие воронки, поднималась вверх и опускалась вниз. Барбара почувствовала, как ее силы истощаются от такой кропотливой работы, но продолжала концентрироваться. У неё ведь получалось даже поднимать саму себя в воздух, так почему вода должна стать препятствием? – Хорошо...       Сказал доктор Мюллер, наблюдая за происходящим. — Очень хорошо. Попробуйте создать более сложные фигуры.       Барбара попыталась создать из воды шар, но ничего не получилось. Вода распадалась на капли и разлеталась в разные стороны, образовывая внезапный дождь.       Она снова сосредоточилась и попыталась стабилизировать воду. На этот раз ей удалось создать небольшой шар, который медленно вращался в стакане, однако стремительно распадался, продолжая по капле стремиться обратно.       В ушах это навязчивое кап-кап-кап буквально убивало всякую концентрацию. – Отлично, Барбара.       Сказал Куратор, нарушив молчание. Его голос, глубокий и чёткий, словно молитва, чаще успокаивал, чем бесил. Точнее нервировал до состояния немой тревоги, а не вселенского равновесия. Мужчина всё ещё казался немного пугающим. – Теперь попробуйте использовать свою энергию, чтобы создать жидкую форму.       Доктор Мюллер подошёл к платформе и активировал устройство, которое начало расщеплять энергическую сферу на дым. Ганс попросил девушку создать его ещё около недели назад, но не сказал, как именно собирается его опробовать. Теперь всё встало на свои места.       Распылитель энергии? Выглядит... эффектно, но мало полезно. Они работают все ничего, глупо ожидать вселенского прорыва по щелчку пальцев, верно? – Ваша задача – придать этому облаку форму жидкости. Используйте все, чему вы научились, работая с водой.       Барбара посмотрела на облако энергии. На душе скребли кошки из-за надвигающейся нестабильности. Всё-таки ядро можно редуцировать исключительно на безвольные ошмётки энергии, а не на концентрированные частицы. Она испытывала похожее ощущение на кладбище, которое посетила ещё в Гомеле, едва не схлопнувшись там из-за давящей энергии.       Шульц закрыла глаза и сосредоточилась, размеренно дыша. Чувствовала мягкую ткань спортивного костюма. Щекотящее ощущение кончиков собственных волос.       Представила, как энергия проникает в облако, обволакивая каждую частицу, тем самым сгущая. Вспомнила, как манипулировала водой и заставляла ее двигаться, меняя форму.       А когда открыла глаза, то облако стало более плотным и ярким. Барбара протянула руку и медленно повела ее в воздухе. Облако послушно последовало за ее движением, изгибаясь и меняя форму, словно подвластный плотный туман.       Она попыталась придать ему форму капли, но было трудно. Энергия постоянно распадалась на частицы и рассеивалась в воздухе.       Из-за чего Барбара попыталась стабилизировать энергию, вытянув и вторую руку для лучшей концентрации. На этот раз ей удалось создать небольшую каплю, которая переливалась и колыхалась, словно живая, излучая ярко-фиолетовое свечение даже при максимальном свете. – Хорошо, Барбара.       Сказал Куратор, наблюдая за происходящим. Несколько раз хлопнув в ладоши, мужчина слабо дёрнул уголками губ в искренней улыбке. Морщинки вокруг его глаз собрались, выражая это. – Очень хорошо. Можете сделать какую-нибудь фигуру?       Барбара посмотрела на каплю. Она чувствовала ее энергию и потенциал, запертый в упругой оболочке. Знала, что это лишь первый шаг, но уже была готова сделать его. И второй. И третий. И самый последний.       Когда она закрыла глаза, медленно меняя расположение пальцев, то представила ромашку. Любимый цветок Верены. Барбара улыбнулась и начала двигать рукой, аккуратно расщепляя каплю на две и сделав целых два бутона цветка. Второй— свой самый любимый, которыми являлись георгины.       Она чувствовала, как сила растет с каждой секундой. Что она действительно может всё, что угодно.       Но головная боль не давала радоваться в полную силу. Барбара почувствовала, словно из носа опять бежит кровь.       Перед глазами потемнело. Колени с хрустом подкосились.

***

      Ночь. Комната освещена только экраном ноутбука. Верена сидит перед ним, уставившись на код, словно пытаясь загипнотизировать его. Ее глаза красные от недосыпания, волосы растрёпаны, на столе— пять чашек из-под кофе и три допитых энергетиков. За задания по биологии сегодня она даже не садилась.       С тех пор, как Барбара уехала, Верена не находила себе места. Она перерыла весь интернет в поисках хоть какой-то зацепки, какой-нибудь информации о тех, кто забрал ее сестру. Но все было тщетно.       В тот раз, как с Нью-Йорком, рыть было негде.       Верена знала, что у нее мало времени. Чувствовала, что сестра в опасности. И единственный, кто мог ей помочь— Щ.И.Т.       Верена понимала, что, скорее всего, эта организация теперь находится в тени и старается не высвечиваться после скандала с внутренним переворотом и едва ли не уничтожением трёх ста миллионов человек. И она надеялась, что если сможет связаться с ними, они помогут вытащить Барбару из той клоаки, в которую она себя загнала.       Верена училась программированию всю осень и зиму, купив пару книг на эту тему, а также посещая дополнительные уроки Григория Александровича, информатика. Она освоила взлом, шифрование, обход систем безопасности за полгода, лишь бы действительно разобраться в том, что творилось с её дорогой Бал-Бал. Знала, что это рискованно. Если те, кто следят за ней, узнают о плане, то они... бр-р-р. От таких мыслей аж передёрнуло.       Однако сегодня Верена была готова, ведь нашла лазейку в системе безопасности Щ.И.Т.а и разработала программу, которая должна была привлечь их внимание. «Если все меня считают глупым голубем, не способным ни на что, кроме как быть летающей крысой... То так тому и быть. Орлы самоуверенны и стремительны, однако именно голуби издавна разносили почту. Я стану тем, кто принесёт весть. И она разрушит всё.»       Шульц дрожащими руками запустила программу, прикусив губу. На экране побежали строки кода. В животе скрутило от напряжения, а сердце отплясывало в ритме вальса.       Вдруг на экране появилось сообщение об ошибке. Кажется, в мозгу произошло короткое замыкание. – Черт!       Прошипела Верена, стукнув кулаком по столу.       Она быстро проанализировала код и обнаружила проблему. Исправив ошибку— снова запустила программу, скрещивая пальцы, ноги и руки, лишь бы сработало.       На экране появилось сообщение об отправке. П-получилось!?!?       Верена откинулась на спинку стула и закрыла глаза руками, едва ли не плача от радости. Она чувствовала себя опустошённой, но в то же время полной надежды.       Она оставила им сообщение. Теперь... не умереть бы от ожидания.

— Тем временем —

      Яркий свет, экраны, люди в форме— все это было знакомо «виртуозу» работающей на Щ.И.Т. даже после его реформации. Она сидела перед компьютером, просматривая входящие аномалии в сети. – Босс, у нас тут что-то странное.       Сказала Василиса, обращаясь к Марии Хилл по внутренней связи. — Какой-то ребенок пытается привлечь наше внимание. – Что за сообщение?       Спросила Хилл из своего кабинета, приостановив работу. — Он пытается намеренно сломать несколько наших протоколов безопасности и просунуть к нам какое-то сообщение. Выглядит как отчаянная попытка связаться с нами.       Женщина нахмурилась, однако секунду спустя спросила: – Кто это? – Верена... Шульц.       Кликнув мышью, Морозова замолчала. Хилл замерла, подняв ручку над столом. – Что-то по поводу объекта «Шульц»? – Именно.       Подтвердила Василиса, усиленно клацая по клавиатуре. Казалось, что её рыжие кудри прямо сейчас взметнутся в воздух, как всполохи пламени. – Что она пишет? – Ничего конкретного. Только повторяет, что ее сестра в опасности и просит о помощи. Кажется, она не знает, что мы следили за ними.       Мария задумалась, подпирая подбородок. – Поднимите все досье на Барбару Шульц       Сказала она Василисе бесстрастно. — И покажите мне все записи с камер наблюдения в Германии, которые нам удалось обнаружить.       Василиса кивнула и начала работу. Мария чувствовала, как внутри что-то дёргает ее за душу, словно кукловод за нити. Что-то в этой истории было не так. – И да, Василиса... согласуйте встречу с Вереной Шульц.       В голосе Марии Хилл звучала тревога, однако и жёсткая уверенность, словно стальная пружина. Она знала, что если ребенок взламывает протоколы, значит есть на то причина.