48. Приглашение, предложение и... продолжение.

— 4 октября 2023 года—

      Воздух в доме был густым и сладким, как только что распакованный пряник. Пахло печеными яблоками с мёдом и корицей, томящимися в духовке, и едва уловимым, чистым озоном— свежим, как после грозы, будто сама атмосфера только что выстирана и выглажена. За окном бушевало октябрьское золото: клены вдоль дорог полыхали багрянцем, а березы, их верные спутницы, сыпали лимонными монетками. Солнце, низкое и щедрое, заливало комнату жидким медом света.       Барбара стояла у широкой деревянной столешницы, её руки двигались в такт тихой музыке из радиоприемника. Острый нож легко, как по маслу, шинковал белую капусту для щей. Каждый ломтик падал в эмалированную миску с мягким шуршащим стуком-скрипом. Планы на день витали в голове, легкие и приятные: долить бульон в щи, которые уже томно попыхивали на плите, источая пар с ароматом лаврушки и перца; протереть пыль с верхней полки книжного шкафа (всего пара уголков, но они манили, как недоделанный пазл); и главное – собрать новый комод из светлого дуба, ждущий в прихожей. Он пах через коробку свежей стружкой и обещанием нового порядка, как чистый лист бумаги.       За распахнутым настежь окном царила осенняя симфония. И дирижировали ей... Пурпурные Леди. Но сегодня они не воительницы, а старательные садовницы. Одна из них, наиболее высокая и изящная, словно тростинка, плавно вела перед собой мерцающий фиолетовый прямоугольник – не серп, а самая настоящая энергетическая газонокосилка. Она бесшумно скользила по траве, оставляя за собой идеальные, изумрудные полосы, а запах свежескошенной зелени смешивался с влажной прохладой утра. Вторая Леди, чуть меньшая по плотности, направляла потоки сиреневого света, похожие на невесомые грабли. Они аккуратно сгоняли опавшие листья – золотые, алые, охряные – в аккуратную, пылающую кучу у забора. Их работа была гипнотически спокойной, ритуалом заботы о маленьком мире. Без Брюса прошел год. Его отсутствие ощущалось не пустотой, а тихой заводью в потоке дней – местом для раздумий и этого нового, мирного ритма.       Щи на плите забулькали томно и успокаивающе. На широком дубовом столе, куда падало солнечное пятно, стояла простая деревянная рамка. В ней – фотография, выхватившая кусочек радости: День рождения Морган. Трехлетняя именинница в блестящей короне сидела на плечах у Тони, который корчил смешную рожу. Пеппер стояла рядом, запрокинув голову от смеха, одной рукой придерживая дочь. А Барбара замерла в полушаге, на тёмной ладони трепетала фиолетовая бабочка-светлячок, к которой Морган тянула ручонки с круглым от восторга ртом. Тепло излучалось даже от прохладного стекла рамки. Барбара провела пальцем по нему, и на миг показалось, что слышен звонкий смех малышки. Где-то глубоко, под ребрами, кольнуло – не больно, а остро, как укол воспоминания о том, как хрупко и прекрасно это сияние жизни. Мистер Оффлаперти, одетый в довольно приличный зелёный свитер, потянулся у её ног, ловя солнечный зайчик и тихо урча, словно маленький моторчик счастья. В этом доме, в этот золотой час, все было так правильно. Так просто. Тепло.       Телефонный звонок разрезает тишину, как мясник тушу. Барбара отложила нож, вытерла руки о льняное полотенце. Подняла трубку, прижав телефон плечом к уху. Голос ровный, но настороженный. — На связи. — Твалайт. — Тони? Если звонишь чтобы извиниться за ту чёртову голограмму в моём холодильнике, то я слушаю. — Это подождёт. У меня тут… прорыв. Похоже я знаю, как вернуть всех назад. Мы сможем сделать обратный щелчок. — Обратный щелчок? Звучит, как название неудачного сиквела. Уверен, что твой гений не перегрелся от подобной идеи? — Мой гений справляется. Речь о туннеле. Квантовом. Шанс шагнуть в прошлое, в моменты до. Вырвать Камни из рук времени. Это работает. Серьезно. — Тони. Если это игра... если ты проверяешь границы моего терпения под предлогом надежды... Сейчас не время для игр. И как, о великий Архитектор Времени, ты собираешься вырывать? Не рискуя стать вечным экспонатом в музее парадоксов? — Не игра. Никаких иллюзий. План. Туннель. Квантовый скачок. Возможность вырвать у времени то, что оно украло. Исправить Щелчок. Это правда работает. Мы близки.       Голос стал тише, почти шепот. Полотенце замерло в ее руке. — Ты... веришь в это? По-настоящему? Не как изобретатель в свою схему... а как человек, знающий цену ошибке?       Пауза. Слышно его дыхание – ровное, но с усилием. — Верю. Как верю в то, что солнце встанет. Или в то, что ты сейчас сжимаешь полотенце так, что пальцы посерели. Нам нужны точки опоры в прошлом. Моменты, где Камни еще целы. Пройти туда. Взять. Вернуться. Это... как шагнуть в зеркало, где отражается нужный миг, и выхватить из отражения алмаз, не разбив стекла. Но стекло... хрупкое. А по ту сторону – буря.       Скепсис, как лезвие, скользит в тоне. — Звучит как миф. Сказание для тех, кто отчаялся верить в земное. Ты погружен в это. В формулы, в… энергии. Объясни мне... без лабиринтов науки. Так, чтобы было понятно. Что такое этот прыжок? Истинная его суть?       Голос Старка низкий, сосредоточенный, каждое слово – отчеканенная монета. — Представь... дверь. Не в стене. В самой ткани бытия. Она ведет не в комнату, а в... тогда. В конкретное тогда, где нужный Камень лежит, как спелый плод. Открыть ее – искусство. Шагнуть внутрь – дерзость. Взять Камень – цель. Вернуться до того, как дверь захлопнется, или исказится путь назад, или само тогда не восстанет против вторжения... это победа. Риск? Дверь может стать ловушкой. А за ней – бездна. Или гнев времени. Суть? Мы бросаем вызов реке. Чтобы повернуть её вспять. Хотя бы на миг. Хотя бы для одного Щелчка. Риск? Всегда есть. Шанс? Реален. Как мой банковский счет.       Долгое молчание. Лишь шипение пара из-под крышки кастрюли да тиканье часов нарушают тишину. Когда она говорит, то голос тих, обезличен, как донесение. — Практический вопрос, Тони. Температурный режим в этих... тогда. Опасен ли холод? Или жар? Или это пространство вне таких понятий? Мне нужно знать, как экипироваться. Если... если придется шагнуть.       Слышится резкий вдох, почти рывок. Голос внезапно теряет сталь ученого, становится грубее, глубже, обволакивающе-отцовским. — Холод? Жар?       Короткий, лишенный веселья звук, похожий на покашливание. — Дитя мое...       Слова висят в воздухе, тяжелые и неожиданные для обоих. — ...тебе не придется мерзнуть. Ни на градус. Клянусь. Ты будешь здесь. За надежными стенами. В тепле моего дома. С Пеппер. С Морган. Под защитой систем, которые я создал. Твоя задача – быть здесь. Живой. Целой. Когда они вернутся... твоя мать... другие... им будет нужна ты. Не тень героя. Не пепел на ветру. Ты прилетай завтра. Это... нужно сделать. Для всех. Для...       Пауза, голос срывается на шепот. — ...для Верены. Ей тоже нужен шанс.       Тишина. Глубокая. Потом едва слышный выдох, похожий на стон. Голос, когда он звучит, приглушен, как будто Шульц отвернулась к плите. — Приму твой... расчёт рисков, Тони. И твою уверенность. Готовь место у очага. Завтра вылетаю.       Щелчок отбоя. Она стоит, сжав полотенце. Потом резко поворачивается к плите, снимает крышку. Пар бьет в лицо. Барбара морщится, быстро вытирает щеку тыльной стороной ладони, громко помешивая щи.       

— 7 октября 2023 года —

      Такси вырулило на знакомую подъездную аллею. Осенний воздух Нью-Йорка прохладен и прозрачен. Барбара только расплатилась, как дверь домика у озера распахнулась с такой силой, что, казалось, вырвалась из петель. И из нее, словно маленькая ракета, вылетела Морган. — ТЁТЯ ТВАЙЛАЙТ! ТЁТЯ ТВАЙЛАЙТ ПРИЕХАЛА!       Её звонкий голосок разрезал тишину, а ножки в ярких резиновых сапожках застучали по плитке. Она неслась, не разбирая дороги, прямо к машине.       Девушка едва успела выйти, как теплый комок в розовой кофточке врезался в колени, обхватив их так крепко, явно боялся, что гостья снова растворится в фиолетовом дыму. — Я тебя ждала! Очень долго!       Морган запрокинула голову, её глаза сияли, как два маленьких обсидиана.       Пеппер появилась на пороге, улыбаясь, но с легкой тенью усталости под глазами. — С тех самых пор, как услышала «Тётя летит», она дежурит у окна или у двери. Каждые пять минут: «А она уже прилетела? А она в такси? А котик с ней?»       Вирджиния подошла, мягко погладила дочь по голове. — Привет, странствующая волшебница. Добро пожаловать домой.       Она обняла Барбару, и в этом объятии пахло дорогим чаем, свежей выпечкой и безграничным облегчением. — Моя Флурри Харт…       Барбара присела на корточки, чтобы быть с Морган на одном уровне, и достала из сумки большую коробку. – А где же твоя мама-Каденс? И где спрятался папа-Шайнинг Армор?       Она подмигнула Пеппер, передавая коробку Морган. — Держи. Обещанное Лего. Замок принцессы Селестии. Со всеми башенками и даже пони внутри.       Морган впилась в коробку взглядом, издавая звуки, похожие на визг тормозов от восторга. — Каденс тут, организует чаепитие для уставшей принцессы.       Пеппер взяла сумку Барбары. — А Шайнинг Армор...       Миссис Старк кивнула в сторону гаража, откуда доносилось приглушенное жужжание и легкий запах горелого металла. — ...кует наше счастливое будущее. Или чинит пульт от самолётика. С ним никогда не угадаешь.       Они прошли в дом. Воздух здесь напоен ароматом свежеиспеченного яблочного пирога. Морган тут же уселась на ковер в гостиной, с упоением разрывая упаковку Лего. Барбара и Пеппер устроились на диване с чашками чая. Разговор тек легко— о Бакнанге, о саде, о том, как Морган учится читать и постоянно путает буквы. Женщина рассказывала о своих проектах фонда и её глаза светились спокойной гордостью. Здесь тепло. Просто. По-семейному.       Жужжание прекратилось, и в дверях гостиной возник Тони. Он вышел в старой, заляпанной машинным маслом футболке, на щеке красовалось чернильное пятно, а в руке задумчиво вертел крошечную, искрящуюся микросхему. Увидев Барбару, его лицо расплылось в широкой ухмылке. — Принцесса Твайлайт вживую!       Провозгласил Старк, делая театральный поклон. — Надеюсь, твоя магия сильнее, чем у местного папы-пони. Я тут пытался создать энергетический сердечник стабильнее, а он упорно хочет стать фейерверком. — Папа не пони!       Закричала Морган, не отрываясь от Лего.        — Он... он железный человек! Без пони! — Слышал?       Барбара подняла бровь, пряча улыбку за чашкой. — Ты железный человек. Без гривы и хвоста. Может, тебе стоит сменить прозвище на... Стальной Жеребец? Или Железная Подкова?       Тони фыркнул, подходя к дивану и плюхаясь рядом. Он пах моторным маслом, озоном и кофе. — Стальной Жеребец звучит... достойно. Но Железная Подкова— это уже перебор, дорогая. Слишком безвкусно даже для меня. — Пеппер рассказала, как ты потратил много денег на те безвкусные картины, так что Железная Подкова— самое модное и стильное, что можно вообще предложить для тебя.       Тони фыркнул, а затем посерьезнел, отложив микросхему. — Слушай, Барб. Пока ты летела... у нас тут небольшая накладка с расчетами энергетической стабилизации для финального акта.       Он метнул быстрый взгляд на Пеппер, которая внимательно наблюдала. — Перчатка... Камни... их совокупная энергия – это ад в коробке. Даже для Брюса. Риск обратной волны, выброса... есть. Небольшой, но есть.       Старк посмотрел Шульц прямо в глаза. — Твоя сила, Твай. Ты чувствуешь энергию. Особенно... чужеродную. Космическую. Как никто другой. Мы думали...       Он сделал паузу, подбирая слова. — Ты могла бы стать нашим... страховочным тросом. Энергетическим щитом. Если что-то пойдет не так... если Камни рванут вырваться на свободу... ты сможешь сдержать этот взрыв? Хотя бы на секунды? Дать нам время среагировать?       Его взгляд был серьезным, почти умоляющим. Это не Старк-шоумен, а Старк-инженер, осознающий чудовищную ответственность. И, кажется, между этими двумя втесался Тони-отец.       Барбара держала чашку, ощущая, как теплый фарфор контрастирует с внезапным холодком внутри. Она посмотрела на Морган, увлеченно соединяющую детальки замка, на Пеппер, чьё лицо стало чуть напряженным. — Ты хочешь, чтобы я стала живым громоотводом для Камней Бесконечности?       Спросила девушка голосом ровным, но с легкой дрожью подспудного вызова. — Романтично. И чертовски опасно. — Не громоотводом. Щитом. Последним рубежом. Только в крайнем случае. Но да... опасно. Я не стану врать.       Барбара поставила чашку. — И ты думаешь, я соглашусь на это только потому, что ты невыносимо обаятельный засранец, который зовет меня доченька, думая, что я не слышу этого?       Тони на мгновение опешил, потом рассмеялся – коротко, нервно. — В том числе! Но в основном потому, что я знаю – ты сможешь. И потому, что...       Он кивнул в сторону Морган, строящей основание башни. — ...мы хотим, чтобы у неё было будущее. Со всеми. Включая её фиолетовую тётю. С отцом так не разговаривают, кстати.       Добавил он, пытаясь вернуть легкий тон, но в глазах все еще светилась тревога. — Уважение, дочь! Уважение к седине и техническому гению!       Барбара взглянула на Пеппер. Та молча кивнула, во взгляде читалось понимание и... доверие. Девушка перевела взгляд обратно на Тони, на его масляное пятно, на искрящуюся микросхему, на смешное и страшное предложение. — Ладно, Старк.       Выдохнула гостья. — Сделаю. И... постарайся не устроить фейерверк вместо перемещения во времени.       Она спустилась с дивана на пол, ближе к младшей Старк. — Покажи-ка, принцесса, где тут у тебя башня для пони? Помочь построить?       Тони откинулся на спинку дивана, закрыв глаза на секунду. Обаятельный засранец.

***

      Машина Тони резко остановилась перед массивным входом в ангар-штаб. Воздух здесь пропитан бетоном, машинным маслом и озоном – запахами грядущей авантюры. Барбара вышла, поправляя жёлтый бомбер. База кипела сдержанной, деловой энергией, а её фиалковые джинсы и белый топ разбавляли напряжение, став цветным пятном в рабочем процессе.       Первым подошел Роуди, облачённый в гражданское. — Барбара. Рад видеть. Спасибо, что примкнула.       Рукопожатие вышло крепким, теплым. — Тони ныл, что без тебя наши элементы гармонии не соберутся. — Плечо друга и энергия пурпура к твоим услугам, Джеймс.       Кивнула Барбара, улыбаясь глазами. — Хотя «ныл» – это сильно сказано. Скорее, изводил меня квантовыми метафорами всю дорогу.       Из глубины холла появились Стив и Наташа. Капитан Америка в обновленном, чуть потертом костюме выглядел сосредоточенным, но его лицо смягчилось при виде гостьи. — Барбара. Хорошо, что ты здесь.       Его рукопожатие ощущалось таким же надежным, как его щит. — Твоя помощь... будет бесценна.       Роджерс кивнул в сторону ангара, где гудел хронолёт. Наташа стояла чуть позади, в облегающем черном тактическом костюме, проверяя застежки на поясе. Её зеленые глаза оценивающе скользнули по Барбаре, потом мелькнула быстрая, чуть усталая улыбка. — Поддержка никогда не помешает. Особенно против... непредвиденных сюрпризов времени.       В женском тоне чувствовала спокойная уверенность и тень чего-то невысказанного. — Тони говорил о щите.       Ответила Барбара, чувствуя внезапную ответственность. — Постараюсь не подвести. — Эй!       Романофф, махнув рукой, подозвала ещё одного мужчину, который был не знаком Шульц. — Я Скотт, Скотт Лэнг! Человек-Муравей! Вернее, Человек-Кто-Умеет-Уменьшаться-и-Увеличиваться! — Я правильно помню, что мы встречались в аэропорту? Прости, у меня очень плохая память. — Да!       Он энергично тряс руку Барбаре, которую девушка протянула. — Вау! Ваши Пурпурные Леди! Мне показывали записи. Это просто... вау! Я думал, мои фокусы с размером – верх чудес, но вы... вы просто космос!       Барбара невольно рассмеялась. Его неудержимый энтузиазм был заразителен. — Спасибо, Скотт. Ваши «фокусы» – это настоящее чудо инженерной мысли и биологии. Особенно то, как вы управляетесь с... массой.       Она кивнула на его костюм, в котором наконец-то узнала того великана в Берлинском аэропорту. — Это впечатляет. Очень впечатляет. Вы ловко с ним управляетесь.       Скотт сиял, явно довольный. — О, спасибо! Знаете, если вы захотите, я могу показать... — — Позже, Человек-Говорилка!       Раздался хриплый, раздраженный голос. Ракета протиснулся между ними, чистя какую-то монету в руках. — У нас тут прыжок через вселенную на носу, а ты тут светские беседы разводишь!       Он метнул взгляд на Барбару. — Фиолетовая. Вижу, не померла. Что, Германия оказалась не так хороша? Неужели и на этой планете грянуло потепление, раз ты перебралась в эту холодную конуру? — Ракета. Жива, здорова. И, кажется, ты стал меньше линять.       Парировала Барбара, игриво прищурившись. — Или это у тебя просто новая... плешь за ухом?       Она сделала вид, что присматривается. Ракета взвизгнул, инстинктивно потрогав место за ухом. — Плешь?! Да я тебе...!       Он зарычал, но в его глазах мелькнула искра азарта. — Это у тебя, двуногая, волосы выпадают от старости, а такие, как я, до самой смерти прекрасен!       Небула, стоявшая чуть поодаль у стойки с оружием, фыркнула – короткий, сухой звук. — Прекрасный обмен любезностями. Прямо перед тем, как рискнуть своими примитивными формами жизни в квантовом потоке.       Она кивнула Барбаре. — Шульц. Старк говорил о твоей... роли. Не подведи. — Постараюсь не стать обузой.       Коротко ответила девушка, чувствуя холодок от взгляда полу-киборга. И тут взгляд упал на фигуру, пытавшуюся натянуть худи поверх майки алкоголички. Мужчина ронял что-то металлическое, которое звонко стучало по полу. Волосы и борода выглядели грязно-русыми, спутанными, скрывающими некогда гордые черты лица. Живот выдавался вперед, мешая движению. В руке – открытая банка пива.       Это был... Тор? Бог Грома? Он выглядел как пьяный участник исторической реконструкции где-то в таверне.       Ракета скакал вокруг него, дергая за штаны. — Давай, Толстяк! Шевелись! Ты же не на пикник в Асгард собрался! Хотя... судя по запаху, ты уже начал!       Тор мычал, пытаясь застегнуть куртку поверх толстовки.        — Терпение, Пушистый Грызун! Эти мидгардские застежки... хитрее Локи!       Он поднял мутный взгляд, заметив Барбару, чьё внимание оказалось направлено в его сторону. — Кто... еще один смертный, жаждущий увидеть падение бога?       Пробурчал Тор, отхлебнув пива. — Барбара Шульц.       Она сделала шаг вперед, игнорируя запах пива и отчаяния. — Тони упоминал, вы летите за Камнем Реальности. В Асгард.       Она кивнула на его реквизит, состоящий из бутылки пива. — Надеюсь, там не придется драться. Или... это новый асгардский стиль «боевого расслабления»?       Тор фыркнул, размашистым жестом чуть не уронив пиво. — Стиль? Ха! Стиль – это когда ты можешь поднять свой молот...       Его голос дрогнул, глаза на миг стали пустыми. — ...а не свой живот. Камень... пф-ф. Еще один блестящий камушек в коллекции неудач.       Он ткнул липким от пива пальцем в ее сторону. — Ты... пурпурная? Цвет траура. Подходяще. Поздравляю с потерями.       Одисон поднял банку в мрачном тосте. Барбара же приподняла бровь. — Потерь хватает. Но если траур мешает вовремя надеть штаны для спасения вселенной... может, стоит отложить пиво до возвращения?       Она указала на его джинсы, всё ещё не надетые до конца. — Выглядишь как человек, который может потерять даже Камень в собственном кармане.       Тор замер на секунду, его мутные глаза сфокусировались на собеседнице с неожиданной резкостью. Потом он рассмеялся – кашляющим, булькающим звуком. — Ха! Остро, Пурпурная Леди! Остро, как...       Он поискал сравнение, махнул рукой. — ...как не бывает моя голова по утрам! Ладно, ладно...       Бог Грома с некоторым усилием сбросил куртку, оставаясь в толстовке. Живот по-прежнему выдавался, но выглядело это чуть менее нелепо. — Счастлив? Ракета, дай мне ту... штуку для прыжка!       Тони крикнул у центра управления: — Команды, готовьтесь!       Ракета тут же сунул Тору серебристый квантовый шлем, как только асгардец надел штаны. — Вот, Ваше Толстеющее Величество! Только не урони его, как пуговицы! Асгард ждет своего... ну, того, кто ты есть сейчас.       Он прыгнул Тору на плечо. — Поехали, Толстяк! Время вспомнить время, когда у тебя молот не валялся!       Тор неуклюже надел шлем, поправил его. — Молот...       Он вздохнул, глядя перед собой. — Он был хорош... Ладно! За Камнем! И... за пивом потом!       Одисон попытался выпрямиться, приняв вид, отдаленно напоминающий былую мощь, и заковылял к платформе, где их ждала Небула.       На Вормир отправлялись Наташа и Клинт. Стоя на платформе, Романофф серьёзно кивнула подруге, махая рукой. Они за Камнем Души.              На Мораг заявятся Роуди и Небула, дабы забрать камень Силы.              В Нью-Йорк 2012 года полетят Тони, Стив, Брюс и Скотт, чтобы забрать Тессеракт, Камень Разума и Времени, которые пока что бродили туда-сюда.       Барбара смотрела, как Тор и Ракета занимают место на Хронолёте. Тор пошатнулся, Ракета вцепился в его плечо, сползая вниз. Стоящая рядом Небула отвернулась с выражением вечного разочарования. Барбара покачала головой. «Асгард в надежных руках...»       Подумала Шульц с горькой иронией и направилась к кофеварке. Ожидание стало тяжелее.       И тут зеленая тень заслонила свет. Брюс. Его новая форма – огромная, мощная, но с глазами полного разума и теплой улыбкой. Беннер осторожно, но крепко обнял Барбару, поднимая на пару сантиметров от пола. — Барбара! Рад тебя видеть! — Брюс! Дай дышать, зеленая гора!       Засмеялась та, пытаясь высвободиться. — Выглядишь... собранным. И бритва наконец-то тебе подчинилась?       Она указала на его гладко выбритые щеки. Брюс рассмеялся – густой, приятный звук. — Нашел модель с анти скользящей ручкой. Выдерживает давление в... ну, в несколько тонн?       Мужчина потер щеку. — Маленькая победа. А ты? Слышал от Тони, освоила новые трюки с твоим пурпуром? Не только садовников создавать теперь горазда?       Барбара улыбнулась, щелкая пальцами. Прядь у лица, соединяющаяся на затылке в пучок, сменила цвет с обычного каштанового на ярко-фиолетовый, потом так же быстро вернулся обратно. — Эксперименты с косметической стабилизацией. Пеппер в восторге, а Морган до приезда сюда успела, наверное, цветов десять сменить. — Потрясающе.       Брюс засмеялся снова. — Практичное применение космической силы. Мне нравится!       Старк крикнул повторно:        — Команды, на платформу! Финал-5! Нью-Йорк, Вормир, Мораг – на стартовые позиции!       Смех стих. На лицах появилась сосредоточенная серьезность. Наташа кивнула Барбаре, Стив поправил щит, Скотт нервно надел шлем, Роуди одним движением облачил всю броню в костюм, Небула проверила бластер, Ракета ворчал. Брюс взглянул на Барбару. — Удачи нам всем. Держи кофе горячим.       Он развернулся и твердыми шагами направился к платформе, где его ждали Тони, Стив и Скотт. — Будьте осторожны!       Барбара смотрела, как команды занимают места у Хронолёта. Напряжение висело в воздухе, как перед грозой. Она повернулась и направилась к кофеварке в углу холла. Её задача начиналась после прыжка. А пока... горячий кофе. И ожидание. Оно, наверняка, предстояло долгое.

***

      Гул Хронолёта смолк, сменившись оглушительным тихим звоном в ушах. Силовые линии погасли, оставив едкий запах озона и сизые клубы дыма, стелющиеся по платформе. Барбара, так и не успевшая сделать глоток кофе, замерла у стойки. На платформе стояли фигуры в серебристых скафандрах, снимая шлемы. Они вернулись. Но что-то не так.       Пустота. Шульц ощутила ее физически – как внезапный сквозняк в энергетическом поле комнаты, как провал в привычном узоре сил. Там, где должна была быть... Наташа. Её живой, острый, переливающийся сталью след энергии— исчез. Барбара вздрогнула, кружка дрогнула в руке, проливая горячий кофе на пальцы. Девушка не почувствовала ожога. «Нет...»       Пронеслось в голове, но ноги уже внесли вперёд. уже Мимо Роуди, вытиравшего пот со лба, мимо Небулы, холодно отсоединявшей датчики, мимо Тора, который тяжело дышал, опираясь на колени. Она взбежала по металлической лестнице, на платформу. Сердце в груди колотилось, как лист на ветру. — Где Наташа?       Тони скинул шлем первым, его взгляд мгновенно просканировал группу. — Клинт? Где она?       Голос был резким, как удар хлыста.       Стив обернулся, голубые с зелёным глаза широко раскрылись, ища рыжие волосы, заплетёные в косу. Брюс замер, а его брови сдвинулись в грозную складку. Скотт замер, рот приоткрыт. Все уставились на Бартона.       Он стоял неподвижно, чуть в стороне. Скафандр насквозь мокрый, вода струилась на металл платформы, образуя темную лужу. Лицо— маска из белой глины, лишенная крови, жизни, выражения. Только глаза— живые раны. Пустые, выжженные, полные немого крика. Он не ответил Тони. Не посмотрел ни на кого. Медленно, механически, словно рука была чужой, лучник разжал кулак.       В ладони, на фоне грязной перчатки, лежал Камень Души. Яркий. Оранжево-золотой. Пульсирующий невыносимо теплым, живым светом. Он казался огромным в дрожащей руке. Слишком живым. Слишком дорогим.       Молчание ударило по ангару тяжелее любого гула. Ответ заключон в этом камне. В мокрой одежде Клинта. В очах, что заплаканы. — Нет...       Прошептал Стив. Слово сорвалось, как стон. Роджерс отшатнулся, будто от удара. Тони стиснул зубы. Лицо, покрытое седой бородкой, окаменело. Он кивнул один раз, коротко и резко, поджав губы. Цена заплачена.       Брюс издал звук – не рык, а стон. Глубокий, раздирающий. Его огромный кулак сжался, и стальная балка платформы скрипнула, деформируясь под его пальцами. Ярость, смешанная с бессилием, обрушилась на плечи Барбары невидимым грузом.       Тор замотал головой, его пряди хлестали по щекам. — Нет...       Не проверил асгардец, голос хриплый, надтреснутый. — Это не... Она не могла! Камень.. он!       Бог Грома шагнул к Клинту, но Ракета отбил его руку, шипя: — Не трожь его, толстяк! Видишь, лучник и так...       Клинт не реагировал. Он смотрел на камень в руке. Казалось, что прямо утонет в этом свете. Его пустоте и бессмысленности.       Барбара стояла в метре от Бартона. Чувствовала боль. Физически. Как ледяные иглы под кожей. Как тяжесть на сердце. Как визг в ушах. Чувствовала ярость Брюса, апатию Стива, отрицание Тора, холодное принятие(едва ли это можно таковым считать) Тони. Все это вливалось внутрь, клокотало в пурпуре души, требуя выхода. По щекам скатились слезы. Шульц не вытерла их. — Выходите...       Тихо, но с металлической нотой в голосе сказал Старк. Он махнул рукой в сторону аварийного выхода, ведущего к озеру. — На воздух.

***

      Тор схватился за перила беседки, костяшки пальцев побелели.        — Неправда...       Вырвалось у него, голос сорванный, хриплый. Он тряхнул головой, пряди хлестали по щекам. — Она... хитрая! Очень хитрая! И сильная!       Одисон шагнул к Клинту, глаза дикие, полные отчаянной надежды. — Камни! У нас же теперь все камни! Когда мы щелкнем... когда вернем всех... мы вернем и ее! Мы просто... вернем ее тоже!       Он уставился на пульсирующий Камень Души в руке лучника, как на ключ и панацею.       Клинт едва заметно вздрогнул при словах Тора. Соколиный Глаз медленно поднял голову от темной воды, его выжженные глаза встретились со взглядом бога. Губы дрогнули, прежде чем выдавить хриплый, безжизненный ответ: — Хранитель на Вормире... Он сказал, что... Камень требует... душу... навсегда. Обмен... без возврата. Я спрашивал...       Каждое слово отдавалось в голове, как удар молота по наковальне тишины. — Ее... нет... чтобы вернуть. Нечего возвращать.       Тор замер. Словно удар пришелся прямо в солнечное сплетение. Его широкие плечи съежились, надежда в глазах погасла, сменившись новой, более глубокой пустотой. Он отшатнулся, бормоча что-то невнятное, и опустился на скамейку, схватившись за голову руками. Отрицание разбилось о каменную правду слов Клинта. — Я... держал её за руку...       Хрипло продолжил Клинт, возвращаясь к озеру; голос был плоским, как надгробная плита. — Чувствовал... как она...       Он судорожно вдохнул, тело содрогнулось от подавленного рыдания.        — ...отпустила.       Барбара стояла у воды, спиной ко всем, сложив руки на груди. Боль Клинта, ярость Брюса, пустота Стива, раздавленная надежда Тора, ледяное спокойствия Тони, перебиваемое тревогой, – этот вихрь чужих агоний слился с собственным горем в пурпурный котел, кипящий груди. Она сжала кулаки так, что кости заскрипели. Ногти впились в ладони до крови. Слезы жгли щеки, смешиваясь с горькой слюной на сжатых губах. Энергия взревела, забилась под кожей, рвалась наружу – не криком, а действием.       Шульц резко развернулась. Ни звука. Только взгляд, полный фиолетового огня вместо зрачка. Ее руки опустились, не к небу, а прямо в зеркальную гладь озера. Фиолетовая энергия вырвалась из ладоней слепым, яростным шаром.       БА-БАХ!       Гигантский столб ледяной воды и камней взметнулся к небу, затмив багряные клены. Он завис на миг – хрустальный памятник ярости – осыпая мир ледяным потопом, отражая искаженную реальность в миллионах осколков-капель. Потом обрушился обратно с оглушительным ревом. Волны-чудовища захлестнули берег, холодная жижа залила беседку, оглушенная рыба забилась на грязи, смешанной с песком. Озеро вскипело, покрывшись грязной пеной.       Барбара стояла, промокшая насквозь, с покрытыми пурпурным инеем космами, что прилипли к лицу. Ледяные брызги стекали по подбородку. Дыхание вырывалось короткими, свистящими рывками. Ярость не утихла, а сгустилась в абсолютную, леденящую решимость. Она шагнула вперед, протирая ладонью капли со лба, и уставилась прямо на Тони. Её глаза в забрызганном песку лице пылали ровным, неумолимым фиолетовым светом. — Готовь перчатку, Тони.       Голос резанул тишину после грохота, холодный и острый, как лезвие. — Я щелкаю. Сама. Никто больше не пострадает из-за этих... сраных камней.       Барбара бросила взгляд на Камень Души в руке Клинта.        — Никто.       В тоне её голоса не было просьбы. Лишь приказание. И обет. Выкованный болью, яростью и ледяной водой озера. Небо над ними потемнело, как синяк.       Тишина после девичьих слов раскалывалась напряжением. Тони вскинул голову— окаменевшее выражение сменилось живой, жгучей паникой. Он шагнул к Барбаре не как командир, а защитник на грани отчаяния. Его руки схватили за плечи, но не трясли грубо, а сжимали с такой силой, в которой смешались страх и мольба. — Барбара... нет. Пожалуйста, нет.       Голос Старка сорвался, был хриплым, надтреснутым. — Ты не понимаешь... Это не подвиг. Это... конец. Это испепеление души, клетка за клеткой.       Карие глаза, широко раскрытые, искали во взгляде напротив понимание, отступление. — Я не могу... Я не позволю тебе это сделать. Подумай о Морган! Она ждет тебя! Она верит, что ты вернешься! Ты – ее семья! А семья... семья вот-вот вернется из пепла! Все они! Мы можем... мы должны быть там, чтобы встретить их! ВСЕХ!       В его словах звучала не просто просьба, а мольба отца, умоляющего не губить себя.       Стив выпрямился у колонны; апатия сменилась глубокой тревогой. Он подошел и заговорил голосом мягче, чем у Тони, но не менее твёрдым. — Барбара, послушай его. Он прав. Ты невероятно сильна. Сильнее многих из нас. Но это...       Роджерс махнул рукой в сторону ангара, где лежала ещё не собранная перчатка. —… это не та сила. Это уничтожение. И ты... ты все ещё так молода для подобной ноши. Позволь нам... позволь Брюсу взять это на себя. Ради самой себя. Ради будущего, которое тебя ждет.       Барбара вздрогнула от его слов. — Молода?!       Голос девушка взорвался горькой усмешкой, но сразу же дрогнул, выдавая боль. — Стив, мне почти тридцать! Я не ребенок, который прячется за юбкой! Я видела ужасы! Точно такие же, как и вы! Я чувствую пустоту, оставленную Щелчком, каждый день, как открытую рану! Я знаю, что такое потеря!       Она встряхнулась, пытаясь вырваться из хватки Тони, но не грубо, а с отчаянным усилием. — И я знаю цену! Я готова её заплатить! Не отнимайте у меня этот выбор!       Тони не отпускал. Пальцы впивались в ткань жёлтого бомбера. — Это не выбор, Барб! Это самоубийство под видом героизма!       Его голос сорвался на крик. — Ты думаешь, Наташа хотела умирать? Она пожертвовала собой! Потому что должна была! Но мы... у нас есть другой путь! Брюс может это сделать!       Он тряхнул дочь легко, не для того чтобы причинить боль, а чтобы достучаться. — Подумай о Пеппер. О Морган. Они только что обрели тебя. Ты для них... свет. Не гаси его. Не делай этого с ними. Не делай этого... со мной.       В его глазах стояли неприкрытые слезы. Это не Старк-Железный человек. Это Тони, напуганный до смерти возможностью потерять ещё одного близкого человека.       Брюс громко стукнул кулаком по металлической стойке беседки. — Тони прав, Барбара.       Голос был низким, но перекрыл все остальные. В нем звучала не только решимость, но и тяжелая уверенность. — Я вынесу это. Моя кожа, кости... они созданы для гаммы. Они выдержат. Твоя сила... она феноменальна. Но тело... человеческое. Оно сгорит за миг. Ты не оружие. Ты – семья. Иди к Морган. Встречай тех, кто вернулся. Это твоя роль. Щелчок— мой долг.       Желтый взгляд был непробиваемым. — Спор окончен. Идем.       Барбара замерла. Слова Тони о Морган и Пеппер ударили глубже, чем любая физическая сила. Гнев схлынул, оставив леденящую пустоту и колючую вину. Образ маленькой Морган, её доверчивые глаза... Парализовал. Логика Брюса, его абсолютная уверенность в собственной неуязвимости, казалась неопровержимой. Шульц сжала губы, кивнула почти незаметно, не в силах найти аргументов против этой двойной стены— любящего отчаяния Старка и непреклонной логики Беннера. Но глубоко внутри, там, где пульсировал Камень Силы, звенела тонкая, неутихающая струна предупреждения. Что-то было не так. Ужасно не так.

***

      Лаборатория, обычно просторная и светлая, сейчас сжималась под грузом напряженной тишины и предгрозового ожидания. Воздух вибрировал от сдерживаемой мощи. В центре, на специальном стенде, лежала нано-перчатка – сложный, угловатый каркас, ждущий своего черёда. Рядом на подставках, заключенные в прозрачные силовые поля, пульсировали Камни Бесконечности. Их свет – алый, синий, зеленый, желтый, фиолетовый и, самый яркий, пульсирующий оранжево-золотой Камень Души – заливал помещение жутковатым сиянием, отбрасывая длинные, нервные тени.       Тони, лицо которого напряжено до предела, но пальцы двигались с хирургической точностью. Голографические интерфейсы мерцали вокруг перчатки, проецируя схемы интеграции. Ракета, забравшийся на стойку, ворчал что-то невнятное под нос, его мех взъерошен. Стив и Тор стояли наготове, взгляды прикованы к камням. Клинт прислонился к дальней стене, сжимая виски, его поза выражала полную отрешенность. Брюс стоял в стороне, пока массивная грудь медленно вздымалась, а желтые глаза неотрывно следили за процессом. В них горела необыкновенная решимость.       Барбара втянула воздух сквозь зубы. Тревога, та самая, что скребла под языком у озера, усилилась в сто раз, сжимая сердце ледяными клещами. Камни... Их коллективное энергетическое поле было чудовищным. Оно давило на разум, на силу, как свинцовый колпак. Шульц сосредоточилась. Её руки поднялись до груди. — Щиты наготове, вы-?       Голос прозвучал громче, чем она ожидала, пробивая тишину. — Делай.       Кивнул Тони, не отрываясь от работы.       Барбара сжала кулаки, а затем резко раскрыла ладони. Пурпурная, почти чёрная, энергия хлынула из пальцев густыми, переливающимися потоками. Она не просто создавала щит, а сплетала многослойный кокон из чистой силы и стабилизированной невидимой материи. Сначала – огромный пузырь, окутавший весь комплекс Мстителей, его стены засветились изнутри фиолетовым мерцанием. Затем – индивидуальные, плотные сферы меньшего размера, обволокшие каждого присутствующего: Тони, Роуди, Ракету, Стива, Тора, Клинта и самого Брюса. Ее собственная сфера пульсировала вокруг, с задумкой амортизировать часть собственной энергии обратно во избежания обрушения. Она чувствовала визг камней сквозь щиты, как ультразвуковую бурю. — Последний камень.       Проскрежетал Тони. Пальцы замерли над панелью управления. — Душа.       Стив бережно взял Камень Души с помощью механической клешни и поднес его к перчатке с позволения Старка. Оранжевый свет вспыхнул ослепительно. Барбара вздрогнула. Волна чистой, невыразимой тоски, смешанной с миллиардами потерянных жизней, ударила по щитам и просочилась сквозь них, как ледяная игла прямо в мозг. Это был край. Пустота. Вечная боль. Раньше это отравляло бы разум, сводило с ума. Теперь... Теперь её сознание, закаленное в боли, сработало иначе. «Не отрава... Пища.»       Барбара втянула эту волну сознательно. Не для удовольствия. Для контроля. Энергия Камня Души, негативная, всепоглощающая, влилась в резервуар её души, булькая и шипя, как кислота, но не прожигая. Она перенаправила ту, стабилизировала, использовала как дополнительный буфер для своих щитов. Кровь тихонько заструилась по коже, обжигая губы и капая с подбородка.       Тони активировал последовательность. Нано-частицы заструились по каркасу перчатки, формируя гнезда. Камни, один за другим, притянулись к своим местам с звенящим щелчком. Зелёный, фиолетовый, голубой, красный, оранжевый и жёлтый. Каждый нашёл своё место.       Весь кабинет залило ослепительным мультиспектральным сиянием. Даже сквозь щиты Барбары свет резал глаза. Энергетический гул возрос до невыносимого рева, сотрясая металлические стены. Брюс сделал шаг вперёд. Его лицо исказилось от предвкушения боли, но в глазах – непоколебимость. Огромная, зеленая рука медленно протянулась к перчатке. Нано-частицы заструились по предплечью, фиксируя устройство. Он надел её. — Всех...       Прохрипел он еле слышно, голос заглушался нарастающим гулом Камней и собственным вскриком боли. — Вернуть... СЕЙЧАС!       Пальцы сжались...       ЩЕЛЧОК.       Это не звук, а его конец. Молния чистой, разрушительной энергии, в тысячи раз мощнее всего, что Барбара когда-либо чувствовала, прошила здание. Её щиты взвыли под нагрузкой. Многослойный кокон затрещал базы, засветился ослепительно-фиолетовым, забулькал как кипящая смола на грани разрыва. Индивидуальные сферы замигали, деформируясь. Барбара вскрикнула от удара. Это ощущалось как взять на себя удар звезды. Боль Брюса, мучительная, раздирающая, пронзила щиты и вонзилась прямо в сознание, усиленная Камнем Души, который она так безрассудно «попробовала». Барбара почувствовала, как горит его плоть, как трещат кости, как гамма-сила в нем сражается с вселенским огнем Камней. Она втянула и эту боль, перенаправляя часть от Брюса в себя, в пурпурный котел, который бурлил и клокотал, перегреваясь до предела. Кровь хлынула из носа сильнее, потемнело в глазах. Она дрожала вся, как в лихорадке, но ступни словно вросли в пол. «Держать... Держать щиты... Держать его...»       Брюс взревел. Нечеловеческий, полный агонии рев, от которого задрожали остатки оборудования. Он рухнул на колени и огромное тело содрогалось в конвульсиях. Правая рука, держащая перчатку, была обуглена, почернела, дымилась. Радужный свет плясал на обгорелой коже, смешиваясь с зеленым свечением самого Халка, который тускнел, отступая под натиском разрушения. — СЕЙЧАС!       Закричал Тони, срываясь с места. Его индивидуальный щит едва погас, как он, не обращал внимания на остаточные волны энергии, кинувшись к Беннеру. Барбара, превозмогая головокружение и тошноту, ослабила общий щит ангара, но усилила тот вокруг присутствующий. Шульц шагнула к ним на подкашивающихся ногах. — Стабилизатор! Заморозка!       Рявкнул Старк, пока его нано-боты уже кипели вокруг обугленной руки Брюса, выпуская струи холодного белого газа. Иней пополз по почерневшей коже, гася тлеющие участки. Клинт ударом ноги отбросил перчатку вправо.       Барбара упала на колени рядом. Ладони засветились нежно-фиалковым сиянием, контрастируя с разрушительной мощью, которую она только что сдерживала. Девушка не пыталась исцелить – это невозможно здесь и сейчас. Она концентрировалась на поверхности. Энергия, насыщенная поглощенной болью и силой(теперь уже не такой враждебной, а податливой, как глина в руках), потянулась к обожженной плоти. Шульц сплетала из нитей плотную, энергетическую корочку – био-стазированный барьер. Он не лечил, но запечатывал, предотвращал дальнейшее разрушение тканей, стабилизировал ужасные повреждения, давая дополнительное время, чтобы довезти Брюса до больницы. Женское лицо выглядело мертвенно-бледным, кровь запеклась под носом, руки тряслись, но энергия текла ровно, послушно. — Держись, Брюс...       Прошептала она голосом, едва слышимым над шипением замораживающих агентов Тони. — Лаура?!       Клинт вдруг вскрикнул, звук был резким, как выстрел в тишине, наступившей после рева. Его мертвое выражение слетело, глаза широко раскрылись, уставившись на зазвонивший телефон, который сжимал в левой руке. Надежда, чистая и ослепительная, озарила изможденное лицо Соколиного Глаза. Он поднёс трубку к уху, пальцы дрожали. — Лаура? Дети?!       Его голос сорвался на рыдание. — Вы... вы здесь?! Вы...       Он не мог говорить дальше. Рыдания, глухие и радостные, сотрясали всё тело и душу. Слезы хлынули ручьями, струясь по лицу.       Восторг прокатился волной. Стив сжал кулаки, на его лице расплылась редкая, светлая улыбка. Тор вскинул кулак к небу, проревев: — О ДА!       Ракета завизжал и запрыгал на месте. Даже Тони, на секунду оторвавшись от работы над рукой Брюса, взглянул на Клинта, и в карих глазах мелькнуло облегчение.       Но Барбара не чувствовала радости. Её ладони все ещё лежали на руке Брюса, фиолетовая энергия текла тонкой нитью. Тревога, та самая, что не отпускала душу, взорвалась новой, ослепительной вспышкой паники. Она почувствовала это— не через щиты, не через энергию камней. Это находилось глубоко внутри, в ее костях и крови. Чужое. Зловещее. Приближающееся. Как скрежет когтей по металлу в соседней комнате...       ГРОХОТ!       Звук не просто разорвал миг надежды. Он взорвал тишину, как ядерная бомба. Ударная волна прокатилась по полу, заставив задрожать остатки оборудования. Барбара вздрогнула, руки, все еще лежавшие на обожженной коже Беннера и подпитывавшие стабилизирующую корочку, дёрнулись. Фиолетовый свет мигнул. — Откуда?!       Крикнул Стив, инстинктивно хватая щит. Тони вскинул голову и его глаза сузились. — Телепорт!       Барбара уже рванула. Тело ныло от истощения, голова кружилась от остаточной боли щелчка и поглощения энергии, но адреналин вспрыснулся в кровь ледяной иглой. Она вылетела из кабинета в коридор, не разбирая дороги, нацеленная на источник грохота – комнату контроля телепорта. Тревога кричала в ней сиреной.       Дверь к телепорту оказалась вырвана с петель, когда девушка вбегала в помещение. Внутри царил хаос. Искры сыпались с потолка, где зияла огромная, рваная дыра, словно чудовищный кулак пробил перекрытие сверху. Сквозь дыру лился холодный осенний воздух и пыль разрушения. И в центре этого хаоса, у центральной консоли, стояла...       Небула.       Барбара замерла на мгновение. Всеобщая отрешённость, гнев, горе– они заслонили её от мелочи. Шульц видела Небулу после возвращения, но не вглядывалась. А теперь... Теперь она увидела. Кибернетика на лице и руках мерцала не знакомым золотисто-синим светом их Небулы, а чужим, агрессивно-синим оттенком. Её поза выглядела неестественно прямой, движения при нажатии кнопок на консоли – резкими, механическими. И глаза... глаза были пустыми. Холодными. Без капли знакомой озлобленной, но своей сущности. «Не наша...»       Молния осознания пронзила Барбару. Предательство. Здесь и сейчас. — ОТОЙДИ!       Вопль Пурпурной Леди вырвался из горла, хриплый от ярости и усталости, но до глухоты громкий. Она не думала. Её ладонь взмахнула в сторону двойника. Лиловый сгусток энергии, не такой мощный, как у озера, но сконцентрированный и резкий, выстрелил из пальцев. Он ударил Небулу-двойника прямо в грудь.       ХРУСТ.       Кибернетика треснула, искры брызнули фонтаном. Двойник отлетел от консоли, ударившись спиной о стену с глухим стуком. Синее тело согнулось неестественно, одна рука повисла плетью, явно сломанная в нескольких местах. Но чёрные глаза все так же холодно смотрели на Барбару, в них не читалось ни боли, ни страха.       Девушка кинулась к консоли. Чёрные пальцы замелькали над панелью, пытаясь отменить команду телепортации, заблокировать систему. «Отключить! Отключить!»              Стучало в висках. Но экраны мигали аварийными красными значками. Система захвачена, перепрограммирована, оттого не слушалась.       Именно тогда, подняв взгляд от мигающих экранов в отчаянии, Барбара увидела его. В огромное окно комнаты контроля, заляпанное пылью, но все ещё прозрачное, вписался колосс. Шипастый, зловещий, знакомый, до кошмарного сна перед глазами, корабль. Он висел так низко, что казалось, вот-вот раздавит базу. Его боковые орудия уже светились багровым адским зарядом, нацелившись прямо на сердце комплекса Мстителей.       Ужас. Чистый, леденящий ужас схватил Барбару за горло. Все планы, щиты, вся их только что обретенная надежда– рассыпались в прах перед этим воплощением апокалипсиса. Осознание собственного положения – беззащитных, ослабленных, разделенных – ударило с невероятной силой. — НЕТ!       Завыла она, не в силах сдержать панику. Барбара развернулась на пяткаъ, отталкиваясь от консоли, и понеслась обратно. Каждый шаг отдавался болью в натруженных мышцах, дыхание рвалось короткими, свистящими рывками. — СГРУППИРУЙТЕСЬ! БЫСТРО!       Её крик несся по коридору, сорванный, отчаянный. — ЩИТЫ! ДЕРЖИМСЯ ВМЕСТЕ—       Она влетела в комнату. Картина ударила по сознанию: Тони и Стив уже бросились к выходу на звук её крика и грохота. Тор развернулся от Клинта, секира уже в руке. Брюс стонал на полу, Роуди присел рядом с ним, его экзо-броня частично надета, лицо искажено шоком. Ракета метался. Клинт стоял посреди комнаты, всё ещё сжимая телефон. Его лицо казалось потерянным— Бартон не понимал, что происходит.       Времени нет. Багровый свет залил окна ангара, предсмертный рев корабельного орудия пропел сквозь стены.       Барбара вскинула руки. Пурпурная энергия хлынула из ладоней последним, отчаянным порывом. Она чувствовала, как источник внутри пустеет, трещит по швам. Она не могла охватить всех. Не успевала. Пурпурный огонь во взгляде метнулся, выбирая. Брюс – ранен, Роуди – рядом, но не полностью в броне, Скотт– ближе к ним. Левая группа самая беззащитная! — ДЕРЖИСЬ!       Выдохнула Шульц, и густой фиолетовый купол вспыхнул, накрыв Брюса, Роуди и Скотта полностью. Он выглядел плотным, но дрожал, как мыльный пузырь под ветром— цена ее истощения.       ВЗРЫВ.       Не просто взрыв. Это падение горы. Багровые заряды вонзились в комплекс. Звук исчез, съеденный всепоглощающим рёвом разрушения. Металлические балки взвыли и скрутились, как бумага. Бетонные стены взорвались в пыль. Потолок сложился, как карточный домик, огромные плиты обрушились вниз.       Барбара увидела лишь мельком:              Тони, Стив и Тор – отброшенные ударной волной вправо, исчезающие за стеной огня и падающих обломков вне шапочки её щита.       Клинта – завалило внезапно обрушившейся колонной и грудой плит где-то посередине, его телефон выпал из руки, оставшись сияющей звездой между обломков.              Ее собственный щит над Брюсом, Роуди и Скоттом затрещал под градом обломков, фиолетовый свет замигал предсмертно, но держался.              Ракета – пронесся как серая молния, нырнув под край ее щита в последний момент.       Потом тьма. Грохот. Невыносимая тяжесть. Удар. Барбара почувствовала, как что-то огромное и тяжелое обрушивается сверху, придавливая к полу. Но щит над левой группой не погас. Последнее, что Шульц осознала перед тем, как сознание поплыло в черноту– это едкий запах гари, звон в ушах и ледяная пыль, забивающая рот и нос. И тишина. Гробовая тишина после конца света, сопровождаемая лишь болью в перепонках.