Глава 10. Умертвия

Beyond the sun, beyond the stars

Lie the cosmic plains

Beyond the light, beyond the night

Impermanence remains

Stortregn — Ghosts Of The Past

      Мало вещей в их пути были так же тяжелы, как ночные караулы. Каждый привал, каждая одинокая смена, которую он проводил, вглядываясь в темноту за пределами линии костра — все они длились, казалось, веками.       Элронд ворошил гаснущие угли в костре. Пламя на несколько мгновений взметнулось выше, поглотив исписанный с обеих сторон неровными столбиками лист. Благодарно и сытно дохнул теплом на Элронда, но вскоре вновь утих — и выдранная из записной книжки страница превратилась в серый невесомый пепел.       То, что у него находились силы писать стихи, впечатляло даже его самого. Еще бы получалось что-то достойное участи более долгосрочной, чем гибель в языках походного костра.       Элронд повернул голову. Белензори лежала дальше всех от огня, спиной к нему, даже во сне собранная и напряженная. Что она забыла здесь? Зачем вместе с близким другом последовала за ними? Возможно, он совершил ошибку. Обрек их обоих на участь, которую они не заслуживали.       Но он устал от этих переживаний. Их хватало в часы пути. Не помогали ни разговоры, ни рассказы об истории этих мест, которой с радостью делился Камнир — меткий лучник в часы войны, но восхитительный картограф в дни мира.       На ум пришла тихая походная песня. Галадриэль бы впала в бешенство, позволь он себе напеть ее вслух. Ее слова приписывали Финроду Эденнилю, говорили, что он пел на привалах в долгом пути к Ангбанду. Хотя если и так, значило, что слова эти смог передать лишь Берен — единственный выживший из того похода, и многие с трудом верили в такой поворот. Но связь была. И он позволял словам течь в голове, пел, не размыкая губ.              «Ты над отчаяньем взлетишь, звеня,       Стрелой разгонишь сумрак, Истина.       Переступаю твой порог в краю теней,       Но ты сильнее смерти и судьбы сильней»              От нежных, звучных слов, пусть и произнесенных лишь в его голове, становилось легче. Слова были просты — даже если их сложил в песню безымянный поэт, а не светлый король Нарготронда, они не теряли от этого своей ценности.       Элронд вновь посмотрел на спящих людей. Отважных, но таких безрассудных, простых и в то же время сложных людей. И слова песни продолжили его собственную мысль:              «Загадки птичьих стай       Мне отданы в наследство,       Но главная из тайн –       Секрет людского сердца»              

✧✧✧

      Всем им началом была земля. Всем, и убогим, и высоким. И малым, и великим. Они пришли из нее, и в том было величайшее из чудес Арды.       В нее же они и уходили, когда наступал черед. В нее ложились, взяв с собой все, что взяли у этой земли. Лошадей, вскормленных на полях. Одежду, сотканную из ее побегов. Мечи из черного железа. Верных жен, без слез и сожалений ложившихся с ними.       Все это покоилось здесь, в Тюрн Гортад. Здесь была память людей. Их кровь загустела, став багровыми камнями, на которых покоятся эти холмы. Их жир стал соком, которым напитались растущие здесь деревья. Их души… Стали стражами этой памяти о Годах Молчания — тех поколениях первых людей, что знали слишком мало о мире, не больше, чем могли увидеть глазами и потрогать руками. Они не заботились о том, чтобы слагать песни и передавать своим сыновьям истории о своем пути на запад из земель, ставших их колыбелью.       Белензори не могла винить их — ни за былое молчание, ни за ревнивый гнев, с которым они стерегли свой нынешний покой. Те из эдайн, что отбросили мысли о дальнем западе, чтобы жить, умирать и хоронить своих мертвых в этих холмах, сполна заплатили за это право.       Она понимала. Она ведь была человеком.       Может быть, поэтому она медлила, когда земля беспокойно заворочилась, выпуская из своих объятий одного из своих детей. Поэтому она не обнажила эльфийский клинок, подаренный ей, и не обратила внимание на эльфийские слова, брошенные в предостережение Галадриэлью.       Призрак стоял перед ней, и, пусть тление и оставило от его лица лишь серую восковую маску, Белензори видела его почти как живого. Казалось, на языке уже вертится его имя, резкое, непривычное адунаику, слишком много перенявшему из языка эльфов. Стоит лишь позволить ему соскользнуть с уст…       — Белензори!       … Другое имя заставило ее встрепенуться. Ее имя. Где она? И кто кричит? Она знает и его имя. Да, это Азгазир. Живой, теплый. Иногда капризный и нелепый, и такой простой, как открытая книга — причем детская, с картинками. Совсем другое чувство. Белензори посмотрела на него. И вернулась в реальность.       Эти мертвецы желали утянуть их за собой. Не поделиться секретами, но сделать их, живых, частью своей тайны. На глазах у Белензори уже утянули под землю Дэмора, а потом она словно погрузилась в транс. Но она вернулась.       — Если побежим, что будет? — спросил Камнир.       — Призраков не перегонишь, — отозвалась Галадриэль. — Поэтому встречаем бой.       Элронд стоял, обнажив Хадхафанг, перед ним — Азгазир. Но стоило воину броситься на умертвие, как меч прошел насквозь, а Азгазир едва не потерял равновесие.       Элронд замер на мгновение, словно вспоминая что-то. А потом молнией метнулся к черному провалу, где только что пропал Дэмор.       — Если они поднялись, с ними должны были подняться и их мечи. Нам нужны их мечи!       — Ты спятил?! — заорал Азгазир. — Предлагаешь копать?       — Они должны быть совсем рядом, на поверхности. Ищите. Быстро!       Умертвие рванулось к Элронду, но его заградила собой Галадриэль. Сверкнуло белоснежное кольцо, и призрак с оглушительным воплем отлетел прочь, словно обожженный. Этих нескольких секунд хватило — Элронд извлек из-под груды палой листвы лезвие и поднялся. Белензори заметалась. Точно. Меч. Найти меч.       Она попятилась и едва не споткнулась, наступив на что-то. И поежилась — то был относительно свежий череп, не то человека, не то эльфа. Ушедший в землю, словно его затянули туда, но еще не до конца разложившийся. Видно, находились глупцы кроме них, кто оказывался здесь.       Но важно было не то. Рядом с черепом, там, где, вероятно, была когда-то грудь мертвеца, ныне ушедшая под землю, торчала рукоять. Это определенно была рукоять чего-то.       — Черный камень, черный лед…       Один из призраков приближался к ней. Тихо шептал, подхватывая мрачную песню умертвий:       — Сердце холодом скует…       Медлить было некогда. Одновременно с призраком Белензори потянулась и рванула рукоять. И клинок поддался, вырванный из земли, как глубокий корень. Черный охотничий нож, но не боевой меч — и все же оружие достаточное. Но пальцы мертвеца тоже сжимались на нем, не выпуская, и Белензори чувствовала ледяное прикосновение, проникающее сквозь ее кости. Но этот холод только сильнее сплавил ее ладонь с рукоятью ножа, и она согнулась в широком повороте, размашистым жестом разрезая глотку призрака.       Его имя второй раз умерло вместе с ним, и навсегда покинуло ее память.       Ее имя означало «блистающая пена». Серебристая, яркая пена, которой не знали люди до того, как пришли к морю. И сияние волн, и ширь песчаных пляжей, и тепло… Тепло… Это все было важней.       

✧✧✧

                           Край густого леса был уже впереди. Деревья неохотно расступались, пропуская тусклый солнечный свет. Стоило мертвенному холоду могил отступить, стоило на земле появиться здоровой траве, как начали искать место для короткого привала — и вскоре нашли подходящий клочок земли. И до сих пор, с самого момента, как они прошли вершину Тюрн Гортад, Белензори не произнесла ни слова.       Элронд искал ее взглядом. Проверял, с ними ли она еще. Почему-то… боялся, что она может отстать. Или даже повернуть назад, как бы безумно это ни звучало. Но нет, она была с ними. Сидела на поваленном дереве, держа левую руку и мрачно вглядываясь в нее. Пальцы у нее все еще были костяно-белые.       Элронд подошел.       — Как ты? Все еще…       — Да.       — Давай обработаем еще раз. На всякий случай.       — Не надо.       — Я настаиваю.       — Я сказала, не надо!       Белензори вздрогнула от собственного крика — и замерла. Элронд невольно сделал шаг назад. Все остальные обернулись к ним, но он сделал быстрый жест, показывая, что все в порядке.       — Прости, — коротко отозвалась она. Каждое ее слово будто было вырублено из промерзлой земли. — Я не хотела повышать голос. Просто… онемение до сих пор не проходит. И это странное чувство. Я не знаю, как это можно описать.       — У тебя хорошо получалось в последнее время. Попробуй, — Элронд сел рядом. Ему не хотелось вытягивать из нее разговоры, но то, что с ней происходило, могло быть действительно важно.       — Словно под кожей ползают черви. Словно… ее отрезали и она на самом деле осталась там, лежит и гниет вместе с этими трупами. Я… боялась, что этот призрак захватит все тело. У нас, людей, есть сказки о мертвецах, насильно бравших под контроль тела живых, изгоняя их собственные души.       — Такое возможно, да. Но этого не случилось. Ты здесь, с нами. И как только мы выйдем, мы сделаем настой, который разгонит кровь. И ты будешь в порядке.       Он положил свою ладонь на ее, надеясь хотя бы так немного согреть. Но рука была ледяная, и биение пульса в ней едва-едва чувствовалось. Белензори молчала.       Так они сидели, пока к ним не подошла Галадриэль. Элронд уже устал от напряжения, которое испытывал всякий раз, когда она приближалась. Устал от волн силы, что сопровождали ее. Какой бы искусной в магии она ни была раньше, сейчас ее силы, помноженные на волшебство кольца, пугали.       — Я могу… — Галадриэль запнулась. — Если позволишь, я бы могла попробовать помочь.       — Да? Каким образом? — поинтересовалась Белензори, спокойно, но не скрывая холодка в своем голосе.       Галадриэль глянула на Элронда. Он уже понимал, что она собиралась сделать.       — У моего кольца много применений. Я имею представление лишь о малой их доле. Я могу отогнать окоченение смертной хватки, что тебя так тревожит. Позволишь?       — Насколько я помню, мы закончили не на лучшей ноте. С чего бы тебе мне помогать?       Галадриэль вздохнула, явно раздраженная. Видно, она рассчитывала, что ее помощь примут в ту же секунду, как она предложит.       — Я могу быть не в восторге от того, что наш отряд так разросся по решению нашего командира, — опять острый взгляд на Элронда. Все еще униженное достоинство генерала северных армий, спущенного по иерархии, как по ледяному склону. — Но ты в отряде. И в моих интересах, чтобы ты не тормозила нас в пути.       Белензори даже не мигнула. Элронд мог себе представить, как подобные комментарии могли ее утомить. Как любое подозрение в слабости могло трактоваться как презрение к самому ее существованию.       И все же она кивнула.       — Если это поможет, то вперед. Не хочу тратить ваше драгоценное время.       Галадриэль не стала опускаться перед ней на колени, просто взяла протянутую ей больную руку, накрыла своей. В этом жесте, который мог бы показаться бережным в других обстоятельствах и с другими людьми, не было ничего, кроме необходимости и напряжения. Но слабый звон воздуха, тонкий, едва уловимый, как играющая вдали музыка — и раздражение на лице Белензори сменилось удивлением. Она посмотрела на руку — все еще нездорово бледную.       — Лучше? — спросил Элронд.       — Не уверена. Вроде… немного чувствую тепло. По крайней мере, прикосновение я почувствовала. Я… спасибо, полагаю.       — И все равно настой не помешает. Ты меня знаешь, Галадриэль, я всегда был сторонником традиционной медицины.       Галадриэль едва заметно улыбнулась. На секунду это действительно звучало как один из их прежних разговоров. Но она потерла кольцо на пальце, и улыбка исчезла.       — Темнеет с каждым днем все быстрее, лучше не терять время. Приказывайте, когда нам выходить, командующий.       Элронд сглотнул, но во рту у него было сухо. Кивнул:       — Еще пять минут. Затем выходим. Вы свободны, первый лейтенант.       

✧✧✧

             Нуменор никогда не славился густыми лесами. Деревьев на нем росло ровно столько, сколько было нужно — хотя все равно значительную часть древесины поставляли с континента, — и все же больше были распространены обширные парки, чем леса.       Лес перед ними казался бесконечным. Густым и диким. Заставшим первые дни творения, заставшим дни еще до падения двух Светильников. И он не был ласков к гостям. Иногда они шли — и Белензори чувствовала на себе пристальные взгляды из-за ветвей. Ветви шумели без ветра, а корни торчали из земли так, словно оказались здесь совсем недавно, словно дерево только пару дней назад пришло на это место и решило здесь остаться. И вот теперь — новое препятствие.       Белензори вглядывалась в дно широкого оврага, разверзшегося перед ними, как старая трещина. Ветви растущих внизу болезненных деревьев, которым отчаянно не хватало света, и они извивались, как змеи, закрывали весь обзор. По ее прикидкам, овраг был глубиной по меньшей мере десять ранг. В лучшем случае, восемь.       Но волновало ее не это. Внизу что-то двигалось. И его было много. Белензори видела, как-то и дело вздрагивала листва, как поднимались вспугнутые маленькие птички. Эльфийский слух уловил скрежет металла и ритмичное хлюпанье шагов по влажной после дождя земле. Не так уж много вариантов, кто это мог быть.       — Есть ли другой путь через овраг? — шепотом спросил Азгазир. Камдир не поднимал взгляда от камеры.       — Есть, но он дольше. И он выведет нас обратно к краю Тюрн Гортад, это… нехорошо.       — Откуда их столько… — бормотал Элронд, глядя вниз. Судя по всему, колонна орков тянулась по меньшей мере на четверть лиги. — Сдается мне, даже если мы обойдем их, столкновение неизбежно. Эта тропа…       — Ведет в Эрегион, — кивнул Камдир. — Да, командир. И они нас опережают.       Белензори стояла, сложив руки на груди. Азгазир подошел и ненавязчиво коснулся ее локтя. Когда она повернулась, он зашептал ей:       — Помнишь, на стоянке мне удалось разговорить того мрачного старика? Пока мы шли сюда. Как там его… имя уже не помню.       — Ну?       — Он что-то там говорил про пещеры, где у него был ледник. Он говорил, что туда зачастили лисы и росомахи, потому что…       — Потому что пещера недавно стала сквозной.       — О чем вы? — поинтересовалась Галадриэль.       — В часе пути от тракта должна быть пещера, — пояснил Азгазир. — Хранитель дороги, у которого мы ночевали, немного знал на нашем языке. У него был ледник для хранения мяса и молока, но после обвала у пещеры появился новый выход, где-то далеко от входа. На карте его нет, но, может, мы сможем найти там обход? Камдир, где в этих местах могут быть пещеры?       — Чуть к северу, может быть… — неуверенно забормотал эльф.       — Слишком ненадежный вариант.       — Мы можем разделиться, — предложил Тирон, их мечник. — Люди пойдут искать эту пещеру. Мы пойдем по верху и попробуем обойти орков.       Трудно было не уловить в его голосе отголосок радости. Белензори не подала виду. За все время пути она научилась терпеть то, что лишь половина их отряда относилась положительно к присутствию людей в отряде. А тут — замечательный шанс избавиться от них.       — В этом есть смысл, — кивнула Галадриэль.       — Это слишком опасно, — возразил Элронд.       — Если одна из групп падет, у второй еще будут шансы добраться до Эрегиона. Нам нужно любой ценой принести весть Келебримбору. Кто ее принесет — второстепенно.       — Ладно, — вдруг сказал Азгазир. — Мы можем пойти вдвоем. Постараемся не отстать. Белензори, что думаешь?       Она глянула на Элронда. Он был командиром, ему было решать. И он, видимо, не был рад этому.       — Принести весть любой ценой, — повторила она. — Так и есть. Маленькие группы более скрытны. Мы отправимся на север, а вы возьмите долгий, но безопасный путь. В лучшем случае мы просто сойдемся. Выберем… например, выгоревший лес к северу от тракта. Там встретимся и пойдем вместе. В худшем случае…       — Не будем думать о худшем случае.       — Командир Элронд, даете добро? — непривычно было обращаться к другу на «вы», а титул «командир» смотрелся уж совсем громоздко. Но сейчас ситуация как будто требовала соблюдения этикета.       Элронд посмотрел на каждого члена отряда по очереди. Вновь посмотрел вниз, на беспокойное дно оврага.       — Даю.              

✧✧✧

             Они не прощались как следует. Понимали, что времени на это нет. Теперь их торопило присутствие орков, знание, что нужно обогнать не только неведомую угрозу в лице Саурона, но и вполне реальную армию. Белензори и Азгазир отделили от общих заапасов столько, сколько нужно было двум людям, коротко попрощались. Элронд подошел и обнял обоих, пожал руки.       Элронд… и не мог припомнить, обнимал ли он Белензори до этого. Касания рук, похлопывание по плечу, легкие тычки — но не объятия. И пусть она держала его в руках каких-то пару секунд, пусть он лишь кратко провел по ее растрепанным, собранным в кривую косу волосам, это ощущалось на удивление весомым.       Дурное предчувствие. Не стоило бы ему их отпускать. Но выбора уже не было.       — Не прощаемся, друзья. Alámene.       Они кивнули и пошли прочь, на север. А пятеро эльфов — дальше, к востоку.              Вспоминая об этом теперь, Элронд думал, что едва ли его решение что-либо изменило. Он мчался так быстро, как позволяли ноги. Каждая мышца горела. Его конь давно пал, изнеможенный, и Элронд оставил его, не желая загонять животное — его смерть никому не помогла бы. Бежал сам. Через знакомые поля и рощи, к улицам, к каменным лестницам во дворец с сообщением королю о том, что орки идут к Эрегиону, что командующая северных армий Галадриэль, вероятнее всего, мертва. Почти видел их перед собой, но было еще далеко. Еще несколько лиг. Еще…       Хруст. Он споткнулся. От усталости даже не почувствовал боли, когда рухнул на землю — встал, кое-как перебирая ногами, и побежал дальше.       Быть может, кольцо, что лежало в крохотном мешке на его поясе, дало бы ему сил бежать дальше. Может быть, не стоило ему отказываться от силы, которую доверила ему Галадриэль, пожертвовав жизнью. Ему она была нужна.       Но он не был готов к этому. Он бежал, пусть даже это значило потратить все до последнего силы, все, что было в его теле. Бежал по той тропе, какой они шли всем отрядом — но отряд остался позади, не поспевая за ним.       И нес кольцо — а вместе с ним весть о войне.       

✧✧✧

             Пути к тракту не было.       Белензори думала, что достаточно будет просто идти по широкой дуге, пока они не обогнут колонну орков. Но то ли колонна была не одна, то ли двигались они по совершенно другому маршруту, через болота и топи, лишь бы не выходить на дорогу из эльфийского камня. Так или иначе… на севере тоже были орки.       И они их заметили. Это была вина Белензори — она должна была вслушиваться лучше. Должна была быть осторожнее. Но они торопились, они слишком боялись отстать от другой группы. И теперь вариантов не было. Небольшой отряд, дюжина орков по меньшей мере, услышали их. И в нескольких шагах от них просвистел арбалетный болт.       — Беги, — зашептал Азгазир. — Я задержу их, вырежу сколько смогу. Беги, прошу тебя. Одни Валар знают, что они сделают с тобой, если…       — А тебя они просто убьют, — отрезала Белензори. — Не будь идиотом!       Они бежали вместе. Петляя, прыгая зигзагами, пытались уйти. Но свора заметила свою добычу — и не собиралась оставлять. Им стоило бы выучить этот урок с прошлого раза.       Нога подводила ее. Белензори стиснула зубы, чтобы не закричать — нельзя было тратить драгоценный воздух. И разум искал хоть какое-то решение, даже самое безумное. Лезть на дерево? Его повалят без всяких топоров. Прятаться? Некуда. Броситься с обрыва по примеру Элронда? Смерть явно лучшая, чем от оружия орков, но тоже не выход.       Белензори не знала много молитв. Те, что чаще звучали среди моряков, обычно были обращены к вала Ульмо с мольбой о попутном ветре и богатых дарах. Не было ни одной известной ей молитвы, что уберегла бы ее на суше.       И вот Азгазир без предупреждения затормозил и в развороте обнажил меч. Белензори услышала скулеж псов, бросившихся на него и встретивших вместо сочной плоти холодную сталь. Белензори развернулась. Орков… было много. До них десять шагов. Пять. Два.       — Стойте! — закричала она. Не в испуге, но с приказом. И… несколько из них остановились, повинуясь привычке. За ними остановились другие.       Ей казалось, биение ее сердца слышно всем. Что поделать. Она была напугана. На нее были направлены десятки, сотни глаз — желтых, опухших, скрытых за разросшимися пузырями ячменя и желтой коркой гноя. И все они видели ее страх. Видели. Она точно это знала.       — Вы не знаете, на кого нападаете, — она попыталась придать себе уверенности, представив, будто говорит с наглыми матросами-новобранцами. Выпрямилась, но меча не опустила. — Мы несем… несем вести самому Адару. От этих вестей зависит исход войны. Если убьете нас, ваш хозяин будет разгневан.       Несколько орков, те, что помельче, переглянулись и заговорили — но она не поняла ни единого слова из этой харкающей, грубой речи. Что покрупнее, зашагали к ним — и Азгазир предупредительно поднял меч.       Но орки расступились. Из дальних рядов, тех, что не погнались за людьми при первой возможности, вышел… не орк. Человек? Нет, едва ли. Над всеми орками он возвышался по меньшей мере на полголовы. Был облачен в черный доспех, подобных каким она еще не видела. Одна его щека, не скрытая волосами, была покрыта сетью из стянутой розоватой рубцовой ткани. И с этого лица на нее смотрели глаза эльфа.       — Вот как. Два человека в эльфийских плащах несут вести отцу орков. Я буду очень рад их услышать.