Часть VIII. Прелюдия перед стеклом

      Девять долгих лет… Для человека это немалый срок, полный разнообразных событий. За девять лет начинаются войны, за девять лет выходят новые поколения технологий, за девять лет дети, что родились в начале отсчёта, неизбежно взрослеют и обретают всё больше черт своих родителей, продолжая витки нового круга жизни. Удивительно, как встреча двух совершенно разных людей способна отразиться в чертах и глазах нового человека.       Наблюдать со стороны в тщательно выщипываемые выходные было весьма нескучным занятием. В очередной раз, накидывая на плечи накидку, скрывающую присутствие, и безликую маску на лицо, дабы избежать случайного опознавания, это стало привычным ритуалом для выхода в мир живых. Разумеется, перемещаться туда приходилось тропами пустых, ведь объяснить Готей, зачем Соскэ покидает Сообщество душ со столь завидной регулярностью будет крайне сложно.       Семья Куросаки, по крайней мере на тот период, была умилительной. Невозможно было не испытать завистливое скрежетание в сердце, глядя, как любящая мать, озарённая лучами счастья, обнимает своих детей, прижимает их к груди, тешит, если у них что-то случилось, помогает в делах. От трогательности этих сцен попаданец нервно сглатывал ком в горле, вспоминая родной мир, родную семью: маму, папу и младшего брата — и, не в силах сдержать слёз, никак не мог отвести от их счастья взгляд. Год, два, или пять он наблюдал за ними из тени, и реакция, кажется, становилась всё острее, ведь с каждым годом к ним всё ближе подступала страшная трагедия…       //: Внимание! Вмешательство в ключевое событие может повлечь за собой потерю крутости главного героя! Если ключевой персонаж Масаки Куросаки не умрёт на глазах Ичиго Куросаки, ваш штраф составит -10 000!       Это оповещение возникало перед глазами всякий раз, когда Соскэ жмурился от рези в глазах, вытирая влагу с ресниц. Всё же, сколь каменным ни было сердце оригинала, попаданец, будучи в своём мире весьма ранимой на стекло девушкой, никак не мог соответствовать этому образу. Счастье было лишь в том, что ООС-ограничение уже было снято, и обливающееся кровью сердце ничуть не штрафовалось.       Что же касалось самого Главного Героя этой истории, о травмах которого так «заботливо» печётся Система? Он был очарователен. Этот ребёнок столь чист и искренен, что, кажется, просто не мог родиться в этом чудовищном жестоком мире. Однако, всё же, вот он, рыжий лучик света, озарял своей улыбкой улицы! Хотя окружающие в самом деле смотрели на него косо, и это не было фигурой речи. Рыжие волосы у ребёнка по какой-то причине вызывали у коренных японцев приступ неадекватного хейта, и касалось это как взрослых, так и, в особенности, детей. У рыжика, при всей его доброте, искренности и честности, не было друзей, кроме Тацуки, с которой он познакомился на секции по каратэ. До тех пор его единственной опорой оставалась мама, защищающая его от внешнего мира большим ангельским крылом, будто орлёнка от полёта с горы…       Чудовищно.       «Слишком привязанный к материнской юбке ребёнок не выдержит гибели матери на своих глазах, а я буквально буду тем, кто толкнёт эту женщину на пути под проносящийся «Сюжет-Экспресс»! Да я сам не выдержу такой ноши!»       В один из дней, ещё за долго до часа Х, Айзен привычно следовал бледной тенью за мальчиком. Он привык держать дистанцию от ребёнка и его родственников, ведь те могли случайно его увидеть, и сеять среди них лишнюю тревожность не хотелось. Ичиго возвращался из школы сам, что было редкостью, но и его можно было понять: мама задерживается, отец работает, а он — «большой мальчик» — знает дорогу и дойдёт сам. Зная, что такого эпизода не было ни в аниме, ни в манге, беспокоиться о мальчике не приходилось, ведь если это событие не отложилось в его памяти, ничего страшного не произойдёт.       Вот только Соскэ позабыл, что это альтернативный сюжет… На ту же улицу из-за угла вышла группа школьников. Судя по лицам и форме, они были из средней Каракурской, но уже держали в руках баночки сомнительного содержания. Глянув на их этикетки, удалось лишь приметить надпись «Пиво», вот только было ли это рутбиром, безалкогольным или полноценным — с дистанции определить не удавалось.       Ну шпана и шпана, шли бы они себе спокойно, и ладно! Но нет: увидев ребёнка с волосами цвета «поиска неприятностей», они тут же остановились, втроём перегородив мальчику путь. Окружив первоклашку, что был чуть ли не вдвое ниже их, они принялись посмеиваться, придумывая несмешные каламбуры с его внешностью, затем — именем, которое Ичи с трудом выдавил от подступившего к горлу страха. Как бы ужасно это ни выглядело со стороны, вмешиваться по-прежнему было нельзя…       Видя, как мальчишка вот-вот заплачет, гиены лишь ещё больше надавили на него грубой силой, перейдя уже к откровенному рукоприкладству. Они трижды толкнули его, в первые два раза Ичиго устоял и даже попытался дать сдачи, но в третий — получил в под дых пинок длинной ногой старшего, от чего свалился на задницу.       «И что, как на зло, на улице ни одного взрослого?! Умора! Какое же битое клише!» — скорее всего, если Айзен не вмешается, этот день станет «очередным» из тех, когда рыжика били просто так, и сотрётся из памяти лишь потому что сольётся с чередой бессмысленных драк, что будут сопровождать его всю оставшуюся жизнь… Однако Соскэ не мог допустить такого произвола. Видя, как его рыжий лучик вот-вот заплачет, но изо всех сил пытается сдержать слёзы ради мамы, которой обещал не плакать, Соскэ в один прыжок сюнпо оказался на ближайшем столбе ЛЭП, и взмахом катаны перерубил провода так, чтобы те попадали за спиной разошедшихся в своих шалостях школьников. Эффект получился более чем устрашающий: громкий треск пронёсся по улице, окатив звуковой волной всех присутствующих, а синие искры вились, словно змеи, скрипя и жаля воздух. Перепугавшиеся до смерти дети, побледнев от ужаса, тут же завизжали и побежали прочь, спотыкаясь о лежащего на земле и закрывшего голову рыжика. Они скрылись в считанные секунды, и, судя по огонькам душ, не прекращали бежать ещё пару улиц…       «Сбежали в ужасе…» — цензурно хохотнул Соскэ, глядя им в след. Провода уже перестали трещать, когда он опустил взгляд вниз и заметил всё ещё сидящего на земле мальчонку. Он тоже испугался, но, в отличие от старших товарищей, не сбежал, а оцепенел, глядя ясными, слегка позолоченными от света вечернего солнца глазами прямо на стоящего на столбе Айзена. Их взгляды пересеклись, и шинигами на время застыл, перебирая в голове мысли, что же делать. Лучшим вариантом было бы сбежать и сделать вид, будто ничего не было, и он уже сделал шаг, подготавливаясь к сюнпо, как вдруг услышал снизу детский голосок.       — Спасибо, дяденька! — Пока Соскэ колебался, мальчик успел подняться на ноги и поклониться своему спасителю. Это вновь повергло шинигами в ступор: ну как можно просто сбежать после подобного?! Милота же!       В прочем, Ичиго и сам вспомнил, что спешит домой, потому, осторожно обойдя упавшие провода, поспешно направился домой, перейдя на бег. Соскэ не сразу последовал за ним, и впредь старался не попадаться ему на глаза, он не мог не проконтролировать оставшийся путь мальчика.       //: Внимание! Вам начислено +20 баллов за раскрытие положительной черты главного героя! Текущий баланс: 770 баллов.       Раз Система выдала это сообщение, значит, Куросаки наверняка запомнит безликого духа, что помог ему в глубоком детстве. Это весьма вероятно могло вылиться во что-то нехорошее, в частности — его невероятную историю родителям, однако, как ни странно, крошка-ангелочек ни словом не обмолвился с семьёй о произошедшем. Уже в этом возрасте он начал видеть духов и постепенно привыкал скрывать ото всех истории, связанные с ними: отец строго «не верил» в них, мать лишь старалась успокоить сына, но оба родителя совсем не хотели объяснять ему устройство мира.       Грех в копилку, что уж сказать! Будь у Ичиго с пелёнок образование, он, может, и не влип бы по полной, и не находился бы всё время на грани. В прочем, уж точно не двухсотлетнему девственнику размышлять, как правильно воспитывать детей, верно?              С той истории прошло несколько месяцев. Появляться в мире живых и наблюдать за чужим ребёнком и будущим главным героем удавалось нечасто: иногда требовалось вмешательство в вечно сумбурную жизнь Эспады, решая очередные вопросы с грызнёй между арранкарами и вместе с тем проводя с Сифером долгие беседы о нематериальном; а иногда просто не было возможности урвать себе выходной в Готей, возясь с очередной гениальной идеей Главнокомандующего. Поддержание печати газеты тоже часто требовало присутствия, хотя бы ради вычитки и сверки информации.       Натуральное сталкерство за Ичиго стало хобби, помогающим растопить нарастающий лёд в душе шинигами. Даже Гин уже устал придумывать шутки и издёвки на эту тему, и отстал от начальника, с усмешкой качая головой. Тоусен и вовсе никак не комментировал увлечение своего господина маленькими мальчиками, считая эту тему чем-то запретным, и резонно полагая, что не имеет права осуждать начальника за это. Если бы и он посмел открыть рот на эту тему, кровь бы точно полилась в ту же секунду.       В очередной вечер, теперь уже зимний и холодный, возвращаясь со школы, оставшийся один Куросаки задержался на детской площадке. Он уже не в первый раз делал это: просто долго сидел на пустых качелях, будто чего-то ждал, глядел по сторонам. Всегда, когда загорались фонари городского освещения, он вынужденно уходил, и получал дома заслуженный нагоняй за задержку. Соскэ уж было испугался, что каким-то образом повлиял на мазохистские наклонности главного героя, но в этот раз что-то поменялось.       Вместо того, чтобы ждать, когда стемнеет, Ичиго просто подбежал к качелям и сунул в щель между сочленениями цепи тонко сложенную бумажку. Он бы и рад спрятать её, однако, по всей видимости, беспокоился, что в таком случае она может быть не обнаружена преследователем, а положи он её просто на лавочку, так её сдует порывом ветра. Сразу после содеянного, мальчик убежал домой, и по пути не столкнулся ни с какими приключениями.       Любопытство Соскэ было бездонным, и закрыть эту брешь могло лишь одно: повестись на провокацию и прочитать-таки содержимое той бумажки. Потому он, практически без задней мысли, подобрал записку и, разместившись в уютном и тёплом кафе, работники которого всё равно никак не могли заметить призрачного гостя, развернул сложенный лист. Текст на бумаге оказался довольно ровным для младшеклашки, а иероглифы прописаны столь старательно, что даже без переводчика от Системы Соскэ мог прочитать их. Да, знания японского у попаданца хорошо подросли за эти годы, хотя без перевода под рукой всё ещё трудно было читать произведения в оригинале.       «Дяденьке в маске. Я знаю, что вы за мной наблюдаете. Я хочу встретиться. Завтра после школы, в этом месте».       Найди эту бумажку случайный прохожий, и можно было бы смело бежать в полицию и писать заявление. От воображения, как жутко эта записка выглядит без контекста, Соскэ поёжился, быстро сложив листок в рукав. Это могло бы быть неплохим началом для хоррора в стиле Стивена Кинга, когда в городе вдруг появляется человек в маске, что похищает и ест детей! Фу, боже…       Сперва Соскэ и не думал показываться. Однако, похоже, ребёнок был настроен крайне серьёзно: он не только пришел на место встречи, но и долго ждал там, оставшись, даже когда фонари уличного освещения загорелись, а улицы начали погружаться в ночь. Ичиго, очевидно, замерзал сидеть просто так, потому иногда вставал, прыгал, чтобы согреться, тёр ладошки в варежках и дышал тёплым воздухом на них… Как бы шинигами ни хотелось, взмах крыльев бабочки уже произошел, и теперь Айзен вынужден столкнуться с порывом ветра, встречая лицом ураган.       Он вышел из тени, глядя на юное дарование, ёжащееся от холода, и медленно приблизился к нему, нависнув длинной фигурой в плаще. Его белая, безликая маска, гладкая, с двумя простыми и узкими прорезями для глаз, наверняка могла присниться в кошмарах ребёнку, однако мальчик вовсе не выглядел испуганным. Он поднял наполнившиеся радостью глаза на незнакомца, и быстро вскочил на ноги.       — Значит, мне и правда не мерещится! — произнес он радостно, и на порозовевших от холода щёчках выступил румянец. — Ты настоящий!..       Удивительно видеть радость человека, когда тот убеждается, что он не сумасшедший… Наверняка Ичиго ни раз приходило в голову, что то, что он видит, это болезнь или выдумка, да и родной отец наверняка говорил что-то вроде «ничего не вижу, значит, этого нет», ведь иначе откуда такой взгляд мог образоваться у его сына? В прочем, Куросаки уже получил подтверждение, что он не шизофреник, и явно был счастлив.       Ледяной ветер подул с севера, поднимая в воздух сухой снег. В сравнении с зимами средней полосы России, эта зима была весьма тёплой, однако для Японии она выдалась на редкость морозной. Мальчик тут же сжался от холода, вжимая голову в воротник своей тонкой курточки.       «Ну как же так, в самом деле?..»       — Иди сюда, — Айзен опустился на колено и рукой раздвинул плащ, аки крыло, позволяя ребёнку лицезреть скрытую под плащом чёрную униформу шинигами. Ичиго с секунду медлил, но послушно подошел к сталкеру.       «Господи, родители, имеющиеся или будущие, объясняйте детям, что нельзя вот так подходить к чужим дядям и тётям, это может плохо кончиться!» — взвизгнул про себя попаданец, глядя, как этот наивный барашек подошел к нему в упор, и сам же осудил себя, ведь некоторые вещи попросту очень сложно объяснить детям.       Соскэ накрыл плащом продрогшего юнца и выпустил часть духовной силы, силясь согреть его. Духовная сила в этом плане была вообще весьма читерной способностью: при должном её количестве тебе будут ни по чём ни леденящий душу мороз Хъёринмару, ни адское пекло Рюджинджакки, чего уж говорить о столь скромных вещах, как погода. Ичиго сперва удивился, а затем расплылся в улыбке, прижавшись к плечу незнакомого человека, будто циплёнок к курочке.       — Как тепло… — произнес он, улыбнувшись.       — Зачем ты здесь сидишь в такой мороз? — мягко осудил его Айзен. Ичиго поднял глаза на призрака, уставившись так, будто тот спросил какую-то глупость.       — Я хотел с вами увидеться! — ответил Ичиго резко, а затем вдруг погрустнел, опустив настойчивый взгляд в одному ему ведомую точку на груди шинигами. — Никто не верит мне… Все считают меня странным…       — Ты и правда странный ребёнок, — посмеялся Айзен, не удержавшись от смеха и потрепав ладонью рыжие волосы. Они оказались мягкими, будто пух, ещё не успели обрести возрастной жёсткости. Ичиго засмущался, покраснев ещё пуще.       — Но я ведь правда могу видеть вас! И тех других призраков тоже! — воскликнул он возмущенно. Шинигами посмеялся снова, чуть приобняв ребёнка, дабы не выпускать его в холодную «ружу» раньше времени. Сколь бы ни была крепка его выдержка, более он не мог просто оставить его мёрзнуть на улице, а руки сами тянулись потискать и обнять это чудо света.       — Тебе пора домой, твои родители снова будут ругаться на тебя, — сказал Соскэ беспокойно.       — Почему вы за мной следите? — спросил вдруг Куросаки, переведя тему так резко, что Айзен едва не поскользнулся на повороте. — Я видел, как вы смотрите за мной и моей семьёй через окна и с крыш, иногда из тени деревьев или из-за угла дома…       Прокол. По всей видимости, Соскэ был не слишком осторожен, раз даже ребёнок смог его обнаружить. В прочем, в таком случае было весьма удивительно, что он до сих пор не пересёкся с мистером-полосатая-шляпа, который наверняка захотел бы выяснить, что происходит…       — Ты весьма проницателен, — похвалил его шинигами, кривя душой. — Просто ты мне нравишься. Ты необычный и можешь видеть таких, как я. Прихожу, когда могу, и смотрю издалека, но не хотел подходить или мешать, — ответил Айзен, стараясь не наговорить лишнего.       — Дяденька… Вы знаете, почему я могу вас видеть?.. — спросил Ичи, вновь состроив жалобное лицо. Ну как можно такому не ответить?..       — Всё потому что ты родился у особенных родителей, — ответил Соскэ уклончиво, и вовремя остановился. Нельзя рассказывать Чичиге про шинигами и квинси. Не сейчас. — Придёт время, и они сами расскажут тебе всё. Я не могу тебе рассказать больше, иначе меня накажут.       — Накажут? — переспросил мальчик, на что получил артистичный кивок. — Дяденька, а как вас зовут? И кто вы?..       — Я… — Соскэ замялся. Ставшим привычным именем шинигами он представиться не мог, ведь в будущем, если это дитя запомнит, к Соскэ будет ой как много вопросов… — Килат. Это моё имя…       — Кирату?.. — у азиатов нет слога «л», потому произнести правильно у мальчика не вышло. — Какое странное имя…       — Ки-Лат, — по слогам повторил попаданец, выделяя согласные с большим акцентом. Мальчик ещё пару раз повторил, пока не приспособился к странному звуку. Всё равно звучало слегка картаво, но с возрастом это, возможно, изменится.       — А как это пишется? — спросил он. Ожидаемо… Вот только как написать эльфийское «Кристаллизованная молния» на японском, Айзен и сам не имел ни малейшего понятия. Этот ник был составлен из слогов с какого-то рандомного сайта, звучание которых понравилось на слух, а «h» на конце добавилась ради добавления имени шарм, схожий с легендарным Sephiroth'ом, придачи имени этакой религиозности и возвышенности. Короче, глупое сочетание букв, не имеющее смысла. Не придумав ничего лучше, Айзен принялся писать его на земле по буквам на английском, так, как имя задумывалось изначально. Мальчик смотрел за этим волшебным таинством, пока на земле не появилось злосчастное Kilath.       — Это английский? — узнал мальчик буквы. — Мы только начали проходить его в школе.       — Правильно, — кивнул Айзен. — Моё имя пишется так, а читается как «Килат». Последняя «Аш» не произносится, потому что это имя.       — Вот как… — вздохнул ребёнок, пораженный новой информацией. В его ясных глазах хорошо читалось осознание. Всё же, Ичиго никогда не был глуп, и быстро схватывал информацию, особенно, если ему спокойно и доходчиво объяснять.       — Я отведу тебя домой, — возобновил прошлую тему Айзен, посмотрев со строгостью на непослушного ребёнка.       — Хорошо, — не стал в этот раз пререкаться он, и послушно сделал шаг назад. Айзен лишь ещё больше убедился, что дети — агнцы, состоящие целиком из наивности и мечты, глядя в большие ясные глаза. Сейчас, глядя на него, трудно представить, сколь могучим воином придётся стать этому осколку божественности, и какие кошмары пережить в не столь уж далёком будущем…       По пути домой Ичиго сиял улыбкой не меньше, чем когда держался за юбку матери. Наверняка этот ребёнок полагал, что обзавёлся другом, и разбивать его столь наивные и невинные желания было бы преступлением. Айзен уже смирился с тем фактом, что из-за него сюжет может свернуть с намеченного курса, а зная, как подобное «хорошее отношение» обернулось для главных героев «Системы» Мосян Тунсю, страх за возможное помешательство главного героя вызвал волну мурашек по спине шинигами. Нет, он не был против однополых пейрингов, но у китайского автора это было больше похоже на насилие, чем любовь… А ведь параллели прослеживались уже сейчас, от чего жжение пятой точки только нарастало.       Твёрдо отмахнувшись от этих размышлений, шинигами вёл мальчика домой за руку, поддерживая с ним простую и незатейливую беседу. Он сам завёл разговор о делах маленького Ичиго, на что тот с улыбкой ответил, что у него всё хорошо. Похваставшись пятёркой по японскому, которую он получил сегодня, он стал рассказывать о прошедших днях, иногда радуясь успехах, иногда расстроенно негодуя из-за людского к нему отношения. Так, например, учителя проявляли к мальчику какую-то излишнюю строгость, даже если он не делал ничего, что могло бы вызвать их недовольство.       По большей части, Айзен и так знал, как проходят обычные дни будущего героя, однако услышать об этом из первых уст было куда приятнее. Душа попаданца наливалась сладким теплом, и в моменте ему даже возжелалось, чтобы этот момент не заканчивался… Однако, стоило ему об этом замечтаться, как перед его взором замаячила яркая табличка «Клиники Куросаки», и шинигами был вынужден отпустить маленькую ручку.       — Дальше мне нельзя, — сказал он, отступив от ребёнка на полшага и спрятав руки под плащ.       — Спасибо, дядя Килат, — улыбнулся ему ребёнок. — Мы ещё увидимся?       — Думаю, когда-нибудь увидимся, — ответил Айзен, кивнув, и, сделав несколько шагов от мальца, исчез в сюнпо за ближайший угол. Куросаки изумлённо смотрел в ту точку, где только что растворился его новый друг, а затем, улыбнувшись, побежал домой.       Разумеется, влетело ему тогда по первое число. Особенно от властного и строгого отца, который устроил мальцу нагоняй, и, если б не жена, наверняка влепил бы ему крепкого ремня за опоздание. Волнение родителей было более чем обоснованным, однако сам Ичиго только улыбался, но и словом не обмолвился о своём странном друге.       — Вам не кажется, что вы как-то уж слишком сблизились с этим ребёнком, господин Айзен? — ядовитый голос встретившего по ту сторону границы миров Ичимару прозвучал в тишине Руконгайской ночи с нотами угрозы. Айзен медленно снял с себя мантию, потирая руки от оставшегося на них ощущения мягкой кожи и тепла, и обернулся на змея со сталью во взгляде.       — Если хоть на секунду задумаешься протянуть к нему свои лапы, я заставлю тебя пожалеть о том, что ты родился, Ичимару Гин, — голос Соскэ опустился на октаву ниже, а рейатсу, кажется, внемлила его настроению, и испустила тонкую струйку жажды убийства, от которой капитана третьего отряда передёрнуло, и он был вынужден отступить на пару шагов назад.       — Ни в коем случае, господин Айзен, как вы могли подумать обо мне так плохо! — тут же поднял руки в примирительном жесте змей, потеряв всякое желание дальше подкалывать капитана. В прочем, в его словах было зерно истины, отношения между Ичиго и Айзеном не должны образовывать дружеских связей. Сейчас оставалось лишь надеяться, что мальчик не узнает в своём будущем враге старого друга детства, и идти по проложенной первоисточником тропе падения в бездну.              Всего через три дня с того диалога, пребывающий в Сообществе душ и сочиняющий новую газетную статью, Соскэ получил наконец очередное оповещение от системы, заставившее его сердце пропустить удар.

Задание «Травма на всю жизнь» теперь доступно.

Задача: Подготовить армию пустых уровнем ниже гиллиана. Заставить Куросаки Масаки раскрыть силы квинси в бою против пустого на глазах Куросаки Ичиго.

Внимание: Если Куросаки Масаки выживет, вы получите штраф,

соразмерный с ущербом, нанесённым будущему потенциалу главного героя.

Внимание: это задание относится к категории «Сюжетные»,

вы не можете отказаться от их выполнения.

[Принять]

      Айзен моргнул, глядя на одинокой кнопке принятия, испытывая удушающую пустоту. Будь у него возможность быстро набрать баллы, он бы с превеликой радостью оплатил бы ими этот чудовищный десятитысячный штраф, но, зная, как работают «расчёты» этой сраной системы, он предполагал, что в последний момент это число может удвоиться. Такую сумму, учитывая скорость набора баллов до этого, просто невозможно набрать в условиях этой игры, и с тем же успехом система могла бы просто «обнулять» счётчик независимо от стараний своего пользователя.       //: Система предлагает вам способ быстро накопить баллы.       «Ого, серьёзно? Какая щедрость. И что нужно делать?»       //: Способы накопления баллов:             Способ первый: Выполнять основные и побочные задания от системы.             Способ второй: Закрытие сюжетных дыр основного произведения.             Способ третий: Увеличение крутости главного героя.       «И как определяется эта «крутость»?.. Звучит как что-то хаотичное.»       //: Крутость главного героя определяются следующими пунктами: Интеллект, Уровень сил, Медийность, Пафосность и е̲щ̲ё̲ ̲5̲ ̲п̲у̲н̲к̲т̲о̲в̲.       Список остальных пунктов оказался «кликабельным», и Соскэ сразу же развернул его. Ужаснувшись от некоторых пунктов, Айзен поморщился, ведь они, по сути, перечисляли буквально любое клише, которое может быть налеплено на «главного героя», и речь шла не только о сёнэне. Там были пункты вроде «Количество любовных линий» и «глубина раскрытия», что явно отсылало к гарему и романтике, был пункт «антигеройство», то есть вариант превратить Ичиго в того самого нагибатора, который ради своих целей стирает врагов с лица мироздания; всё это, в целом, рассматривалось системой как удобоваримый вариант развития сценария.       «Я могу ознакомиться с нынешней статистикой?»       //: Конечно. На данный момент ваша статистика следующая:             Драматизм: +10             Глубина раскрытия личности: +10             Антигеройность: +0             Гуманность: +0             Жертвенность: +0             Интеллект: +0             Количество любовных линий: +0             Медийность: +0             Пафосность: +0             Уровень сил: +0       Ага. Другими словами полученные +5 в пунктах «Драматизм» и «Глубина раскрытия» это те самые баллы, которые Соскэ получил за ту микро-сценку с помощью главному герою.       «Как именно начисляются эти баллы?» — решил, раз уж такая песня, осведомиться Айзен. Вариативность получения баллов как будто бы резко начала зашкаливать. И где, спрашивается, была эта механика все эти 7 лет?..       //: Вы получаете баллы в один из параметров в тот момент, когда ваши действия прямо или косвенно оказывают влияние на главного героя. Пример: Вы стали свидетелем драки Куросаки Ичиго с группой школьников. Ваши действия не дали ситуации потерять драматичность, но благодаря вашему вмешательству персонаж запомнил это событие. Десять очков за драму, десять — за раскрытие.       «Понятно…» — по лицу Соскэ тут же поползла хитрая ухмылка. Откинувшись на футон, он принялся перебирать в голове варианты того, как можно перекрутить жизнь мальчишки, чтобы заработать побольше очков. Внезапно Ичиго обратился из ребёнка, вызывающего сочувствие, в казино-слоты-три-топора-777…       Скривившись от такой ассоциации, он повернулся на бок, прикрыв глаза. В конце концов, система сжалилась над ним и дала больше полутора лет на подготовку к сему страшному преступлению против морали…