31. Действия логичны, но результаты... сомнительны.

— 3 сентября —

      Дверная ручка мерно опустилась вниз, открывая вид на коридор квартиры, и Барбара, сбросив с плеч рюкзак с костюмом внутри, облегченно вздохнула. День выдался изматывающим: с утра уборка, затем несколько часов беспокойного перевода, что под конец чуть спина не отвалилась, а проводы ему устроил и вовсе совместный патруль до двенадцати ночи. Летать над Нью-Йорком, определённо, очень весело, если у тебя под боком веселящийся подросток, однако сердцу всё равно не спокойно. Она стянула кеды, чувствуя, как напряжение медленно, но верно, начинает отпускать, хотя его хватка чувствуется на лодыжке, словно бирка на пальце у мертвеца. Никому не мешает, но внушает определённые ассоциации.       Аромат свежего кофе с корицей ударил в нос. На кухне, около окна, за которым мигал ночной мегаполис, стоял Коля, методично помешивая латте(по запаху так точно) ложкой. Он улыбался, слушая музыку в наушниках, немного качая головой. Его весёлая энергия, яркая в полутьме кухни, была заразительной и лёгкой, как воздух в горах. Вдохнув полной грудью, Барбара и сама подняла уголки губ, проходя на кухню. Купленные Данилевским тапочки спасали уставшие ноги, и она мысленно пометила, что это действительно не бесполезная покупка… — Как прошел первый день в университете?       Спросила Барбара, прильнув в объятиях со спины. Она обхватила его руками за талию, чувствуя кожей приятный материал домашней майки. Растянутой, очевидно старой, но чистой и без единой дырки. Голос её звучал спокойно, но в глазах теплилась усталость. И даже несмотря на сменяющуюся череду событий этого дня, где мозг едва успевал обрабатывать одно за другим, она всё-таки умудрилась запутаться и решила начать с чужого опыта, ожидая пресловутого: «События сложены воедино. Пожалуйста— ознакомьтесь для лучшего усвоения информации.»       Коля не вздрогнул: наушник в ухе один. — Просто отлично. С Майком, Ванессой и Томми мы в одной группе, а Зельда и Шеннон поступают в следующем году, так что новые знакомые, считай, теперь мои одногруппники. Удача, не иначе. Сегодня ничего такого не было: две лекции и физра. Поэтому пришёл пораньше, но тебя не застал. Будешь ужинать?       Шульц аккуратно раскаивалась с ноги на ногу, отгоняя навязчивые мысли о прошедшем вечере. Сегодня Питер ушёл пораньше из-за её настояния, однако в следующий раз они останутся до двух. Мальчик хотел и вовсе, до трёх, но такие попытки «продлить рабочее время» секутся на корню. Так Барбара и поступила, предостерегая парня от плохого сна. Она не знала, как сказать Коле о своих беспокойствах, дабы не вызвать у бойфренда лишних переживаний. Он был склонен к этому не меньше, чем Верена, позвонившая перед патрулём и активно выпытывающая согласие старшей сестры за «спокойное геройство». Ну, Рене и вправду беспокоилась обоснованно: в случае чего их обзванивать не будут. — Питер…       Начала она, и Коля мгновенно понял, что наступает серьезный разговор. Он отставил чашку и развернулся лицом, наклонив голову. — Что случилось?       Спросил он мягко, внимательно вглядываясь в её глаза. Свет от вытяжки наполнял комнату тем самым ощущением тепла и комфорта, что никакие гаджеты были не нужны. Касаясь кожи обоих, он отбрасывал причудливую тень на стене кухни, рисуя романтичную гравюру.       Барбара вздохнула, ложа голову на его плечо. — Он… он слишком молод для всего этого, Коль. Неопытен, наивен. Я боюсь, что он попадет в серьезную беду. Его неопытность — это тикающая бомба, и я не могу просто стоять рядом и ожидать, когда она взорвётся…       Она остановилась, не в силах сказать больше, боясь неправильно выразить мысль. Говорить о Питере дома, фактически перед семейным ужином, всё равно, что обсуждать поведение ребёнка, о котором сообщил воспитатель. Нужно предпринять меры? Отругать? Опыта в воспитании детей категорически не хватало. Особенно, если это абсолютно новый, уже сформированный, человек.              Было так страшно допустить ошибку… каждое слово имеет свои последствие. Каждая ситуация влияет. Каждое действие имеет плюсы и минусы. И если она соображает немного заторможенное, перебирая разом тысячи варианты, что аж процессор в мозгах жужжит, то многие действуют исходя из принципов.              Заковианский договор— то самое яблоко раздора. Заноза. Неудобное последствие, ставшее точкой новой катастрофы. И так всегда. Действие рождает противодействие. И энергия сменяет другую. Совершенствуется, даже если деградирует.              И только пройдя через реабилитацию, фактически, опустившись в собственный ад вновь, приходит истина. Никто не прав.              Тони, очевидно, не хочет новой Заковии, Вены или Нигерии, Стив не желал быть собакой на коротком поводке, который по первому же указанию рыпается на невиновного.              У каждого своя правда. И Барбара считает свою точку зрения не просто верной, а… логичной? Заковианский договор должен быть подписан, однако видоизменён. С поправками, оговорками, дополнениями. Не хотят же они, к примеру, короля Ваканды присвоить в свои потные политические ладошки в качестве ласкового котёнка, верно? Это было, как минимум, ужасно несправедливо и очень грязно с политической точки зрения. А экономически? Как содержать такую ораву? На какой бюджет? Где будет обеспечивать зарплатой?              Отбросив эти мысли подальше, в папку под названием «Подумать на досуге», куда складировались идеи для применения способностей, Шульц вздохнула, массируя пальцами чужие кудри. Те легко поддавались на манипуляции, аккуратно расступаясь.       Коля обнимает в ответ, целуя в макушку. Он чувствует её тревогу— то скрытое беспокойство, которое она пытается спрятать за спокойным голосом. Мало знать Барбару, чтобы понять. Нужно… чувствовать. — Я понимаю, Барбара…       Говорит Данилевский тихо, целуя в висок. — Ты всегда заботишься обо всех, всегда стараешься помочь. Но ты не можешь постоянно быть рядом с ним. Он должен учиться, расти, стать сильнее. И часть из этого он сделает самостоятельно. Питер же не тепличное растение.       Барбара отстраняется немного, поднимая на него обеспокоенный взгляд. Таким она сверлила его, навернувшегося с лестницы. Такой же получила и Маша, едва не пролившая горячий кофе на себя. Такого же удостаивалась Верена, порезавшая руку по неаккуратности. — Но что, если он не справится? Что, если… что-то случится? И меня не будет рядом? — Он справится. Питер сильный, довольно умный, и у него есть ты. А ещё… есть люди, которые могут ему помочь, верно? Старк ведь не просто так за него трясётся.       Барбара смотрит на городские огни, в голове крутится мысль, которую она уже раздумывала раньше, но боялась вслух произнести. — Может… может попросить помощи у Старка?       Коля улыбается. Нежно и искренне сверкая глазами, как самыми роскошными голубыми алмазами. Поглаживая пальцами расслабленные плечи, парень шепчет: — Думаю, это действительно хорошая идея. Старк имеет много связей и ресурсов, хотя в придачу с этим идёт дрянной характер. Позвонишь ему? — Да, но немного позже. Всё-таки мне нужно больше информации от Питера. — Я горжусь тобой, солнце.       Говорит Данилевский, окутывая девушку своей энергией. Та буквально сочится изнутри, своим ароматом любви, — а она пахнет как капучино с корицей и мясной пирог, — пропитывая буквально всё вокруг.       И она не против. А если быть точнее— совершенно точно за. За что?       Да за что угодно. Такое… многого стоит. И Барбара понимает, что вытянула не просто золотой билет Вилли Вонки, а самую настоящую платиновую карточку.

— 9 сентября —

      Лазурь сумерек окрашивала небо над Нью-Йорком, когда телефон на прикроватной тумбочке завибрировал, вырывая Барбару из дневной дремоты. Она едва успела стереть следы усталости с лица, как на экране высветилось «Питер». Сердце невольно дрогнуло, и она машинально выпрямилась, откинув плед. — Привет. Как день?       Раздался в трубке приглушенный голос, словно он держал телефон далеко от рта. В его словах чувствовалась знакомая энергия. А если быть точнее— её отсутствие. Н-да… учёба и вправду выматывает, особенно, если ты ходишь на миллион доп. кружков. Хотя, если верить Питу, то он забросил некоторые из них ради… как там7 «Стажировки в СтаркИндастрис»? Барбара легко узнала голос уставшего подростка, возвращающегося со школы. Видимо у кого-то был тяжёлый день. — Привет. Все в порядке. Какие планы на вечер?       Ответила она, стараясь говорить максимально завуалированно. Ей не хотелось лишних свидетелей; даже супергерои не застрахованы от прослушки. — Крыша не занята? — Должна быть свободна. Встречаемся в восемь?       Уточнил Питер, перенимая правила конспирации на ходу. Ладно, этот мальчик не просто умный, а ещё и безумно адаптивный. — Да, до встречи.       Согласилась она и отключилась.       Нельзя было рисковать. Никто не должен знать о его личности. Из посторонних— тем более. Шульц не понимала, почему так сильно беспокоится о нём, но чувствовала сильную потребность защитить его, при этом не демонстрируя чрезмерной заботы. Барбара действительно видела в нём друга на пару лет старше, которого можно научить не просто избегать ошибок, а решать их. Ощущая ответственность, давящую на плечи, она ссутулилась и поёжилась, взглядом ища свитера. Сегодня у Коля ещё и тренировка до вечера, так что стоит приготовить ужин прежде, чем уйти. От вчерашнего остались только рожки да ножки.              Натянув старую вещь, ещё пахнущую старым порошком, Барбара вдохнула полной грудью и пошла открывать окна. Уборка была совершена ей вчера, причём капитальная(хотя каждая таковой являлась, ведь пыль щадить никто не собирался), а вот вещи нужно постирать завтра… заниматься рутиной, в самом деле, занятие абсолютно неблагодарное, однако это служило медитативным процессом, во время которого происходили своеобразные «тренировки». Раньше она ненавидела один вид стиральной машинки, потому что копошится в белье, выворачивать его, распределять по цветам, а затем вывалить постиранное в корзину и идти к сушилкам, развешивать сырой клубок ткани не представлялось приятным времяпровождением. Однако теперь всё становилось в стократ проще: энергия творилась настоящие чудеса! Стоило коснуться влажного белья, как оно подлетало и с лёгкой подачи пальцем «расфасовывалось», летая под потолком, а затем аккуратно вешалось на сушилку. Да, процесс не быстрый, учитывая надобность напрягать извилины и руки одновременно, однако тогда пальцы не сушились после контакта с бельём, а не она успевала надышаться порошком. По сути, плюс был только в бесконтактном способе взаимодействия, нежели реальной пользе такой фичи. Однако Шульц радовалась как ребёнок, когда появилась возможность применять способности в повседневной жизни. Готовка значительно упростилась, как и уборка.              Буквально пару дней назад она так замоталась с уборкой, что когда очередь дошла до окон и зеркал, не знала: а за что хвататься первым? И тогда энергия встрепенулась, едва не окрасив комнату в бледно-серый, который стал самым ненавистным в мире за свою «блеклость». Благо всё обходилось лёгким бардаком и резкой стеной цветовой палитры, однако в этот раз мучиться с возвращением всё на свои места желания не было абсолютно.              Коля бы сказал: «Да забей, сделаем вместе.» А приходит такой счастливый, что и обременять не хочется ничем, кроме обязательного ужина и ванны.              А Барбара тогда повторяла: «Я не потеряю лишнего времени.» И, резко выдохнув, сжала вокруг себя пурпурный щит, не отстающий от движений хозяйки, словно вторая кожа. Вспышка тут ударилась в преграду и понеслась обратно, скача попрыгунчиком от стенки к стенке. И только лишь спустя несколько секунд тщетных попыток— впиталась обратно. Резко убрать поле не получилось в тот момент. От этого кожа покрылась мурашками, а на загривке встали волоски. Энергетический щит отделялся от тела неохотно, как отслаивающийся покров у ящерицы. С лёгким потрескиванием и щекоткой. И щит… застыл, приняв её форму. Просто болванчик, который возьми да развей, однако… энергия существовала отдельно от неё. Как сформированный только из невидимой материи человек, подконтрольный ей. Наклони голову— и оно повторит. Скажи: «Не иди за мной!» И оно остановится!              Так жутко и воодушевлённо Барбара себя не чувствовала с момента, когда впервые получилось нащупать ту самую «нить», а после случайно создать сферу.              Умывшись мылом для руки, Барбара приняла исполнять наиболее удачную из всех своих приобретённых ролей. В этой отрасли никогда не получилось «плохо», а потому считать себя лучшей было просто. Для самой себя, по крайней мере.              Когда мама работала сутками напролёт, появляясь дома под ночь, а уходя до их пробуждения, волей не волей пришлось учиться быть «хозяйственной». Готовить элементарные блюда, убираться, стирать и быть той самой невидимой поддержкой, дабы мама совсем не выжила из ума.              Совесть не позволяла просто сидеть и хлопать глазками в ожидании чего-то сверху, вроде тарелки супа или чистых носков. Разумеется, не у всех получается учиться самостоятельно всему, однако если выбор без выбора— то это просто необходимость. И вот, вновь выполняя роль «опекаемой», пусть и лишь в своих мыслях, Барбара добросовестно ухаживала за квартирой, желая поддерживать если не идеал, то тот самый уровень «ты молодец». Просто просиживать часы за переводами— всё равно, что жаловаться на солнце с утра. Глупо. Можно совмещать, ведь так?              Барбара принялась за готовку. Это была не просто рутина, а способ сосредоточиться, подготовиться к вечернему патрулю, прокрутив миллион различных событий. Она снова почувствовала тревогу— не просто ответственность, а нечто более глубокое, что она пока еще не могла объяснить себе. Тревога за юного супергероя не мотивировала, а неприятно обжигала, дыша паром прямо над копчиком. Вдохнув аромат томатного супа с перцем, девушка мысленно пометила взять остатки завтрака перед выходом. Найдя телефон— поставила будильник с заданием, дабы уж точно не забыть. Голову, в отличии от носка, так просто не зашить.              Выйдя из дома под вечер, Барбара направилась к высотке, выбранной для встречи с Питером. Крыша небоскрёба– идеальное место для их негласного собрания, учитывая её недосягаемость и мало посещаемость. Однако, пока она поднималась по лестнице, её мысли снова возвращались к Паркеру. «Почему именно он? Почему я так сильно переживаю? Для этого не так много поводов… Питер не растение, чтобы трястись над ним каждую секунду.»       Эти вопросы жужжали в голове, не давая покоя. Забота о нём — не просто ответственность наставника, нет. Это чувство сильнее, необъяснимее… Всё происходящее будто навязанное, но от этого не чувствуется дискомфорт. Будто это всё… правильно? Ну да, про пропаганду тоже так пишут. Тьфу.              На крыше её уже ждал Питер. Он сидел на краю, свесив ноги, и смотрел на засыпающий город. Его силуэт в костюме Человека-паука, подсвеченный огнями мегаполиса, казался удивительно хрупким на фоне этого бесконечного океана разноцветных вспышек. И Барбара снова почувствовала этот необъяснимый зуд на затылке, будто бы мысли не хотели складываться воедино. Мир не заслуживал тех, кто в таком раннем возрасте готов расшибиться в лепёшку, лишь бы он и дальше существовал. — Привет. Как школа?       Спросила девушка, стараясь говорить как можно более непринужденно. Костюм она успела сменить на последнем этаже, в первом попавшемся туалете, так что теперь сзади болтался рюкзак с кедами и «гражданскими тряпками». На лице привычно спущенная маска из плотной дышащей ткани, а сумки немного провисают под тяжестью принесённой провизии. В воздухе пахло нагретым бетоном, сыростью и чем-то свежим, вроде мокрой травы. — Привет. Да всё по-старому. Пока из сдвигов— она мне улыбается. — Спорю, что и до этого она так делала.       Паркер хихикнул, отсев немного в сторону, дабы Шульц села рядом. — А ты, как всегда, проницательна. — Это моя работа.       Пожала она плечами, скидывая рюкзак в тень. Усевшись рядом с Питером— побоялась свешивать ноги. — Как вчерашняя вечеринка?       Барбара подтянула колено к груди, упирая подбородок в него, и посмотрела на Питера, чья аура заметно колебалась от простого нервяка до откровенного подёргивания мышцы коленной чашечки. — О, вижу не задалась. Неужели твоя «мисс банановое молоко» так строптива? — Да я… особо и не успел с ней пообщаться. Нед, мой друг, узнал, что я— человек-паук и весь день донимал меня с глупыми вопросами. А потом, на физре… мы услышали один разговор, где и меня затронули. Я узнал, что нравлюсь «мисс банановое молоко», как супергерой и когда я уже подумал, что у меня есть какие-то шансы, то Нед…       Шульц расплылась в улыбке, однако сочувствующе протянула, ловя смешинку: — Опозорил тебя ещё сильнее, да? — ДА!       Чуть ли не сгорая со стыда, парень приняла рассказать о произошедшем на вечеринке, после чего неловко замолчал, прерывая самого себя на моменте, когда уже решил надеть маску и спуститься. — А что было дальше?       Искренне поинтересовалась девушка, видя, как собеседник колеблется в принятии решения: говорить или нет? Но то, что он рассказал дальше… ЕЁ ЧУТЬ КОНДРАТИЙ НЕ ХВАТИЛ! — То есть… ты сейчас утверждаешь, что вновь видел каких-то подозрительных типов, с оружием читаури- — Торговец сказал, что оно из Заковии- — Час от часу не легче!       Крикнула на него Барбара, подрываясь с места. Она не замечала, как энергия вокруг бесконтрольно вырывается, одновременно с этим меняя цвет плитки и устраивая яркое энергетическое шоу. Стены из ярко-пурпурной материи оберегали хозяйку, позволяя той в своих пределах оставаться в безопасности для всех.       Старый приём, под названием «импульсивное самоограничение» отработан также, как и пасс. Мюллер создал установку, что если вокруг есть люди, а силы вышли из-под контроля, то тело Барбары генерирует вокруг «коробку», способную уберечь окружающих от её экспрессии. — Ты упал в озеро с 300 метров, потому что какая ржавая птица подхватила тебя и решила искупать. Ты хоть понимаешь, что с тобой случилось бы, не прилети туда Старк?! Почему ты не позвонил мне, когда собрался гнаться за этими типами? — Я думал… что справлюсь сам? Они действительно не выглядели настолько сильными, чтобы мне было нужно тревожить тебя без повода, Барбара. — Пит…       Бессильно рвать волосы на себе уже не помогало. Присев на край вновь, Шульц делала дыхательную гимнастику, параллельно разминая пальцы. Чёрные глаза выражали все те неиспользованные возможности, упущенные по глупости или случайности, будто бы нарочно смешанные в одном единственном человеке, сидящем перед ней. Вместо зрачка словно горел неоновый светодиод, прекрасно давая память всё «спокойствие» Барбары.       Вокруг будто молнии тёрлись, создавая электризацию. Несколько волосков прилипли ко лбу, не собираясь отклеиваться от собратьев.       Вдохнув кислород носом— девушка ссутулилась, обхватывая колени руками. — Давай проясним так… мы напарники. Они делают что? — Работают в команде…       Невесело отозвался Паркер, понурив голову. Чужой всплеск эмоций, видимо, произвёл на бедолагу впечатление. — Хорошо. Этот урок усвоен… и прости, что прикрикнула. Я… переживаю, прости ещё раз. Не знаю, что на меня нашло. Просто я подумала, что раз мы даже тренируемся уже некоторое время вместе, то мы, вроде как, стали ближе. И у меня есть странный заскок на эту тему. Прости. Пожалуйста. — Да всё путём, просто… я тоже не подумал, знаешь? В том смысле, что твоя помощь действительно была бы кстати, но я подумал… Хей, она ведь спит после тренировки, с какой стати я буду её будить? И потому не набрал. — Впредь, пожалуйста, пожалуйста, звони, когда хочешь. Даже если ночь и я могу спать. От этого звонка может зависеть твоя жизнь, поэтому я подниму свой зад и прилечу, понятно? Я не хочу рисковать тобой сверх нормы. — И что же такое «сверх норма» в нашем случае? — Любое, связанное с инопланетным? Любая технология Читаури, артефакты, порталы, вторжения— и ты бежишь ко мне. Без обсуждений. Ты сообщаешь— я обезвреживаю.       Как само собой разумеющееся произнесла Шульц, дёрнув бровью. Питер неохотно кивнул, однако деваться некуда. Она в чём-то уж точно права. Посидев в тишине около минуты, он осторожно спросил, будто спрашивая разрешение на то, что уже сделал: — В школу приходили те люди, под прикрытием. Они искали обломок оружия, которое я и Нед разобрали. Нам удалось зацепить на них жучок…       Барбара вдохнула побольше воздуха, но явно не собиралась никак комментировать этот самоубийственный ход конём. Внутри неё всё похолодело. «Боже, Питер... что ты творишь!?»       Она только извинилась… нельзя срываться, нельзя… — Раз уж мы напарники, то… может, пойдёшь с нами? — Только не говори, что ты… планируешь поехать за ними?       Питер подозрительно замолчал, слыша дрожь в чужом голосе. Барбара покрылась мурашками, выдыхая через нос. — Нет, конечно, нет! Я бы действительно хотел, но… мистер Старк сожрёт меня с дерьмом. А ты… уж тем более, Барб.       Барб? Это мода такая в сокращении имён? Или это какая аббревиатура? Она стареет, раз уже не понимает подростковый сленг. Или он только что назвал её «колючкой»? — Хорошо… это обнадёживает, Пит. Я верю тебе. Думаю, что вы справитесь со слежкой и без меня, верно?       Хлопнув того по плечу, Шульц не почувствовала вины или сомнений в его ауре, а потому вывод напрашивался сам собой: Питер умный ребёнок. Да, может быть наивный и принципиальный, но не глупый.       Вместе они взмыли в ночное небо, услышав шипение полицейской рации, а их силуэты слились с ночными огнями, став единым целым с этим городом. Ветер свистел в ушах, а внизу проносились автомобили. Запах сменился на еду на вынос, что-то горелое(кто-то развел костюм на помойке?) и множество ароматов духов. Барбара, используя полёт по полной, проносилась между зданиями, а Питер, как всегда, плел паутину, позволяющую догонять напарницу. От звуковой перегрузки помогали прихваченный беруши, удачно припрятанные в нагрудном кармане. Ней ей. Колей.       Они летели сквозь разноцветные вспышки Нью-Йорка, и девушка в сотый раз удивлялась, как этот юный герой, несмотря на всю свою беззаботность, так отважно бросается в бой, не задумываясь о последствиях. Питер просто… делал, что должен?

***

      С утра весь город сходил с ума, только увидев свежую новость. Это было что-то из разряда фантастики, вроде кроссовера властелина колец и игры престолов.

«Пурпурный Щит и Человек-Паук работают сообща? Кто же прячется под масками анонимных супергероев?»