Глава 4. Встречи

      I'm alone here on my island

Floating in the sky, I'm

High above the world I used to know

And I'm far from any danger

Safe from any failure

Guarded, I found shelter in the storm

TheFatRat & RIELL – Hiding In The Blue

      Рано или поздно погоня должна была окончиться. Конечно, Белензори хотелось верить, что орки просто оставят их, посчитав слишком мелкой жертвой ради такого долгого преследования по полям. Но то ли орки были в отчаянии, то ли их жажда крови не знала никаких границ — они продолжали следовать за ними.       Идти дальше было невозможно. Они устали. Среди них были больные. И с тех пор, как они миновали последний лес, у них не было никакой еды. Держать прежний темп было просто невозможно. Сперва орки приблизились к ним на пять лиг. На следующее утро они были уже в трех. И вот на восходе четырнадцатого дня они наконец были на расстоянии полета стрелы.       Вокруг было открытое поле — в полулиге от них темнела роща, но шансов добежать до нее не было. Люди вскакивали, разбуженные часовыми, пытались сгруппироваться, но о каком строе могла идти речь? Все сводилось скорее к «закрой-голову-и-молись».       Белензори сжала в руках лезвие ножа. И в голове была лишь одна мысль — не прекратить ли все это прямо сейчас?       Уходить раньше всех — трусливо. Но она не воительница. Она не спасет никого. Так зачем ждать, пока смерть придет от ятагана врага, когда решение здесь, когда она видит собственный взгляд в отражении чистого лезвия?              Вдох — и выдох. Да, не спасет. Но, может, ей повезет и она унесет с собой хотя бы одно из этих поганых отродий. И, сжимая пояс сестриной сумки, Белензори подняла голову на наступающих орков. Слабые и больные стояли внутри круга, все у кого было оружие — снаружи. Никто не говорил и слова. Просто ждали.       Орков было немного — от силы три дюжины. Но когда они нахлынули, казалось, что людей накрыла тяжелая волна грязи. И волна эта ощеривалась острым железом, стремясь выколоть им глаза. Белензори попыталась устоять на месте, но ее сбило — она врезалась спиной в одного из стоящих позади. Она вслепую махнула ножом перед собой, и вроде бы попала по чему-то — по руке потекло теплое. Вскочила, поднырнула под ближайшим орком и попыталась вонзить нож ему в шею, но сильная когтистая рука сжала запястье и больно вывернула. Нож выпал из ее рук, и Белензори потянулась, чтобы достать. Видно, только это спасло ее — вместо того, чтобы попасть под ребра, лезвие прошлось по ее ключице.       Было больно. Чертовски больно. Жгло, словно ее не просто задели, но заодно вдавили в открытую рану опилки и конский волос. И она закричала, не думая о том, что некому будет откликнуться на ее плач.       Еще один удар. На этот раз — кистенём, в левую икру. И Белензори сбило с ног, в лицо ударила пыль и грязь. Боль пульсировала, раздирая кости, скребясь, как стая чумных крыс, забравшихся под мышцы…       И тогда… послышался гул рога. Не орочьего. Вдалеке.       Белензори перевернулась на спину и кое-как оттолкнула от себя орка, пнув здоровой ногой. Выдернула у него из рук ятаган и кое-как принялась рубить, резать, просто надеясь, что хоть где-то пробьет жесткую кожаную броню. И она точно была не в том состоянии, чтобы проверять, удалось ли ей.       Стук копыт. Орки кричали что-то на своем мерзком наречии, пятились, натыкаясь на еще не перебитых людей. Те тоже пытались отойти прочь, но все было так смешано, так быстро, что она даже не могла отличить своих ног от чужих.       Еще одна волна ударила по ним. Многоногая, многорукая, сияющая и светлая. Всадники.       Белензори встала. Шагнула неловко и тяжело, с трудом двигая левую ногу, которая никак не хотела становиться прямо. Протянула руку и ухватилась за поводья гнедой лошади, чтобы удержаться. Лошадь всхрапнула, когда Белензори повисла на ней, мертвой хваткой все-таки сжимая поводья, но топтать ее, к счастью, не собиралась.       Белензори отметила, что кровавый след от нее остался… больше, чем полагалось. И с этой мыслью потеряла сознание.

✧✧✧

      — Дорогу! Патруль вернулся!       Элронд вздрогнул. Еще час назад огни на сигнальных башнях подали тревожный знак. Никакой катастрофы, просто сигнал о том, что грядут новости. Будут ли они хорошими или дурными — другой вопрос.       Элронд разговаривал с Келебримбором, когда через город пронеслись вернувшиеся всадники. На каждом коне сидели по двое, и по их позам было видно, что были раненые. И патруль сразу же направился в сторону Дома Восстановления — лишь один всадник отделился и поспешил вверх по мощеным улицам, чтобы предстать перед лордом Келебримбором.       На балкон быстро и серьезно вышла Галадриэль. Элронд вздрогнул — вот уже третий день как она вернулась, но ему было трудно осознать, что она в самом деле здесь, может говорить и спорить с ними, как и прежде.       — Я их знаю, — произнесла она, перегибаясь через перила. — Среди них те, с кем мы плыли на корабле. И с ними крестьяне с юга. Но трудно даже представить, как они оказались здесь. Элронд встревожился. Если здесь были нуменорцы, значило ли это, что их корабли подверглись атаке? Они не уплыли обратно, или уплыли, но не все? Что же произошло? Вероятно, единственными, кто мог ответить, были они сами.       Все они спустились во двор под звуки шепотков — эльфы выглядывали из мастерских и кузен и тревожно переглядывались. Командующий отрядом уже ждал их и, заметив Келебримбора, отдал честь и спешился. Несмотря на быстрый темп, дышал он ровно, в отличие от человека, сидевшего за его спиной, а теперь просто ожидающего, оставшись на лошади. Одет он был в разваливающиеся на нем же лохмотья и выглядел очень, очень болезненно.       — Что случилось? Кого вы привели? — спросил Келебримбор, беспокойно кутаясь в свою мантию.       — На юго-восточной границе мы столкнулись с группой орков. Как оказалось, они преследовали беженцев из южных земель. Перебили значительную их часть, но мы успели вмешаться, — голос его стал мягче, он покосился на человека в седле. — Этим людям некуда идти, и многие из них ранены. Что прикажете делать, лорд Келебримбор?       Мастер прикусил губу и беспокойно глянул на человека. Тот казался напуганным и едва ли понимал хоть что-то из их слов.       — Вариантов у нас немного. Пусть остаются здесь, залечивают раны. Думаю у нас еще будет время поговорить с ними, а пока пусть будут гостями в городе. Но приглядывайте за ними, нам сейчас не нужны всякие… стычки.              Командующий кивнул. И тут мужчина на лошади подал голос, робко и почти с мольбой спрашивая на языке людей:       — Вы… слушайте, а что с нашими, которые, ну, там остались? Вы сказали, что похороните их по-нашенски. А вы знаете, как по-нашенски?       Келебримбор приподнял брови и переглянулся с командующим. Тот пояснил, продолжая на синдарине:       — Мы хотели сжечь тела, но люди изъявили… неудовольствие. Мы оставили двоих солдат, чтобы заняться этим.       — И вы знаете, как провожать покойников по их традициям?       — В общих чертах. Насколько нам удалось объясниться с ними.       — Не беспокойтесь, — произнес Келебримбор, обращаясь к человеку уже на его языке. — О ваших сородичах позаботятся. Отдыхайте и набирайтесь сил.       Командующий вскоре покинул двор. Элронд глянул на Галадриэль:       — Ты в самом деле их знаешь?       — Мы мало общались лично, но кажется, там было знакомое лицо. Впрочем, я могу ошибаться.       Элронд приподнял уголки губ — слова «я могу ошибаться» от Галадриэль обычно значили «я плюну тебе в лицо, если ты усомнишься в этом». И он, в который раз, почти неосознанно коснулся ее плеча, словно проверяя, в самом ли деле она перед ним. Может, от всех этих переживаний он начал бредить. Но нет, и в этот раз плечо под его пальцами было плотным и живым.       — Видно, сами Валар стянули нити судьбы к Эрегиону. Иначе я объяснить этого не могу.       — Очень сомневаюсь, что это к добру, — сказал Келебримбор, вновь кутаясь в мантию. Элронд знал, что мастер не был из тех, кто боится морозов, но, видно, тревога влияла даже на такие мелкие привычки. — Хотел бы я, чтобы Валар обратили внимание на края подальше от наших.       Он мрачно усмехнулся, и кривая улыбка застыла на его сухих губах.       — Но кто мы такие, чтобы решать, верно?

✧✧✧

      Белензори смутно помнила последующие… часы? Дни? Она даже не была уверена, сколько прошло. На какие-то минуты она, казалось, просыпалась, словно выныривала из холодного моря, прежде чем вновь уйти под воду с головой. Она не была в сознании — просто чувствовала стук копыт под собой и чью-то руку, держащую ее на коне, или жесткую землю под собой, или траву. И вновь проваливалась в небытие, где не было ни мыслей, ни ощущений.       Проснувшись окончатлельно, она сперва подумала, что умерла или вот-вот умрет. Не было сил пошевелиться, все тело мелко подрагивало от спазмов. Пока Белензори была в движении, пока гнала себя по предгорьям, ей было не до боли — тело работало. Но сейчас она, видимо, долго лежала — и теперь истощение давало о себе знать.       Она начала с малого. Приоткрыла глаза. Вокруг мелькали серые тени, что-то блестело. Слева был источник света — окно? Пахло свежестью и чистым постельным бельем. Значит, она не в плену. Это была хорошая новость.       Белензори пошевелила пальцами на руках — получилось. На ногах — не сразу, но тоже. Значит, все конечности на месте. Это тоже была хорошая новость.       И тогда, осмелев, Белензори открыла глаза полностью. Слева и вправду было окно, и сквозь белые занавески из тончайшего тюля пробивался солнечный свет. Что снаружи — разглядеть было трудно.       Ей показалось, что она спит, и во сне ей видится, как она стала королевой. Иначе нельзя было объяснить, где она. Но если бы она спала, вряд ли бы чувствовала боль, и вряд ли на бинтах, которыми перевязали ее раны, выступала бы кровь.       Белензори приподнялась на локтях. Голова кружилась, руки дрожали, с трудом держа ее тело.       — Тут кто-нибудь есть? — ей хотелось выкрикнуть, но в горле было так сухо, словно связки вот-вот треснут, и получился лишь хрип. На столике рядом стоял кувшин — и она, недолго думая, начала пить из него.       Но ответа не последовало. Белензори хотелось опуститься на подушку, пахнущую какими-то травами, и не думать ни о чем. Погрузиться обратно в сон. Но… что стало с остальными? Куда они делись? Эльфы. Точно, они видели эльфов. Значит, им пришли на помощь? Или… повезло только ей?       Белензори осторожно села. И тогда до нее медленно начало доходить, что есть в ее состоянии и плохие новости. Левая нога почти не двигалась. На нее наложили тугую повязку, закрепленную шиной. Белензори смутно вспомнила удар кистеня, пришедшийся ей ниже колена. Значит, все-таки перелом.       Мысль о том, что она не сможет полноценно идти, конечно, вызывала тошноту, но Белензори мотнула головой — переживать об этом будет, когда разведает обстановку. И, опираясь о кровать, она встала на одной ноге. Раны на боку и ключице выли от боли, и пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать. Кое-как, опираясь о стены и мебель, она добралась до двери. Было не заперто.       Стоило двери распахнуться, как на нее уставилась дюжина глаз. Еще не успев сообразить, кому они принадлежат, Белензори напряглась. Но, приглядевшись к умеренному полумраку, расслабилась. Здесь была Бриана, был Азгазир, были другие знакомые лица, к которым она привыкла за две недели пути.       Не было многих других лиц. Не было Манни. Не было дровосека Хэма. Не было Ингрид и ее сына…       Но здесь были десять человек — перевязанные, побитые, истощенные, такие маленькие и жалкие на фоне восьмигранного зала с высоким сводчатым потолком, где они сидели. По-видимому, это было общее пространство — здесь были восемь одинаковых дверей, наверняка ведущих в другие палаты. Значит, в самом деле это был лазарет — или больница.       — Очнулась! — подал голос Азгазир, вставая с кресла и откладывая книгу. Он подошел и крепко обнял Белензори, на несколько секунд прижав ее к широкой груди. — Рад, что ты в порядке.       — Где мы?       — Эру, дай мне сил выговорить это их название, — рассмеялся солдат. — Ост-ир… ин… ну, ты поняла. Те всадники — оказалось, то был патрульный отряд из местного эльфийского королевства. Они подобрали нас, когда орков перебили. Ты спала всю дорогу, я уж думал…              Словно в подтверждение его слов, Белензори покачнулась, ее рука соскользнула с мраморной стены, за которую она держалась. Азгазир поддержал ее.       — Не мучай девочку, ей нужно лежать, — прикрикнул кто-то из деревенских.       — Понял-понял. Идем, тебе не стоило так подскакивать.       Он помог ей вернуться в палату и сесть на кровать.       — Я позову кого-нибудь из лекарей, хорошо? Подожди тут.       Белензори кивнула. Он ушел, оставив дверь открытой — и люди махали и улыбались ей из общей комнаты, так что она не чувствовала себя так одиноко.       В конце концов в дверном проеме показалась фигура незнакомца. Он был… легким. Красивым. Ну, что еще можно было сказать об эльфе? Густые темные волосы, собранные в косу, невозмутимое лицо с тонкими, юными чертами лица, светлые глаза. Несмотря на длинную, похожую на халат одежду, руки у него были свободны — рукава одежд стянуты манжетами, чтобы не мешаться. Честно говоря, Белензори немного оторопела от того, как бесшумно он вошел.              — Suilad, — сказал он. Судя по всему, это было приветствие. — Ni hí an-ethiad.       — Что?       В лице эльфа Белензори увидела отражение собственного замешательства. Похоже, он не знал, как объясниться. Он приложил руку к груди, слегка поклонился, затем указал на свою ключицу и бок. Белензори помедлила, затем кивнула. Позволила внимательно осмотреть свои раны, сменить бинты на боку — от напряжения кровотечение возобновилось. Впрочем, рана выглядела гораздо чище, чем она ожидала — если бы болела чуть меньше…       Эльф произнес еще что-то, но, вспомнив, что Белензори его не понимает, просто сложил ладони под головой, словно положил ее на подушку.       — Sero.       Белензори кивнула. А затем, чувствуя отчего-то жуткую неловкость, показала на свой рот. Лекарь кивнул, поняв просьбу, и опять поклонился, прежде чем уйти. Белензори откинулась на подушку. Любопытство боролось в ней с усталостью — хотелось спать. Нужно было позвать кого-нибудь из беженцев, узнать, скольких они потеряли, подумать, что делать дальше…       Разумеется, о том, чтобы связаться с королевой-регентом и остальным войском, можно было и не мечтать. Они ушли так далеко на север… значит, нужно было искать другое решение. Что об этом говорят эльфы? Подобрали они их из жалости или действительно были готовы помочь? Лекарь показался ей доброжелательным, но отстраненным, и дело было не только в языковом барьере. Какая эльфам польза от кучки истощенных беженцев без гроша в карманах? Чего будут от них ждать?       Блуждающий взгляд Белензори упал на табурет справа от кровати — там лежала, покрытая засохшей кровью и порядком потрепанная, сумка с подарком сестры. Кто-то принес ее сюда. Если бы эльфы искали у них что-то ценное, они бы наверняка открыли ее, но, по-видимому, никто не прикасался к узлу на сумке. Ее просто оставили здесь, как единственное, что было при Белензори помимо одежды.       И почему-то эта мысль немного ее успокоила.

✧✧✧

      Им дали три месяца. Три месяца на то, что требовало многих лет работы. И лишь сумасшедший мог недооценить то, что им требовалось сделать — поймать не отблеск Древ Валинора, не звук, порадовавший слух, а саму суть эльфов, их красоту, которую долго считали неугасающей. И замкнуть ее не в драгоценном камне, а в металле — куда более сложном для тонкой эльфийской магии материале.       Элронд не мог многого дать в этой судорожной работе. У него были определенные знания, почерпнутые из книг и общения с мастерами, но здесь нужно было другое — смекалка. Чутье, который явно был не обделен выходец с юга, которого привезла в их город Галадриэль.       Элронд все равно находился рядом. Слушал, помогал, где мог, носил воду и раздувал огонь в жаровнях наравне с подмастерьями. В конце концов, ему было интересно.       Но многие вещи требовали внимания. Пока Келебримбор работал, город вокруг него должен был продолжать жить, функционировать, как ни в чем не бывало. И Элронд метался между отчетами о поставках цветных металлов, сметами за ремонт дорог и отчетами со сторожевых башен. После того инцидента с орками, гнавшими группу людей несколько сотен лиг, нужно было усилить патрулирование, на случай, если подобное повторится.       Найденные патрулем беженцы поправлялись, так ему передавали. Пару раз Элронд видел кого-то из них на улицах, задравшими головы, разглядывающими башни и узоры на стенах. Но по большей части они не покидали территории вокруг Дома Восстановления, держались вместе, пусть к ним и относились со всей возможной приветливостью. Галадриэль говорила, среди них было несколько нуменорцев. Это было… любопытно. И все-таки Элронд находил время пройти мимо Дома Восстановления лишь поздними вечерами, когда огни в окнах уже гасли.       Возможно, это было глупо, но он искал повода. У него было чувство, что тратить свое время — которого, быть может, осталось так мало, — на одного себя, на прогулки туда, куда ему вздумается, было эгоистично.       Дум. Кр-р-рах.              Очередная плавильная форма треснула, не выдержав напора. Один из подмастерьев отскочил, шипя сквозь сжатые зубы сдавленные ругательства. Элронд подскочил к нему, стряхивая с волос и мантии поднявшуюся грязь и сажу.              — Ты в порядке, мой друг?       — Да, да, в порядке… обжегся.       — Мастер Келебримбор, можем ли мы взять перерыв?       Но Келебримбор, казалось, даже не услышал его вопроса. Он стоял над столом, сгорбившись, глядя в одну точку. Думал. Пытался понять, где они ошиблись. Элронд хорошо знал этот взгляд — взгляд человека, всю суть свою сосредоточившего на одной идее, одной задаче. Келебримбор и в самом деле их не слышал.       Они вышли на свежий холодный воздух. Подмастерье держал обожженную руку, как хромой зверь. Позади них уже вновь стучали механизмы — работа не останавливалась ни на минуту.       — Как думаете, у него получится? — нарушил молчание эльф, пока они шли к Дому Восстановления. — Создать эти артефакты?       Элронд долго подбирал слова для ответа.       — Мастер Келебримбор принадлежит к тому роду творцов, которые положат жизнь за свое творение и не заметят, — наконец произнес он. — Я лишь надеюсь, что у него хватит благоразумия вовремя остановиться. То, что мы хотим создать, не должно питаться нашими душами.       Мрачная была мысль, но это было так. Сосуды для неувядания эльфов должны были быть прекрасны. Должны были быть идеальны. И, при всем мастерстве Келебримбора, Элронд опасался, что он не сможет держать дистанцию между своим творением и собой.       И где-то внутри жило предчувствие, что рано или поздно его работа потребует цену, которую он не в силах будет заплатить.       Впрочем, разве не так были созданы Сильмариллы? Разве не такова природа всего великого? Если так… Элронд не знал, хотел ли он иметь отношение к подобному мастерству. Но, наверное, было уже поздно.       Остаток их пути прошел в задумчивом молчании. Ветер гнал из-за Мглистых гор грозовые тучи, но солнце то и дело пробивалось сквозь прорехи в них. Пасмурная серость боролась с золотистыми красками полудня. А еще пахло дождем.       Дом Восстановления располагался в славном месте, почти примыкая к боку холма в восточной части города. Совсем рядом были мелкие водопады, где ледяная горная вода спускалась, чтобы соединиться с бурным потоком реки Гландуин. И, несмотря на их близость, на территории Дома всегда царила тишина — никакие лишние звуки не проникали сюда, и любой нашедший здесь приют мог пребывать в покое.       Элронд раньше часто бывал здесь. В последнее время, конечно, было не до того. Поэтому вернуться сюда, пусть ненадолго, вновь увидеть нежно-зеленую листву в окружающем Дом саду, изогнутые скамейки, словно созданные для полуденной дремы, было приятно.       — Я подожду тебя здесь, — сказал Элронд. Подмастерье кивнул и направился к белоснежным палатам, напоминающим цветы колокольчика, на лепестках которого искусный мастер решил вырезать иглой молитвы нежноголосой и мягкой Эстэ.       Подул ветер, вздымая вверх листву и мантии служащих Дома — и Элронд услышал смех, доносившийся из аллеи. Смех звонкий и беззаботный. И Элронд, недолго думая, направился туда. В маленькой беседке собрались люди. В основном они сидели, но в центре возвышались двое. Одна — женщина с круглым лицом, но худенькая и хрупкая, седые прядки выбились из пучка и развевались, словно паутинка. Вторым был мужчина, как ни странно, ростом чуть выше гнома, широкоплечий, но кривоногий, с обширной повязкой на голове. Они танцевали в паре — неловко, наступая друг другу на ноги, врезаясь окружающих людей — и смеялись, и люди вокруг хлопали и присвистывали, повторяя, похоже, каждый свою мелодию.       Так неловко они танцевали, так наслаждались своей неловкостью, так непривычно смотрелись в тонких легких одеждах эльфийской работы, так по-разному все они смотрели — кто устало, кто с задором.       Элронд почувствовал, что невольно улыбается их простому полуденному веселью. Пользуясь тем, что его не заметили, он попытался угадать, кто из собравшихся мог быть нуменорцем. Но задачка оказалась довольно простой — мужчина в дальнем конце беседки выделялся. Он был выше, бледнее, с точеными чертами лица, но дело было не в этом. Он держал себя иначе. Улыбался и подпевал, как и остальные, но все же осанка и ясный взгляд выдавали его. Да, несомненно, он был потомком трех родов эдайн.       Элронд так увлекся всей этой сценой, что не сразу заметил устремленный на себя пристальный взгляд. На краю беседки, ближе к выходу, стояла девушка. Перевязанная, с мелкими заживающими царапинами на руках и лице, худая, если не изможденная, она опиралась на костыль, но держалась прямо и невозмутимо. Она была чуть смуглее мужчины, на котором остановил взгляд Элронд, но и в ней чувствовалась какая-то твердость, какой не было у людей из захваченной деревни. У нее была обветренная кожа и едва заметные тонкие морщинки у глаз — но не от возраста, а от постоянного прищура. Элронд почти мог почувствовать от нее запах соленой морской воды. Удивительно.       Один за другим голоса стихли. И тишина, наступившая в аллее, внезапно показалась неуютной. Элронд понял, что на него обратили внимание остальные люди — и все остановилось.       — Добрый вам день, — сказал он. Ему давно не приходилось говорить на людских наречиях, и, возможно, его слова звучали неуверенно. По лицам окружающих трудно было сказать, но у двух или трех человек удивленно поднялись брови. — Я не хотел мешать вам. Лорд Келебримбор, уверен, вскоре встретится с вами, а пока желает вам спокойствия и сил.       — И ему того же, — отозвался один из мужчин. — Вам… чего?       — Я просто проходил мимо. Если позволите, я пойду.       Он быстро поклонился и поспешил прочь к основной дорожке. Подмастерье уже ждал его, рука с закатанным рукавом была покрыта блестящей мазью. Да, в самом деле, пора было возвращаться к делам. И, наверное, стоило напомнить Келебримбору о гостях их города.       Ничего не произошло. И все-таки даже когда они вышли за территорию Дома Восстановления, ему казалось, что он все еще чувствует на себе взгляд темных глаз. Таких почему-то… знакомых.

✧✧✧

      — Не спеши, распределяй вес. И держись прямее. Ты же корабельная, как ты можешь так криво стоять?       — Знаешь, на корабле обычно у меня работают обе ноги.       — Ничего, обернуться не успеешь, как опять будешь бегать. Смотри, — Азгазир задрал рукав куртки. Свежая рана успела хорошо затянуться, швы уже сняли, и виднелся ровный розовый шрам. — Не знаю, чем меня мазали, но заживает все как на собаке. Волшебство, не иначе.              — Это ведь эльфы. Им положено знать толк в таких делах.       — Да уж… хотя я бы предпочел, чтобы они больше на нашем болтать учились, чем травки собирать. Не подумай, вы компания прекрасная, но поболтать с кем-нибудь охота…       Белензори кивнула. С этим было не поспорить — до сих пор с ними говорили лишь несколько эльфов, и лишь одному удалось не звучать при этом так, будто у него что-то застряло в горле. Большинство, впрочем, понимало их, но предпочитало отвечать на синдарине.       С одной стороны, далеко на севере, были недружелюбные племена, с другой — рассыпанные по равнинам деревушки южан да горные дикари. И, глядя на красоту этого города, Белензори ясно видела, что ни те, ни другие не могут представлять для этого высокого народа интерес. Им просто нечего было предложить. Так зачем тратить силы на то, чтобы помнить так быстро меняющиеся языки чужаков?       Впрочем, все-таки было исключение. Тот странный эльф, прошедший мимо них в аллее. Он казался таким осторожным, но искренним, когда извинился за свое вторжение. И говорил он в самом деле складно, пусть и немного нараспев.       Белензори потерла щеку и невольно провела по своим векам. Хотелось бы ей, чтобы у нее были такие же яркие светлые глаза. Такие же светящиеся изнутри. Ее всегда смешили образы, которые так любили в стихах, когда описывали красоту эльфов — но сейчас ей стало легче понять часть из них.       Может, потому что в нем это было так неявно? Без гротеска. Не фарфоровая кожа, не развевающиеся на ветру золотые волосы, не карикатурно-высокие скулы, которыми можно хлеб резать. Всего было в меру. И благородной стати — и простоты.       Впрочем, она становилась мечтательной — начинала говорить почти как сестра. Если она хочет вернуться к ней и к Ури, нужно поскорее встать на ноги. Что бы ни кипело сейчас за пределами этого участка, где их поместили, как зверюшек, какие бы страсти ни крутились — с южными королями, с вернувшимися из мертвых врагами и орками — это были не ее дела. Не ее война и не ее проблемы. Ей всего лишь предложили внеочередную экспедицию с хорошим заработком, конечно, она согласилась. Она и так позволила втянуть себя в них слишком сильно — и вот чем это закончилось. Она не допустит эту ошибку снова.

✧✧✧

      Когда-то они с Галадриэль могли позволить себе неспешные прогулки по залитым солнцем рощам, по берегам рек. Но сейчас они предпочитали тихие вечера в теплых гостиных или комнате Элронда — так было проще. У них просто не хватало сил на дальние прогулки. Хотя Элронд скучал по ним. Скучал по временам, когда он мог схватить Галадриэль за плечи, встряхнуть, как занудную сестру, которой у него никогда не было — и почти силой вытащить в красивое место, которое недавно нашел, с бутылкой легкого ароматного вина. Теперь они… видно, старели. Как бы странно это ни звучало.       Вот и сейчас они, столкнувшись посреди дороги, решили ненадолго задержаться в общих залах, где обычно отдыхали работники мастерской. С балкона открывался славный вид на реку.       — Я знаю этот взгляд. Это из-за тех нуменорцев?       Элронд пожал плечами, глядя на чашку. Вместо вина там был чай из вербены — для хорошего сна. Сам он спал, на самом деле, как обычно, но заварил его под таким предлогом, чтобы и Галадриэль его выпила.       — Нуменорские корабли давно не приходили в наши гавани. Разумеется, мне интересно.       Галадриэль недоверчиво хмыкнула.       — Народ на этом острове сильно возгордился за последние века. Я бы на твоем месте была осторожнее.       Она говорила ему о гордыне. Она, Артанис, отказавшая в пряди волос самому Феанору! Элронд едва удержался от комментария по этому поводу. Галадриэль не любила, когда ей напоминали об этом.       — И все же они спасли твою жизнь.       — Один из них спас мою жизнь. И за это я ему благодарна. Но я не настолько глупа, чтобы переносить свою благодарность на всех людей.       Элронд припомнил взгляд той девушки, что первой обратила на него внимание там, в аллее. У нее был такой строгий взгляд. Возможно, Галадриэль была права. Люди имеют свойство меняться.       — Давай не будем о грустном. Как тебе оборудование, которое построили гномы Кхазад-дума? Представь себе, за какие-то недели воздвигнуть столько… не удивлюсь, если они учились слаженной работе у муравьев! Знаешь, у них очень интересный подход к организации. Многое мне не рассказывают, но как я понял, им даже не нужны планы, вся работа распределяется исходя из…       — Элронд, ты опять начинаешь.       — Прости, прости. Но неужели тебе не интересно?       — Как даже в такое время ты находишь силы быть таким любопытным? Иногда мне кажется, что ты все тот же маленький сиротка, которого я нашла на берегу. Ничуть не изменился.       Элронд не очень любил, когда она напоминала им о разнице в их возрасте — хоть они и вели себя так, словно были на равных, две тысячи лет разницы порой давали о себе знать. Но напоминать о своем неудобстве Элронд не стал.       — Стараюсь. В конце концов, что еще нам остается? Сидеть по углам и мрачно ждать? Жизнь продолжается. Я надеялся, что ты поняла это за время… ну, там.       Галадриэль устало вздохнула.       — И ты туда же. Все кому не лень уже сказали мне…       — Доброго вечера!       Галадриэль вздрогнула. К ним со спины приблизился Халбранд. Поразительно бесшумно для человека, тем более с его ранами.       — Неплохой вид отсюда. Жаль, что раньше не заметил. Надо будет почаще приходить. И друзьям своим показать.       — К сожалению, сюда могут проходить только члены гильдии и получившие особое разрешение, — извиняющимся тоном сказал Элронд. — Так что вашим знакомым лучше быть кем-нибудь из них.       Халбранд улыбнулся, не глядя на него.       — Да. Конечно.       Галадриэль говорила, что этот человек спас ее жизнь. Она… казалось, доверяла ему. По крайней мере, когда они только появились в Эрегионе, она, похоже, действительно переживала за его жизнь. Но Элронд не мог сдержать холодка, который пробегал по его коже каждый раз, когда он оказывался поблизости.       Это было… печально. Неужели не найдется ни одной души здесь, в которой он сможет не сомневаться? Неужели никто из них, лучших умов Средиземья, не может верить другому? И если так… о какой работе ради общей цели может идти речь?       Элронд почувствовал, как в горле сжимается неприятный ком. Закрыл глаза и медленно выдохнул. «Не будем о грустном»       — Лорд Халбранд, раз уж вы тут. Я хотел бы уточнить у вас кое-что насчет произношения гласных в краях, откуда вы родом. Обновляю знания. Вы не против?       Галадриэль закатила глаза. Человек глянул на него почти ошеломленно, но кивнул.       — Разумеется. Рад буду помочь.