Архив

Лилит поднялась со скамьи. Перед решёткой стоял её сын. Влад опустил руки, в правой он держал небольшой свёрток. Женщина до последнего отгоняла от себя мысль, что погибнет от руки своего мальчика, но сейчас, видя просвечивающую сквозь пергамент красную Печать Тьмы, поняла, что надежды были пусты. — Мама… — начал сын, подходя ещё ближе, чуть ли не вплотную к камере. — Я ведь тебя любила. — Лилит отшатнулась от него. — И до сих пор люблю. — Влад хотел было ответить, но мать, сидящая в неведении уже несколько дней устала молчать и теперь была готова вывалить на сына всё, что накопилось в ней за столько лет. — Сначала говорили, что выкидыш, — Она схватилась руками за прутья, смотрела в глаза Влада, но тот отводил от неё взгляд. — Потом сообщили, что плод мёртв, — Она говорила не своим голосом. Вампир опустил глаза в пол, свёрток показался непосильным грузом. — Затем три дня. Три адских дня. Ты никак не хотел рождаться. Я проклинала весь Тёмный свет, — едва не крикнула она, вспоминая всю ту боль, что ей пришлось испытать пока она разрождалась. — И так ты мне оплатил? — она наклонила голову, пытаясь выловить взгляд сына, но он прикусил губу, отвернулся, бегая глазами по каменному полу. — Пока вы все отплясывали на балу в честь твоего восшествия на трон, со мной была лишь Лидия, — Голос сорвался. Лилит не смогла сдержаться от отчаянного материнского всхлипа, прикладывая ко рту ладонь. Как же её девочка будет без мамы? — Мам… — он переборол себя, взглянул на мать. Лилит всю трясло. Она схваталась за прутья, как за спасательный круг, лишь бы не повалиться на пол, разбивая колени. — Только дочка, — она помотала головой, отказываясь верить, что сын нагло пил, пока Лилит изливала всю душу Лидии. Нет, тогда она была относительно трезвой. Сегодня же, видя Повелителя Тьмы перед собой, язык развязался ещё больше. — Мам, таковы законы, — Она снова его перебила. — Ты — Повелитель! — она сорвалась на крик, отдающийся эхом по всему цоколю. — Ты вправе менять законы! — Советчики требуют твоей казни, — попытался оправдаться Влад, глянув на мать, которая уже совсем отчаялась. — Они на то и Советчики, — она вцепилась в прутья, повиснув на них. Ноги подкосились. — Они непостоянны, — била она наивного юношу правдой. — Сегодня они просят моей казни, а завтра обвинят тебя, — она встала ровно, вобрав в себя последние силы. — Прости, мама, — он развернул свёрток, показал матери. Она даже не стала вчитываться. Печать Тьмы, поставленная в нижнем левом углу сделала своё дело. Лилит только сейчас увидела за спиной сына двоих палачей. Мужчины в масках, словно статуи стояли, ждали команды. — Ведите меня. — Она протянула руки сквозь прутья, требуя сына одеть наручники. — Открывайте, — махнул палачам Повелитель, отворачиваясь от матери. Он слышал, как звякнул замок камеры, как сомкнулись на запястьях женщины кандалы. Он тяжело вдохнул затхлого воздуха. — Я ведь тебя люблю, — прошептала ему Лилит, проходя мимо. Сын даже не повернул голову в её сторону.

***

Линнет оторвала взгляд от дела. Она дрожащей рукой закрыла папку, мельком глянув на другую. После 97 история Лилит казалась детским лепетом, всё же смерть брата Владимира оказала на неё куда большее впечатление. Но осознание, что дед казнил собственную мать, заставило задуматься над многим. «Это их работа», — лейтмотивом повторялось в голове. Девушка вдохнула в нос пыль архива, в котором она работала после того, как отец понизил её с помощника эксперта-криминалиста до архивариуса. Вокруг неё стояли многоярусные полки с делами. Каждое пропитано болью. Каждое поменяло чью-то жизнь. Линнет поднялась со стула, взяла в руки папки и уже было готовилась нести их на законное место, но дверь скрипнула. В архив зашёл отец. Линнет тут же кинула папки назад на стол. — Я смотрю тебе на пользу пошло понижение? — с доброй иронией замечал Лукас, подходя сквозь стеллажи ко столу. — Пап, — Линнет стояла спиной к папкам, но папа осторожно отодвинул её за плечи. — Скажи, а ты смог бы казнить своих детей? — она обошла стол кругом, села на тот же стул. Лукас поднял взгляд от 97 на дочь. — Ты решила быть с человеком? — нахмурился отец, в душе надеясь, что его шутка, которая таковой-то и не была, окажется всего лишь глупым юмором. — Нет, — твёрдо отрезала Линнет, сглотнув при промелькнувшими перед глазами фотографиями убитого брата. — Я про другое, — она сложила руки на столе в замок. Лукас склонил голову вбок, вслушиваясь в рассуждения дочери. — Вы с мамой сколько народу казнили? — папа виновато опустил глаза, но быстро вернул себя в форму. — Много, — тихо говорила Линнет. — А ведь кому-то они были родителями, детьми, — она прикусила губу, покачала головой, обдумывая следующие слова. — А вы их видели только один раз, перед обезглавливанием, — она посмотрела в родные карие глаза, заметив в них искру сожаления, только совсем маленькую. — Представь, как поменялись судьбы их родных? — Лукас хотел отвернуться от дочери, но он сдержал себя. — Ты рассуждаешь слишком инфантильно, — выловив паузу в речах Линнет, заметил он. — Это наша работа, — повторил отец фразу своей девочки, которая прекрасно это понимала. — Давай я тебя снова к Кернеру присторою, — утвержал он, но дочь решила отказать, сказав твёрдое «нет». Лукас потянулся в карман за сигаретами, но вспомнил, что в архиве курить слишком опасно. — Просто скажи мне. — Линнет наклонилась к отцу через стол, задев руками папки с делами. — Ты сможешь подписать смертный приговор своим детям? — Лукас молчал, не зная, как реагировать на такой провокационный вопрос от единственной дочери. — Да или нет. — Я не могу сказать, — резко бросил он, тут же пожалев об этом. — Никогда не думал, что, несмотря на то, что мы все дети одних родителей, но при этом все разные? — продолжала Линнет, вылавливая в отце беспокойство. — Может быть, братья пойдут по накатанной, и тогда… — она замолкла, поняв по бегающему взгляду вурдалака, что он хочет ей возразить. — Не пойдут. — Лукас помог себе рукой подняться из-за стола. — Мы с мамой обсуждали это, — мягче говорил он. — Они не глупы, — промолвил мужчина, пытаясь поверить собсвенным словам. — Всё будет хорошо, — попытался успокоить отец дочь. Возможно, у него и получилось. Лукас оставил Линнет наедине со своими мыслями, задумываясь над её последними словами. «Мы с тобой встретимся, Луки, и с детьми твоими встретимся. С некоторыми даже раньше, чем с тобой», — промелькнул в голове голос нечто, которое притворялось старшей Линнет Лоуренс. Внучка же её потеребила бабушкино кольцо с белым бериллом, провожая папу до двери. Она опустила взгляд на папки, желая перечитать дело мальчика Вовы, но что-то её сдержало. Линнет всё же отнесла дела назад в архив.