Часть IV. Из огня да в полымя

      В душе бедолаги-попаданца застыл лютый ужас. Кровь отлила от пальцев, парализовав побелевшие кисти. Окончательным добивающим нервные клетки ударом стал внезапный всплеск активности системы, которая завизжала в уши предупреждающими сообщениями:       //: Внимание! Если ваша личность будет раскрыта, на вас будет возложен штраф в размере 1000 баллов!       //: Внимание! ООС поведение! Штраф: -50 очков! Текущий баланс: 90.       //: Внимание! Ваша личность была раскрыта! На вас накладывается штраф в размере 1000 баллов!       Скорее всего, эмоции от зачитываемых сообщений отразились на лице попаданца, придав его лицу весьма картинный вид. Видеть, что происходит там, за бесконечным потоком иконок было решительно невозможно, а в груди вдруг закололо с такой силой, будто сама душа была готова разорваться на тысячу частей.       — Господин Айзен? Господин Айзен, ну чего же вы так близко к сердцу всё воспринимаете? — наигранно расхохотался Ичимару, по взгляду которого было невозможно понять, что тот испытывает: вопиющий восторг или стылый ужас. В прочем, смех у него был весьма натуральный. — Я же пошутил!       «ПОШУТИЛ?! За такие шутки язык с корнем вырывают!!!»       //: Внимание! Ваш текущий баланс баллов достиг отрицательной отметки! Вы будете воз…       «СТОЯТЬ, СИСТЕМА, ТЫ ОГЛОХЛА?! Он же сказал, что пошутил! И вообще, это из-за тебя меня так крючит, неуёмная!»       Процесс уничтожения души остановился, и сердце, начавшее скакать в груди, постепенно отпустило. Видимо, она и в самом деле восприняла последний отзыв как защиту, и, проанализировав ситуацию, таки отпустила, и Соскэ был вынужден осесть на землю, тяжело глотая воздух. Ичимару, видя, каких успехов ему удалось добиться единственной шалостью, расплылся в хищной улыбке, почувствовав наконец, за какие ниточки можно подёргать своего злейшего врага.       — Ичимару… Ради всего святого… Давай оставим этот разговор… на другой раз?.. — сквозь тяжелое дыхание произнес капитан пятого прежде, чем рухнуть в обморок…

***

      Подозрения закрались в седую голову ещё до первой встречи. Ещё бы, его враг, что ежедневно и ежечасно спит и видит, как бы ещё больше испортить малину Сообществу Душ, вдруг носится по городу с бумажками и объединяет капитанов в единый фронт. И это после того, как долгие десятилетия выкорчёвывал всех, кто мог хоть как-то помешать его планам?       Разумеется за этими действиями наверняка стоит какой-то злой умысел, постижимый лишь Богом-нашим-Айзеном единолично, однако ведь это стало не единственным поводом засомневаться. В вечер встречи, он вёл себя как обычно дружелюбно, однако в начале разговора промелькнуло это скромное, но весьма уловимое напряжение. Напряжение того, кто знает, что виновен в чём-то, и боится наказания… Будучи капитаном третьего отряда, Гин вдоволь насмотрелся на эти лица, на эти эмоции, и улавливал их с первого взгляда на человека. Отсюда напрашивается вывод о том, что этот человек знает, что согрешил, и испытывает чувство вины. Айзен Соскэ и чувство вины — антонимы, потому капитан третьего и хотел поддеть своего «начальника» столь скромной шуткой.       — А вы точно Айзен Соскэ?.. — он собирался продолжить, давя на эмоции чем-то вроде «никогда бы ни подумал, что вы такой альтруист», однако не успел он и слово вымолвить, как его собеседник едва не умер от инфаркта, и это даже не было шуткой. Кровь от лица вечно гордого Айзена отлила столь стремительно, будто её слили насосом всю до последней капли, губы посинели и задрожали, а рука, судя по всему, невольно, схватилась за сакецу, будто пытаясь хоть как-то удержать его от неминуемого разрыва.       В такой ситуации даже Ичимару с его стальными нервами запаниковал, и естественной защитной реакцией был смех. Не придумав ничего лучше, он лишь брякнул, что пошутил, и смог лицезреть весьма занятную картину, как, похоже, отпущенный пресловутым инфарктом капитан валится с ног, глотая воздух. Хриплая просьба отложить этот разговор, прозвучавшая за секунду до того, как упасть, была им услышана.       Вот только после всего увиденного Ичимару едва ли мог терпеть… Сомнений, что перед ним другой человек, более не было, однако и расспросить его сейчас не представлялось возможным. Похоже, стоит ему затронуть эту тему повторно, и душонка, которую он удерживает за плечо от полного падения, разлетится на лоскуты в ту же минуту. Видя своего врага в столь беззащитном состоянии, змей с улюлюканьем намотал полученную ниточку на кулак, не в силах сдержать злорадное поползновение уголков губ вверх…

***

      Доброе утро звенело в голове подобно колоколу набата. Первое, что едва приоткрывший глаза капитан пятого отряда увидел, было системное сообщение с очередным вычетом баллов за ООС: -80 за падение в обморок перед другим капитаном… «Эта стерва в самом деле пытается меня убить!» — глухая боль завыла в глубине черепа, заставив Айзена поморщиться прежде, чем осмотреться по сторонам. Рядом мирно спала Хинамори, случайно уснув на сложенном хаори капитана, а в дальней части комнаты расположился злосчастный Ичимару, которому, кажется, совсем нечем себя занять. Приподнявшись, Соскэ сразу же столкнулся с его улыбочкой, почувствовав гулкое напряжение где-то под сердцем.       — Доброе утро, капитан Айзен! Как ваше самочувствие? — не слишком громко поинтересовался капитан третьего, заботливо не поднимая голос в присутствии спящей девушки. Соскэ ничего не ответил, укоризненно глядя на седовласого, и тот, похоже, по взгляду понял, какие слова стоит сейчас произнести:       — Нельзя так близко к сердцу воспринимать шутки, господин Айзен, — этих слов было достаточно, чтобы понять, что лис не собирается поднимать эту тему в ближайшем диалоге. Разглядев смягчение строгого взгляда «начальника», он тихо хмыкнул и поднялся, направившись бесшумными шагами к выходу из комнаты. — Будьте впредь осторожнее, берегите нервы…       Бросив это на прощание, Ичимару сделал шаг из комнаты и исчез в сюнпо, подняв лёгкое дуновение ветра. Его хватило, чтобы заставить юную Момо проснуться, а почувствовав на себе капитанский взгляд, она так и вовсе тут же взбодрилась, вновь выкрикивая злосчастное «Капитан!» прямо в ухо пострадавшего. В прочем, её можно было понять, ведь её любимый кумир вот уже второй раз теряет сознание, где такое видано вообще?       В такие моменты остаётся лишь дивиться женской воле. Вроде бы, хрупкая девушка, боящаяся лишний раз пересечься взглядом, не говоря уже о поднятии тона, Хинамори включила режим «заботы» и строго-настрого запретила своему капитану проявлять хоть какие-то поползновения в сторону работы. Взяв на себя управление отрядом на день, она запретила самому Айзену Соскэ, богу-нашему, даже думать о том, чтобы нагрузить себя ещё раз. А тот был вынужден вежливо принять её решение, ведь начни он спорить с этой мелочью по званию, так тут же лишится оставшихся 10 баллов за ООС… Нельзя больше так подставляться, это ещё весьма милосердно, что Система отменила тот злосчастный штраф. Теперь то понятно, почему Шень Цинцю так яро ненавидел эту систему… «О таких вещах, как штрафы за раскрытие личности, нужно предупреждать заранее! Кстати, об этом…» — перевернувшись на бок от безделья, Соскэ принялся допытываться до злейшего своего врага, едва не погубившего его в начале пути. — «Система, о каких штрафах ещё я должен знать?»       //: Штраф за ООС. Вы будете терять баллы до тех пор, пока не разблокируете эту функцию.       //: Штраф за раскрытие личности. Первый персонаж, которому вы открыто признаетесь, что не являетесь личностью персонажа, будет стоить вам 1000 баллов. Это также распространяется на случаи, если уже осведомленный персонаж расскажет об этом кому-то другому.       //: Штраф за срыв ключевых событий. Некоторые события необходимы Главному Герою для получения положенных ему усилений. Изменение ключевых событий будет накладывать на вас штраф в размере, сопоставимом с ущербом, который будет нанесён.       «Ключевые события, это, наверное, вроде становления шинигами…» — размышлял про себя Соскэ. Потерев голову, он поднялся с футона и приоткрыл дверь, впуская в помещение хоть какой-то ветерок, от духоты мозги переставали работать с большей скоростью.       Вообще, такие вещи стоило уточнить заранее… Но список на этом не заканчивался.       //: Штраф за проваленное задание. Если вы взяли задание, с которым не можете справиться, будьте готовы заплатить за это.       «Ох, ну конечно! Куда ж без этого!» — потерев переносицу, Айзен снова улёгся на кровать. — «Вопрос: в каком случае задание считается проваленным?»       //: В том случае, когда поставленная задача является невыполнимой.       Любезно ответила система. Славно. Другими словами, например, это задание не так уж и просто заруинить, ведь «разобраться» можно по-разному. Даже если Ямомото в конечном итоге даст отказ, всё ещё останутся рычаги давления, просто более сложные. В конце концов, всё ещё можно подать жалобу на самого Главнокомандующего…       На этом список штрафов текущей версии системы кончался. Почему «текущей версии»? В изначальном произведении Мосян эта система успела дважды установить обновление, после чего правила и возможности могли разительно поменяться. Раз уж у попаданца появилось так много свободного времени, почему бы не заебать систему вопросами, правильно? Ведь попытайся он сбежать, и риск потерять баллы на случайном ООС стремительно растёт до небес.       «Куросаки Ичиго главный герой. Он защищён сюжетной бронёй?» — решил задать он более сложный вопрос. Вообще, такой вопрос не имел смысла, ведь в сёнэнах его главные герои всегда обладают неуязвимостью, оно и понятно. Вспомнить только как Куросаки пережил уничтожение сердечной мышцы от Серо Оскурас, не только встал, но и дал в ответ звездюлей обидчику, показав, что такое «настоящий пустой».       Вот только те события были скорее случайностью, нежели стечением обстоятельств. Учитывая, как из-за малейшего взмаха крыльев бабочки может подняться настоящий ураган, стоило брать в расчет возможность того, что в измененной истории Ичиго не будет защищён так же хорошо.       //: Главный герой всё ещё защищён, но только физически.       Логично. Если он сам попытается что-то с собой сделать, или рехнётся от потери близких, то тут никакая сюжетная броня не поможет… В конце концов, доводить бедного Чичигу до предынфарктного состояния, кажется, любимое занятие Кубо Тайта. И попытаться удержать эту хрупкую психику в целости представлялось занятием, сравнимым с письмом вилами по воде.       Так, за расспросами системы, пришло время обеда. Ощущение, будто Айзен наказан и сидит под домашним арестом, достигло такого уровня, что появление Хинамори на пороге выглядело больше как издевательство, нежели спасение. К её счастью, она была не одна. Вместе с ней в комнату вошла ещё одна девушка, черноволосая, выше ростом, чем Момо, и выглядящая столь правильно, что казалось, будто она кукла, созданная скульптором. И без услужливо появившегося над её головой текста было понятно, что это Нэмури…       — Какитан Айзен, — поздоровалась лейтенант, чуть поклонившись. Даже её голос звучал искусственно, хотя это скорее было ложным эффектом от первого впечатления. — Капитан Куротсучи поручил мне передать вам лично в руки это.       Произнеся эти слова, девушка-андроид протянула листок, на котором красовалась печать двенадцатого отряда. Айзен сразу же признал в нём такой же лист-прошение, как и те, что он раздавал другим капитанам. Вопрос «откуда» прозвучать не успел, поскольку Нему опередила его своим ответом:       — Господин Куротсучи наслышан о ваших планах с господином Кёараку, и решил выразить своё согласие, не дожидаясь вашего визита. Он будет искренне рад, если эта ситуация разрешится как можно скорее, поскольку из-за этих перемен возникли проблемы с поставками ценных для исследований ресурсов, — ответила она холодно.       — Что ж, благодарю, — ответил ей Соскэ, приняв лист и вложив его в стопку с другими. Сложив листы на столе, он мельком пересчитал их: Включая его самого, их было уже шесть, что составляло половину от необходимого числа. Это безусловно радовало, ведь сбор документации мог затянуться на куда большей срок, но вышло всё весьма и весьма складно, не считая уж слишком умного Гина, сующего нос не в своё дело. Вопрос о том, подозревает ли он всё-таки, или нет, своего «начальника» в подмене, не стоял, ведь с полной уверенностью можно было сказать, что он ЗНАЛ правду, особенно после увиденного. В прочем, оставалось надеяться, что он не станет лезть с расспросами, по крайней мере пока Айзен не накопит достаточное количество баллов, чтобы оплатить этот штраф…       Нему ушла также быстро, как и пришла, она не была склонная к разговорам, что было ясно из её предыстории. В прочем, она оказалась не единственным гостем на пороге в этот день, к вечеру пришел Сюнсуй, причём самолично, что было весьма необычно для столь ленивого капитана. Его, разумеется, как положено, встретили в гостевой комнате, куда подали чай, но тот выудил новенький кувшин с сакэ, из-за чего посуду пришлось сменить.       Айзен пришел в эту комнату уже после того, как гость расположился, и застал того за пробным распитием рисовой водки. В прочем, эта явно отличалась от предыдущей, в комнате стоял приятный аромат спелых персиков с лёгкой кислинкой лайма юдзу. Кроме алкоголя, на столе так же красовалась закуска, коей в этот раз выступало ассорти из цукатов и орешков, а также целая стопка листов-прошений, каждый из которых был подписан.       — Как вы себя чувствуете, капитан Айзен? — озабоченно спросил он, будто его собеседника вкатили в помещение на каталке, а не он сам пришел на своих двоих. Вообще, привычки засматриваться на мужчин явно за 30 у попаданца никогда не было, но, встретившись уже во второй раз с тёплым и обаятельным Кёараку, бедный Килат захотел бросить всё и расплакаться ему в рубашку, сетуя на несправедливую и жестокую жизнь. Во многом это благодаря тому, что образ его крайне напоминал ему родного отца, с которым, вероятно, встретиться в этой жизни уже не выйдет… Однако подобные эмоции было необходимо душить в зародыше, ведь риски протянуть ноги прямо за столом переговоров были не шуточные.       — Я в порядке, — ответил Айзен сухо, разместившись за столом. — С чего вдруг такой интерес к моему здоровью? Помнится мне, обычно подобными вопросами донимают капитана тринадцатого отряда.       — Не сочтите за грубость, капитан Айзен. Дело в том, что меня посещал капитан Ичимару, и нелестно отозвался о вашем состоянии. Упомянул, что вы от переутомления вновь рухнули в обморок во время самой обычной тренировки, и потому просил меня послать к вам Нанао с собранными подписями. Я решил лично осведомиться о вашем состоянии, и, похоже, слова капитана третьего отряда не были далеки от истины. Вы выглядите неважно, — не стал он скрывать своего мнения. Сейчас, помятый приколами от системы, Айзен и в самом деле ощущал себя скверно, однако это никак не должно было мешать делу. В прочем, говорливый розовый капитан не прекращал говорить, попутно выдернув пробку из кувшина и принявшись разливать напиток по чашкам.       — Я даже достал ради вас из своего запаса весьма не дешевое сакэ! Прошлый в самом деле был почти несъедобен, потому я решил загладить свою вину перед вами этим, не постесняюсь этого слова, элитным напитком!       «Какая щедрость…» — Айзен мысленно поёжился, предвкушая очередную боль, однако в этот раз успел морально подготовиться, подвинув пиалку с цукатами ближе к себе. Приняв прозрачный, как слеза, напиток, он с осторожностью сперва вдохнул его аромат. Убедившись, что запах персика исходит от него, а не от сушеных фруктов, он осторожно поднёс напиток к губам и сделал небольшой глоток…       Соскэ был готов к жжению алкоголя, однако ощутил лишь некоторую горечь, не лишенную приятности. Напиток был совершенно иным, не такой «сухой» и вяжущий, как предыдущий, и оказался даже сладким на вкус, чего точно нельзя было ожидать от водки. Фруктовые нотки приятно смягчали чувство горечи, а аромат лайма отдавал лёгкой кислинкой, хотя на вкус не ощущался.       «Вкусовые рецепторы Айзена работают чуть иначе, нежели моего родного тела… Что ж, это больше похоже на то, что можно пить. Главное не увлекаться» — посмаковав напиток, шинигами закинулся парой орешков.       — Очень недурно, разница на лицо, — ответил он, похвалив напиток одобрительным кивком. По лицу Сюнсуя сразу было видно, что у него отлег камень с души, и гештальт в виде прокола с выпивкой, наконец, погас.       — Я смотрю, вы прям ценитель, Айзен, — вежливо обратился он с опущенной в угоду комфортного чтения приставкой «сан», — Никогда бы не подумал, что вы на проверку окажетесь таким чутким к сорту выпивки.       — Я не слишком часто прикладываюсь к алкоголю, Кёараку, — перешел на то же обращение Айзен, почувствовав смягчение обстановки.       — Оно и не мудрено, прежде вы со мной не выпивали ни разу, ссылаясь на занятость. Неужто передумали и решили таким нескромным способом сыскать моего одобрения? — в глазах будущего главкома мелькнула подозрительная искорка.       — Ох, уверяю, я и в самом деле был ужасно занят всякий раз, когда нам доводилось пересечься, — пришлось выдумать оправдание попаданцу, ведь память персонажа, разумеется, ему не передавалась. — Только молю, не спрашивайте, чем, едва ли сейчас я упомню всех своих дел.       — Конечно, конечно! К слову о делах, раз уж подписи, как я слышал, собраны, думаете ли вы сами пойти к старику Ямомото? В конце концов, это была ваша инициатива, — задал актуальный вопрос капитан. В прошлый раз при мысли пойти к Генрюсаю лично система начала грозиться штрафами за ООС, в этот же раз, похоже, даже и не думала пикнуть. По всей видимости, смена обстоятельств влияла на её оценку весьма положительно.       — Верно, — ответил Айзен, допив свой напиток из чашки и с чистой совестью приняв ещё одну порцию. Он не спешил выпивать слишком много, не хотел получить дебафф опьянения, однако отказываться от вкусного в приятной компании было греху подобно. Сюнсуя же, похоже, искренне радовало появление нового собутыльника, потому он щедро плеснул в опустевшую чашку прозрачного сакэ как товарищу, так и себе.       — Пойдете завтра? — уточнил он, как будто был и другой вариант.       — Не вижу смысла торопиться. Вы и сами сказали, выгляжу я сегодня неважно, потому лучше отложу это дело до завтра, а там прям с утра, как только, так сразу, — ответил капитан, сделав глоток сладкой жидкости.       — Славно, — ответил ему Кёараку, покивав головой.       Дальнейший разговор не имел особой художественной ценности. Капитан Кёараку лишь пытался споить нового собутыльника, налегая на выпивку, и смог заставить того выпить аж четыре полных чашки сакэ, когда как сам допил всё остальное. Айзен, все же, был сдержанным, потому, почувствовав, как мыслительный процесс начал тормозить на поворотах, принял жесткое решение прекратить выпивать, а после ухода чересчур весёлого гостя, на всякий случай, опрокинул стакан воды в надежде тем самым поддержать организм и предотвратить обезвоживание.       Другим замечательным свойством алкоголя был эффект снотворного. После выпитых на вскидку, шести сотен грамм рисовой водки спалось ему так же крепко, как после инфаркта, но пробуждение к обеду не было столь же болезненным. Пересоленная трижды рыба оказалась весьма кстати в сочетании с чаем, которые были употреблены с куда большей охотой, нежели прежде.       Более в этот день не происходило ничего интересного. По своей сути, это был спонтанный выходной домоседа: ешь, спишь и разговариваешь по возможности. В сравнении с каруселью следующего дня, этот выходной был даже необходим ещё не до конца обвыкшемуся в чужом теле попаданцу.       Утро началось так же ритмично, как и прежде. Исполнив капитанский долг, пройдясь в паре с Хинамори по казармам, раздавая указания, а после позавтракав, Соскэ немедленно собрал документацию в стопку, завернув её в аккуратный синий переплёт, и двинул к баракам первого отряда. Он ещё прошлым вечером попросил Момо назначить ему встречу на утро, потому на входе в самые обширные и пафосные апартаменты пришедшего уже дожидалась группа сопровождения в лице двух крепких ребят. Разумеется, крепкими они были лишь на вид, и даже с нынешним уровнем сил Айзен мог бы уложить их, не прикасаясь.       Проследовав до кабинета Главнокомандующего, Соскэ вглядывался в скромный интерьер, вспоминая, как от этого места не осталось и камня на камне, как к стене по правую руку пригвоздили лейтенанта Сасакибе, а, глянув на самого Генрюсая, он невольно вспомнил сцену гибели столь славного шинигами.       Нет, конечно, кидаться какашками и кричать «Генрюсай идиот», «скатился», «Ямомото маразматик», и тому подобное, было делом чести каждого фаната Отбеливателя, однако одно дело глядеть на экран и судить о поступках человека с позиции диванных войск, и совсем другое — глядеть на него воочию, чувствовать кожей его рейатсу и впитывать атмосферу строгости и мудрости, которыми был напитан зал благодаря одному единственному человеку. Даже лейтенант первого отряда, стоявший, будто ангел-хранитель за плечом своего командира, выглядел столь величественно, что от воспоминаний о его бесславной кончине сердце обливалось кровью.       — Доброе утро, главнокомандующий, — поприветствовал его Соскэ в вежливом поклоне, пройдя в зал в одиночестве. Его сопровождение осталось снаружи, гулко захлопнув дверь.       — Проходи, Соскэ, проходи, — уж кто-кто, а более-чем-двухтысячелетний дед вполне мог позволить себе обращаться к кому бы то ни было по имени. От такого фамильярного обращения оседал весьма двойственный осадок: с одной стороны, ты будто бы говоришь с близким тебе человеком, а с другой, не будь ты достаточно вежливым, этот «близкий человек» треснет тебе по темечку так, что позвоночник высыпется на пол. В добавок к этому сквозь одежду хорошо просматривалась мускулатура, скрываемая слоями ткани, да и кадры аниме, где яростный Генрюсай стоит в огне, весь в шрамах, с желанием убивать в глазах, всплывают сами собой.       — Благодарю вас за разрешение нанести вам визит. Разрешите не тянуть время впустую и сразу перейти к делу, — получив одобрительный кивок, Айзен принялся распинаться. Обрисовав в подробностях информацию, которую он получил, занимаясь сбором подписей, Соскэ выложил на стол полученную общими усилиями всего капитанского состава папку, позволяя старику ознакомиться с содержимым. Шигекуни глядел на текст обыденным безынтересным прищуром, перелистывая страницу за страницей. Впрочем, похоже, что сбор одиннадцати из тринадцати печатей в единый документ всё-таки впечатлил его.       — Поскольку на лицо целый список очевидного отрицательного отклика, я взял на себя ответственность донести до вас прошение от лица всех подписавшихся, с просьбой пересмотреть решение о перераспределении областей патрулирования и вернуть в действие предыдущее распоряжение. — завершил свой отчёт Айзен, поставив интонационную точку. Воцарившаяся на полминуты тишина казалась тяжёлой и давящей, однако справиться с напряжением было куда проще в силу предсказуемости. После шокирующей догадливости Ичимару, разговор с кем бы то ни было казался весьма обыденной беседой, шоковая терапия хорошо помогла укрепить нервы.       Ямомото отмалчивался продолжительный промежуток времени, оценивая стоящего перед ним подчиненного. Видя перед собой ожидающего не без инициативной искорки в глазах Соскэ, обычно держащегося отстраненно от основных событий Готей-13 и сохраняющего вид скромного и неконфликтного лица, нельзя было не порадоваться тому, что затворник наконец проявил инициативу. Разумеется, главнокомандующий изначально знал о проблемах распределения зон патрулирования. Он не сводил глаз с каждого из подчиненных, отслеживая, кто же из разленившегося Готей-13 соизволит первым обратиться к нему. Однако за два минувших еженедельных собрания никто и не думал поднимать эту тему, и дед уже успел разочароваться в своём составе капитанов. Ведь где это видано, чтобы капитаны, забыв о чести и достоинстве, покорно гнули спину даже под абсурдно глупыми приказами, не осмеливаясь даже выступить против? Некоторым вовсе не было дела до благополучия отряда, и высказывали жалобы лишь внутри коллектива, при том совершенно не предпринимая никаких действий по решению сложившихся проблем. Изначально Генрюсай думал, что Айзен будет одним из тех, кому нет дела до благополучия других, и первое время так и было, однако стоило ему получить известие о конфликтах в Руконгае, как вдруг он проявил удивительную для стагнирующего Готея активность. Всего за какие-то пару дней он расшевелил каждый отряд, заставив капитанов взаимодействовать друг с другом, что вылилось в целую череду весьма интересных для его пожилого взора событий.       В частности пошатнувшееся здоровье капитана пятого отряда сподвигло Ичимару, обычно развлекающего себя потехой над другими, притихнуть и поспособствовать поставленной задаче, поддерживая не справляющегося в одиночку товарища. Разумеется, для него оставалась загадкой причина столь внезапной болезни своего подчиненного, однако главком решил не углубляться в это, доверив это дело ему самому. Соскэ, всё же, не ребёнок, и в состоянии позаботиться о себе, тем паче, что и его лейтенант проявила себя с положительной стороны.       — Сасакибе, созывай собрание капитанов через час, — обратился он к своему лейтенанту. Тот в поклоне испарился из кабинета, и всего через минуту по городу разлетелся рой адских бабочек, неся вести в каждый из отрядов. Соскэ, будучи в кабинете Главнокомандующего, сразу услышал оповещение о скором собрании, и с поклоном удалился ожидать, когда соберутся все представители капитанского звания…