19.1. Сумбур моей тайной жизни.

***

      Звонок телефона неприятно гудит в ушах. Раздражающее чувство, словно резко зачесалась ушная перепонка, пробуждает Шульц. Барбара, с трудом разлепляя глаза, поднимает трубку, накрывая глаза рукой. Нужно попросить доктора убавить свет в абсолютно всех помещениях на процентов, эдак, 20. – Алло?       Прошептала девушка, силясь вернуть голосу привычную частоту. – Проснись и пой! Как ты там, гениальная голова?       Голос Коли, такой бодрый и жизнерадостный, словно ворвавшийся в класс с ноги хулиган, разогнал остатки сна. Барбара улыбнулась, хотя губы поддавались с трудом. Лицевые мышцы неприятно пульсировали, словно растянутые во все стороны. – Коль… Привет. Прости, я только проснулась. – Ого, а ты чего так поздно спишь? После учёбы решила прилечь? Слушай, я тут хотел рассказать тебе, как я классно продвигаюсь по службе! Я-то думал, что это место дыра дырой, а оказалось…       И Данилевский, как всегда, увлекся рассказом о своих армейских приключениях. Он делал это каждую неделю, в воскресенье. Воскресенье? О преодолении полосы препятствий, о стрельбе на полигоне, о строгом командире, который на самом деле в душе добрый, просто хочет вырастить закалённых бойцов… Шульц слушала, стараясь не упустить ни слова, хотя усталость и слабость то и дело напоминали о себе. Несмотря на мутную реальность, она подбадривала его вопросами, показывая, что вникает в каждое слово. –… и вот, вчера мы на полигоне такое вытворяли! В общем, я просто герой! А ты чего такая тихая? Голос у тебя какой-то… грустный. Что-то случилось? Ты вялая. – Брось, всё нормально…       Вздохнула Барбара, неосознанно накручивая локон на палец. – Просто… устала немного. – Устала, говоришь? Что случилось? Давай, выкладывай. Я же чувствую, что что-то есть.       Она замялась, не зная, как сказать. Боялась напугать его, если честно. Наверное, парня бы хватил кондратий, увидь он её. – Ну… после тренировки… по волейболу… у меня кровь из носа пошла. И я в обморок свалилась.       В трубке воцарилось молчание, которое Барбара чувствовала каждой клеточкой своего тела. Девушка нервно сжала прядь, теребя между пальцами. Тихое шурх-шурх-шурх, словно под ухом бегала надоедливая мышь, успокаивало подсознание. Он концентрировалась на узоре потолка в надежде, нервно бегая взглядом из угла в угол. – Кровь из носа?! Ты.. ты как? Где ты? Мне позвонить Милане или… как её там?... Светке? – В медпункте. Отлежалась, вроде, полегче стало. Нет, не звони. Они меня сюда и принесли. – Слушай, может, тебе точно нужна эта команда? Может, стоит, ну… для себя пока попробовать? Я не хочу, чтобы ты себя перегружала. Наверное, и так мало спишь из-за учёбы, а тут ещё и сто пятьсот раз из общаги до универа переться и обратно… тебе что-нибудь дали хоть? – Да все в порядке, правда… Просто переутомилась. Врач сказал, что ничего страшного. И потом…       Повисло странное молчание. Данилевский решил мягко подтолкнуть. – И потом? – Это приятно, что ты переживаешь.       В трубке снова повисла тишина, на этот раз наполненная каким-то невысказанным волнением. – Конечно переживаю. С тобой не приходится быть расслабленным, знаешь? Ты… всегда выкидываешь какие-то фокусы. В качестве подарка мне ты и вовсе подарила мне консервы и банку мёда. Уж прости, но ем такое я раздельно.       Парень хмыкнул, явно улыбаясь. – Да и… ты же моя близкий человек. Не последний друг, всё-таки... Да и… Ладно, пойду я, а то у нас тут скоро построение. Звони сразу же, если что-то будет не так! И от волейбола пока отдохни! Береги себя, Барбара.       Короткие гудки. Девушка опустила телефон, прижимая тот к груди. Сердце стучало, как сумасшедшее, а на лице вспыхнул румянец. Чем чаще они общались по телефону, тем дольше опосля сводило её собственное сердце. Она ведь и никогда не любила звонки, долгие и бессмысленные разговоры, не приносящие никакой информации… но всё меняется. Окружение, обстоятельства, люди. Она сама. Теперь, на расстоянии 130 километров от него и ещё 330 от дома… всё стало таким значимым. И не глупым или бессмысленным. Всё вокруг вдруг стало таким важным. А сегодня… сегодня в его голосе прозвучало что-то новое, заставившее душу буквально трепетать, а потом воспарить над облаками. Что он хотел этим сказать этим «Да и…»? «Он мне… нравится?»       Промелькнуло в голове, словно искра, высеченная огнивом на сухую листву, превратившаяся в пожар. Барбара едва ли не вскочила с места, покрываясь холодным потом от подобной мысли. Она прикрыла глаза, пытаясь разобраться в своих чувствах, нервно упорядочивая пряди, выбившиеся из хвоста. – Может, я просто переутомилась…       Прошептала Шульц, чувствуя слабость во всем теле. – Но его голос…

***

      Неудача с жидкой энергией стоила Барбаре дорого. После эксперимента Куратор посетил её лично в палате, с явным беспокойством. – Вы слишком перенапряглись, Барбара.       Сказал он, сидя на стуле рядом с ее кроватью. Его голос был на удивление мягким. – Вам нужно больше отдыхать.       Далее он распорядился о пересмотре графика. Тренировки с энергией сократили вдвое, а освободившееся время заняли физическими упражнениями с теоретическими занятиями.              Один из биологов, который проверял кровь и слюну Барбары на анализах, составил витаминную бомбу, а не новую диету. Белок-белок-белок и море овощей. Углеводы по желанию, но девушка предпочла делать вид, словно гарниров не существует. Она часто так делал, ведь варить рис(один-единственный гарнир, который ей нравился) та ещё запара, а у неё времени в обрез. – Мы хотим, чтобы вы чувствовали себя хорошо.       Сказал Куратор, протягивая её тёплое полотенце после очередной тренировки, где они тестировали скорость создания энергетической сферы. – И чтобы вы знали, что мы ценим ваш вклад. Поэтому я хочу предложить вам кое-что.       Барбара посмотрела на него с любопытством, вытирая пот, катящийся по коже. – У нас есть возможность выполнить одно ваше желание. Что-то, что сделает вашу жизнь здесь более комфортной. Что бы вы хотели?       И тогда Шульц плотно задумалась. Сначала, разумеется, впала в отрицание, однако глава ОБС быстро дал понять: он непреклонен. У нее действительно было много желаний, но большинство из них были неосуществимы. Она хотела быть здоровой. Хотела быть нужной сама по себе, без всяких способностей и ухищрений. Хотела помогать людям как можно быстрее. И свободы.       Но будущее и вправду стало обозримым: Куратор не сможет выполнить эти желания. Поэтому решила попросить то, что было в пределах его возможностей. – Я хочу научиться водить машину.       Куратор слегка приподнял бровь, не выглядя слишком удивлённым. – Водить машину? Это все? – Да.       Ответила Барбара, уверенно кивая. – Я давно мечтала об этом, но у меня никогда не было возможности. Да и Женя катается за мной каждый божий день. Неудобно, что ради меня он нарушает свои выходные, т.к. знает: я с другими ездить не люблю. Это правда мило, но хочу немного облегчить этот конфуз. Да и… ездить до дома удобнее и быстрее. Имя меньше светится будет.       Куратор улыбнулся уголками губ, склонив голову на бок. – Отличное желание, Барбара. Мы это устроим.       И мужчина сдержал свое слово. Ей оплатили обучение в автошколе и предоставили машину. Неприметную и небольшую, но с тонированными уплотнёнными стёклами и безвоздушными шинами. Тёмно-синяя Лада(ВАЗ) Калина.       Первые несколько раз после окончания автошколы она ездила с Ванессой и Уильямом, которые были вполне спокойны насчёт собственной безопасности. Ну, девушка так точно, а вот Хэтэуэй точно молился господу, судя по его дрожащей ауре и надетой цепочке, отблёскивающей в свете закатного солнца августа.              Теперь, помимо перечистки дневника каждое утро, Барбара пролистывала отмеченные стикерами страницы книги по вождению, вспоминая особенно коварные знаки, которые часто забывала, или маршрут до дома с базы ОБС, доступ к которой теперь имела.       Барбара наслаждалась ощущением свободы, которое давала машина. Теперь она могла самостоятельно планировать свои поездки и не зависеть от расписания автобусов, а также не ждать бедного Женю в выходные, который катался туда-сюда ради её «королевской задницы».       Но в то же время она чувствовала, что эта свобода – лишь иллюзия. Знала: за ней по-прежнему следят, а каждый шаг– контролируют. А что машина— это не подарок, а скорее клетка на колесах.       С одной стороны, она была благодарна ОБС за заботу и возможности, которые они предоставляли. С другой стороны чувствовала, как ее жизнь становится все более и более зависимой от их решений. И что она теряет контроль над своей судьбой, несмотря на растущее ощущение собственной значимости.

***

«12 августа, 2014 год. Сегодня был какой-то… сюрреалистичный день. Куратор выполнил мое желание и мне дали машину… до сих пор не верю, если честно!! Так вот, сегодня я впервые сама села за руль с Женей на пассажирском сиденье. Это было так странно… Он всю дорогу молчал, только изредка подсказывал, когда нужно перестроиться или где лучше притормозить. А у меня руки тряслись, как у первоклассницы на контрольной по математике. Мне кажется, он больше переживал за машину, чем я! Всю дорогу улыбалась, как дурочка, и чувствовала себя… не знаю… немного виноватой. Как будто я отняла у него что-то важное. Надеюсь, он не обиделся, потому что я чувствовала себя очень счастливой. Женя действительно замечательный друг, хотя и бубнит постоянно всякое. Так со стороны я выгляжу для своих, наверное?» «19 августа,2014 год. Боже, как же тяжело врать маме… Каждый раз, когда она звонит и спрашивает, почему я не приехала, у меня сердце кровью обливается. Я же ей рассказала, что устроилась в кафе на полную ставку, чтобы заработать немного денег к учёбе. А на самом деле я здесь, в ОБС, тренируюсь каждый день, потому что осваиваю новую программу тренировок с энергией. Док учит меня управлять энергией без рук, на чистой мозговой активности, что само по себе безумие. После такого даже двигаться сложно. Голова и так пухнет, а мама… Я слышу, как в ее голосе звучит разочарование, когда говорю, что не могу вырваться даже на выходных. А я ничего не могу с этим поделать! Хочется просто бросить все и убежать домой, обнять маму и Веру, рассказать всю-всю правду и наконец-то выдохнуть. Но я не могу. Я сама связала себя по рукам и ногам. И это мучает меня больше, чем любые тренировки. И сколько я буду продолжать оставаться одна?» «23 августа, 2014 год. Ну, вот еще одна порция «семейных тайн» от Куратора. До папы ни один Шульц дальше Крайцберга носа не высовывал. Я, конечно, и сама это знала. Но вот вопрос «почему?» оставался открытым. ОБС, как обычно, гении – точных ответов у них нет. Зато есть теория!(как же без них, честное слово)Над Крайцбергом стоит мощная энергетическая завеса. И эта завеса не давала моему семейству выбраться из города. Местные жители, скорее всего, ничего не чувствуют, но им и не надо. Мозг-то у них, оказывается, настроен так, чтобы оставаться в Крайцберге. «Оптимальное место», как они говорят. Прямо рай на земле! Тьфу. В общем, ОБС считает, что именно в Крайцберге кроются ответы на все наши вопросы. Но соваться туда мне пока не советуют. Моя гипервосприимчивость там будет скорее слабостью, чем силой. Чем дальше в лес— тем больше дров. Ну просто не секунды спокойной жизни. Через три года меня опять в какую-то залупу засунут. Не то, чтобы я сильно против, но ввязывать в это много посторонних как-то не хочется. Я ведь даже ничего о своих бабушке и дедушке не знаю по папиной линии, а они ещё и копаться в этом будут. Мои расследования в области биологии продвинулись на пол шага. Скорее всего причиной КНРМ является растение. Повторно заболеть возможно, но мне уже как будто не смысла. Доктор говорит, что даже радиация от камня читаури не смогла перебороть последствия КНРМ, так что я не просто сейчас здоровее и круче, как какой-нибудь Капитан Америка, а просто выносливее и сильнее. Моя регенерация лучше, но не круче, чем у ящерицы. Долгий сон- залог здорового тела. Н-да. Да вот только память как была дырявой, так в ней заплаток и не появилось. Какой вообще прок быть супергероем, если я не помню, как решать задачки на генетику?» «28 августа, 2014 год. Сегодня был странный и немного сумбурный день. Доктор Мюллер представил новую теорию, как использовать мою энергию в лечебных целях. Говорит, физическую сторону энергии мы уже изучили достаточно хорошо, а вот внутренние процессы… там еще непочатый край. И для первого эксперимента он предложил… порезать мне руку. С моего согласия, конечно. И попросить меня исцелить себя. Изнутри. Я, честно говоря, струхнула. Даже представить не могу, как это вообще возможно. Попробовала, конечно, но… ничего не вышло. Просто чувствовала, как энергия циркулирует по телу, но рана даже не думала затягиваться. Ганс, конечно, расстроился, но сказал, что пока отложим этот эксперимент на потом. Но я чувствую, что он не оставит эту идею. А меня теперь мучает вопрос: на что они еще готовы пойти, чтобы изучить мою энергию? И чем это все закончится?» «12 сентября, 2014 год. Сегодня случилась странная вещь. Я обедала с Ванессой, и мы как-то разговорились… знаете, по-настоящему. Раньше казалось, что она просто выполняет свой долг моего личного хвостика, ха-ха, но сегодня… было ощущение, что мы подружились! Действительно подружились. Она даже сказала, что мне стоит заняться волейболом в университете, если мне хочется почувствовать себя лучше! Я, конечно, засомневалась и про правило Куратора сказала, однако она лишь усмехнулась и сказала: «Ну, Барбара, играть на соревнованиях ведь не обязательно. Можно просто ходить, тренироваться. Для себя» Это прозвучало… заманчиво. Но я все еще в замешательстве. Можно ли мне доверять её словам? В последнее время такое чувство, словно кто-то неуловимо наступает на пятки…» «18 сентября, 2014 год. Уильям… он иногда бывает таким непредсказуемым. Я обмолвилась, что хочу сходить на выставку, но все время пропускаю из-за учебы, а совсем скоро она едет. Да, конечно, немного грустно, что по времени не выходит, но в следующий раз получится. Умирать я ведь не планирую, так-то. А это придурок сегодня, прямо посреди лекции, появился и просто забрал меня! Выставка была чудесной, я в восторге! Его внимание – это, конечно, очень мило… но немного пугает. Я не привыкла к такому. Как будто он пытается… подкупить меня? Хотя, может, я просто слишком подозрительная. Мне нравится думать, что это от чистого сердца… Уилл, ты скрасил чёртову пару по психологии, спасибо. Ха-ха.» «2 октября, 2014 год. Мистер Захир… такой странный? Сегодня он предложил мне закурить, пока мы ждали Куратора под дверью. Я не курю, конечно, но решила попробовать, тем более что делать в ОБС действительно нечего. Интернета кот наплакал. И… ничего. Ни кашля, ни головокружения, ничего, что обычно происходит с новичками. Он еще и коньяк предложил «запить». И опять – как будто я пью воду. Захир только хмыкнул и закатил глаза, сказав, какая молодёжь всё-таки прогрессивная пошла. Он думает, что эта невосприимчивость– результат многолетней попытки заработать все виды рака с помощью табака и алкоголя? И еще… я заметила его портсигар и зажигалку. Они у него всегда во внутреннем кармане, прямо у сердца. Наверное, они очень дороги ему. Может… семейная реликвия или подарок от кого-то особенного? До чего все люди в ОБС странные. Каждый со своими премудростями.» «7 октября, 2014 год. Разговор с Куратором сегодня выдался… неожиданным. Обычно он сух и немногословен, а сегодня вдруг заговорил о своей кошке. Оказывается, у нее появились котята. И он спросил, не хочу ли я взять одного. Он, глава ОБС, предлагающий мне котенка! Я объяснила, что это большая ответственность, а я и так по уши в работе и учебе. Не хочу, чтобы этот котёнок стал несчастным, потому что я безответственная кото-мама. Он, на удивление, не стал возражать. Сказал, что ценит мою ответственность и рад, что я так серьезно отношусь к таким вещам. Его холодные глаза, кажется, даже немного потеплели. Что это было? Он пытается меня расслабить? Проверить мою реакцию?» «13 октября, 2014 год. Наконец-то созвонилась с Машей. Сто лет не слышались, а с учётом всего, что сейчас происходит в моей жизни, то как никогда нужно было с ней поговорить и выпустить накатившееся одиночество. Поболтали о всякой ерунде – новые преподаватели, сплетни про однокурсников, тупые контрольные… Старая жизнь, как она есть, даже если на расстоянии. Потом, конечно, не удержались и обсудили по новой крах ЩИТа. Вот уж действительно гром среди ясного неба был! Даже я в шоке от того, что все это время творилось у них под носом. Маша, как обычно, строила теории заговоров и искала скрытые мотивы. Забавно, что она, наверное, ближе к правде, чем думает. А потом она вдруг как невзначай обмолвилась, что видела «Пурпурный Щит» в Гомеле. Опять! Говорит, герой спас ребенка, который выбежал на дорогу, с помощью телекинеза. Маша даже видео какое-то прислала, снятое на телефон очевидца, выложившего это в интернет. Я, конечно, посмотрела… и чуть не подавилась чаем. Ну, надо же, какая «случайность»! Не знаю, должна ли я радоваться или печалиться, что Маша теперь восхищается им. Вот и как ей сказать, что этот «герой» – это я, и что все это большая и очень нежелательная случайность? Боюсь, что наш разговор закончится гробовой тишиной и криком умирающей чайки. Я не могу врать вечно. Рано или поздно она все равно узнает правду.» «16 октября, 2014 год. Сегодня… сегодня был просто чудесный день!!! Неожиданный, счастливый и какой-то… настоящий. Вдруг, посреди лекции, прилетает сообщение: «Выходи, я здесь!». И кто бы это мог быть, как не Коля? Отпустили его на пару увольнительных за хорошую службу. И, представьте себе, первым делом он примчался ко мне в университет! Я выбежала, как сумасшедшая, и мы просто крепко-крепко обнялись, пока не прозвенел звонок с пары. Я трогала его бритую голову и смеялась от радости. Это было так… по-домашнему. Так спокойно и знакомо, что я чуть там же и не расплакалась. Потом мы пошли в кафе, я впервые угостила его обедом. И вот тут началось самое интересное. Коля, как всегда, заказал картошку с мороженым. Меня чуть не вывернуло, но мы посмеялись от души даже над этим. А потом просто сидели и разговаривали. Обо всем и ни о чем одновременно. О его службе, о моей учёбе и о всякой ерунде. Просто были собой. И знаете, мне показалось, будто с ним стало еще комфортнее, чем обычно. Как будто между нами исчезла какая-то невидимая преграда. А потом, когда пришло время ему ехать домой, мы устроили догонялки до автобусного вокзала. Бежали, смеялись, как дети, и плевать нам было на недовольные взгляды прохожих. Это было так весело, так беззаботно… Я уже забыла, когда последний раз чувствовала себя такой счастливой. Сегодняшний день словно глоток свежего воздуха. Напоминание о том, что у меня есть настоящая жизнь, настоящие друзья. И что даже в этом кошмаре, в котором сейчас живу, есть место для счастья. И Коля… он делает меня счастливой. Этого отрицать нельзя.» «18 октября, 2014 год. Я все чаще думаю о Рене и маме. Навещаю их, конечно, стараюсь, но все равно… беспокоюсь. Сестра стала какой-то… осторожной. Словно выбирает каждое слово, боится сказать лишнее. Раньше такого не было. Мы всегда были близки, могли говорить обо всем даже когда я уже работала на ОБС… Сейчас же чувствуется, что стена, которую я строю, между нами, только увеличивается. А с мамой всё наоборот. Она стала какая-то… свежая, что ли. Больше улыбается, более энергичная. Не то, чтобы это странно, но ощущается. Я пытаюсь понять, что происходит, но пока ничего не могу объяснить. Это пугает. Может, мне стоит поговорить с ними откровеннее? Но боюсь, что даже не знаю, с чего начать. Боюсь, что не смогу быть с ними такой же…»       А позже, тем же вечером, Барбара закончила описывать прошедший день: «Я не заслуживаю такую семью за такой обман…»