Глава 8. Гнездо дракона

Что ж, что бы это ни значило — дать ему шанс, пока что дни в Гнезде дракона были лучшим, что случилось с ней в этой стране. Катара потянулась в уютной кровати, где она сладко высыпалась уже четвертую ночь — под звуки дождя и в полном одиночестве. Она разомкнула глаза — дождь еще лил, и это было замечательно. Не было слуг — и это тоже было замечательно. Конечно, они бродили по дому, тихие, как тени, и на столе сами собой появлялись блюда, а в ванной — свежие полотенца и масла, и простыни меняли каждую ночь, как будто на них спало двое. Принц приходил в ее покои перед сном — они пили чай, чаще всего читая каждый свой свиток, изредка обмениваясь короткими репликами, после чего он уходил на свою половину этажа. Он указал, что это лучшее, что они могут сделать, чтобы не вызывать подозрений слуг. Казалось, несмотря на свою просьбу, принц делал все, чтобы попадаться ей на глаза как можно меньше, — завтракал он отдельно, поскольку вставал рано утром, а после долго упражнялся. Обедать избегала Катара — она на весь день уходила бродить по бесконечному саду, наслаждаясь им так, что даже чувствовала в этом нечто неправильное, — но ей так сильно нравились деревья с плотной, эластичной, блестящей листвой, и лианы, словно набухшие от влаги, и странные растения-паразиты, живущие на больших старых стволах, — их резные ажурные листья были огромными, через дырочки забавно капала вода. Катаре нравились огромные розовые водяные лилии и белоснежные лотосы в пруду в дальней части парка. Осмотревшись, она поняла, что пруд, кажется, предназначен для купания — дно было засыпано песком, а вход пологим. Первый день она сомневалась, но уже на второй, привыкнув к одиночеству, скинула одежду. Какое наслаждение плавать обнаженной! Однако быть увиденной обнаженной кем бы то ни было — все же лучше, чем быть увиденной покоряющей воду, так что она так и не решилась поупражняться — только завидовала принцу и ревновала его к его покорению — он-то проводил на тренировочной площадке битые часы. Какая-то часть ее хотела пойти и посмотреть — та ли, что хотела научиться не бояться огня, или та, которая смутно помнила принца в мокрой одежде, — Катара решила не разбираться, прикрываясь неясно что значащим словом «шанс».  Нравилось ей после плавания пойти к той части сада, где высажены цветы. Здесь были и яркие и крупные, столь тяжелые, что они клонились к земле, и высокие кусты, доходящие ей до груди, с огромными, словно шары, соцветиями белого, голубого, розового, и полянки из мелких цветов, словно бы случайно выросших на лесной опушке. Богатство это поражало ее, и Катара с огромным интересом рассматривала каждый цветок. Порой предусмотрительность слуг ее пугала. На другой день она нашла оставленную тележку садовника и взяла из нее ножницы, которыми нарезала себе букет. Не успела она вернуться из ванной комнаты, как в гостиной, где она оставила охапку огромных шаров, появилось несколько ваз на выбор. Катара тяжело вздохнула. «Надеюсь, за моими купаниями никто так пристально не следит».  На следующий день, принеся новый букет, которым она решила украсить теперь уже свою спальню, из кабинета она услышала мужские голоса — один определенно принадлежал Зуко (Принцу! — тут же поправилась она). Второй был ей незнаком. Не выдержав, Катара оставила цветы на столе и приникла к двери ухом.  — Принц Зуко, вы наша последняя надежда… Войдите же в наше положение… — Господин Чиен, я прекрасно понимаю ваши трудности. Однако то, о чем вы просите, просто невозможно. Самое разумное, что мы можем сделать, — это я выделю вашей деревне одну единицу транспорта и вы сами организуете доставку продуктов от Таку с той периодичностью, с которой можете. — Принц Зуко! Но в нашей деревне остались практически одни женщины с детьми да старики, мы просто не можем… — При всем уважении, — в голосе принца сквозило легкое раздражение, — чтобы решить проблему, нужно ваше участие тоже. Второй вариант — мне проще перевезти всех жителей вашей деревни в Таку и спонсировать строительство в крупном городе. — Перевезти! Но у нас старики и дети… Таку, Таку… Катара судорожно рылась в памяти. Ей кажется, или это город, который пару лет назад захватила Страна (ох, простите, Империя) огня? Значит, проситель из колоний? Раздался скрип отодвигаемого стула, голос принца стал громче. — Подумайте над моими словами. В любом случае, жителям вашей деревни придется действовать. Рядом с вами есть другие деревни, где тоже проблемы с продуктами? — Я не знаю… — проблеял мужчина. — Так узнайте. Возможно, вы объединитесь и станете привозить продукты не только себе, но и соседям. Может, среди них есть трудоспособные мужчины. Мое предложение в силе, Чиен, я буду ждать новостей. Мужчина залепетал, скрипнул второй стул, и Катара мгновенно, в три прыжка ретировалась к себе. Когда она закрыла дверь и прижалась к ней спиной, то услышала, как мужчина покидает гостиную. На секунду девушка забылась и хихикнула — она так нелепо прыгала, ну чисто Сокка! Мысль о брате согрела ее. Внезапно в дверь — а вообще прямо ей в спину — постучали. Катара подождала, как будто ей надо было подойти, и распахнула створку. Перед ней стоял принц Зуко — в скромном дневном облачении, но с короной в волосах.  — Не хочешь пообедать вместе? В столовой на первом этаже было все так же пусто, только на столе дымилась еда, словно бы оставленная добрыми духами. — Ты любишь цветы? — Непринужденно спросил принц, увлеченно разделывая рыбу и не глядя на Катару. — Да, к тому же я никогда таких не видела. И так много. На полюсе нет цветов. — Почему же нет? — Принц улыбнулся ей, и Катара уставилась на него. — Я помню, такие, крохотные, желтые…  — Это чимвытвыт. — Это был первый раз, когда он сам начал говорить о его путешествии на ее родину. Он помнит цветы? Катара почувствовала, как смягчается ее душа, и тут же одернула себя — так просто ее не возьмешь! — Но это не сравнится с цветами здесь.  Они помолчали, занятые едой.  — Мне кажется, я помню, что в саду еще где-то есть питомник лечебных трав, но я никогда до него не доходил, если честно.  — Лечебных трав? — Катара почти подскочила. — Тебе интересно? — Недоверчивое удивление в его голосе было смешным. — Конечно, это очень интересно. У себя на родине я… изучала целительство.  — Ах, точно. — Принц посмотрел на свою ладонь, сжал и разжал ее, проверяя. — Значит, это было не шаманство? — Я не шаманка. — Строго сказала Катара, решительно отложив приборы и пододвинув к себе какой-то муссовый десерт. — Это крайне высокий статус, такими словами нельзя разбрасываться. Неожиданно Зуко примирительно закивал. — Ты права. Значит, твоя бабушка была самой главной в Энаране? Сердце ее екнуло, когда она услышала название дома, прозвучавшее его голосом, упоминание о Пра-Пра… Когда он говорил так, ее родина становилась реальностью, а не ее мечтой, ее мысленным убежищем. Ее родина — удивительно, разделенная с ним — ее мужем… — В духовном смысле да. Но у нас много областей жизни, в каждой из них свой главный человек. И она замолчала, поглощенная десертом и своей тоской. Принц разлил чай для них двоих.  — Попробуй, это любимый сорт моего дяди. — Твоего дяди? Я знакома с ним? — Катара судорожно вспоминала приемы, но никакого брата императора не могла припомнить. — Нет. Он… Очень много лет назад он выбрал иную судьбу. Его давно никто не видел. Даже я. — Катаре показалось, что Зуко искренне расстроился. Наконец она кое-что вспомнила. — Точно, тогда ты говорил, что тебя забрал к себе дядя…  Она хотела закончить: «Значит, ты путешествовал с ним?», но слова замерли на кончике языка. Что значит «забрал к себе» и «очень много лет назад дядя выбрал иную судьбу»? — Да, мы путешествовали вместе. — А потом ты вернулся. — А потом я вернулся.  Между ними повисло неловкое молчание. Катара прислушивалась к ощущениям, что же это все говорило о ее муже? Упомянутый муж прокашлялся.  — Ты же знаешь, что тут есть библиотека? Там можно подыскать свитки и книги о растениях, если они тебе нравятся. Я могу помочь.  Катара чувствовала, что у нее начинает болеть голова. Он, вспоминающий о ее родине, его загадки, под которыми ей надо нащупать, словно в топком иле, правду, что он за человек… К тому же сегодня, кажется, намечалась гроза — небо начало рычать, как полярный собакомедведь. — Думаю, не сегодня. У меня начинается головная боль. Гроза плохо влияет на меня. — Мне казалось, тебе нравится дождь. — Очень. — Катара выглянула в окно. Оно было высотой от пола до потолка, и внизу в него бились цветы, волнуемые поднимающимся ветром. — И цветам нравится, когда много воды.  Неожиданно принц хмыкнул, и она подняла на него глаза. Он смотрел на нее доброжелательно, почти ласково. Катара оторопела. — Но цветы также любят солнечный свет. — Через секунду он отвел взгляд и очень, очень смутился. Катара такого еще не видела. Он покраснел и принялся щипать переносицу, спрятав лицо и закрыв глаза. — Ну, то есть… Так бы сказал мой дядя. Мой дядя — мастер присказок. То есть поговорок. То есть изречений… — принц совсем сбился. Он стремительно поднялся и поклонился Катаре. — Благодарю за обед. Если тебя беспокоит головная боль, не буду докучать. Не буду утруждать тебя своим присутствием ночью. То есть вечером. Хорошего вечера. — И он поспешно вышел из столовой.  Катара, не выдержав, засмеялась.    С утра Катару ждал сюрприз — записка. В полдень ее у главного входа встретит садовник, если она захочет расспросить его о цветах. Катара улыбнулась — принц постарался позаботиться о ней? Что ж, это было приятно. Катара совсем не страдала от одиночества, напротив, наслаждалась им, однако беседа на интересующую ее тему с простым человеком — что может быть лучше? Вдохновленная, она быстро позавтракала свежими фруктами — еще одна из немногих особенностей Страны огня, что были ей по нраву, — и отправилась на прогулку. Садовник, приятный пожилой мужчина с гривой седых волос и загаром, который сравнял их цвет кожи, по имени Сюи, с удовольствием рассказывал ей об усадьбе, построенной в годы молодости Хозяина Огня Созина, о саде камней, о каждом цветке и растении. — Может, принцесса хочет собрать букет?  — С удовольствием! Только лучше на обратном пути. Я не расстроила вас, когда ранее рвала цветы, не спросив разрешения?  Сюи замахал руками. — Моя госпожа, это ваш сад, вы вольны делать все, что хотите! Я здесь, чтобы помогать и служить вам. Что еще вам может понадобиться? Может, приспособления и утварь для флористики? Искусства икебаны? Может, вы хотите спроектировать свой сад или заниматься садоводством? Катара захлопала глазами. Она даже не задумывалась о таких возможностях… Жизнь на полюсе сурова и проста, и мужчины, и женщины большую часть времени заняты обеспечением племени — охота, рыбалка, изготовление одежды и утвари… И то, что она дочь вождя, не давало ей никаких преимуществ перед другими — лишь добавляло ответственности. Мысль, что она просто может увлечься искусством икебаны, иметь для этого любые средства и время… Это было странно.  — Создать свой сад? Что вы имеете в виду?  — О! Раньше здесь подолгу жил принц Айро с семьей. Он создал свой свою композицию — мы называет ее Садом Западного дракона в его честь, — садовник указал ей рукой за деревья. Перед взором ее открылось место, где она уже бывала, — несколько суровая композиция из камней с нее ростом. В щелях и пространстве между ними росли скромные, словно бы полевые цветы. Композиция была окружена кустарниками. Катаре это место показалось странным, лишенным гармонии. Однако садовник принялся объяснять, что композицию надо обходить по кругу, и каждый раз на нее будет открываться новый вид — в зависимости от того, чем она полуприкрыта. — Изящное решение, — в конце концов согласилась Катара. — Да! Принц Айро — прекрасный человек. Тонко чувствующий, наблюдающий. Когда он жил тут…  Катара наконец-то соединила все, что знала. — Это же дядя принца Зуко, верно? Садовник закивал, однако ей показалось, что энтузиазм его поубавился. — Все верно, госпожа, принц Айро — старший брат Хозяина Огня… то есть, простите, Императора Озая. Он и принц Зуко были очень близки даже до его изгнания… Катара остановилась. — Чьего изгнания? Теперь же Сюи окончательно смешался. — Принцесса, вам лучше спросить об этом вашего супруга.  Он поклонился.  После настойчивых уговоров Сюи согласился отвести ее в сад целительных трав, правда, тут он бурчал и сопротивлялся куда сильнее — во-первых, оказывается, сад был разделен на две половины — мужскую и женскую! Так получилось, что Катара и правда не забредала в левую часть сада, предпочитая ту, где находится ее секретный прудик. Это разделение показалось ей глупым, как ни настаивал садовник. Во-вторых, из его жалоб она вынесла, что Сюи опасается, как бы принцесса не навредила своему здоровью, срывая сильнодействующие растения, — пришлось убеждать его, что она во всем будет советоваться с лекарем (она, конечно, соврала). Осмотрев поистине роскошный сад трав — с идеальными рядами, табличками и подписями, она со вздохом поняла, что библиотека ей все-таки понадобится. Пусть ее жизнь принцессы предполагается быть пустой и праздной, она попытается сделать лучшее из возможного — между икебаной и лекарским делом она выберет второе.    Как бы то ни было, кажется, солитюд Катара соблюдала одна, в то время как к принцу Зуко потянулись посетители. То и дело его адъютант Рю провожал от него разной степени суровости и бородатости мужчин, рассыпаясь перед Катарой многословными извинениями за нарушение ее покоя, чем страшно ее раздражал. Катаре было до жути любопытно, кто это и с какими вопросами они обращаются к принцу, но не караулить же ей целый день у его кабинета? Так что ей доставались случайные объедки — увидеть краем глаза покидающих просителей или же замечать следы их пребывания. Да и принц стал все больше времени проводить в кабинете, а не на тренировочной площадке.  Наконец удача улыбнулась ей — когда она сидела в маленькой уютной библиотеке, заставленной шкафами нежного орехового оттенка до потолка, увитыми золочеными лесенками, и пыталась разобраться в лечебных свойствах багульника. Девушка услышала шаги — явно не слуг, те скользили еле слышно. Какой-то мужчина прокашлялся, в ответ неразборчиво залепетал Рю — Катара подскочила из кресла и мигом оказалась у двери. Хлопнула дверь — рядом была небольшая гостиная, кажется, сегодня принц принимал посетителя там. Катара заметалась. Если бы только она могла обезвредить Рю… Что на ее месте сделал бы Сокка? Сущую глупость, заставил бы другого человека чувствовать себя неловко… Вот оно! На столе стояла огромная ваза с пышным букетом, которую она собрала вчера. Катара прижала ее к животу и подняла, она еле-еле толкнула ногой дверь и вышла в коридор, прикрываясь вазой, как щитом. Девушка ничего не видела, цветы лезли в глаза.  — Принцесса! — К ней кинулся Рю. — Что же вы делаете! Позвольте мне, прошу вас… Неловкий прыщавый адъютант Зуко потянул на себя вазу, и Катара отступила назад и перевернула ту ему на живот, полностью облив беднягу. Цветы, зацепившись за лицо и грудь несчастного Рю, даже не шелохнулись. Паренек ахнул. — Великие духи, Рю, прошу вашего прощения… — Госпожа. — Он твердо остановил ее. — Это я виноват. Куда отнести цветы?  — В покои принца, будьте добры. — Слушаюсь. А после я… мне понадобится…  Катара похлопала его по мокрому рукаву. — Конечно, Рю! Я такая неловкая… Слава вечному океану! Как только Рю скрылся за поворотом, Катара приклеилась ухом к двери. — Они никогда не решились бы сделать это без вас. — Хотелось бы верить… — Голос принца был задумчивым. — Это чудовищный план, но вы не договариваете, господин Сажар. Чтобы принять столь серьезное, прямо скажем, карательное решение…  — Я буду честен, Ваше высочество. Были мятежи.  — Мятежи? — принц повысил голос. — Этого не было в моих сводках. Неужели скрывают даже от государственных деятелей? — Потому что наши люди почти освободили Таку от армии Страны огня.  — Сажар… Какого черта? Почему вы не обратились ко мне сразу же?! Вы понимаете, что теперь это будет месть, жестокая в еще большей степени, чем успешность ваших бойцов? Я… Я очень сомневаюсь, что смогу помочь, тем более сейчас — я недавно женился, я не знаю, когда смогу приехать на континент… — Мои поздравления, принц Зуко… — бормотал Сажар. — Благодарю. — Принц откликнулся достаточно сухо. — Вернемся к Таку. Что происходит прямо сейчас?  — Они расселяют жителей вдоль предполагаемой новой дороги, скорее даже выгоняют. На окраинах города поселения беженцев. Ну и все, что вы можете себе представить в таких случаях — грабежи, насилие.  — Что сделали с мятежниками? — Многие убиты. Зачинщики вывезены в лагерь номер десять.  — То есть фактически город чист? — Огненные солдаты патрулируют каждый метр.  Катара почему-то ярко представила себе мужа: вот он трет глаза руками, смотрит на столешницу, одна его рука лежит на ней, другой он прикрывает лицо, размышляя… — Госпожа? — Катара резко повернулась и увидела чистенького и сухонького Рю, и она поняла: несмотря на свою молодость и обманчивую наивность, теперь он прекрасно знал, что она сделала это специально и на что она способна. Лицо Катары залила краска — густая, до корней волосы, она отряхнула платье и молча ушла в библиотеку, в довершение своего позора споткнувшись на собственном платье.    — Рю сказал мне, что ты, кгхм… интересуешься моими посетителями? Палочки выпали из рук и загремели по широкому блюду, где были разложены крохотные и невероятно вкусные суши. Катара принялась мямлить и подбирать их, не зная, как отделаться от своего смущения. Ни прогулка, ни купание не могли отвлечь ее от мыслей о произошедшем. Она размышляла, стоит ли ей поговорить с Рю, но и мысли не могла допустить, что он расскажет об этом принцу! — Катара? Девушка подняла глаза и наконец-то посмотрела принцу в лицо. Тот глядел на нее в упор. — Он так и сказал? — Он сказал, что ты облила его водой, чтобы подслушивать под дверью. Катара отбросила чертовы палочки и скрестила руки на груди. — Ладно, хорошо, все так и было.  Неожиданно она услышала, что Зуко хмыкнул. — Пару правил: во-первых, ты принцесса, и ты можешь подслушивать что тебе угодно и просто-напросто приказывать другим людям уйти.  Катара захлопала глазами, она ожидала совсем не этих слов. — Во-вторых, с моим адъютантом это не пройдет. Его работа — быть моими ушами и глазами. Все, что знает он, знаю я. Он не имеет права ничего от меня скрывать, даже если бы ты прямо приказала ему не говорить мне о чем-то. Рю подчиняется только мне.  Теперь палочки точно были не виноваты, и она аккуратно собрала и сложила их на подставку, хотя кусок все равно не лез в горло.  — Даже если бы я захотела устроить тебе сюрприз на день рождение? Зуко удивленно поднял бровь. — А ты хочешь устроить мне сюрприз на день рождение? Катара не смогла удержать улыбки — мысль была настолько дурацкой. Она будет устраивать праздник для принца огненной нации, чтобы порадовать его? — Гипотетически. Упомянутый принц разлил по их бокалам вино и недоверчиво покачал головой. — Гипотетически мы должны обсудить, что является допустимым сюрпризом, а также я должен отдать Рю приказ сохранить от меня его в тайне.  Катара тяжело вздохнула. — Но ты все еще упускаешь важный факт.  — Какой же? — Ты принцесса. Ты здесь не гостья. Ты имеешь право приказывать и делать то, что ты хочешь.  Принцесса опять вздохнула и приняла бокал из его рук. Она сделала глоток — что ж, вино было приятным на вкус, как и все, что подавалось королевской семье, и к этому она тоже не могла привыкнуть. Изысканные вкусы, изысканные ткани, вежливые речи, бесконечность свободного времени с бесполезными развлечениями — все это было бессмысленно, но точно так же было бессмысленно страдать без тяжелого и изнурительного труда, с которым она жила всю жизнь. Здесь в нем не было нужды. В том, как она жила всю жизнь, не было нужды. И Катара даже не была уверенна, что ей горько от этого. Она чувствовала… пустоту. За окном было по-уютному темно. Легкий ветер трепал цветы, на которые падал свет из окна, вдалеке, у одинокого фонаря, трепетала темная туча кроны. И пусть она не привыкла и, верно, долго нее привыкнет к жизни принцессы, она стала привыкать к принцу.  Катара перевела взгляд на него. Волосы его были собраны в низкий хвост, лицо внимательно. Чаще всего к ужину он уже переодевался в удобную одежду, все еще многослойную и богатую.  Он был доброжелательным и… кажется, это все, что она знала о нем?  Он не пытался воспользоваться ни своей властью, ни своим знанием. Он не унижал и не укорял ее ни за что. Он защищал и выгораживал ее перед всеми. Он не был ни жесток, ни груб со слугами. Он ни к чему не принуждал и ее, кажется, старался, чтобы ей было спокойно. Все это вопило о доверии, одно маленькое «но» — как такой человек может находиться в самом сердце злой, испорченной, жестокой машины?  И этот горький вопрос останавливал ее от того, чтобы довериться принцу, который, ко всему прочему, был ее мужем, что бы он от этого ни ждал. — Скажи, что за люди тебя посещают? Мне казалось, это противоречит традиции солитюда. Принц кивнул. — Верно, однако, я решил, раз уж мы… не столь заинтересованы провести это время вместе, почему бы не поработать. Ты знаешь, что я полностью занимаюсь управлением колониями и являюсь их наместником. Сейчас меня временно заместили, но тот человек бестолковый. Я бы даже сказал, вредный. Рю организовал, чтобы, несмотря на мой вынужденный отпуск, просители могли попасть ко мне. Это чаще всего главы городов и общин. Генерал не может ослушаться меня, поэтому некоторые вопросы продолжают решаться моим приказом.  Катара разглядывала принца. Когда он говорил о своих обязанностях, от него веяло властью. — Что за проблема с Таку? Внезапно вальяжность и уверенность слетели с него, как шелковый платок от ветра, он наклонился к столу и поставил бокал. — Серьезная. Таку захотели сделать новым транспортным узлом для передовой. Для этого надо было бы разрушить часть улиц в западной части. Я уехал, как только этот план утвердил военный комитет, и не успел им заняться. — И начались мятежи? Принц нахмурился. — Как оказалось. Очень успешные. После этого план военного комитета изменился — дорога будет проходить прямо через центр города. Снесут всю старинную постройку, храмы, лучшие дома богатых горожан. Лучшие районы отдадут проезжей солдатне, естественно расцветет проституция, будет стоять непролазная грязь, уж не говоря о том, что все это означает бедность и унижение для тысяч жителей и оскорбление для знати.  Катара заметила, что он начал волноваться — руки сжались в кулаки, напряглась челюсть, а глаза его забегали по стене напротив. — Естественно, это бессмысленно. Это чистой воды террор, запугивание ради запугивания и унижение ради унижения.  — А тебе это не нравится? — Конечно нет, а какого черта мне это должно нравиться? — Он повысил голос и махнул рукой куда-то в сторону. Катара сжалась, но не отступила. — Там, на приеме, я слышала, что они говорили. Они говорили, что ты любитель колониального разнообразия, и смеялись над этим.  Принц смотрел на нее исподлобья, губы его были сжаты. Так вот, как он выглядит, когда не пытается быть рассудительным защитником. Внезапно Катара вспомнила секунду их знакомства. «Привет, угрюмый парень!» Он был невероятно похож на того, кого она знала раньше. — Задай вопрос. Я не отвечаю на предположения. — Что ты делаешь для колоний, за что тебя не любят? Он порывисто встал и принялся ходить по комнате. Наконец он замер, повернувшись к ней спиной, глядя в окно.  — Что ж, не любят — вполне подходящая формулировка, хотя еще более подходящей будет «презирают».  Сердце забилось быстро-быстро. Презираемый принц. Она не знала, пойти к нему или же это только помешает.  — Меня вернули после Созиновых сражений. Как ты знаешь, они были неудачные. Страна огня захватила часть новых селений, но оказалась не готова к войне вдали от побережья, оказалась неспособна удержать завоеванное. Линия фронта продвинулась, но жители бунтовали, это мешало поставлять оружие для дальнейшей борьбы, армия гибла, оказавшись в котлованах, будучи отрезанной от основных сил.  Катара кивнула, хотя он не мог ее видеть.  — Меня поставили наместником колоний.  Внезапно она вспомнила… Она вспомнила, что слышала о принце Зуко, как только люди из Северного племени воды приехали к ним. «Самый страшный из всех завоевателей, потому что он не проливает ни капли крови, но делает для их победы больше любого генерала»… — А я… Сделал не то, чего от меня ожидали.  Ей нужно было увидеть его лицо, и она подошла и стала рядом. Его лицо было белой маской в отражении окна. — Я не стал подавлять бунты, не стал запугивать людей и запрашивать все больше и больше войск. Я стал обеспечивать жизнь горожан. Заниматься дорогами, поставками еды, организовывать госпитали, а самое страшное для армии — пообещал не наказывать за прошлые бунты. — И они соглашались? Зуко сглотнул и пожал плечами. — У меня получалось договориться.  — За это тебя презирают? — Они считают, я должен быть проявить силу и жестокость. Забота о жителях колоний для них — это подрывать идеологию превосходства огненной нации, чем я занимаюсь каждый день. Одна маленькая проблема — я слишком успешно справляюсь с поставленной задачей, а мой отец… — внезапно Зуко запнулся.  Катара внимательно смотрела на отражение принца в стекле. Он невидящим взором смотрел куда-то вдаль. — Что твой отец? — Плохой завоеватель.  — Что? — Катара пораженно выдохнула. Она не знала, что и думать. Радоваться раздору в семье? Радоваться, что Озай плох в войне? Или ужасаться, что сын его знает, как лучше, и только и ждет, как это исправить?.. — Да, он плохо воюет. Его планы всегда полны бессмысленных жертв, линия фронта двигается какими-то никому не нужными селами, он сверг моего дядю, обещая знати золотые горы и расцвет Империи, но он плохо справляется, и он это знает.  Катаре нужно было задать слишком много вопросов, сердце ее разрывалось. — Поэтому он может сколько угодно меня унижать, но я ему нужен.  — А ты рад этому? Рад помочь ему в завоевании? Внезапно принц повернулся к ней. Он был хмурым.  — Чего ты хочешь добиться от меня, Катара? Хочешь услышать, что я монстр? Если ты заранее так решила, не буду тебе мешать. Он сделал шаг прочь, но Катара проворно схватила его за рукав. — Я хочу понять. — Если хочешь понять, какого черта ты задаешь мне вопросы в обвинительном тоне? — Потому что ты знаешь, как я отношусь к войне! — Так ты хочешь о своем отношении мне рассказать или узнать мое? Если первое, я в курсе, спасибо! Принц вывернулся и порывисто вернулся к столу, плеснул себе вина, оставив на столе пятно, и выпил бокал. — Я не могу говорить в другом тоне! — А я могу не отвечать, когда не хочу.  Он произнес это, даже не глядя на нее. Катара закатила глаза и всплеснула руками. Неужели он не слышит ее? Бессмысленно Катара смотрела на то, как, стоя над столом, он подцепил кусочек суши палочками и отправил его себе в рот, без налета грациозности, обычно ему свойственной. Две палочки. А слышала ли она его? Принц, действительно, только и делал, что пытался ее понять. Катара сделала глубокий вдох и подошла ближе. — Прости. Так… Почему ты делаешь то, что делаешь? Принц вытер рот тыльной стороной ладони и повернулся к ней, внимательно вглядываясь в ее лицо. Внезапно по коже пробежали мурашки — золотые глаза его были как всегда внимательны, но в них плескался яростный жар. Он оживил его лицо, обыкновенно учтиво нейтральное.  — Разве то, что я делаю, не доброе дело? Я не рискую жизнями людей, я сохраняю их, я делаю для здоровья и благополучия жителей колоний больше, чем кто-либо до меня! Я защищаю их, по-настоящему. И ты тому причиной, в том числе. — Он, словно упрямый подросток, задрал подбородок. — Я? — Катара прижала руки к груди. — Да. — Принц опять отвел взгляд и принялся нервно озираться. — После того, как я побывал в Энаране, увидел Амран… Увидел, как выглядит жизнь людей, сломленных войной… — Мы не сломлены. — Сказала Катара упрямо, но перед глазами встало другое — тот упорный многолетний труд в борьбе за хоть какую-то жизнь… — Но ты понимаешь, о чем я. — И Катара, на самом деле, понимала. — Я… я просто не мог. Я не мог делать так, как ждали, как хотели. Запугивать, уничтожать мирное население, пренебрегать человеческим достоинством… Я сделал все, чтобы позаботиться о простых жителях. Ты… — Он опять нашел ее взгляд, — ты сильно повлияла на меня.  Катара не знала, что и сказать. — Ты заботишься о жителях, и я, я… — Катара замялась, — я ценю и уважаю это.  Зуко взглянул на нее, его черты были все еще напряженными, словно он не верит ей — и на секунду она вспомнила их день у чуда — каким беззащитным и надломленным он был там…  — Но ты не можешь не понимать, что это как будто делает войну еще более успешной. — Как со стороны, она слышала свой голос мягким, ласковым. Она еще десять минут назад не подумала, что может говорить об этом так. — А что ты… — Я не знаю, ясно? — Принц раздраженно оборвал ее и принялся ходить по комнате. — Я… ничего не могу сделать.  Это звучало как признание. И она подумала, что есть вещи, которые он просто не сможет сказать громко.  Катара подошла так близко, как только могла, и сказала так тихо, как только возможно. — Если бы ты распоряжался всем, что бы ты сделал? Зуко смотрел ей в глаза.  — Это неверная формулировка, Катара. Даже если бы… — он оглянулся, как будто у стен выросли уши, и склонился к ней еще ниже. Ее обдал терпкий запах его тела. — Если бы я был Хозяином огня, ты не представляешь… Армия, воспитанная воевать. Тысячи самых богатых людей страны, мечтающих о власти над миром. Отдай я приказ, я бы столкнулся с таким… — Каким был бы твой приказ? Она затаила дыхание. Он был совсем близко, нахмуренный, чуть раскрасневшийся и растрепанный, глаза его горели, и от него исходила жизнь, которой она не чувствовала раньше за его безупречной безопасностью. — Так не должно быть.   Катара подалась вперед, как будто желая впитать его слова. — Войны не должно быть. — Не должно. — Принц рассматривал ее, нахмурившись. — Это истощает мою страну и делает ее людей пушечным мясом. Еще несколько лет, и солдат катастрофически будет не хватать, никакой вербовки нет… Видимо, на ее лице было написано что-то, потому что принц оборвал себя. Он помолчал. — Мне жаль, что случилось с твоей родиной. Я… Я никогда не отдал бы такой приказ. И Катара поверила ему. Она решилась еще на несколько слов. — Ты говоришь об истощении… Но столица показалась мне такой богатой. Зуко раздраженно хмыкнул, но Катара понимала, что она ни при чем. — Это только столица. Ты не представляешь, что творится в других регионах. Может быть, когда Созин начинал войну, Страна Огня и процветала, но точно не сейчас. — Ты никогда не говоришь «Империя». — Это ширма, чтобы продавать дворянам войну. Какая к черту империя.  Они внезапно и глубоко замолчали, истощенные этим разговором. Воздух в комнате был нагрет их перебранкой, но может быть, ей просто стало легче. Лицо принца словно бы расслабилось, и он потер переносицу. — Спасибо, что доверился мне.  Зуко устало кивнул. — Ты не боишься? Он пожал плечами, казалось, вопрос он слышал с трудом. — Ты моя жена.  — Я так и не понимаю, что это для тебя значит.  Неожиданно он улыбнулся, а Катара вспомнила дурацкую фруктовую булку на острове Киоши. — Ну так выясни.  В этом не было вызова, и Катара поняла, что это наполовину шутка, наполовину обещание. Поддавшись порыву, она подошла так близко, как не стояла к нему никогда, и обняла принца Зуко за шею. Он, чуть погодя, еле ощутимо коснулся руками ее талии. — Спокойной ночи. Это было искренне, и она, не оглядываясь от смущения, отправилась к себе.