Глава 7. Femina dux facti

Горячие струйки бежали по исхудавшему телу. Худоба Маше не шла, особенно уродливая худоба стресса. Она пришла со смены поздно ночью. Девушка ужасно устала, поэтому, даже не поев, забралась в душ. Октябрь выдался уж больно холодным. Девушка ощупывала собственное тело и мало была довольна изменениями. Но вымывшись в горячей воде, она забыла о своих проблемах. В голове появилась приятная пустота после бесконечного потока мыслей. Она вылезла из ванной и, замотав волосы специальным способом для сохранения кудрявости, выдавила крем для тела на руки. Он ненавязчиво пах шоколадом, и Маша улыбнулась. Это был подарок от крестной Наташи. Она начала аккуратно разносить крем по коже плеч, груди, намазала живот. На упаковке было написано, что он восстанавливающий. Особенного эффекта Маша не заметила, но ей нравился сам процесс. — О Господи, Дон, ты напугал меня, — негромко проговорила она, вздрогнув. За ее спиной появился Воланд. Он подошёл и обнял Машу, прижимаясь к ее голой и влажной спине грудью. Он вернулся с очередной встречи, которая явно не принесла ему радости. Князь Тьмы уткнулся носом ей в шею и вдохнул аромат ее тела вперемешку с запахом крема. Маша аккуратно запустила пальцы в его волосы на затылке и начала мягко мять кожу самыми подушечками. — Устал? В ответ Дон промычал что-то и поцеловал изгиб шеи девушки. Она почувствовала, как по телу мужчины пробежала дрожь расслабления от легкого массажа головы. Воланд шумно выдохнул и крепче обнял девушку. — Моя любимая сильная ведьма… — прошептал он. Маша покраснела и смущённо улыбнулась. Она все никак не могла привыкнуть к комплиментам мужчины, но они вызывали в груди самый нежный трепет от искренности. Она посмотрела на него через зеркало. Он тоже поднял на нее глаза. — Ты сильно похудела. Я люблю тебя любой, но эти изменения меня отнюдь не радуют. Ты угасаешь, я этого не хочу. Ты сильная, сильнее многих, но и сильным нужна поддержка. Ты сама меня этому научила. Маша тихо вздохнула. Воланд был прав. Её сила нуждалась в подпитке. Она очень долго тратила их и не восполняла. Девушка аккуратно повернулась лицом к мужчине и положила руки ему на щеки. Она заглянула ему в глаза, заглянула прямо в душу, которая отражалась в темных радужках Князя Тьмы. Он аккуратно уткнулся своим лбом во влажный лоб девушки и мягко поцеловал спинку ее носа. От этой нежности Маша почувствовала будто бы прилив сил. — Ты необыкновенный… — прошептала девушка, прижавшись своей щекой к гладко выбритой щеке дьявола. Тот едва усмехнулся и поцеловал ее у самого уха. Какое-то время они стояли так в тишине, обнимаясь и обмениваясь нежными, мягкими и аккуратными поцелуями. Они оба были измучены проблемами своих миров, но у них был их маленький отдельный мирок, островок их одиночества и спокойствия, где они могли бы успокоиться, забыться. Через какое-то время он аккуратно отстранился, заглянув в болота глаз девушки. Та вопросительно приподняла бровь, наблюдая за тем, как меняются эмоции в глазах мужчины. Воланд наклонился и затянул девушку в поцелуй, параллельно прижав ее к раковине и крепко обнимая. Девушка схватилась за его шею, немного выгнувшись в объятиях. Неожиданно им обоим стало мало друг друга. Он аккуратно усадил девушку на край раковины. — Нет, к черту это все. Беру тебя и отпуск, — прорычал он в самые губы девушки. Та тихо рассмеялась. — А что сначала? — Эй, не сожрите мою сестру целиком. Мне ещё она нужна, чтобы к обществу готовиться, — раздался голос Наташи за дверью. Услышав ее комментарий, Воланд даже и не знал, возмутиться или рассмеяться от бестактности младшей сестры его Донны. Маша, все так же сидя на краю раковины голышом и с полотенцем на волосах, рассмеялась в голос — Донна, твоя сестра очень наг… — Я всё ещё здесь, мессир, и я все слышу! Маша стала смеяться громче и уже до слез, слушая препинания сестры и Воланда по поводу нее самой. Она скинула полотенце и отросшие влажные кудри рухнули на ее плечи и спину, немного обрызгав Воланда. — Наглая девчонка! — Ревнивый черт! — Заткнулись! Мне дадут уже наконец привести себя в порядок или нет? Наташа, ты вообще уже должна спать! Какого… — Воланд послал укоризненный взгляд. —… лешего ты не спишь? — Мы с Азазелло стрелялись. — На дуэли? — одновременно спросили Маша и Воланд. Наташа за дверью ванной захихикала и убежала. Парочка переглянулась и одновременно фыркнула. — В кого она такая? — поинтересовался Воланд, отшагнув назад и дав Маше спрыгнуть с раковины. Девушка пожала плечами и наконец привела себя в порядок. Воланд молча наблюдал за девушкой, облокотившись плечом об косяк. Выйдя из ванной, они снова прижались друг к другу. Как им не хватало этих объятий… Схватив Машу в охапку, Воланд уволок ее в свой кабинет под ее тихое хихиканье. Уже там он усадил ее на свой стол, а сам сел в свое рабочее кресло, любуясь своей ведьмой. Она несколько смущённо улыбалась ему, поправляла чуть влажные волосы и просто молчала. Он положил руки ей на бедра, придвинулся совсем вплотную и поцеловал ее через футболку пижамы в грудину. Маша закрылась пальцами в его волосы и стала мягко массировать его кожу. Воланд вновь расслабленно выдохнул и уткнулся лбом в ее грудину. — Тяжёлая встреча в твоем мире? — Ja… Нейтральная часть почти склонилась на нашу сторону. Но не знаю, как долго они будут согласны на наши условия. И это нам может быть чревато… Так что тебя и Наташу нужно будет обезопасить, благо у нас есть Гелла и Азазелло. Коровьев и Бегемот те еще бездари. — Не будь с ними так строг, Дон. Даже во Тьме нужен смех. Тем более шутки у них уж больно чёрные. Ты так устал… Я чувствую твоё напряжение… Тебе нужен отдых, мой Дон… — Маша поцеловала его в затылок. Мужчина тихо фыркнул, но расслабился. Он медленно отстранился и посмотрел в болота глаз девушки. Но в них он не увидел спокойствия. Болотная гладь была взволнована. — Донна? — Тревожность… — прошептала Маша. Она сжала пальцами плечи возлюбленного. Новый приступ. Он снова родился при одной мысли о Паше… Девушка дорожила им. Да и она сама очень устала. Что будет с Пашей? Что сделать, чтобы он снова стал прежним? После того ужина Маше часто стали сниться кошмары. Он мерещился ей буквально везде: на улице, в магазине, в больнице, на темных улицах, когда она поздно возвращалась. Маша снова ни с кем об этом не говорила. Но как только вернулся Воланд стало так спокойно. Маша знала, что он поможет ей. Мужчина взял ее трясущиеся руки и стал целовать их, пока девушка не расслабилась. Потом, не говоря друг другу ни слова, они вместе покинули кабинет Воланда и легли в их спальне. Точнее, конечно, это была комната Воланда, но теперь Маша могла там хозяйничать. Девушка улеглась рядом с мужчиной, прижавшись к немк. Его мягкие касания, как теплый дождь после засухи, успокаивали и возвращали к реальности. Голова покоилась на его груди, слыша размеренное биение сердца(которое, как оказалось, у него есть) – единственную стабильную вещь в хаосе ее мыслей. Она смотрела на Воланда снизу вверх, видя в его глазах беспокойство, скрытое за привычной проницательностью. — Что тебя тревожит, Донна? — спросил он тихо, перебирая ее волосы. Его голос, обычно властный и уверенный, сейчас звучал мягко и заботливо. Маша глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. — Я… я думала о Паше. Он везде мерещится мне… — прошептала она, стараясь смотреть ему прямо в глаза. Воланд замер, его движения прекратились. Взгляд потемнел, и Маша почувствовала, как напряжение скользнуло между ними, как змея. — Павел? — повторил он, словно пробуя это имя на вкус. — Да, — ответила Маша, стараясь не отводить взгляда. — Я понимаю, что он сделал, я видела его… другим. Одержимым. И я благодарна тебе за то, что ты меня защитил. Но… — Она замолчала, собираясь с духом. — Но я… я все равно его ценю. Как друга. До всего этого. До того, как его захватила эта тьма… он был хорошим человеком. Он был рядом, когда мне было тяжело. Я не хочу, чтобы он просто погиб, поглощенный этим влиянием. Есть ли какой-то способ… очистить его? Избавить от этой силы, которая его сломала? Маша ждала, затаив дыхание, готовая к гневу, разочарованию, к чему угодно, но только не к равнодушию. В глазах Воланда мелькнуло что-то, похожее на удивление, затем на размышление. Он молчал долго, словно взвешивая каждое слово, прежде чем ответить. Воланд замер. Он перестал перебирать ее волосы, и его взгляд стал серьезным. Он смотрел на Машу, пытаясь понять ее чувства. В его глазах читалось удивление, смешанное с тревогой. Он не ожидал, что Маша испытывает хоть какую-то симпатию к этому жалкому смертному, который посмел посягнуть на ее свободу. — Ты ценишь его как друга? — тихо переспросил он, словно не веря своим ушам. Маша кивнула, не отводя взгляда. — Да, Дон. До всего этого… до того, как его захватили демоны… Павел был хорошим человеком. Он был добрым, заботливым, он всегда поддерживал меня. Воланд нахмурился. Он знал, что люди способны на глупость, но он не ожидал, что Маша настолько подвержена сентиментальности. Он приподнялся на локте, внимательно изучая ее лицо. — Ты понимаешь, Донна, что он был готов убить меня и моих слуг, чтобы вернуть тебя? Он был одержим, он был опасен. Ты действительно думаешь, что его можно спасти? — Я знаю, Дон, — отозвалась Маша. Она села на постели и, захлебываясь словами от волнения, продолжила, — Я видела, на что он стал способен. Но я верю, что в нем все еще осталось что-то хорошее. Я не хочу, чтобы он погиб, поглощенный тьмой. Он действительно хороший человек. Он никогда не настаивал, он слушал меня, когда я говорила ему, что жду тебя. Он ценил мои чувства к тебе… Дон… Он не заслужил этого.. Воланд молчал, обдумывая ее слова. Он понимал, что Маша переживает не только за Павла, но и за себя. Она боялась, что тьма, которая поглотила Павла, может коснуться и ее. Он знал, что она чувствует себя виноватой, что ее прошлое вновь преследует ее. Наконец он заговорил. — Очистить его от влияния демонов… это непросто, Донна. Это может быть опасно. И нет никакой гарантии, что это сработает. — Я знаю, Дон, — почти шепотом Маша. В груди начал разливаться лёгкий трепет. — Но я должна попытаться. Если есть хоть малейший шанс, я должна его использовать. Воланд смотрел на нее, восхищаясь ее добротой и состраданием. Он понимал, что не может ей отказать. Он любил ее слишком сильно, чтобы видеть ее страдающей. Мужчина аккуратно убрал кудряшку ей за ухо, с нежностью глядя ей в лицо. — Хорошо, Донна, — сказал Воланд, вздохнув. Он наблюдал, как расцветала улыбка на лице его Донны. — Я помогу тебе. Но ты должна слушать меня во всем. И ты должна быть готова к тому, что все может пойти не так. Маша, улыбаясь до самых ушей, крепко обняла его. — Спасибо, Дон, — прошептала она. Воланд обнял ее в ответ, чувствуя, как ее тепло согревает его душу. Он знал, что это будет рискованно и сложно. Он знал, что ему придется столкнуться с могущественными силами тьмы. Но он был готов на все ради Маши. — Завтра мы отправимся на поиски Павла, — сказал он, посмотрев в глаза Маши, но не отпуская из объятий. — Мы найдем его и попытаемся очистить его от влияния демонов. Но если он окажется слишком зараженным тьмой, я буду вынужден его остановить. Ты понимаешь? Маша кивнула, ее глаза наполнились слезами. — Я понимаю, Дон. Я просто хочу, чтобы он был в безопасности. Я просто хочу, чтобы он был свободен. Воланд поцеловал ее в лоб. — Я сделаю все, что в моих силах, Донна, — прошептал он. — Я обещаю. Он снова прижал ее к себе, чувствуя, как ее тело дрожит от страха и надежды. Он знал, что впереди их ждет тяжелое испытание. Но он был готов к нему. Он был готов сражаться за Машу, за ее прошлое, за ее будущее. Он был готов противостоять тьме, чтобы защитить свет, который она принесла в его жизнь. В тишине ночи он пообещал себе, что сделает все возможное, чтобы спасти Павла, чтобы Маша могла обрести покой и оставить прошлое позади. И даже если ему придется пойти на крайние меры, он сделает это, чтобы защитить ее. Потому что она была для него всем. Она была его светом, его надеждой, его любовью. И он не позволил бы тьме ее отнять. *** Утро в нехорошей квартире встретило Машу не солнечными лучами, а зловещей тишиной, предвещавшей бурю. Воланд, как и обещал, был решителен. Покинув квартиру, они не возвращались до самого вечера. Гелла помогала Маше настроиться на предстоящий «экзорцизм». Девушке придётся достать из своей памяти все те знания, которые ей были даны Воландом. Наташа нервно кусала губы. Паша был ей не равнодушен тоже. Она помнила, как он заботился о её сестре, пока она уперто ждала Князя Тьмы. — Тебе нельзя будет присутствовать, — обратилась к Наташе Гелла. — Но почему?! — возмутилась девочка. — Это опасно. Мои силы ещё не понятны ни мне, ни Воланду. Я не знаю, как поведут себя мои силы и те силы, которые овладели Пашей. Они могут навредить, — серьёзно проговорила Маша, глядя на свои руки. Наташа хотела что-то возразить, но Гелла отрицательно мотнула головой. Девочка, вздохнув, смирилась и ушла к себе. Пока Маша пыталась собраться с мыслями и настроиться на предстоящее, Воланд вместе с Азазелло уже выследили Павла. Азазелло, как всегда, молчаливый и эффективный, был идеальным помощником в таких деликатных делах. Машу известили о «доставке» Павла в квартиру коротким, не терпящим возражений сообщением от Воланда. Страх и сострадание перемешались в ее душе, образуя невыносимый коктейль. Она знала, что предстоящий ритуал будет болезненным и опасным не только для Павла, но и для всех, кто в нем участвует. Войдя в гостиную, Маша увидела Павла, прикованного к стулу магическими цепями, сотканными из темной энергии. Азазелло стоял рядом, как каменная статуя, наблюдая за каждым его движением. Павел был бледен, испуган и явно дезориентирован. Он пытался вырваться, но цепи держали его крепко. — Маша? — прохрипел Павел, увидев ее. В его глазах мелькнула надежда, которая тут же сменилась отчаянием. — Что происходит? Почему я здесь? Кто все эти люди? Маша подошла к нему, игнорируя предостерегающий взгляд Азазелло. Она присела перед Павлом на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ним. Сейчас она была совершенно не похожа на себя из прошлой жизни.. Рыжая, кудрявая, курносый веснушчатый нос… Глаза, бескрайние болота, были подведены черной подводкой. На ней был чёрный атласный то-ли халат, то-ли накидка. — Пашенька, послушай меня внимательно, — сказала она, стараясь говорить спокойно, но твердо. Ее необычно тёплая ладонь легла на щеку её друга. — Тебя захватили демоны. Они используют тебя. Мы хотим тебе помочь. Павел покачал головой. — Демоны? Что за бред? Я… я просто хотел вернуть тебя, Маша. Я любил тебя. — Я знаю, Пашенька, — ответила Маша. — Но это не ты. Это тьма, которая тебя контролирует. Мы попытаемся изгнать эту тьму. В этот момент в комнату вошла Гелла, неся поднос с ритуальными принадлежностями: свечи, травы, странные символы, написанные на пергаменте. Она бросила на Машу сложно описуемый взгляд. Ей явно не нравилась эта затея со спасением смертного. — Всё готово, мессир, — объявила Гелла, обращаясь к Воланду, который появился в дверях. Воланд окинул взглядом комнату. Его лицо было непроницаемым, но Маша чувствовала, как напряжение исходит от него волнами. Он подошел к Павлу и остановился прямо перед ним. — Ты заключил сделку с тьмой, смертный, — произнес Воланд, а его голос был холоден как лед. — Теперь ты должен заплатить за это. Мы даем тебе шанс искупить свою вину. Но ты должен нам помочь. Ты должен бороться с тьмой внутри себя. Павел смотрел на Воланда с ужасом. Он не понимал, что происходит, но чувствовал, что его жизнь висит на волоске. Мужчина ошарашенно посмотрел на Машу, и от этого взгляда её сердце начало обливаться кровью. Никогда раньше девушка не видела Павла столь напуганным, как сейчас. — Я… Я не знаю, что вы хотите, — пробормотал он, переведя взгляд на Воланда. — Мы хотим, чтобы ты вспомнил себя, — ответила Маша. Она не спускала глаз с его лица, стараясь найти в измученной физиономии привычные, даже родные черты того Паши. — Мы хотим, чтобы ты вспомнил, кем ты был до того, как демоны тебя захватили. Вспомни доброту, вспомни любовь, вспомни все светлое, что есть в тебе. Воланд кивнул Гелле, и та начала расставлять свечи вокруг Павла, образуя магический круг. Азазелло отошел в сторону, готовый вмешаться в любой момент. — Начинаем, — скомандовал Воланд. Его взгляд был прикован к Маше. Он доверял ей, но знал, что исход ритуала зависит не только от его силы, но и от воли Павла. И от силы тьмы, которая в нем поселилась. Взглянув на Пашу, Маша поджала губы. Она аккуратно поднялась и отшагнула назад, за пределы круга. Ритуал начался. Гелла зажгла свечи, и комната наполнилась мерцающим светом, отбрасывающим причудливые тени на лица присутствующих. Воланд встал в центр круга, рядом с Павлом, и начал произносить заклинания на древнем языке, который Маша никогда прежде не слышала. Слова звучали как змеиное шипение, вызывая дрожь по коже. Азазелло напрягся, готовясь отразить любой энергетический всплеск. Маша наблюдала, как лицо Павла искажается от боли. Он кричал, извивался в цепях, пытаясь вырваться, но тщетно. В его глазах отражался ужас, смешанный с мольбой. — Маша, помоги мне! — прокричал он сквозь стиснутые зубы. — Мне больно! Это невыносимо! Маша хотела подбежать к нему, обнять, защитить, но знала, что это только помешает ритуалу. Она должна была оставаться сильной, должна была верить, что Воланд сможет его спасти. Воланд продолжал читать заклинания, его голос становился все громче и мощнее. Комната наполнилась густой энергией, воздух потрескивал от напряжения. Вокруг Павла начали появляться темные фигуры, словно пытающиеся вырваться из его тела. — Вспомни, Паша! — крикнула Маша, пытаясь перекричать заклинания Воланда. — Вспомни все хорошее, что было между нами! Вспомни наши мечты, наши надежды! Вспомни любовь! В этот момент Павел затих. Его тело обмякло, голова склонилась на грудь. Маша испугалась, подумав, что он умер. — Паша!.. — позвала она, спешно подойдя к нему. Но тут Павел резко поднял голову. Его глаза горели темным огнем, а на губах появилась зловещая ухмылка. — Глупая девчонка, — прорычал он голосом, который Маша никогда прежде не слышала. — Ты думала, что сможешь меня спасти? Я слишком силен. Я поглотил демонов, и теперь я сам демон! Он попытался разорвать цепи, и к удивлению всех, они начали трескаться. Они впивались в кожу мужчины, по ним медленно побежала кровь. Маша отшатнулась в ужасе. Никогда и ничего подобного она раньше и представить не могла. Воланд прекратил читать заклинания, его лицо помрачнело. — Он прав. Он слишком далеко зашел. Его уже не спасти, — Воланд посмотрел на Машу. В его глазах читалась грусть и сожаление. — Прости, Донна, сделал все, что мог. Маша покачала головой, не веря в происходящее. — Нет, Дон, — прошептала она, продолжая качать головой. — Мы должны что-то сделать! Мы не можем его просто бросить! Воланд вздохнул. — Я не могу позволить ему вырваться и причинить вред другим. Он опасен. Я должен его остановить. В его руке появился ритуальный кинжал. Он поднял его, готовясь нанести смертельный удар. Но тут Маша бросилась к нему, пытаясь его остановить. Ее горячие руки перехватили его за запястье. — Нет, Дон! Не надо! — крикнула она. — Я верю, что в нем еще осталось что-то хорошее! Дай мне шанс! Дай мне последний шанс! Воланд замер, его рука застыла в воздухе. Лезвие кинжала вот-вот и коснулось бы рыжих волос девушки. Он смотрел на Машу, видя в ее глазах отчаяние и надежду, смешанные с каким-то странным и сложным чувством, которое Князь Тьмы ранее не встречал. Он знал, что это безумие, что Павел уже потерян. Но он не мог ей отказать. Не только из-за любви к Маше, не только из сострадания к его Донне, но и из-за этого странного чувства. Это бурление болота в глазах девушки… — Хорошо, Донна, — сказал он. — У тебя есть один шанс. Но если что-то пойдет не так, я вмешаюсь. Он опустил руку и отступил назад, давая Маше делать то, что она считает нужным. Девушка, выдохнув, повернулась и подошла к Павлу, не зная, что делать дальше. Она смотрела в его темные, безумные глаза, пытаясь найти хоть искру былого Паши. — Пашенька, — тихо позвала она. — Это я, Маша. Ты помнишь меня? Помнишь, как мы гуляли по парку? Помнишь, как ты водил нас с Наташей в Детский парк? Помнишь, как мы ели мороженое вместе? Как ты выиграл для Наташи того смешного дурацкого кота в тире и как она радостно визжала? Паша, это я, Маша. Я здесь. Почувствуй моё сердце. Она села перед ним на колени. Она коснулась его лица ладонью, а второй поймала почти вырванную из оков руку мужчины и прижала к своей груди, там, где билось ее собственное сердце. Демон заставлял Павла оторвать руку от груди девушки, но у Маши неожиданно нашлись силы удерживать его, и не только физические. И вдруг… Одна искра, потом вторая, третья, десятая..! Мгновение за мгновением, которые тянулись как часы, и лицо мужчины посветлело. На тонких сухих и потрескавшихся губах заиграла слабая улыбка. — Маша? — хрипло прошептал он. — Это ты? — Да, Пашенька… Да, это я. И в этот момент все изменилось. Тьма, которая окутывала Павла, начала рассеиваться, словно под лучами солнца. Он перестал сопротивляться и закрыл глаза. Рыжие волосы вспыхнули светом словно огнем. Вены на руках девушки взбухли и налились светом. Потом они стали набухать на ее шее, щеках, на груди. И вот под рукой Павла, в его ладонь билось сердце девушки. Оно тоже взбухло и как будто вышло из ее груди. Воланд, Азазелло и Гелла замерли, пораженные увиденным. Они не могли поверить, что Маше удалось пробиться сквозь тьму и вернуть Павла. Увидев проблеск былого Павла, Маша почувствовала новую волну силы, поднимающуюся из глубины ее души. Это была не просто надежда или любовь, это была магия, дремавшая в ней, о существовании которой она даже не подозревала. Она почувствовала, как эта сила наполняет ее, согревая и придавая уверенность. Она инстинктивно поняла, что ей нужно делать. Она закрыла глаза, сосредоточилась на образе Павла, на его светлых воспоминаниях, на всем добром, что в нем было. Она представила себе, как свет проникает сквозь тьму, изгоняя ее и восстанавливая его душу. Внезапно Маша начала говорить. Не на том древнем, змеином языке, который использовал Воланд, а на другом, еще более древнем и могущественном. Это был язык света, язык любви, язык самой жизни. Ее голос звучал чисто и сильно, наполняя комнату теплом и надеждой. Воланд, Азазелло и Гелла были поражены. Они никогда не слышали ничего подобного. Сила, исходящая от Маши, была огромной, почти невыносимой. Даже Воланд, с его многовековым опытом и могуществом, почувствовал, как его магия ослабевает перед этой новой, неистовой силой. Маша продолжала говорить, и вокруг Павла начали появляться светящиеся фигуры, сотканные из чистой энергии. Они кружились вокруг него, словно защищая от тьмы. Темные фигуры, окружавшие Павла ранее, начали отступать, шипя и извиваясь, как змеи, опаленные огнем. Павел перестал дрожать и хрипеть. Его лицо разгладилось, на нем отразилось спокойствие. Его дыхание стало ровным и глубоким. Маша почувствовала, как тьма покидает его тело, оставляя после себя пустоту, которую нужно было заполнить светом. Она усилила свою концентрацию, направляя всю свою силу на Павла. Светящиеся фигуры начали сливаться с его телом, исцеляя его раны, как физические, так и душевные. Маша чувствовала, как энергия перетекает от нее к Павлу, и хотя это было утомительно, она не останавливалась. Она знала, что должна довести дело до конца. Воланд смотрел на Машу с восхищением. Он видел, как раскрывается ее сила, как она становится тем, кем ей было суждено стать. Он понимал, что она больше не просто смертная женщина, что в ней есть что-то большее, что-то божественное. Ритуал продолжался, и комната преобразилась. Темные тени исчезли, а вместо них появились яркие лучи света, пронизывающие все вокруг. Маша продолжала говорить, петь, молиться, направляя всю свою энергию на спасение Павла. Наконец, наступил момент, когда все закончилось. Маша замолчала, чувствуя, как ее силы иссякают. Она открыла глаза и увидела Павла, лежащего на стуле без сознания. Но теперь он выглядел иначе. На его лице не было ни следа тьмы, только спокойствие и умиротворение. Маша аккуратно освободила Павла от оков. Он коснулся ее лица рукой и в тот же миг уснул в спокойствии. Азазелло подошёл ближе и аккуратно забрал Павла. Гелла помогла Маше подняться – она вся дрожала. Воланд подошёл и крепко обнял девушку. — Ты сделала это, Донна, — прошептал Воланд, крепко прижимая дрожащее от перенапряжения тело. — Ты спасла его. Маша прижалась к нему, чувствуя себя измученной, но счастливой. — Что с ним будет, Дон? — Он будет в порядке. Он должен отдохнуть и восстановиться. Но тьма покинула его. Он свободен. Азазелло позаботиться о нем, — сказал он. — Отнеси его в безопасное место и присмотри за ним, пока он не придет в себя. Воланд проводил взглядом Азазелло, а потом снова посмотрел на Машу. В его глазах читалось восхищение и любовь. — Ты удивительная, Донна, — сказал мужчина. — Ты обладаешь силой, о которой даже не подозревала. Я горжусь тобой. Маша улыбнулась усталой улыбкой. Она была благодарна Воланду за его поддержку и любовь. Она знала, что без него она бы не справилась. — Я люблю тебя, Дон, — сказала она. — Я тоже тебя люблю, Донна, — ответил Воланд, поцеловав ее в макушку. — Больше всего на свете. Он обнял ее крепче, и они стояли так некоторое время, наслаждаясь тишиной и покоем, которые наконец-то воцарились в нехорошей квартире. Тени от пламени свечей, догоравших после ритуала, плясали на стенах, отбрасывая причудливые узоры. Усталость навалилась на Машу тяжелым грузом, но внутри нее царила блаженная тишина, словно после бури наконец-то выглянуло солнце. Воланд помог ей добраться до спальни, и они, не говоря ни слова, опустились на кровать. Воланд бережно укрыл их обоих одеялом, и Маша прижалась к нему, ища защиты и покоя в его сильных объятиях. Он обнял ее в ответ, чувствуя, как ее тело расслабляется. Он знал, как много сил она потратила, и как ей сейчас необходимо восстановиться. Комната наполнилась тихим дыханием, прерываемым лишь потрескиванием свечей. Воланд мягко перебирал волосы Маши, нежно поглаживая ее голову. Он чувствовал, как ее сердцебиение постепенно выравнивается, успокаиваясь после пережитого стресса. — Спасибо, Дон, — вдруг прошептала Маша, не открывая глаз. _ За что, Донна? — ответил Воланд, его голос был тихим и бархатным. — За то, что поверил в меня. За то, что не сдался. За то, что помог мне спасти Пашу, — ответила она, ее голос становился все тише и тише, погружаясь в сон. Воланд нежно поцеловал ее в лоб. — Ты сама его спасла, Донна, — прошептал он. — Ты раскрыла в себе силу, о которой даже не подозревала. Ты доказала, что любовь и сострадание могут победить даже самую сильную тьму, — Он помолчал немного, наслаждаясь тишиной и близостью Маши. — Я всегда знал, что ты особенная, Донна. Но сегодня ты превзошла все мои ожидания. Я горжусь тобой. Маша уже спала, но Воланд все равно продолжал говорить с ней, словно боясь нарушить эту хрупкую идиллию. Он говорил о своей любви к ней, о ее доброте, о ее силе. Он говорил о том, как она изменила его жизнь, как она наполнила ее смыслом и светом. Он рассказывал ей истории о прошлом, о своих приключениях, о своих победах и поражениях. Он делился с ней своими мыслями и чувствами, словно исповедуясь перед самым близким и дорогим человеком. Он знал, что она не слышит его, но ему было важно говорить. Ему было важно, чтобы она знала, как сильно он ее любит, как сильно он ей дорожит. В тишине ночи Воланд охранял сон Маши, словно оберегая самое ценное сокровище. Он знал, что впереди их ждет еще много испытаний и трудностей. Но теперь, когда он увидел ее силу, он знал, что они справятся со всем вместе. Он верил в Машу, верил в ее любовь, верил в ее способность творить чудеса. И он был готов отдать все, чтобы защитить ее и сохранить этот свет, который она принесла в его жизнь. Он лежал рядом с ней, перебирая ее волосы и слушая ее тихое дыхание, пока не погрузился в сон, полный надежды и любви. Впервые за долгое время Воланд почувствовал себя по-настоящему счастливым. И все благодаря Маше, его Донне, его свету, его любви. И он был готов сделать все, чтобы это счастье длилось вечно. Но вдруг во сне Маша металась. Ей снились обрывки событий: искаженное лицо Павла, темные тени, кружащиеся вокруг него, древние заклинания Воланда и, самое главное, тот невероятный поток силы, который прошел через нее. Воланд почувствовал ее беспокойство. Он мягко потряс ее за плечо, стараясь разбудить. — Донна, что с тобой? Тебе снится кошмар? — прошептал он, наклоняясь к ней. Маша вздрогнула и резко села на кровати, тяжело дыша. Она огляделась по сторонам, словно не понимая, где находится. — Дон? — прошептала она, с трудом узнавая его в полумраке. — Я здесь, Донна, — ответил Воланд, тоже садясь на постели и беря ее за руки. — Все хорошо. Это был всего лишь сон. Маша посмотрела на него, и в ее глазах отразился страх. — Мне снилось… Все это… Ритуал… Паша… Я боялась… — сказала она, запинаясь. Воланд обнял ее, прижимая к себе. — Я знаю, Донна, — прошептал он. — Все закончилось. Павел в безопасности. Ты в безопасности. Я здесь, чтобы защитить тебя. Маша обняла его в ответ, чувствуя, как ее страх постепенно отступает. Она прижалась к нему щекой и закрыла глаза, наслаждаясь его теплом и защитой. — Я не знаю, что со мной произошло, Дон, — сказала она, немного успокоившись. — Я никогда раньше не чувствовала такой силы. Это было страшно… но и… волнующе. Воланд отстранился и посмотрел на нее. — Ты раскрыла в себе силу, Донна, — ответил он. — Силу, которая всегда была в тебе, но которая ждала своего часа. Ты особенная, Донна. И теперь ты знаешь об этом. — Что это за сила, Дон? — спросила она, нахмурившись. — Что я теперь такое? Эта та же сила, которой ты меня учил? — Это сложно объяснить, Донна, — мужчина улыбнулся и ответил, — Но если вкратце, ты можешь управлять энергией, которая пронизывает все сущее. Ты можешь исцелять, защищать, создавать… И все это благодаря твоей любви и состраданию. Возможно, это действительно та же сила, которую мы пытались развить. Маша смотрела на него, пораженная его словами. Она не могла поверить, что все это происходит с ней. — Но… как? Откуда эта сила? Как я могу контролировать эту силу? — Это придет со временем, Донна, — ответил Воланд. — Ты должна научиться слушать себя, свою интуицию. Ты должна практиковаться и развивать свои способности. Я помогу тебе в этом. Я научу тебя всему, что знаю. Маша кивнула, чувствуя, как в ней зарождается новая надежда. Она больше не боялась своей силы, она была заинтригована и готова ее изучать. — Я хочу научиться, Дон, — сказала она. — Я хочу использовать свою силу, чтобы помогать людям, чтобы делать мир лучше. Воланд улыбнулся, довольный ее словами. — Я знал, что ты так скажешь, Донна, — ответил он. — И я уверен, что ты сможешь достичь всего, чего захочешь. У тебя есть сила, воля и, самое главное, любовь. Он снова обнял ее, и они легли. Они лежали так некоторое время, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга. Маша чувствовала, что ее жизнь изменилась навсегда. Она больше не была той наивной и испуганной девушкой, которой была раньше. Она стала сильнее, увереннее и могущественнее. Она знала, что впереди их ждет еще много приключений и испытаний. Но теперь она была готова ко всему. У нее была сила, любовь и Воланд рядом. И она была уверена, что они смогут преодолеть все вместе.