32. Леди и джентльмены.

— 11 сентября, ночь —

      В спортзале эхом отдавались приглушенные скрипы подошв и вздохи. Воздух наполнен запахом пота, постепенно выветривающегося через приоткрытое окно. Барбара стояла напротив Питера, а её руки находились в боевой стойке, готовые к мгновенной реакции. На лице играла легкая улыбка, скрывающая за собой сосредоточенность, как тихий океан перед штормом. — Готов?       Спросила она, прищурившись на мгновение. Голос звучал спокойно, но в нем чувствовался вызов.       Питер кивнул, с искренним воодушевлением вставая в стойку. Он сделал шаг первым, со скоростью льва сократив расстояние. Его кулак оказался в воздухе, занесённый для удара. Парень резко выбросил руку, подобно кобре, целясь в голову противницы, но та уже предугадала его движение, уходя в сторону. Свист ветра отдался в ушах неприятной мелодией. Ужасно громко. Её можно победить и обычным хлопком около уха, если так подумать, но идей давать напарнику не хотелось. — Ты собираешься и дальше промышлять этим?       Прокомментировала она, ходя по кругу. Оба, как инь и янь, пытались выявить слабое место противника, при этом не нападая без надобности. Барбара плавно уклонилась в сторону, словно вода, обтекающая камень, и удар ногой от Питера рассек воздух, а не неё черепушку. Способность видеть энергию в купе с быстрым аналитическим мышлением позволяли наиболее верно встроить в мозгу примерную траекторию чужих ударов, так что на тренировках она отделывалась сильной усталостью, а не синяками.              Хотя порой бывало, что и костяшки сдирались, в попытках уклониться. Вот тогда было не по себе, особенно учитывая разный уровень бодрости.       Вопреки ожидаемой тактике, Шульц не спешила бросаться в ответ, стараясь максимально тихо перевести дыхание. Вместо того, чтобы воспользоваться моментом, она избрала более осторожный подход, понимая, что паучье чутье Питера— мощный защитный механизм, против которого даже пули бессильны, а она и подавно. Когда Питер снова ринулся в атаку, она лишь парировала его удары, избегая прямого контакта, чувствуя, что те могут рассекать не только воздух. Это позволяло драконить Паркера, наглядно демонстрируя, мол: погляди, ты даже не можешь задеть меня! Конечно, с его скоростью и силой удавалось это непросто, но создавать видимость умелого «старшего» нужно всеми доступными методами. Старк упомянул, что для современных детей, видимо, очень важно заслужить уважение, чтобы сработаться. — Давай, соберись, нападай уверенно!       Призвала она серьёзно, выражая стальным тоном упрёк.       Питер отпрыгнул назад как паук, спасающийся от опасности, и на мгновение замер, оценивая ситуацию, когда Шульц демонстративно рыпнулась вперёд, тут же останавливаясь. Он прищурился, напрягая все свои чувства, лишь бы быть готовым к реальному удару, а не фарсу. — Легко говорить, когда у тебя работает одновременно два полушария.       Барбара склонила голову вбок, ловя смешинку в его глазах. — Поэтому постарайся управиться по-своему. Я тебя учу, а не нравоучаю.       Её глаза уловили быстрое движение, окрашенное ярко-фиолетовым, когда он снова бросился в атаку. Барбара заставила тело не реагировать, застыв на месте подобно оленю в свете фар. Она размышляла о том, чему его научить, а не как одержать победу. Чувствовала затылком, как нарастает напряжение в воздухе, словно из неоткуда взявшийся электромагнит сотрясает воздух в поисках металла. Секунда длилась долго, несмотря на тщетные попытки ускорить время. Увернувшись, девушка заставила их поменяться местами.              Это было похоже на столкновение саппортов, которые ставили бесконечные щиты, лишь бы не дать другому шанса. И в итоге битва тянулась до того момента, пока один не выматывался. — Я знаю, что ты хочешь быть императором паучьего мира, но попробуй еще раз, не трать энергию на необдуманные действия, окей?       Каждый их шаг, каждый удар и уклонение были похожи на сложный танец. Это нечто большее, чем просто бой. В нём крылся взаимный интерес, понимание. Узнавание. В нём имелась душа, позволяющаяся учиться каждому на примере другого. — Знаешь, пауки иногда отступают, прежде чем прыгнуть.       Подметила Барбара, уклоняясь от подсечки сверху, сделав быстрый кувырок назад. Волосы, собранные в тугую косу, растрепались у лица, а по спине скатилась очередная капля пота, смачивая майку. Парень, кажется, даже не чувствовал себя уставшим, раз его лицо не покраснело. Что сказать… здоровый подросток, чему у него там болеть? А вот ей уже 22. Пора начинать взрослую жизнь, скажете? Нет. Время ехать в дом престарелых.        — Интересная мысль. Не знал, что ты так увлечена членистоногими.       Хмыкнул Питер, улыбаясь. Он всегда подпрыгивал на носках, как боксер, готовый к броску. — Это не про паукообразных, а про умение адаптироваться. Важно отслеживать уровень своей энергии. Если я буду понимать, как ты её используешь, то могу улучшить подход. И хватит валять дурака. Доверься чутью и атакуй!       Финальная атака Питера, апперкот с левой, была неожиданно мощной и быстрой. Барбара едва успела поднять руку, аккуратно блокируя удар раскрытой ладонью, слыша, как его костяшки со свистом прорезали воздух. Волна тупой боли прокатилась от запястья до локтя, встречаясь с чужим кулаком, однако пульсация почти сразу исчезла, оставаясь на кончиках пальцев лёгким онемением. Звук удара отскочил эхом от стен спортзала. Они оба сделали шаг назад, чувствуя окончание тренировки. Это был уже третий спарринг подряд, так что время закругляться. В такой поздний час работали исключительно круглосуточные спортзалы, поскольку они приходили после патрулей, а собственно сил у каждого не особо много оставалось. Учиться, может, и хотелось, да вот только голова у самой Шульц словно набита ватой сегодня. — Открой секрет: как противостоять моему инстинкту?       Спросил Питер взволнованным голосом. Его мышцы всё ещё горели после тренировки, а одна демонстративно подёргивалась, призывая хозяина отдохнуть. — Нет никакого секрета. Я доверяю себе. Этого достаточно для баланса. А баланс важен для победы. — Но недостаточен для гармонии. Чутьё — это очень сильная способность, однако мне кажется, будто я не могу к ней прислушаться…       Девушка, наполовину развязав бинты с ладони, похлопала той по его плечу, трепля волосы, и только после возмущения о том, что его причёска только-только приобрела приемлемый вид, продолжила: — Пит, тебе предстоит разобраться с этим. Не всё сразу, хорошо? Главное, что я могу посоветовать сейчас— доверять себе. И конечно же позвать мисс банановое молоко на свидание, когда вы будете в поездке.       Смех Паркера, такой искренний и дружелюбный, смешался в воздухе с её усталостью и уверенностью, образуя аромат, называемый «тёплая атмосферу». Он пах потом после долгой тренировки, свежестью ночного дождя в Нью-Йорке и лёгкостью. Почти домашний, терпковато-сладкий, под конец едва солёный. Аромат морского пляжа в ночи.       Взгляд невольно опустился под ноги, в очередной раз убеждаясь, что Питеру абсолютно точно нужны новые кеды, но деликатно промолчала, переводя тему: — Как идут приготовления к декатлону?       Питер оживился, поднимая голову вверх, хотя секунду назад сосредоточенно завязывал шнурки. — Отлично! Нервничаю, конечно, но стараюсь не думать об этом, а то стресс выльется в какую-нибудь абсурдную ошибку… — Ты справишься, Питер. У меня есть небольшой амулет. Магии как таковой нет, но придаёт уверенности. Хочешь и тебе такой сделаю?       Улыбнулась девушка, вытащив из кармана небольшую заколку с жемчужным отливом, параллельно размышляя о новых кедах: «Куплю новые завтра… Или подарить после соревнований? Тогда можно как-то связать подарок с успехом. Если он победит, то новые будут отличным символом его достижения. Хотя даже если проиграет… тогда утешительный приз?» — Ты всегда знаешь, что сказать. Готовишься к чему-то? — Можно сказать и так. И, конечно, готовлюсь болеть за тебя. Думаю, что стоит больше внимания уделить отдыху перед соревнованиями. Нервное напряжение и всё такое — Да, верно… Только вот как отдохнуть, когда в голове столько информации? Снотворное, если что, на меня не действует. — Медитация? Сейчас лёгкий дождь идёт, можешь идти без зонта. Холод помогает собраться. Или… фильм? Хорошая комедия, к примеру.       Питер заулыбался, почесав затылок. Его кудри смешно подпрыгнули, тут же вернувшись на место, а когда он попытался их убрать с глаз, то и вовсе напоминал щенка, тщетно пытавшегося снять воротник. — Хороший фильм – это идея. Спасибо.       Барбара искренне улыбнулась, а её взгляд вновь скользнул по его кедам. «Новая обувь, символ его победы… да, это будет идеально. Только нужно придумать, как это аккуратно преподнести… Здесь вообще принято дарить подарки? Вроде нет… Да какая кому разница? Захочу— куплю. Нет— Питера Де Ораса ответ.»        — Всегда пожалуйста. Вы во сколько завтра отъезжаете? — Около восьми, а что? — Мне сейчас оправдаться тем, что это нужно для друга? Или как ты себе представляешь иной ответ кроме «Хочу прийти и пожелать удачи»?       Ответом ей стал заливистый смех парня, который аж посвежел, когда вытер шею полотенцем и оставил его на плече. — Приходи конечно. Только если что ты подруга моей тёти, которая пришла вместо неё, окей? — Тогда называй меня мисс Шульц. — Да я же со стыда сгорю!       Настала очередь смеяться Барбаре, схватившись за живот при виде чужого лица, покрасневшего представленной картины. — Тогда просто скажешь, что я твой репетитор… по математике, окей? Да что угодно придумаем, им вообще не обязательно знать, кто я. — Мистер Харрингтон очень придирчивый учитель. Нам стоит подумать над легендой. — Уж прости, Питти, но я старовата для тебя в качестве подруги и моложава для второй тётушки.       Хмыкнула девушка, вытирая выступившие слезинки.       Обменявшись ещё парой-тройкой шуток, они закрыли окна и выключили свет в зале, оставляя за спинами привычный запах пота, скрип изношенных кед и лёгкий холодок проникающего в открытую створку ветра. Ludlow Fitness работал круглосуточно и брал сравнительно смехотворные для такого рода учреждений деньги. С шести до восьми обычно самая толкучка, так что им приходилось начинать и заканчивать патрули раньше, несмотря на все протесты Питера, лишь бы у них оставалось время на полноценный сон и силы для совместной тренировки. Благо в двенадцать желающий не было совсем, а в час ещё не успевали набежать «совы». С ножом здесь не поработаешь, но и тут тебе не персональный зал от ЩИТа.       Знакомая тяжесть в нагрудном кармане джинсовки, по имени красная раскладушка, приятно согревала душу лишь от факта своего существования. Прямое доказательство того, что ей всегда смогут прийти на помощь, если она будет в ней нуждаться.

— 11 сентября. Утро —

      Утро в Нью-Йорке— сплошные пробки и гудение такси, однако и здесь находятся тихие местечки. Куинс встречает солнцем, теплым пледом и надоедливым будильником аж в шесть тридцать. Подготовленная одежда уже висела на спинке стула, аккуратно сложенная по технологии, а носики осенних ботинок смотрели прямо на входную дверь. Барбара нехотя встала, закутываясь в тёплый материал леопардового пледа, направляясь в сторону кухни. Сначала еда— потом почистить зубы. Привычки мыться с утра не было просто из принципа, что это отнимает время, необходимое для работы по дому. Разумеется Коля и слова не скажет, если она что-то не успеет, потому что это нормально— что-то не сделать, однако Барбару будет клевать советь с навязчивой идеей «а как бы сделать так, чтобы в следующий раз…»       И подставляете любую мысль, приносящую тревожность.       Когда ты с ней уже пятнадцать лет, то как-то не приходится думать, что может быть по-другому. Да и полезно иметь такую курочку наседку. Всё успевается, стоит той раскудахтаться по поводу лени. И приготовить, и постирать, и убрать, и почитать для себя, и сделать перевод на заказ, и вещи погладить, если особое настроение появится, и ходить на тренировки(иногда дважды в день), и каждодневно поддерживать связь с родными, и уделять время Коле. Всё успеваемо. Правда же?       Перед завтраком обязательно нужно проверить новостную ленту, дабы окончательно пробудить мозг. Большую часть жизни она использовала немецкий и русский(в детстве так и вовсе странную их смесь), а в школе с первого класса занималась английским, так что перепрыгивать с одного на другой довольно легко. ОБС с ней общались на немецком, что сильно подогревало к ним интерес, а вот английский ей подтянула не столько строгая белорусская система образования, сколько команда Хилл, когда они работали над операцией «ТЭЛА».       Так же генерация гениальных ответов на иностранном почти полностью их заслуга.       Первая же полоса The New York Times пестрела почти рекламным заголовком, вызывая лёгкую улыбку несмотря на головную боль.

«Человек-Паук— помощь для невинных!

Пурпурный Щит— защита от виновных!

Справедливость под разными соусами, но всегда по вкусу! США&Беларусь»

      Местные журналисты подобрали несколько занимательных историй о том, как вечером она и Питер вязали воришек. Если Барбара, не стесняясь никого, лезла под одежду, лишь бы достать украденные кошельки и ключи, то Паркер любезно отворачивался от подобного зрелища, припечатывая паутиной своего бедолагу к стене сразу.       Это определённо задало тон утру, что аж захотелось самолично сварить кофе.       Спустя почти час, Барбара выдвигается в сторону Мидтаунской школы науки и техники. Питер гений, раз попал сюда. Или просто умный очаровашка с удивительной способностью заговаривать зубы. Тут же как посмотреть.       На ней— чёрный ботинки с утеплением внутри, длинная бежевая юбка-карандаш из тёплого материала с небольшим разрезом сбоку, а также облегающая чёрная водолазка. Хвастаться формами, а если быть точнее— их отсутствием, Барбара привыкла. Зато рост у неё высокий, а нога самая что ни на есть средняя, ха! Выкуси судьба-злодейка!       Небольшая сумка на плече, для телефона, гигиенички и пяти баксов, аккуратные серёжки с маленькими жемчужинами—бижутерия, не больше, а также три кольца без надписей. Просто закос под серебро. Неброско и со вкусом. Всё старое, живущее уже пятый год, однако из-за тщательного ухода и буквально дрожания над ними, выглядят очень свежо. Заслуга ручной стирки и хозяйственного мыла. С щепоткой магии.       Подходя к главному корпусу, она идёт вдоль забора и, осторожно качнув бедром, разворачивается на углу, наконец видя школьный автобус. Ярко-жёлтый, прям выедающий радужку глаз, однако стоит отвести взгляд— как тут же светится аура Питера, переговаривающегося с невысоким парнем. Одеты все в жёлтые пиджаки, а также на спине красуется небольшая эмблема школы. Ждут учителя, раз не торопятся в автобус. Значит она успела.       Паркер замечает её первой— на фоне зелёных крон и серого асфальта девушка нет-нет, да выделяется, а потому махает рукой, давя счастливую улыбку. Да и похоже паучок из «тонкокожих», раз почувствовал всплеск огромный энергии, который Барбара всегда носила при себе. Являясь батарейкой, чуть ли не ядерным реактором на ножках, сложно не думать о себе, как о возможном творце новой мировой проблемы. И так, список того, что нужно предотвратить: голод, войны, болезни и Барбару, которая ещё не раскрыла весь потенциал. — Привет. Я уже думал, что ты не придёшь.       Хмыкает он, отвечая на объятия тем же. Нед(лишь бы мальчика звали так, о боги, память, не подведи) хлопает глазами, едва не взлетая на месте от беспокойства. Его аура скачет от розового до голубого, а после и вовсе доходит до зелёного. Паника в чистом виде, учитывая, как парень побледнел. — Нед, знакомься, это Барбара. Барбара— Нед Лидс, мой лучший друг. — Рада знакомству, Нед. Питер много о тебе болтал.       Усмехается девушка, видя, как Питер мечтает провалиться сквозь землю. Протянув руку для рукопожатия, она получает его не сразу, а лишь когда Лидс осторожно берёт её узкую ладонь в свою и аккуратно сжимает, будто боясь, что-то сделать не так. Барбара в ответ жмёт крепче, показывая тем самым: хей, не стоит бояться!       Его круглое лицо выражает сразу и волнение, и радость, и гудящее беспокойство, будто очутился в башке Старка, не иначе. — М-мне тоже приятно! Я много чи-…слышал о тебе! Спасибо, что помогаешь ему с математикой. Он ужасно хо-…плох в ней. Без тебя был бы провал.       Ясно.       Бросив выразительный взгляд на Питеру, Барбара закатила глаза, тяжело выдыхая. Значит Нед в курсе, кто она, да? Ой не к добру это…       Паркер, довольно чётко распознать взгляд «мы поговорим об этом», словно обладает даром эмпатии с рождения, тут же поджал губы и неловко замялся. Лидс, кажется, не понял их переглядок, но тараторить перестал. Репетировали. Когда только успели?!       Ауры обеих колебались в разной степени, однако оба были не на шутку обеспокоены сложившейся ситуацией. Голос от быстрой смены цветов немного закружилась и, прикрыв глаза, Шульц щипнула переносицу, массируя носой хрящ. — Рада, что благодаря Питеру мы заочно знакомы, правда?       Её голос прозвучал скорее саркастично, чем дружелюбно, а подчёркнуто вежливая улыбка добавляла напряжения. Это было ожидаемо, но всё-таки… даже она выждала месяц, прежде чем спалиться перед Вереной. — Ох, не то, чтобы… эм… ну…       Нед запнулся, а лицо его побелело. Барбара возвышалась над парнями всего ничего, пара сантиметров, однако это давало определённое настроение. — Все в порядке, Нед. Не нужно стесняться. Питер много рассказывал о тебе. Я думаю, что ты хороший друг, раз держишь нашу тайну под секретом. — Спасибо…       Пробормотал Лидс, пока его аура все еще пульсировала от волнения, накатывающего волнами. — Мне приятно, что вы так считаете.       Она прищурила глаза, а затем скользь заметила девушку в толпе одноклассников, по описанию точь-в-точь Лиз. Тумс, кажется. Или Томс? Миловидная мулатка с вьющимися чёрными волосами. Ну просто загляденье, а не девочка. Куколка. Чем-то даже смахивает на Верену. — Кстати, о Питере…       Нед заметно расслабился, а его аура успокоилась. Похоже, тема сменилась успешно. — Я ведь правильно понимаю, что та самая мисс банановое молоко прямо сейчас смотрит на меня?...       Парни уже почти обернулись, однако Шульц цыкнула, одёргивая тех. Боже, им законодательно запрещено быть шпионами! Всю кантору похерят! — Я не договорила, а вы уже палитесь!       Шикнула девушка, осуждающе сдвигая брови, а затем махая пальцем: — Подвести не подведёшь, но постарайся следовать совету старших. Сначала…       Подначивает она, а затем Питер сдаётся и на выдохе произносит: —… баланс, потом— гармония.       Барбара улыбается уголками губ и слыша, как мужчина(у них есть привычка шаркать пятками после двадцати, проклятие, не иначе), очевидно учитель, приближается к автобусу, а потому начинает рыться в сумочке. Паркер недоумённо смотрит на напарницу, а когда из бокового кармана показывается железный брелок для ключей с соединённой между собой россыпью звёзд-стекляшек, переливающихся разноцветными лучами, то всё становится на свои места. — Ну, похоже вы уже едите. Это— чтобы не волновался, окей? Помни: доверяй себе. Ты способен на многое. Заколдован на простую удачу.       Подмигнула девушка напарнику, вкладывая в руку брелок. Объятия, посланные обоим, Нед пережил так, будто сейчас упадет в обморок, но и был чертовски этому рад(редко кому удается обнимать столь милых барышень, а уж если прямо сейчас тебя обнимает Пурпурный Щит… эх, мечты сбываются). Пришлось также переговорить с слегка ошеломлённым внезапной персоной мистером класруком(фамилия забылась).       Класрук замялся, видимо не зная, что сказать и стоит ли вообще что-то говорить(ещё не хватало вляпаться в ситуацию, в которой его пожурят сверху за «ненадлежащий контроль»), поэтому Шульц просто мило улыбнулась, протянула ладонь для рукопожатия и кратко объяснила: — Я репетитор по математике. Простите, что вмешиваюсь, просто ужасную волнуюсь. Питер самый способный мой ученик, а это, как никак, национальный турнир. Решила, что моё напутствие не будет лишним.       Мистер Харрингтон, немного смутившись, просто кивал, не зная, за что спросить незнакомую девушку.       Барбара вызвала интерес ребят с первых же секунда, однако после представления те и вовсе не старались сдерживаться, навострив ушки, дабы услышать как можно больше. Молодая девушка университетского возраста, которая знакома с Паркером, выглядела весьма инородно в этой… школьной компании. Ну, причины есть, что уж тут говорить.       Не найдя, за что ухватиться, учитель сказал: — Хорошо, ребята. Давайте садиться по местам!       Проводить Питера — не просто формальность. А шанс убедиться в его безопасности. И ещё шанс поговорить с ним наедине.       Звук двигателя автобуса стал громче. Подросток улыбался, заходя последним: — Спасибо, Барб. Я… я не разочарую.       Шум двигателя, голоса одноклассников, шепот ветра в мокрой листве— все это смешивалось в один громкий аккорд, но для Шульц главным оставался тихий писк собственного беспокойства. Она махала Питеру рукой, наблюдая, как автобус удаляется, и не могла сбросить неясное ощущение чего-то неладного. Всему виной шестичасовой сон? Или это не просто усталость? Что-то… случится?

— 11 сентября. Обед. —

      Барбара закрыла глаза сразу, как только голова коснулась декоративной диванной подушки, и усталость волной захлестнула сознание, унося в липкую тьму сна. Сначала это был просто серый туман, в котором кружились обрывки дневных забот. Но постепенно тьма сгустилась, превращаясь в непроглядный мрак. И вот она уже стоит на краю озера. Не простого водоёма, а зловещего, с пугающе спокойной гладью, словно вырезанной из ночи. Воздух пропитан ледяной сыростью, пробирающей до костей. Луна еле просачивается сквозь плотные тучи, пока звёзды не могут позволить себе подобного, и лишь слабый отблеск её лучей окрашивает мир с холодный синий.       А вокруг… тишина. Такая оглушительная, что звенит в ушах. И тут раздаётся…              Всплеск.       Барбара вздрагивает и вглядывается в темную гладь, словно очнувшись от наваждения. Там, ближе ко дну, виднеется слабый свет, пробивающийся сквозь ночную мглу. Это Питер. Он отчаянно барахтается, словно пытаясь высвободиться из лап тьмы, но руки, обычно такие сильные и ловкие, ослабли и тонут вместе с ним. Его костюм, вырвиглазно-яркий, сейчас кажется черным, пропитанным мраком озера. — Питер!       Кричит Шульц, но её голос тонет в тишине, не вызвав никакой реакции. Он не слышит. Парень продолжает тонуть, а лицо искажено паникой паникой. Глаза расширены от ужаса, в них плещется отчаяние и страх. Питер пытается всплыть на поверхность, дабы сделать вдох, но вместо воздуха в легкие попадает ледяная вода.       Движения его тела становятся все более судорожными, хаотичными. Парень поднимает руку, словно пытаясь дотянуться до нее, до спасения. Но пальцы скользят по водной глади, не находя опоры. Вода сомкнулась над его головой, закрывая доступ к спасению.       Барбара чувствует, как её сердце из замершего начинает биться. Истерично вколачивать кровь в органы, желая помочь хоть чем-то. Становится по-настоящему душно, несмотря на ощущение ледяного ветра, опаливающего кожу. Дыхание сбивает, становясь лихорадочным. Она хочет броситься в воду, но ноги словно приросли к земле. Страх парализует настолько, что нельзя вдохнуть. Шульц видит, как под водой появляются серебристые нити паутины, но те бесполезны. Они не могут зацепиться за гладкие стены бездны.              И тогда она видит его. Вдали, на другом берегу, стоит Тони Старк. Мужчина смотрит на происходящее с непроницаемым выражением лица, будто его и вовсе не волнует происходящее прямо перед носом. Руки сложены на груди, пока он… не двигается. Не старается помочь утопающему.       Питер под водой слабеет, а тело обмякает, переставая сопротивляться. Последний пузырь воздуха вырывается из его носа, и он замирает в черной воде, медленно поднимая спиной к верху.       Барбара кричит так громко, как только позволяют лёгкие и глотка. До хрипоты и острой боли в горле. Ее крик прорезает тишину, наполняя кошмар вселенским ужасом. Она пытается бежать, но падает на колени, не в силах отвести взгляд от утонувшего Питера.       Темнота водной глади сгущается, поглощая его тело, демонстративно утягивая на непроглядное дно. Озеро смыкается над ним, словно могила. И остается только черная, безмолвная вода, хранящая его тайну.       Барбара просыпается в холодном поту, с истеричным криком, заполняющим собой каждый уголок гостиной. Комната окутана полумраком из-за зашторенных окон. Сердце бешено колотится, а в ушах все еще звенит тишина тёмной ночи. Образ Питера, тонущего во мгле, не отпускает из своих холодных объятий. Это ощущается не просто кошмаром. Это предчувствие. Что-то ужасное должно случиться. И она должна что-то сделать, чтобы предотвратить это. Но… что?       

***

      Барбара сидела в полумраке зала, разорванная надвое. Золотой дождь из лучей софитов окутывал Колю, превращая его фигуру на сцене в центр вселенной. Группа, собранная им для университетского конкурса, представляла из себя четверых парней и трёх девушки, такие же студенты-новички. Каждый, в ожидании музыки, застыл в напряженной позе, готовый взорваться вместе с нарастающей мелодией. Данилевский сам поставил этот номер, потратил бесчисленное количество часов, сшибая коленки да локти, лишь бы добиться идеальной синхронности и эффектности. Но мысли Шульц, словно привязанные к гирьке, погружались в ледяную воду кошмара, в котором тонул Питер.       Сейчас зазвучала музыка— пульсирующий бит, замешанный с этническими мотивами, а рядом, на полу, стоял шелестящий полиэтиленовый пакет, купленный в ближайшей кофейне. В нем были его любимые сладости – маленький знак поддержки(под выпечкой подозрительно покоилась обувная коробка). Коля вырвался вперед, стоило музыке разразиться громом в тихом зале. Его движения казались одновременно резкими и плавными, словно вода, просачивающаяся сквозь пальцы. Парень подпрыгивал в воздух, выполняя эффектные акробатические трюки, и плавно приземлялся, не теряя ритма. Его партнеры, словно отражения, повторяли движения, создавая калейдоскоп энергии и страсти, пока пайетки на костюмах ярко блистали, являя залу сотни солнечных зайчиков.       В какой-то момент в танце появился элемент, который Коля придумал сам и даже репетировал с ней— «волна». Все семь танцоров выстраивались в линию, и каждый, один за другим, совершал резкое движение корпусом, создавая эффект бегущей волны. Данилевский, стоя во главе этой волны, будто дирижировал энергией зала. Барбара видела, как напряжены его мышцы из-за сценического костюма, и как блестит пот на его лбу, скатываясь за воротник. Он отдавал танцу всего себя, без остатка.              Сидя в первом ряду, Шульц не могла не смотреть. Взгляд просто не отрывался. После секундной передышки последовала сложная связка, где Коля взаимодействовал с одной из девушек, кажется, Ванессой. Он поднимал ее в воздух, кружил, поддерживая в сложных позах на вытянутых руках. В их танце читалась история о любви, борьбе и надежде. Барбара, хоть и с запозданием, начала проникаться энергией танца, вспоминая «сюжет», рассказанный за одним из ужином. Дыхание перехватывало от осознания что вот он— наглядный прогресс. Что её Коля не просто любитель фьюжен танцев под корейскую попсу, а самый наглядный пример самосовершенствования. От простого каверденсера в горящего своим делом танцора, получившего свой шанс сиять. Эта мысль согревала душу просто от самого факта, что она помогла Коле в осуществлении его главной мечты. Быть собой.       В конце выступления музыка достигла крещендо. Танцоры выстроились в пирамиду, и Коля, стоя на вершине, поднял руки вверх в молитвенном жесте, словно моля картонные облака о милости. Барбара, с блестящими от слёз глазами, вскочила со своего места первой, еще до того, как стих последний аккорд, и начала неистово аплодировать. Её примеру последовали и другие зрители. Зал буквально взорвался волной аплодисментов. Крики удивлённых зрителей заглушили все остальные звуки, как и шум их поддерживающего свиста. Выстроившись в ряд, Коля поклонился, сияя от счастья, и посмотрел на Барбару.       Но в девичьих глазах увидел не только сияющее восхищение, но и тень тревоги. Он видел, как Барбара пытается улыбнуться искренне, но уголки губ дрожат, а руки уже обожжённые красным от неконтролируемой силы хлопка. Коля знал свою девушку слишком хорошо. И понимал, что что-то не так.       В перерыве, пока ждали результатов, Данилевский подошел к ней, осторожно приобнимая за плечи, затем наклоняясь к уху: — Барбара, что случилось? Ты выглядишь бледной.       Она попыталась отмахнуться, лишь хмыкая на его беспокойство. — Всё в порядке, Коль. Ты был великолепен.       Но парень не поверил. И это знание, как и ледяная вода в чужом кошмаре, начало заполнять уже другую душу тревогой. Что-то случилось с Питером? Этот вопрос завис в воздухе, не озвученный, но понятный обоим. И в этот момент, среди аплодисментов и ликующих криков, их общая тревога стала осязаемой, словно холодный сквозняк, проникший в теплый зал.

***

      Барбара сделала глоток обжигающего латте, пытаясь согреть заледеневшие от волнения пальцы. Кофейня дышала уютом: приглушенный свет мягко растекался по столикам, создавая интимную атмосферу, а воздух пропитан густым ароматом свежемолотого кофе и ванили, вместе с тихим гомоном посетителей создавая ненавязчивый фон для разговоров. Конкурс остался позади, но напряжение все еще висело между ними, словно толстая бечёвка. — Ты был просто великолепен, Коль, правда. Когда вы пирамиду сделали, я чуть не расплакалась. Столько труда, столько сил… это было невероятно.       Скрывая волнение, начала девушка, улыбаясь уголками губ. Коля в ответ засмущался, но в его глазах виднелась легкую тень беспокойства. — Спасибо, солнышко. Но я видел, как ты волновалась. Что случилось?       Она попыталась отмахнуться. — Просто устала. День был длинный, а я встала ещё рано, чтобы проводить Пита. — Я помню, ты говорила о кроссовках для него. — А, да! Нашла просто обалденные. Там даже скидка была неплохая, и я не смогла устоять. Они как раз его размера, с хорошей амортизацией для тренировок. Думаю, ему понравятся.       Она почувствовала легкий укол вины, упоминая напарника посреди столь личного разговора. Её лицо порозовело, выдавая налёт стыда. Коля лишь усмехнулся, поднося чашку с чаем к губам. — Опять нашла повод, чтобы на себя не тратиться? Ты у меня как сапожница без сапог. — Ну, а кому, если не ему?       Отшутилась Барбара, но улыбка получилась натянутой. Она видела, как Коля пристально смотрит на нее, словно пытаясь прочитать мысли.       Тишина затянулась. Слышно было лишь тихое позвякивание ложечек и приглушенную мелодию, льющуюся из динамиков колонки. Барбара чувствовала, как груз невысказанных слов давит на плечи, и повела им, пытаясь незаметно размяться. Она видела его лицу(даже аура не так много говорила, как глаза), что Коля волнуется, откровенно тревожится, судя по приподнятым бровям и лёгкому прищуру, но не хочет давить, ожидая, пока она сама всё расскажет. И это молчание, полное понимания и беспокойства, ощущалось физически невыносимым. — Коль…       Тихо начала она, отставляя чашку. — Мне просто… неспокойно, понимаешь? Вот прям мучаюсь всё, да от чего— не пойму…       Ответ, наконец, прозвучал, разрушив хрупкую атмосферу расслабленности. Она ждала его реакции, боясь услышать то, что уже терзало её душу. Коля нахмурился, а взгляд сделался серьёзным. — Милая, я понимаю, за кого именно так трясёшься. Ты же как его старшая сестра, вечно следишь, чтобы не влип во что-нибудь. Но ты слишком много на себя берешь. Это его жизнь, его решения.       Барбара опустила глаза, перебирая пальцами край салфетки. Она поджала губы, чувствуя, как кожа натягивается. — Я знаю. Просто… он такой юный, любознательный... Боюсь, что он опять может во что-то влипнуть. Он даже младше Рене, Коль. Я не понимаю, как расслабиться в такой ситуации.       Коля вздохнул, убеждая ту в который раз: — Он сильный, Барбара. Он справится. А тебе нужно больше волноваться за себя. Забываешься о своих нуждах и желаниях. Посмотри на себя: ты вся извелась из-за этих патрулей, моего конкурса, потому что бесконечно дорабатывала костюм, а тут ещё и Питер сверху.       Шульц кивнула, чувствуя, как в горле встает ком. Он прав в том, что она лишком зациклилась на поручении Старка, на проблемах юного супергероя, вовсе позабыв об элементарном времени для себя. Но, даже признавая это, Барбара не могла избавиться от липкого чувства тревоги, которое ядовитым плющом обвивало сердце, цепляясь всеми липучками, что не отодрать. Она чувствовала необъяснимую тревогу каждой клеточкой своего тела, нервно подёргивая ногой. Мышцы лица невольно сокращались, вызывая лёгкий приступ дёргающего глаза.       Коля замечал всё это, и оттого сам перенимал чужое состояние. Данилевский мягко взял ее руку, одарив тёплым прикосновением к холодным пальцам. — Слушай, если тебе так неспокойно, почему бы просто не написать ему? Убедишься, что с ним все в порядке, и успокоишься.       Он нежно сжал ее ладонь, кивая в сторону мобильника. — Позволь себе немного покоя, солнц. Ты заслужила.       В ее глазах мелькнула слабая искра надежды. — Ты думаешь…? — Уверен. Напиши ему прямо сейчас. Простое сообщение, чтобы узнать, как он там. Это не займет много времени, зато ты перестанешь изводить себя.       Барбара глубоко вздохнула, словно сбрасывая с сердца камень. Коля был прав. В очередной раз. Это было так… просто? Почему она не подумала об этом раньше? Достав телефон из сумочки, она открыла чат с Питером. Пальцы дрожали, когда набирала текст сообщения. Шульц все еще чувствовала ледяное дыхание кошмара, но теперь, благодаря Коле, на душе забрезжил слабый лучик успокоения. Возможно, все в порядке. Возможно, ее страхи напрасны. Но она должна убедиться.       Девушка набрала пару слов в сообщении Паркеру, но тут Коля не выдержал и расхохотался, чуть не расплескав кофе. Его аура резко изменилась, словно в мозг ударила смешинка. — Короче, слушай…              Выдохнул он, утирая слезы. — Мы перед выступлением репетировали волну, дело было в подсобке, все серьезные такие, сосредоточенные. И тут у Томми, у которого волосы ещё всегда как у Элвиса Пресли... Короче, у него эта челка вдруг как подпрыгнет на самом пике волны, и зацепится за люстру подсобную! Он прям повис, как Тарзан!       Барбара отложила телефон, не в силах сдержать улыбку. — За люстру?! Да ладно! — Клянусь! Мы сначала обалдели, а потом как начали ржать! Он повисел там секунд пять, пока Ванесса его не сняла. Теперь у нас эта люстра, считай, талисман. Перед выступлением, наверное, если за неё челкой не зацепишься— первое место не получить.       Коля снова засмеялся, вспоминая этот момент. Шульц с улыбкой покачала головой. — Ну вы и изверги! Бедный Тимми, наверно, потом долго волосы назад укладывал! — Да он только рад был! Говорит, почувствовал себя рок-звездой, покорившей зал!       Коля подмигнул. Барбара, словно вспомнив что-то, тоже внезапно выдала: — Слушай, а давай сегодня дома кино посмотрим? Заслужили же отдых после такого дня, полного челок и люстр.              Данилевский аж подпрыгнул на стуле. — Я только за! Давно мы вместе что-нибудь не смотрели. Но готовить закуски буду я. И не спорь.              Девушка с подозрением прищурилась. —Знаю я твои «готовить закуски». Потом всю ночь от изжоги мучиться буду, если попробую. — Ну, тебе я что-нибудь «скучное» сделаю, не переживай. А вот себе… Тут уж, прости, дай оторваться! Может, селедку с шоколадом попробую? Или огурцы маринованные с тем малиновым вареньем. Кто знает, кто знает…       Парень мечтательно закатил глаза, часто моргая. Барбара изобразила рвотный рефлекс, при улыбаясь во весь рот. — Фу, Коль! У тебя вообще есть вкусовые рецепторы после такого?              Тот рассмеялся, схватил женскую руку и поцеловал. — Есть, просто они очень смелые! Спасибо, милая. За сегодняшний день, за терпение, за то, что всегда можешь развеселить. Я знаю, что тебе сейчас нелегко. Но я рядом, окей?       Тревога все еще висела в воздухе, но сейчас, под заразительный смех, она почувствовала, как тревожность немного отступает. — Я тебя тоже люблю, придурок ты мой с люстрами в голове.       Набросав дежурное сообщение Питеру, Барбара отправила его и откинулась на спинку кресла, надеясь, что ответ придет как можно скорее.

— 12 сентября —

      Солнце, просочившись сквозь неплотно задернутые шторы, полоснуло Барбару по лицу, заставляя ее неохотно проснуться. За окном уже шумел утренний город, напоминая о надвигающемся дне. Она потянулась, взяла с тумбочки смартфон, проверяя, что будильник сработает только через час, и, в надежде пробудиться, сонно моргая открыла новостную ленту. Ища что-нибудь интересное, девушка особо не надеялась на чудо.       И тут она увидела заголовок:

«Человек-паук спас людей из упавшего лифта в Национальной аллее!»

      Барбара, задержав дыхание на слово «человек-паук» выдохнула с облегчением, почитав до конца. Значит, с Питером все в порядке… Со спокойной душой она пролистала статью ниже, любуясь снимками Паучка, лезущего вверх, а затем ловко забравшегося в узкий проём окна. Всё было бы идеально, если бы её взгляд не зацепился за небольшую деталь: «По словам очевидцев, произошел странный фиолетовый взрыв перед тем, как лифт остановился, а затем начал натужно скрипеть.»       Фиолетовый… взрыв? Сердце дрогнуло и сжалось, словно кто-то холодной рукой тронул оголённую мышцу. Это не могло быть простым совпадением! Этот цвет… она слишком хорошо помнила. В этом сто процентов замешаны сраные читаури. Оружие, с которым они столкнулись неделю назад. Неужто эти отморозки добрались до национальных святынь? Это угроза национальной безопасности?       Шульц быстро пролистала статью дальше, надеясь получить больше информации и доказательств своей шизо-теории. Но там было лишь сухое упоминание и комментарии очевидцев, списывающих всё на игру света или банальное короткое замыкание.       Без всякой надежды на ответ, она набрала номер Тони Старка. Гудки тянулись слишком долго и нудно, что мозг медленно начал плавиться от нетерпения внутри черепушки. — Слушаю.       Прозвучал в трубке настолько сонный голос, что Барбара представила, как миллиардер пытается нашарить телефон, не открывая глаз. — Тони, это Барбара. Прости, что так рано, но тут такое... У тебя там Земля на небесную ось случайно не навернулась? Или, может, инопланетяне решили начать свой утренний рацион с захвата Вашингтона? — Барбара, если это очередной розыгрыш от Роуди, я приеду и лично скормлю тебе те декоративные подушки, с которыми ты достала даже Пеппер…       Проворчал Старк, прекрасно понимая, что Поттс узнала о тех через него самого. Барбара прямого контакта с Вирджинией в той ситуации не устанавливала. — Говори, что случилось, у меня тут кофе остывает. — Ладно, ладно, держись крепче за свой американо, или что там старики пьют. Помнишь, Питер поехал вчера на соревнования по декатлону? — Смутно, но что-то припоминаю. Он там опять спасает кошек на деревьях и получает за это чуро? — Почти. Он спас свою школьную группу из лифта в Монументе Вашингтона. Но суть в том, что там был фиолетовый взрыв, Тони. Фиолетовый! Тебе этот цвет ничего не говорит?       В трубке воцарилась недолгая тишина, а затем голос Старка стал собранным и жёстким, словно его одним махом окатили ведром ледяной воды. — Фиолетовый? Повтори. — Я не знаю, что тебе нужно повторять! По сообщениям очевидцев, люди заметили подозрительный взрыв до того, как все полетело к чертям на куличики. Фотографии с места событий посмотри, там все основания полагать, что виной всему взрыв. И не надо на меня наседать, я тут вообще-то пытаюсь спасти мир от плохого супергероя, пока ты кофе пьешь! — Мир подождет. Что за свидетели? Это связано с той жуткой ржавой птицей с инопланетным оружием? Те парни, походу, точат зуб на паучка. — Слушай, я не Нострадамус, чтобы предсказывать планы злодеев. Но если там засветилось это фиолетовое дерьмо, то, скорее всего, да. Не думаю, что это простое совпадение. Камень читаури был либо в лифте, либо у кого-то из пострадавших. Может… это саботаж? — Маловероятно, но я не исключаю такой возможности. Однако это не значит, что мы сейчас будем строить какие-то догадки. — Это слишком серьезно, если там замешана инопланетная технология, Тони. Что нам в данной ситуации делать? Ждать, пока они начнут строить гигантских роботов из кукурузных початков?       Паникуя, спросила Барбара. Ее голос дрожал, выдавая скрываемый страх. — Мне нужно проверить эту информацию, прежде чем делать какие-то выводы. И прекрати паниковать, это заразительно.       Его голос резко изменился, став успокаивающе-смягчённым, хотя до этого звучал сонно и даже грубо. — Я подниму свои контакты, людей. А ты пока свяжись с Питером. Убедись, что с ним всё в порядке. И скажи, чтобы он сидел тихо и не высовывался без моего одобрения. Поняла? Он там, наверное, уже носится по Вашингтону, вынюхивая злодеев на каждом углу. — Поняла. И не надо на него наговаривать, он хороший мальчик…       Беспомощно ответила Барбара на выдохе. Тревога обволакивала словно туман, грозя удушить. — И да, Тони... Спасибо. — Не за что. Просто сделай, что я сказал, и не дай этому сорвиголове опять вляпаться во что-нибудь серьезное. Ваше обучение — это не урок по приготовлению молочных коктейлей. Постарайся… ну, не знаю, быть строгой старшей сестрой?       Закончил Старк и отключился. Шульц уставилась на экран телефона, чувствуя, как внутри нарастает тревога. В голове крутились различные мысли, что аж сердце замирало, однако во всех них было ключевое. Питер.