Часть III. Змея в рукаве, вишня в тумане

      Видеть это воплощение рептилоида на пороге собственной комнаты глубоким вечером, озарённого светом лишь пары жалких свечек, было подобно скримеру из VHS-хорроров. Его и без того гипертрофированные черты лица, больше похожие на гадюку, нежели на человека, исказившиеся из-за игры теней, бледные, как смерть, ещё и с аурой маньяка — вот он, самый страшный кошмар этого мира, а не какие-то там пустые и Юухабахи. По этой улыбке решительно невозможно было понять, о чём думает эта гадость, однако довольные морщинки выдали его радость от полученной ответной на его появление реакцией.       — Что же вы, господин Айзен, вы будто совсем не рады меня видеть, — отозвался он со столь вылизанным дружелюбием, что Соскэ даже почувствовал кожей прикосновение языка к собственной шее.       — Когда ты вот так появляешься ни ночь, ни заря — да, — сурово ответил Айзен, поборов приступ страха и презрения. Так и не скажешь, что этот маньяк способен на добрые и искренние чувства! И что Рангику в нём нашла?..       — Но вы сами просили не беспокоить вас по ночам, — насмешливо произнёс нежданный гость, присев напротив товарища без всяких церемоний. — Тем более, я слышал, вам сегодня дурно.       — Всего лишь раз голова закружилась, ерунда, — отмахнулся Соскэ, отвернувшись. В прочем, он быстро об этом пожалел, ведь выпускать из поля зрения это чудище оказалось ещё страшнее. В голове сразу же возник образ его Шинсо, проходящего сквозь его тело… Однако сам посетитель явной враждебности не выказывал, и, похоже, радикально действовать пока не собирался. Ему было недостаточно убить Айзена, он желал уничтожить его целиком, включая его пока ещё славное имя.       — Да~? — наигранно изумился он, подняв брови, а его и без того широкая улыбка, кажется, едва не дотянулась до ушей. — То-то среди четвёртого отряда молва ходит, что вы свалились в обморок с раннего утра и лежали беспробудным сном!       Теперь понятно. Этот упырь пришел сюда попить кровушки своего «мастера», поиздеваться и потроллить его. Ему тоже явно не хватало острых ощущений в жизни, на что Айзен издал лишь мысленный вздох и, резко меняя тему, протянул белобрысому листок. Тот перестал изображать чеширского кота и уставился своим обычным прищуром на лист, что лёг прямиком перед ним.       — Что это? — не удержался он от вопроса.       — Прошение о пересмотре распределения патрулей Руконгая, — ответил Айзен, прочитав заголовок. — Я собираю подписи для заявления главнокомандующему.       — Вы? Заявление главнокомандующему? Ну даёте! — он почти в открытую рассмеялся, взяв листок в руки и принявшись читать.       — Не зубоскаль, — фыркнул в его сторону Айзен. — Мой отряд, да и не только, страдает от этих перестановок, вот и решил вмешаться.       — Не похоже на вас, — честно отозвался Гин без доли иронии в голосе. И он был прав… Будь Айзен собой, то, скорее всего, проигнорировал бы столь мелочные затруднения, занимаясь своим коварным планом. Однако ООС на это задание не распространялся, а значит, такое поведение, всё же, допустимо для капитана пятого отряда.       — У меня есть время на подобную ерунду, почему бы не потратить его с пользой? — многозначительно ответил Соскэ, тряхнув кипой бланков и стукнув по ним тыльной стороной ладони. Ичимару сперва удивился, а затем улыбнулся с некоторым злорадством: до него дошел посыл, который он сам себе вообразил.       — Умно, господин Айзен, как всегда, что ещё от вас ожидать… — хмыкнул он. — И что же, вы лично…       — Нет, — перебил его первый офицер пятого, подняв ладонь. — Передашь чистые бланки, кому сможешь? После заполнения их нужно вернуть мне.       — Ах, вот оно что… Дайте-ка подумать, — гость изобразил сомнение, — Я могу передать бланк Тоусену, когда тот вернётся с задания, это не проблема.       — Да, не проблема, — кивнул очкарик. — Потому я попрошу тебя также отнести его в одиннадцатый отряд.       — Что~?! — наигранно обиделся змей. — Едва ли Зараки захочет что-то там подписывать, вы же знаете его! Почему я должен тащиться туда?!       — Во-первых, тебе ближе из своих казарм, чем мне из своих, — с улыбкой добряка начал отвечать Соскэ. — Во-вторых, Кенпачи вряд ли будет для тебя проблемой. Уверен, ты быстро уломаешь его. В конце концов, едва ли он захочет иметь с тобой дел, так что подпишет, лишь бы ты быстрее отвязался.       — Так то оно так, но господин Айзен, как можно?! — продолжил обижаться Гин, однако принял листы, со скепсисом читая содержимое. — В прочем, и мой отряд пострадал от этих перестановок, признаю… Ладно, будут вам подписи к завтрашнему вечеру.       — Славно. — Айзен кивнул. — Кстати, на каком задании сейчас Тоусен?       — Вы и сами должны знать, — с усмешкой ответил Ичимару, явно следя за движениями мышц лица своего собеседника. Тот, в прочем, был образцом спокойствия, и лишь отвёл взгляд, прикидывая что-то в голове.       «Логично. Он в Уэко-Мундо, и о таком просто так не скажешь…»       — Что ж, топай… Завтра много работы, — распорядился офицер пятого. Ичимару, конечно, попытался повозникать, капая на нервы, но быстро удалился, столкнувшись с гневным взглядом исподлобья.       Сомневаться в мастерстве Гина в области вытряхивания чего бы то ни было из других не приходилось. Будь надобность, этот змей и мёртвого заговорить заставит, такое упорство, несомненно, вызывало одобрение и восхищение.       Чертовски длинный день подошел к концу, и спать попаданец ложился с тяжестью на душе. Усталость накатила волной, так что уснул он быстро и спал крепко, хотя мельком запомнил, что видел во сне своих родственников из настоящего мира. Грустинка начала резать глаза, и на утро, на рассвете, капитан проснулся с влагой на ресницах. В прочем, умывание и завтрак быстро привели его в естественный вид, а обход казарм вместе с Хинамори так и вовсе поднял настроение.       В жизни Момо оказалась не так плоха, какой запомнилась неискушенному зрителю. Её безумие, до которого довёл бедную девочку обожаемый капитан, по большей части не было её виной. В конце концов, добром всегда пользуются, и Айзен был из тех, кто использовал добрых людей до тех пор, пока те не ломались под тяжестью собственных поступков. Допустить подобное отношение и в этот раз было слишком жестоко, однако сейчас никак повлиять на эти события нельзя, да и замаячившее с краю предупреждение об ООС заставляло задвинуть жалость подальше.       Получив свободное время, Айзен наконец решил посвятить его тренировке. Нужно было это в частности для открытия жизненно необходимых способностей, которые в будущем помогут быстрее и эффективнее справляться с поставленными задачами от Системы. Благо среди книг Айзена можно было найти огромное количество пособий, чтение которых помогало хотя бы начать.       Приятным дополнением к книгам оказалось, что тело само знает, как делать то, что желает разум, правильно. Если быть точнее, техники, которые попаданец пытался повторить самостоятельно, выходили не так плохо, как могли бы, и причиной тому было то, что тело само исправляло плохое исполнение, доводя его до приемлемого. Несколько попыток, и движение оттачивалось до вполне соответствующего капитанскому уровню. Как это определялось? Да очень просто: система сама высвечивала проценты успешного исполнения и освоения приёмов, добавляя за них этакие очки опыта, которые и открывали навыки. Чем дальше шинигами практиковался, тем сложнее были приёмы.       Спустя всего час по спине и шее капитана текли крупные капли пота, пропитывая его униформу. Этого оказалось достаточно, чтобы разблокировать главную технику перемещения шинигами — сюнпо — которого ему так не хватало. Солнце было ещё высоко, а отложенные дела остались незавершенными. Собравшись с силами и переодевшись в свежее, Айзен направился к баракам цветущей вишни…       Шестой отряд казался серой непреступной крепостью, окутанной лёгким смогом глубокой печали. Затаивший в глубинах души боль от потери супруги, капитан Кучики нёс бремя своего сердца через года, от чего даже в знойный летний день место ощущалось сырым и мрачным. Хотя, конечно, если отключить ощущение рейкаку, помпезность особняка Кучики вызывала лишь восхищённые охи и ахи.       Внезапного гостя в лице капитана пятого отряда приняли не слишком душевно. Сперва его долго не хотели пропускать, ссылаясь на занятость главы клана, затем — на то, что о визите необходимо сообщать заранее, и даже после упоминания главнокомандующего в этом изрядно затянувшемся споре ему удалось встретиться лишь с Абараем Рендзи, пришедшем на новость о странном шуме у входа на территорию барак. За весь конфликт Соскэ трижды чуть не потерял баллы, желая треснуть смычный подзатыльник обнаглевшим статистам, однако сдержался и таки встретился хотя бы с лейтенантом. Тот пригласил старшего офицера в гостевую комнату где подали двум шинигами чай, накрыв на стол переговоров элементарные вежливые закуски.       — Прошу прощения за негостеприимный приём, капитан Айзен, у нас сейчас не самое удачное время для посещений, — заговорил Абараи, разместившись напротив собеседника за низким азиатским столиком. Зная характер этого персонажа, отрадно было видеть того, сдержанно ведущего себя в присутствии старшего по званию гостя. На лице короля обезьян так и читалось недовольство, однако, судя по поведению, рассеянному вниманию и рейатсу, направлено оно было на ситуацию в отряде, нежели на конкретное лицо.       — Ничего страшного, Абараи, я сам виноват, что не предупредил о своем появлении заранее. Впредь буду осмотрительнее, — натянув обычную вежливость на лицо, Айзен беззаботно сделал глоток чая. — Могу ли я поинтересоваться, что же стряслось?       Рендзи не сразу отозвался на вопрос, задумавшись, стоит ли посвящать стороннего человека. Однако, решив, что проблем возникнуть не должно, он кашлянул в кулак и заговорил, нервно поглядывая на дверь, будто их кто-то мог подслушать.       — Всё дело в областях патрулирования… — произнес он тихо, убедившись, что никто не слышит. — Из-за смены территорий возникла сильная путаница, и часть нашего отряда вступила в бой с седьмым, девятым и одиннадцатым отрядами. В результате много наших бойцов оказались в лазарете четвёртого, но больше всего они страшатся не того, что за ними придут из других отрядов, а самого капитана Кучики. Разумеется, я был вынужден доложить ему о стычках, однако по лицу капитана сразу понятно, что он накажет их, даже если они не виноваты. Я тогда спросил его о возможном переводе нас в другую область патруля, но…       — «Приказы главнокомандующего не подлежат оспариванию»… — догадался Айзен, оборвав рассказ Абараи. Догадаться было не трудно, уж кто-кто, а Кучики был образцовым рабом закона, и если слово есть закон, он никогда не выступит против. Потому Айзен решил просвятить в планы Абараи, рассчитывая, что он сможет повлиять на старшего по званию. — Мой и некоторые другие отряды также пострадал от этого перераспределения. Я искренне считаю, что такое решение подрывает деятельность всего Готей-13, и мы должны принять меры. Именно поэтому я принес с собой вот это, — выудив из рукава бланк прошения, капитан передал его лейтенанту, и тот принялся вдумчиво изучать изложенный текст.       — Я собираю подписи капитанов, недовольных сложившейся ситуацией, чтобы позже направить их главнокомандующему. — продолжил говорить Айзен, попивая чай. — Я хотел лично попросить об этом Кучики, но, если он слишком занят, могу ли я поручить Вам столь ответственную миссию? Абараи, слушая объяснение капитана, вдруг засветился радостью, сжав листок так, что едва не помял его.       — Разумеется! Я немедленно передам его капитану Кучики! — он уже был готов сорваться с места, когда его остановила протянутая ладонь.       — Не спешите так. Капитан Кучики может и не согласиться сразу подписать заявление, так что передайте ему вот что: иногда закону необходимо давать ответную реакцию, иначе он превращается в тиранию. Рендзи смаковал слова капитана еще секунды три, после чего кивнул, запомнив слова, и удалился из гостевой комнаты, оставив собеседника пить чай в одиночестве. Миновало всего минут семь, когда он вернулся в комнату, и уже не один, а в компании капитана собственной персоной… Кучики Бьякуя в самом деле был подобен небожителю с гравюр. Длинные черные волосы, идеальная светлая кожа и пронзительный ледяной взгляд на грани драматизма, с отблеском глубокого горя разбитого сердца. Не засматриваться на него было тяжело, особенно заядлому шипперу, однако именно здесь лёд был тонок, как нигде, и стоило следить за словами и действиями с предельной осторожностью. Айзен, как положено, встал и поклонился главе одного из четырех великих кланов, на что тот одарил его столь пронзительным взглядом, что, казалось, готов зарезать предателя на месте.       — Как это понимать, Айзен Соскэ? — спросил он, явно сдерживая гнев. Его голос был столь же холоден, что и взгляд, а тон не дрожал ни на йоту.       — Не потрудитесь ли объяснить, что вызвало у вас столь сильный гнев? — вежливо обратился Соскэ, выпрямляя спину.       — Если вы решили еще больше саботировать работу моего отряда, я не позволю вам впредь появляться даже на границе, — перешел на открытую угрозу капитан, разозленный до хруста костяшек. Впрочем, его тон был не яростным, а скорее надменным и презрительным. "И что его так взбесило? Он ведь самый спокойный среди всех капитанов, после Укитаке..."       — Извольте выслушать меня прежде чем бросаться неясными обвинениями, — обратился Айзен, продолжая вежливую дискуссию на пониженном тоне, дабы задать атмосферу покорности и мира. Кучики лишь чуть двинул бровью, чего, в прочем, хватило капитану пятого отряда, чтобы продолжить. — Готей-13 стонет от жуткой путаницы, возникшей из-за спонтанного перераспределения областей патрулирования. Стычки между патрульными, конфликты интересов и банальное неудобство — с этим столкнулся на только мой отряд, но и, как я наслышан, ваш, а также и другие отряды. Сбор подписей, ради которого я и явился сюда лично, является нашей общей с капитаном Кёараку идеей. Разумеется, всё это направлено исключительно на благо Готей-13, а никак не на саботирование.       По мере прослушивания речи Айзена Бьякуя слегка смягчился, видя, что "саботирующий его отряд" охотно сам идет на контакт, и можно обойтись в правовом поле.       — Почему же вы только сейчас соизволили поднять эту тему? Ведь с момента перестановки прошло уже более двух недель! — задал таки он уместный, но не самый волнующий вопрос. — Тем более, что вы и сами должны понимать, если таково распоряжение Главнокомандующего Ямомото, то за этим стоит скрытый смысл, и наша задача в точности исполнить приказ. Абараи, что присутствовал при этом диалоге, оставалось лишь с открытым ртом смотреть то на одного капитана, то на другого, не в силах что-то сказать.       — Капитан Кучики, мысль, что за этим стоит некий план, приходила мне в голову, — ответил Соскэ, улыбнувшись ещё чуть шире. — Однако на данный момент мы имеем лишь негативный отклик. Сами подумайте, негоже нам с вами краснеть друг перед другом и устраивать ссоры из-за невозможности избежания конфликтов. Ваши рядовые и младшие офицеры, я уверен, не виноваты в том, что им пришлось столкнуться с бойцами других отрядов, так же как и те не несут вины за это. Ответственность за них лежит на нас, и всё, что мы можем сделать — это дружно дёрнуть за ус старого дракона, чтобы сменить направлении из шторма в ясное небо.       Кучики какое-то время "пережевывал" мысль, склонив взгляд в сторону задумчивости. Он не спешил соглашаться, подозревая неладное, и в поисках ответов прочитал содержимое бланка, который всё это время сжимал в руке. Наконец, морщинка на его лбу растаяла, и он поднял взгляд на собеседника без прежнего желания вышвырнуть его вон.       — Прошу прощение за это недопонимание, капитан Айзен, — его голос сделался совсем немного тише и ниже, настолько, что едва можно было выявить разницу. — Я солидарен с вашими доводами. Мы все настрадались от этих бессмысленных столкновений, и я вот уже последнюю неделю был озабочен этой ситуацией. Ваша идея объединить голоса с другими отрядами в самом деле звучит разумно, и я поддержу вас.       — Премного благодарен, — сохраняя вежливость, офицер пятого поклонился вновь.       — Однако могу ли я также просить у вас содействия? Мне нужно собрать подписи как можно большего числа отрядов, и если у вас есть на примете кто-то, с кем вы могли бы пересечься в ближайшие пару дней, я был бы признателен вам.       — Случайно нет, но я могу помочь вам получить подпись второго отряда. Я как раз собирался нанести им визит касательно дела, — на счастье Айзена, Бьякуя сам это предложил. Мысленно вздохнув с облегчением, он передал в его руки еще один лист, и смог лицезреть, как капитан шестого отряда лично ставит свою подпись и печать. Его почерк был столь же аккуратен, как и он сам. "Воочию он совсем другой. Не то, что кино-версия..." — попаданец чуть поёжился, вспоминая ту уродскую пародию на косплей.       Пообещав направить листы сразу, как получит ответ от Сой Фон, Кучики не стал более задерживать товарища по званию. Благо, пинками вон не выставили, и на том спасибо. Придворные слуги почему-то продолжали зубоскалить, хотя и поумерили пыл при повторной встрече.       Время было уже вечернее. Потратив время на тренировку и забег по городу, Айзен был вынужден вернуться назад, поскольку беспокоить людей в ночь было бы попросту некрасиво. Твёрдо решив посетить завтра самый сложный в переговорах отряд, Соскэ с тяжестью предвкушения вернулся к себе. Отужинав в очередной раз солёно-маринованной пищей, он еда не проклял белый свет, чувствуя, как начинает выть желудок и отказывать печень. Разумеется, всё это было лишь жалостливым нытьем внутри черепной коробки, однако нормальной пищи хотелось изо дня в день всё сильнее.       Вопреки ожиданию, в сон не тянуло совершенно, потому Соске решил потратить часть вечера на тренировки, чтобы набить еще немного этого "опыта" и разблокировать больше кидо. Конечно, тут тоже не обошлось без магии переселения, и стоило начать произносить заклинание, как язык сам тянулся дочитать его до конца, даже если попаданец решительно не мог запомнить заклинание, однако полагаться вечно на "мышечную память" нельзя, и необходимо знать свои способности самому. В конце концов, это не РПГ, где достаточно нажать одну кнопку, чтобы кидо вылетело и победило всех сразу. Они не просто так разные, их не просто так существует много. Разумеется, о "Чёрном гробе", таящемся едва ли не в самом низу списка открываемых скиллов, мечтать пока не приходилось, а вот открытие шикая Къека Суйгетсу было всё ближе, и это было весьма кстати. Учитывая жёсткость местной системы, следующее задание могло быть куда сложнее простой бродилки с диалогами, потому иметь в запасе такой козырь было бы весьма полезно. Однако же, чего Килат решительно не понимал, так это где же злосчастный "банкай". Долистав список способностей до конца, можно было увидеть лишь красующихся "Пять драконов уничтожения", замыкающих список и без того разнообразных приёмов.       "Эу... Э, алло, система, где мой банкай!? Раз уж дала тело нераскрытого персонажа, то будь добра, карты на стол!!!" — однако никакого ответа от системы не прозвучало. Стерва просто проигнорировала пользователя, решив играть в молчанку, и была такова. Взвыв от несправедливости, Айзен с большим усилием продолжил оттачивать приёмы, намереваясь рано или поздно закрыть эту плешь хоть самым дырявым пластырем. "Надо же, стыдоба какая, даже Зараки Кенпачи в конце тайтла получит свой банкай, а меня только курам на смех поднимут! Привяжут к стулу, как инвалида, и поставят Сейрей охранять, пока главгерой и его бригада куролесят во Дворце Душ! Несправедливость!" Сорвавшееся с пальцев Шаккахо, подпитываемое внутренним гневом, вышло уж слишком сильным. Алый шар огненной рейатсу слегка обжег кончики пальцев и вылетел с такой скоростью, что, казалось, прикончит даже меноса, если удачно попасть. Врезавшись в мишень, оно тут же разлетелось снопом искр, мгновенно испепеливь соломенное чучело. Откуда-то со стороны раздались тихие, медлительные аплодисменты, заставившие капитана обернуться на звук.       — Ну надо же, капитан Айзен, ваше исполнение кидо столь страстно, что, будь я с вами незнаком, решил бы, что вы не в духе! — надменная ухмылка будто приклеилась к ядовитому лицу Ичимару. Тот восседал на стене, будто коршун, свесив ногу, и, похоже, уже какое-то время наблюдал за тренировкой. Поёжившись от комментария, Айзен лишь поправил чуть растрепавшиеся волосы, и обернулся к собеседнику, накладывая демонстративное спокойствие.       — Я лишь слегка увлёкся, не более, — отмазался он, на что получил еще один презрительный смешок.       — Не думал застать вас в процессе тренировки столь низкоуровнивых заклинаний, — змей спрыгнул с крыши и приблизился к товарищу по званию, роясь в рукаве.       — Научившись летать, нельзя забывать, с чем приходилось ползать, — ответил холодно Соскэ, наблюдая, как серебряновласый выуживает из рукава сразу четыре листа с подписями. Приняв их, Соскэ лишь убедился, что это именно те отряды, которые он от него и ждал: третий, седьмой, девятый и одиннадцатый.       — Быстро ты, — он тут же спрятал листы в рукав, где за минувший день явно опустело.       — Стоило шепнуть слепышу, что вы его искали, как он тут как тут. С Кенпачи еще веселее вышло, ну да не будем об этом, — его нахальная улыбка и задорное поведение начинали подбешивать, ведь это был такой же лживый фасад, что и вежливость Бога-нашего. Впрочем, похоже, он знатно повеселился с Зараки, от того теперь отрывается на Айзене.       — Спасибо за проделанную работу, — упрятав листы в рукав, Соске хотел продолжить тренировку, однако сторонний наблюдатель, что так и остался нагло пялиться ему в спину, вызвал жуткий дискомфорт. Промолчав еще с минуту, Соскэ был вынужден заговорить вновь, поскольку неловкость ситуации начинала зашкаливать.       — Тебе еще что-то нужно? — он глянул на Гина и слегка ужаснулся, ведь тот не просто стоял и улыбался, а натурально смотрел на него, раскрыв свои вечно прикрытые глаза. В свете одной лишь луны ясные голубые очи отблёскивали холодным ядом, напоминая своей ясностью голубые сапфиры. Вместе с этим черты его лица слегка разгладились, будто он сбросил маску, от чего теперь его нельзя было описать ни одним словом, кроме "прекрасный". Не такой, как Кучики, похожий на небожителя. Скорее как воплощенный в людское обличие серебряный демон...       — А вы точно Айзен Соскэ?.. — тихо и медленно задал он вопрос, смакуя каждое слово. От такого вопроса попаданец ясно почувствовал, как по спине покатились ледяные капли пота...