Глава 6. Меч

Then the thunder and water was making us shout

«Guess we’re mothers and fathers, we’ll figure it out»

Stay in bed a bit more

We ain’t found some new shore

Dom Fera — Mothers and Fathers

      — Le vaer?       — Naw. Le… le vilui, — Белензори вежливо кивнула лекарю. На медицинском столе рядом лежали остатки снятого гипса и повязки. Прикосновение воздуха к ноге было… непривычным, и она с наслаждением потирала бледную чистую кожу, хранившую лишь бледный след от орочьего кистеня. Эльф светло улыбнулся от ее слов.              — Как у тебя складно получилось произнести, — вздохнула Бриана, глядя на нее с соседней койки. — Хотелось бы мне так легко учиться.              — Эй, у меня тоже неплохо получается, — возмутился Азгазир. — Iston gin eithad be edhellan, a nin u-chenog.              — Иногда лучше знаний хорошее молчание, — вставил эльф, почти болезненно морщась. Белензори не совсем поняла, что он сказал, но звучало просто ужасно. Впрочем, эльфы были не лучше. Пусть за эти два месяца обе стороны и обменялись десятками фраз и слов, по одной только структуре предложений было понятно, говорит эльф или человек.              — Я хотя бы учу полезные фразы. В пути могут пригодиться.              — Вы… все-таки собираетесь ехать? — тихо спросила Бриана.              Белензори переглянулась с Азгзазиром. Он ответил первым:              — Ну а что нам сидеть на одном месте? Если есть надежда, надо ее ловить. Вы все еще можете отправиться с нами.              Но Бриана покачала головой. Они уже обсуждали это. Слова того напыщенного советника о том, что людей могут просто не пустить на остров, посеяли сомнения в головах их южных друзей. Азгазир и Бриана не желали останавливаться. И когда они узнали, что о правителе Серых Гаваней говорят как о добром и мягком по духу, они решили, что это их шанс. Может, им удастся найти там работу, устроиться на какой-нибудь корабль — и рано или поздно получить право на хотя бы крохотный ял, чтобы добраться до морских границ Нуменора, где их смогут подобрать. А там уже… может, они вернутся за ними. Но пока никто не пожелал следовать за ними.              Они все относились к этому плану как к чему-то далекому. Пусть они и обозначили дату, пусть и постепенно собирались с силами и планировали маршрут, пока что это казалось далеким. Дом Восстановления словно кутал их в ощущение тепла и безвременности, где никуда не нужно торопиться, и все планы — это «когда-нибудь», а не «завтра».              И поэтому, пожалуй, им стоило поспешить. Пока они не слишком привыкли. Пока им не начало казаться, что они и в самом деле могут остаться здесь надолго.              «Радуйся той чести, которую вам оказали здесь» — все звучали в голове слова Галадриэль. И каждое воспоминание о той надменности, с которой она смотрела на них, у Белензори словно прибавлялись силы. Белензори не беспокоило чужое мнение. Не беспокоили взгляды эльфов. Но никто не имел права называть ее нахлебницей. И она это подтвердит.       

✧✧✧

             — Каково это — иметь шанс увидеть весь мир?              Элронд моргнул. Белензори стояла, прислонившись к каменной ограде. Взгляд ее был направлен на шумный перекресток, где в данный момент разъезжались три тяжело нагруженные телеги с товарами. Над всеми ними возвышался белый резной указатель.              — Разве ты не можешь этого сделать?              — Могу, в теории. Но… люди слабее. Устают быстрее, спят дольше. А еще даже нуменорские ремесленники не сравнятся с вашими. А еще мы стареем, и мало кто хочет тратить свою жизнь на месяцы пути. Ну, за некоторым исключением, — она улыбнулась и шутливо поклонилась. Да, она рассказывала, что была навигатором. Но когда она продолжила, голос ее был немного грустным. — Вам куда легче повидать мир. Так каково это?              Элронд задумался. Молчал какое-то время, вспоминая, как думал об этом раньше. Разве… это не было одной из причин, по которым он сделал свой выбор? Незначительной, но все же. И все-таки великого путешественника из него не получилось.              — Если честно, не знаю. Я много путешествовал, но не так, как хотелось бы. Признаюсь, я никогда не бывал дальше Эред Энгрин. Побоялся… и так и не прошел дальше.              — Эред Энгрин?              — Это на востоке, наверное, месяц верхом от той стороны Мглистых гор. Суровый край, пустынный, но хотелось бы побывать там еще раз.              Белензори нахмурилась, словно проводила в уме сложные вычисления. Элронд невольно пожалел о том, что сказал. Видимо, ее восприятие расстояний было немного иным.              — С ума сойти. Расскажешь?              — Обязательно, но в другой раз. Я могу принести книгу с гербарием, который привез из пути.              — Принеси.              На какое-то время они оба замолчали. Удивительно было, как легко они находили гармонию в молчании. Конечно, разговоры были замечательны, но иногда они просто останавливались — и оба они погружались в свои мысли. И в этом не было неловкости. Просто им нужно было время, чтобы собрать себя для следующей темы.              — Ты когда-нибудь плавал на корабле?              — Увы, только на речных судах. Я никогда не выходил в открытое море. Каково там?              — Ты спрашиваешь человека, посвятившего этому жизнь, — Белензори потерла шею и немного улыбнулась. — Мне нравится. Я чувствую себя спокойно там.              Элронд посмотрел на нее пристальнее, и с каким-то странным чувством понял, что не знает ее возраста. Она была еще молодой, но вовсе не подростком. И даже сейчас, когда она была расслаблена и позволяла себе шутки и праздное любопытство, она оставалась взрослой женщиной.              — Я была первой из нашего выпуска, кому позволили вести корабль в исследовательскую экспедицию. Мы тогда высаживались ненадолго на Тол Химринг. Удивительно, как там после всех катаклизмов и бурь сохранились стены старой крепости…              Название отозвалось в памяти какой-то тупой тоской. Элронд застал так мало времени, когда это место называлось просто Химринг. И он никогда не был в нем. Но помнил рассказы… своего воспитателя. О том, как он воздвиг крепость на вершине холма, так далеко от остальных королевств нолдор, что казалось, будто он пытался оградиться от Белерианда. И о том, как он старался создать в ее залах что-то похожее на его прежний дом, давно покинутый. И о том, как эта крепость пала, оставив ее хозяина бесприютным странником, чьим домом стали лишь воспоминания.              — Тулуспен? Все в порядке? — окликнула его Белензори. Элронд кивнул.              — Да, конечно. Я слышал, что холм не ушел под воду полностью. Может, когда-нибудь я там побываю. Если мне понадобится навигатор, я знаю, к кому обратиться.              Он ожидал смешка или улыбки, но Белензори медленно кивнула. Как будто приняла это к сведению.              

✧✧✧

      Не сказать, что Белензори была совсем чужда оружию. Она умела держать меч. В детстве она лезла ко всем, к кому только можно было — в том числе к молодым стражникам, которым было нечем заняться на посту. И в долгих сезонных плаваниях до Харада, когда их сопровождали солдаты, она иногда просила показать ей несколько финтов и эффектных поворотов. Но никогда она не рассчитывала, что однажды будет держать меч… всерьез. С конкретным знанием, что однажды его придется использовать по назначению.              И вот она здесь. Нетвердо, но все же на обеих ногах, стояла в парке и ждала. Тулуспен должен был прийти в полдень. И обещал принести с собой два меча.              Когда она впервые озвучила ему свою идею, он не выглядел удивленным — но все-таки отказался. Настоял на том, что тренироваться с только-только зажившим переломом — плохая затея, и стоит подождать еще хотя бы несколько дней. И звучал так убедительно, что Белензори пришлось согласиться. Но когда лекарь сказал, что нога заживает хорошо, она повторила просьбу — и тут уже ее друг не устоял. И он не стал спрашивать, почему Белензори так уверена, что он знает, где достать два меча для тренировки.              Наконец из-за деревьев показался знакомый силуэт. Вместо привычной легкой мантии или плаща — темно-зеленый костюм с длинными рукавами. За спиной — ножны. Белензори улыбнулась и помахала ему.              — Доброе утро. Как настрой? — спросил Тулуспен, снимая ножны и протягивая их ей. Белензори едва сдержала спешку, когда руки потянулись, чтобы извлечь лезвие — чистое, с тонкой гравировкой в виде спирали, изображающей, по-видимому, дуновение ветерка.              — Настрой… боевой. Я готова.              — Не торопись. Стоит сперва немного размяться. Потом я покажу тебе стойку.              — Я знаю, как стоять. Мне просто нужна практика.              — Верю. Но разминка все равно не помешает. Я не хочу, чтобы в Доме Восстановления считали, что я травмирую их посетителей.              Белензори пришлось согласиться. Минут десять они разогревали мышцы и собирались с силами. Белензори очень хотелось приступить к тренировке, но она понимала, что спорить с Тулуспеном бесполезно — он наверняка просто очаровательно улыбнется и будет стоять на своем.              Зато, пока они разминались, Тулуспен успел провести небольшой тест. Белензори знала большую часть базовых понятий, знала простейшие правила — немного больше, чем «не держать меч за острый конец». Когда он попросил ее встать в стартовую позицию, тоже вышло неплохо. А дальше начались проблемы. Белензори хорошо держала равновесие, но слишком медлила, пытаясь провести движение согласно всем правилам. И слишком закрывалась, ограничивая саму себя. Множество мелочей, которые были… критичны.              Один за другим, Тулуспен указывал на ошибки. Белензори запоминала, но… было скучно. Одно дело — учиться завязывать узлы, пытаться запомнить технику и применение каждого. И совсем другое — прижимать к себе расплетающиеся концы каната и завязывать их по памяти, на ходу понимая, как соединить их так, чтобы они держались. Тулуспен не видел этого. Не видел, что ей нужен бой.              И потому, когда эльф отвлекся на очередную теоретическую вставку, Белензори встала и подняла меч. Обнажила его и направила в грудь своего учителя.              — Нападай.              — Что?              — Нападай. Я хочу посмотреть, что получится.              Тулуспен вздохнул, чуть раздраженно, но взял свой меч и вытащил из ножен. Он… отличался. Длинный, чуть изогнутый, как сабля. Золотистое травление шло по всей длине лезвия — надпись, по-видимому, на синдарине, и длинные, вьющиеся побеги не то лозы, не то… почему-то Белензори они напомнили ковыль. Безупречная деревянная рукоять. Это явно был не тренировочный меч.              Белензори моргнула и перевела взгляд обратно на эльфа. И он, кивнув ей, шагнул вперед.              Это был не бой — скорее медленный танец. Хотела Белензори того или нет, Тулуспен давал ей достаточно времени, чтобы вернуть равновесие. Направлял удары предсказуемо. И Белензори держала оборону. Несколько ударов — и она попыталась перенять инициативу, и била она уже серьезнее. Тулуспену пришлось блокировать удар.              И, словно по команде, они увеличили темп.              — Уводи в сторону руку, а не весь корпус, — каким-то образом Тулуспен успевал подсказывать ей. Белензори чувствовала, что у нее начинается одышка. Координировать движения становится труднее, и она целилась, куда придется.              А еще ее очаровывало движение меча Тулуспена. Несмотря на длину, эльф двигал рукой легко, словно клинок ничего не весил. Воздух, разрезаемый им, почти звенел.              — Его зовут Хадхафанг.              — Что?              — Мой меч. Тебя ведь он так заинтересовал?              У Белензори не было времени удивляться, как он опять угадал ее мысли. И все же она согласно хмыкнула.              — Знаешь, у этого меча был брат, — Тулуспен перешел в нападение.              — Да? Расскажешь? — Белензори пришлось отступить. Каменная тропинка под ногами закончилась, девушка ступила на траву, но держала оборону. И все-таки силы кончались.              — Превосходное оружие, — удар, шаг вперед. — Туор, сын Хуора, лорд Дома Крыла, при осаде Гондолина сразил им трех балрогов Моргота и еще несметное число орков. Пока супруга Туора, леди Идриль, держала Хадхафанг, сам он прорубал ей с Элендилем путь к отступлению…              Белензори продолжала пятиться, пока за спиной не остался лишь пруд — отступать было некуда. Пришлось думать нестандартно. Она увела Хадхафанг в сторону, а сама воспользовалась моментом и шагнула в воду. Там было неглубоко, всего по середину икры. Левую ногу, еще помнящую перелом, прошило болью до кости. Зато теперь, оказавшись ниже Тулуспена, она смогла атаковать снизу.              Эльф явно не ожидал такого поворота — кончик ее меча уткнулся в его бедро, едва не проткнув тонкую материю. В бою такая рана могла бы стоить ноги — или, по крайней мере, ее подвижности. Тулуспен поднял руки и улыбнулся, признавая поражение. Белензори облегченно выдохнула.              — Так… что стало с тем, другим мечом? — спросила она, шагая обратно на твердую землю. В сапогах неприятно хлюпнуло, но победа стоила того.              — А? — он заморгал. — О, это был не меч. Драмборлег был боевым топором. Элрос унаследовал его, когда стал старше, и увез в Нуменор.              Большего говорить было не надо — каждый рожденный на берегах Эленны знал о Драмборлеге, одной из реликвий королевского рода. И все-таки что-то не складывалось в голове.              — Ты сказал, что это брат твоего меча. Но ведь они ничем не похожи.              — А должны быть? — Тулуспен убрал меч. — Пойдем, тебе лучше сменить сапоги… пожалуйста, в следующий раз попробуй не рисковать здоровьем.              — И все же. Топор и меч — совсем разное.              — Не обязательно быть похожими, чтобы чувствовать родство. Все-таки оба сделаны из одного металла.              Тулуспен протянул ей руку. И Белензори, немного помедлив, приняла ее. Они не обсуждали этого, но оба отошли к скамье для перерыва.              — Стоит ли мне тоже назвать свой меч? Если он у меня когда-нибудь будет. Ну, знаешь, подобрать какое-нибудь красивое имя…              У эльфа едва заметно дернулась бровь, словно он хотел нахмуриться.              — Думаю, пока не стоит. Хорошо владеть оружием для того, чтобы защитить себя, но давать чему-то имя лишь потому, что так делают другие — не лучшая идея.              И, смягчившись, добавил:              — Ты не воительница, Белензори. И не обязана быть. И мне это в тебе нравится.              Судя по всему, Белензори как-то странно на него посмотрела, поскольку он повел плечами, словно стряхивая что-то, и протянул ей бутылку с водой, которую она же и принесла. На лице его вновь появилось выражение учителя.              — Пей. Продолжим чуть позже.       

✧✧✧

      Воздух в светлом зале звенел от силы. Новой. Заключенной в форму, но еще не прирученной. Кольца… были так юны. Казалось, если прикоснешься к ним — почувствуешь еще не оставивший их жар эльфийских кузниц.       Каждый держал в себе камень. Камни были не земной природы, не изъятые из нутра гор, но созданные… синтетически. Их блеск был не похож на блеск обычных камней, более рассеянный и неестественно яркий. Как не был похож и металл, из которого были сделаны сами кольца. Он переливался, словно перламутр. Смесь из легких металлов, смешанных с непокорным и странным по своей природе митрилом.              Элронд отвел взгляд от колец и оглядел лица собравшихся. Келебримбор… впервые за долгие месяцы выглядел живым. Его лицо светилось счастьем и облегчением, словно он достиг вершины горы, на которую так долго стремился. В его глазах вместо болезненного одержимого блеска были… простые слезы. Слезы мастера, увидевшего вершину своего творения.              Галадриэль тоже улыбалась. Она скрестила руки на груди, но не в нахальном жесте, а словно… сдерживала себя. И по крохотным движениям Элронд мог видеть, как она хочет протянуть руки к законченной работе.              Одного лишь из мастеров колец здесь не было. Халбранда.              Элронд сжал сильнее отсыревший свиток, поднятый им с берега ручья. «Когда все просто, доверие не требуется» — сказала ему Галадриэль, когда объявила, что никто из них больше не будет иметь дел с этим человеком. Так ли все было просто?              Кольца были прекрасны. Кольца держали в себе силу, и Элронд чувствовал ее. И на секунду… все показалось таким простым. Как только прибудет король, как только три эльфа наденут эти кольца, все станет хорошо. Вернется на круги своя, и их народ будет жить, процветать, строить и изучать, пока… пока что? Пока и этот свет не истощится? Или пока эльфы сами от него не откажутся?              Нет, нет. Это казалось неправильным. Все казалось неправильным. Элронд быстро и тяжело дышал. И что бы он ни делал, он не мог убрать со своего лица тревогу.       Хотелось уйти. Хотелось вдохнуть свежего воздуха. Не думать обо всем этом и не искать ответов, которые были слишком далеко. Что укрыла от него Галадриэль. Что ждет их, когда кольца найдут своих владельцев. Что будет завтра.              Всего этого было слишком много. Элронд сжал ткань на груди и, уважительно кивнув Келебримбору, вышел прочь. Его никто не останавливал.              Точно, ему стоит пройтись. Обдумать все это. О Эру, он не был готов, что ему станет так страшно. Он ведь так ждал, когда их работа закончится, а теперь он… дрожит.              Что делают сейчас люди? Может, пойти к ним? Конечно, он ничего им не расскажет. Кольца их не касаются. Но у них… у них всегда так легко. С ними так просто говорить. Та девушка… так улыбается ему, когда он рассказывает о чем-нибудь. Хотя едва ли у него сейчас найдутся силы хоть о чем-то говорить.              Ему просто нужно уйти.       

✧✧✧

      Тулуспен был полон неожиданностей, Белензори это уже знала. И все-таки он иногда умудрялся ее удивлять. Когда она вышла из своей палаты в общий зал, она не была готова увидеть, что там сидит он. Зал был пуст, кто-то еще гулял, кто-то уже ложился спать. Зачем тогда он пришел?              Тулуспен сидел, положив локти на колени, и просто молчал. Не похоже было, что он чего-то ждал. Когда Белензори подошла, он даже не сразу ее заметил.              — Что стряслось?              — Почему ты думаешь, что что-то стряслось?              — Ты бледен как смерть, — Белензори помедлила, но все-таки села рядом. — Я могу помочь?              Тулуспен сглотнул. Что-то в нем сегодня было… иначе. Легкая усталость, какая-то тяжелая мысль, всегда оставлявшие след на его красивом лице, сейчас проступали, как резкие мазки краски.              — Ты не обязана. Это… так, наши эльфийские дела. Извини.              — Не волнуйся. Я не собиралась лезть. Просто… зачем тогда пришел?              — Не знаю. Здесь думается хорошо. А еще я просто рад увидеть вас всех.              Белензори улыбнулась, но получилось как-то неловко. Она… так и не сказала Тулуспену, что они скоро уезжают. Как-то не было повода. Но рано или поздно нужно сказать, не так ли?              — Тебе тут тоже очень рады. Мы с Азгазиром будем очень скучать, — Тулуспен поднял на нее удивленный взгляд. Она прочистила горло и пояснила: — Мы… послезавтра едем в Линдон.              Повисло молчание. Трудно было сказать, нейтральное или скорее неловкое. Белензори сложила руки на груди и откинулась на спинку дивана. Почему-то ей стало стыдно. За что? За то, что она скучала по морю? Что ей нужно было вернуться к сестре и племяннику? Что Азгазира дома ждала невеста, и ему тоже нужно было домой? Белензори не должна была спрашивать ни у кого разрешения, достаточно было поставить перед фактом. Да и Тулуспен едва ли должен расстраиваться из-за их ухода.              И все-таки, наверное, она выбрала не лучший момент.              — Хорошей вам дороги, — улыбнулся Тулуспен. — С вашей целеустремленностью я не сомневаюсь, что вы уже к концу года будете дома.              — Да… дома.              И вновь молчание. И вновь неловкость. Тулуспен вновь закрылся и сгорбился, не меняя позы. Белензори знала эту позу — много раз видела, как молодые матросы, еще не привыкшие к морю, тоскующие по суше, сжимались вот так в своих каютах и ждали чего-то, словно так плавание быстрее подойдет к концу. И, как она делала уже не раз, Белензори протянула ладонь — и положила ее на чужое плечо. И сжала чуть сильнее, чем было принято — чтобы убедиться, что Тулуспен почувствовал ее жест. Чтобы понял, что она здесь, и она его держит. «У моряков руки крепкие, черта с два выпустят» — шутили в таких случаях на корабле.              — Но пока мы здесь. Как насчет прогулки? Ты не обязан мне ничего рассказывать. Просто пройдемся до ограды и обратно.              Тулуспен удивленно посмотрел на ее руку, словно понятие не имел, как она там оказалась. А затем кивнул.              — Было бы славно.

✧✧✧

             Кто, как не Элронд, всегда говорил о доверии? Кто, как не он, призывал к открытости в любом вопросе?              Элронд ненавидел ложь. Во благо, во зло — любую. Он был не дураком, конечно, он знал, что порой она необходима — или, по крайней мере, так кажется. Но это не отменяло того, что он презирал тех, кто пользовался чужим доверием.              И сейчас он собирался сделать именно это.              Кольца были перед ним. Протянуть ладонь — и вот они. В зал, где они пока хранились, не пускали никого, кроме Келебримбора, него самого, Галадриэль и Халбранда – или каким бы ни было его настоящее имя.              Элронду верили. По крайней мере, ему хотелось так считать. Иногда ему казалось, что его просто не замечали, позволяя пройти в комнату совещаний, или были слишком заняты, чтобы прогнать. Нет, конечно, глупые мысли. Ему доверяли. Он был глашатаем Верховного короля. Он был потомком дома Тургона. Он был… тем, кто всегда старался быть тем, кто заслуживает доверие.              И сейчас он медлит. Может, он ошибся? Может, эти кольца в самом деле смогут принести их народу спасение?              Нет, в это не верилось. Халбранд… Элронд помнил его взгляд. Он не придавал этому значения, старался игнорировать предательское смятение в душе, но теперь причин для этого не было. Он обманывал их. Галадриэль обманывала их. Все они были в той или иной мере предателями, и то, что Элронд не оказался исключением, не так уж странно. У каждого здесь свои цели, как бы ни хотелось верить, что это не так.              Может быть, эти кольца помогут их народу. Но они не принесут в Средиземье ничего хорошего. Не в таком виде. Не созданные среди шепотков и подозрительных взглядов своих творцов.              В коридоре слышатся чьи-то шаги — легкие, похоже на Галадриэль. У нее всегда было поразительное чутье, неудивительно, что она спешила сюда, не зная еще, зачем. Элронд решается.              Три кольца, три прекрасных, зачарованных кольца, оказываются в маленьком мешочке. Даже когда Элронд выпускает их из рук, он чувствует расходящуюся по подушечкам пальцев вибрацию. Словно на секунду он поместил руку в бурлящий поток чистой, еще совсем свежей силы.              У Элронда дрожат руки. Но он делает глубокий вдох, пряча мешочек под одежду — и уходит. Как можно скорее.