Глава 16

Я вышел из машины, продолжая переписываться в телефоне, направляясь к нужному месту. Время поджимало, но я был поглощён своим разговором. Шаги эхом отражались от стен пустого переулка, и я почти не заметил, как из темноты раздался женский крик: — Помогите! Я сразу поднял голову, прислушиваясь. Откуда-то из темного угла появился силуэт девушки, бегущей прямо ко мне. Она была сильно запыхавшейся, её шаги были быстрыми и нервными, а глаза — полны страха. Я инстинктивно убрал телефон в карман, осмотрел её, но не сразу понял, кто это. Она была в капюшоне и кепке, и лицо её скрывалось от меня. Но её голос, полный отчаяния, заставил меня остановиться. — Всё в порядке? — спросил я, подходя к ней. Она остановилась передо мной, тяжело дыша. Я увидел, как её глаза затуманены страхом, и она, явно не в силах сдержаться, сказала: — Помоги мне, пожалуйста, помоги… — её голос дрожал. Я не знал, кто она, но в её глазах было что-то знакомое. Я сделал шаг вперёд, пытаясь разглядеть её лицо, и тут, через её капюшон, я увидел её знакомые черты. — Айли?! — вырвалось у меня. Она замерла, ошарашенно глядя на меня, и в её глазах заблестела искра удивления. — Ты… ты меня знаешь? — удивлённо спросила она, даже не веря своим ушам, чуть разглядев меня, она радостно произнесла: — Хенджин?  Я не успел ответить, как она, не сдержавшись, буквально бросилась ко мне. В одно мгновение она обняла меня, прижимаясь, словно искала защиту от чего-то, что всё ещё гонится за ней. Её тело дрожало от страха и эмоций. — Хенджин, прошу, помоги мне, — её голос был полон умоления и страха. — За мной гонятся, не оставляй меня здесь, пожалуйста… Я стоял, не зная, как реагировать. Она продолжала плакать, её слёзы были горячими, но я чувствовал, как её тело дрожит в моих руках. Я не знал, что происходит, и почему она так переживает, но единственное, что я мог сделать — это держать её, пока она не успокоится. Я стоял, обнимая её, пытаясь успокоить. Чувствовал, как её тело дрожит от страха и напряжения. Мои руки мягко сжали её плечи, стараясь дать ей хоть немного уверенности. С каждым её всхлипом я ощущал, как в груди растёт нечто тёмное, нечто, что не могло оставить меня равнодушным. — Всё будет хорошо, Айли, — тихо сказал я, ощущая, как мои собственные слова звучат почти успокаивающе, хотя я сам был далеко не уверен, что могу обещать ей спокойствие. Она подняла голову, и я увидел, как её глаза всё ещё полны слёз. Она не могла успокоиться, но я не знал, что ещё сказать, только держал её. И в этот момент, прямо за нашими спинами, раздались шаги. Я резко повернулся, и мои глаза сразу зацепились за четверых мужчин, которые приближались, их улыбки были зловещими, а поведение — агрессивным. — Отдай малышку нам, — проговорил один из них с усмешкой, будто бы это было не что-то важное, а просто забава. Айли испугалась, её тело задрожало сильнее, и, не раздумывая, она шагнула за мою спину, прижимаясь ко мне. Я почувствовал её дрожь, и что-то в груди разгорелось. Злость, которую я сам не мог понять. Просто мысли о том, что эти мужчины могли причинить ей боль, бесили меня, вызывали ярость, которую я не мог скрыть. — Убирайтесь, — ответил я им спокойно, но с тяжёлым и угрожающим тоном. Внутри меня всё кипело от ярости, я даже не мог понять, почему это так сильно затронуло меня. Но теперь было не до объяснений. Один из них, тот, что был побольше, сделал шаг ко мне, намереваясь врезать мне по лицу. Он мог бы это сделать, если бы я не был готов. В считанные секунды я отодвинулся в сторону, перехватив его руку, и отправил его на землю. Остальные не стали отступать и сразу пошли на меня. Драка началась мгновенно. Я чувствовал, как адреналин поднимался, как кровь пульсировала в висках. Я был полностью сосредоточен, не обращая внимания на удары, которые они пытались наносить мне, — я с каждым движением вытаскивал их из равновесия. Всё происходило так быстро. Я ловко уклонялся от ударов, но сам в ответ бил, не давая им ни секунды на передышку. Один парень попытался ударить меня сзади, но я увернулся и отправил его в бордюр. Другой подскочил с кулаками, но я прокачал удар по животу, повалив его на землю. Айли стояла позади, прикрывая рот руками, её глаза были широко раскрыты от шока. Она была парализована, не в силах оторвать взгляд от того, что происходило перед ней. Слёзы продолжали капать из её глаз, но она, казалось, не могла оторвать взгляда от меня, пока я разбирался с этими четырьмя. Когда последний из них, шаткий и еле стоящий, пытался подняться, я подошёл к нему и взглянул сверху вниз, уже не чувствуя усталости. Я знал, что теперь не нужно больше драться. Они поняли. И им было страшно. Я наклонился и, склонив голову, произнёс с яростью в голосе: — Если вы ещё раз тронете её или любую другую девушку — я найду вас, где бы вы ни были, с конца земли и закопаю заживо. Я выломаю вам все пальцы и засуну их вам же в жопу, если посмеете тронуть хоть кончиком своих грязных пальцев её волос. Я вам это обещаю, учтите это. Я стоял над ними, наблюдая, как они, едва удерживаясь на ногах, не осмеливаются ответить. Они начинали понемногу отступать, не смея взглянуть мне в глаза. Я повернулся к Айли, медленно подходя к ней. Она всё ещё стояла с потрясённым выражением на лице, но теперь она хоть немного успокоилась. Я не знал, что делать дальше, но знал точно, что не оставлю её одну. Я сидел рядом с Айли, не зная, что делать. Она молчала, не двигаясь, её лицо было скрыто за руками. Я чувствовал, как сердце сжимается, видя её в таком состоянии. Мне нужно было узнать, что произошло, но слова никак не приходили. — Айли… — произнёс я, осторожно положив руку ей на плечо. — Всё в порядке? Тебе нужно что-то? Она не ответила. Просто сидела, не двигаясь. Я снова повторил: — Айли, что с тобой? Ты в порядке? Я почувствовал, как тревога нарастает. Она была в таком состоянии, как будто не могла найти в себе сил сказать хоть слово. Я не мог стоять и просто смотреть, как она страдает. Я взял её за руку и осторожно повёл к своей машине. Открыл дверь и посадил её на заднее сиденье, не спрашивая, куда она хочет поехать. Сам я не знал, что делать, но не мог оставить её одну. Я сел рядом с ней, не заводя машину. Мне нужно было поговорить с ней, хотя бы понять, что с ней. Айли молча сняла капюшон и кепку, и я увидел её лицо. В её глазах был пустой, стеклянный взгляд, а она сидела, как будто не замечала меня, просто глядя в пустоту. — Айли, — начал я, стараясь найти правильные слова. — Что ты делала в такое время на улице? И что эти люди хотели от тебя? Она не ответила. Но когда я заметил её порванную футболку, что-то внутри меня взорвалось. Я выругался вслух. — Чёрт, — вырвалось у меня. — Они позволили себе большее? Айли молчала. В следующий момент её лицо затряслось, и она закрыла его руками. Слёзы потекли, и она разрыдалась. Я не знал, что делать. Просто сидел рядом и не мог оторвать взгляда от её страдания. Она не должна была пережить это, тем более из-за этих ублюдков. Мой гнев на них не знал границ, но я не мог всё исправить. Всё происходило слишком поздно. — Айли, — сказал я, пытаясь найти слова, которые могли бы ей хоть как-то помочь. — Прости, я… я не знаю, что тебе сказать… Я… не должен был позволить этому случиться. Я не знал, что делать, и не знал, что сказать. Слова не могли облегчить её боль, и, как бы я ни пытался, я не мог найти способ успокоить её. Я смотрел на её слёзы и чувствовал, как в груди сжимается боль. Как будто всё, что я делал, не имело смысла, пока она не была в безопасности. Но вот почему-то мысли о том, что они с ней сделали, не оставляли меня. Почему? Это ведь просто часть плана моего отца. Я должен был просто выполнить его приказ и не думать о её чувствах. Мы с Айли не общались уже четыре дня после того, как она сказала, что нам больше не по пути. Мы отошли друг от друга после мероприятия. Но почему я сейчас переживаю? Почему мне больно, когда я вижу её слёзы? Я не знал, что делать, но чувствовал, что не могу оставить её так. Она не должна была проходить через всё это, и я не собирался оставлять её в таком состоянии. Я обнял Айли, чувствуя, как её тело дрожит. Она продолжала рыдать, и я не знал, что сказать. Просто держал её, пытаясь хотя бы немного успокоить. Она была в шоке, и я ощущал её страх, который пронизывал каждую клеточку её тела. Я молчал, давая ей время, чтобы она успокоилась. Всё, что я мог сделать, — это быть рядом. Прошло около пятнадцать минут, прежде чем Айли наконец заговорила, и её голос был тихим, почти неслышным. — Они не позволили себе большее, — сказала она, и я почувствовал, как её тело расслабилось чуть-чуть. — Они просто приставали ко мне. Я ударила одного, укусила другого… и убежала, как только смогла. Я слушал её, чувствуя, как её слова давят на меня. Это было невыносимо. Она не должна была быть в такой ситуации, не должна была пережить это. Но больше всего меня поразило, что она сказала дальше. — Я устала быть жертвой… — произнесла Айли, и я почувствовал, как её слова проникают в меня, как нож в грудь. Я был шокирован, не зная, что ответить. Всё было настолько неожиданно. Я всегда думал, что Айли — такая сильная, независимая, умная девушка. Но теперь мне стало ясно, что она была настолько сломлена этим всем. — То есть… — начал я, не веря своим словам. — Это не впервые? Айли замолчала. Я почувствовал, как её плечи сжимаются, как она пытается скрыть свои эмоции. Я ждал, пока она снова заговорит. И вот, спустя пару секунд, её голос снова прозвучал, уже немного тише. — Когда я была подростком… — её голос дрогнул. — Гости моего отца часто приходили. Они приставали, флиртовали со мной. И я ничего не могла с этим сделать. Это было… как всегда. Я почувствовал, как тяжело ей говорить об этом. И тогда она вдруг замолчала на мгновение, а потом произнесла: — Ты помнишь тот момент, когда ты пришел ко мне в комнату ночю? Внизу была вечеринка, и твой отец позвал тебя… — её голос снова затих, как будто она переживала тот момент снова. — Тогда я была тревожная, потому что один из гостей снова подошел ко мне. И, как всегда, он пытался что-то… не то. Я почувствовал, как по телу проходит холод от этих слов. В тот момент, когда я пришел к ней, я даже не подозревал, что Айли переживает такие моменты. Я думал, что она просто испугалась шума на вечеринке или того, что что-то пошло не так, но теперь я понимал, что это было не просто. Это было намного хуже. Я злился на себя, злился на её отца, на всех этих людей, которые разрушали её жизнь. Но сейчас, когда я слышал это, я понимал, что больше всего мне хотелось защитить её. Она не заслуживала этого. Я крепче прижал её к себе, чувствуя, как её тело снова напрягается, как она пытается сдержать слёзы. Но я не знал, что ей сказать. Всё, что я мог делать, это быть рядом и слушать. Всё, что я мог сделать, это пытаться понять, что она чувствует, как она переживает это всё. — Я… я не знал, — произнёс я тихо, глядя на неё, хотя знал, что это не изменит ничего. Но я хотел, чтобы она понимала, что мне не всё равно. — Ты не заслуживаешь этого, Айли. Никто не должен так жить. Айли подняла голову и посмотрела на меня сквозь слёзы, её глаза были полны боли, но также и отчаяния, как будто она уже давно перестала надеяться на то, что всё когда-то изменится. Она не отвечала, лишь молча смотрела на меня. Я почувствовал, как в груди сжимается всё, как будто на меня давит тяжёлый груз. Мне нехватало слов, мне не хватало действий. Я не знал, как помочь ей, как сделать так, чтобы ей стало легче. Она была настолько сломлена, что даже находиться рядом с ней казалось недостаточным. — Ты не одна, — сказал я наконец, пытаясь найти хотя бы что-то, что могло бы её успокоить. — Ты не одна, Айли. Я здесь. Ты в безопасности. Айли чуть помолчала, а потом опять заговорила, её голос был тихим и дрожащим. — Я устала, Хенджин… устала от всего. От того, что мне приходится постоянно скрываться, прятаться от них. Я устала бороться с этим. Она сделала паузу, потом продолжила: — И я не знаю, что делать дальше. Я не могу жить в этом страхе… мне нужно что-то изменить. Её слова вывели меня из равновесия. Я понимал её, я понимал, что она чувствует, но меня в первую очередь мучил вопрос: как ей помочь? Как мне помочь ей выйти из этого кошмара, который она переживает годами? Я протёр лицо руками, пытаясь собраться. Я знал, что её переживания намного глубже, чем просто этот случай с четырьмя парнями. Это было что-то, что преследовало её много лет, и я не мог просто закрыть на это глаза. Я не мог оставить её в таком состоянии. — Мы с этим разберёмся, — сказал я решительно, глядя ей в глаза. — Ты не будешь одна, Айли. Я найду способ помочь тебе. Ты больше не будешь бояться. Она кивнула, но я видел, что её лицо всё ещё оставалось в шоке, её глаза были пустыми, как будто она не могла поверить в мои слова. И, возможно, это было правильно. Она пережила столько боли и страха, что слова не могли сразу принести ей утешение. Я снова вздохнул, и в этот момент, несмотря на всю тяжесть ситуации, я почувствовал, как что-то внутри меня меняется. Это не было просто чувство вины. Это было нечто более глубокое. Я не знал, как это объяснить, но я знал, что всё, что я делал, всё, что я собирался делать — было ради неё. Я ещё раз посмотрел на неё и сказал: — Ты должна научиться доверять мне, Айли. Я не оставлю тебя. Я кивнул и аккуратно вытер слёзы с её щёк, пытаясь не навредить её состоянию. Набравшись терпения, спросил, как она себя чувствует. — Ты хочешь, чтобы я отвёз тебя домой? — спросил я, чувствуя, как нарастает тревога в груди. Она выглядела настолько истощённой, что я не знал, что делать. Айли не сразу ответила, но спустя несколько секунд тихо произнесла: — Да. Мне нужно домой… Я с лёгким вздохом вышел из машины и сяд в переднее сиденье. Когда завёл двигатель, на мгновение оглянулся на неё в зеркале заднего вида. Она сидела, погружённая в свои мысли, и молчала. Я не мог больше молчать. Что-то меня беспокоило, и я решил выяснить. — Что ты делала так поздно, Айли? — спросил я, стараясь удержать спокойствие в голосе. Она тяжело вздохнула, как будто готовилась рассказать что-то неприятное. — Я просто пошла в библиотеку, — сказала она, невольно опустив взгляд. — Хотела немного прогуляться, отдохнуть от всего этого… Я кивнул, понимая. Иногда мне тоже хотелось просто уйти, убежать в тишину и погрузиться в свои мысли. Затем я снова её спросил, пытаясь понять, как ей удалось выбраться, несмотря на строгую охрану: — Но как ты вообще смогла выйти? Там же охрана на месте. Они же должны были тебя остановить. Айли наклонила голову, избегая прямого взгляда, и сказала: — Их не было. Я собиралась уйти, и… они не заметили. Наверное, все ушли на какое-то время… Я почувствовал лёгкую тревогу. Это странно. Я знал, что её семья держит строгий контроль, но вдруг охрана исчезла, когда Айли решила выйти? Это начинало казаться подозрительным. Задав следующий вопрос, я не знал, как она ответит, но не мог оставить это без внимания: — А как мы теперь заедем в дом? Если охрана вернулась, они скажут твоему отцу, что ты вернулась поздно ночью, и со мной. Айли вздохнула, её голос снова стал тихим: — Не знаю… Я не думала об этом. Просто… просто надеюсь, что всё как-то обойдётся. Я почувствовал, как её беспокойство передаётся мне. Не знал, как лучше ответить, но постарался не показывать сомнений: — Я что-нибудь придумаю. Мы найдём выход, — сказал я, ускоряя движение по ночным улицам. Я сам не знал, что буду делать, но обещание хотя бы немного утешить её было для меня важнее, чем любые последствия. Мы ехали в тишине. Улицы были почти пустыми, и только мерцающий свет фонарей отражался на лобовом стекле. Я краем глаза наблюдал за Айли. Она сидела, прижавшись к двери, будто стараясь быть как можно меньше, как будто пыталась спрятаться не только от внешнего мира, но и от самой себя. Я не выдержал. — Айли, — тихо позвал я, не отрывая взгляда от дороги. — Если ты не хочешь возвращаться домой… Я могу отвезти тебя ко мне. Никто не узнает. Она не ответила сразу. Прошло секунд десять, прежде чем я услышал её голос: — Нет… Я должна вернуться. Если они узнают, что меня не было, и я ещё и с тобой… будет только хуже. Я сжал руль крепче. — Тогда мы сделаем всё аккуратно. Я не позволю им даже прикоснуться к тебе. Айли чуть заметно кивнула. Я видел это отражение в зеркале. Спустя ещё минут пять я свернул в сторону знакомого района. Дом семьи Ким был впереди — огромный особняк, словно отрезанный от остального мира высокими воротами и глухими стенами. Подъехав ближе, я убавил скорость и остановился на обочине, чтобы осмотреть территорию. — Свет в доме выключен, — сказал я. — Окна тёмные. Похоже, никого нет. Айли тоже посмотрела вперёд и прошептала: — Родители всё ещё в Америке. Но горничные должны были быть… Я напрягся. Что-то было не так. Всё это казалось слишком… чистым. Слишком удобным. Исчезновение охраны, отсутствие света, никаких машин у входа. — Я тебя провожу, — сказал я резко. — Не хочу, чтобы ты шла одна. — Хенджин… — Даже не начинай. Я просто провожу. И точка. Она не стала спорить. Мы вышли из машины, я взял её за руку — осторожно, будто боялся снова спугнуть. Прошли через боковую калитку, которую она приоткрыла ключом из кармана худи. Во дворе было настолько тихо, что слышно было, как шуршит ветер в кронах деревьев. Мы подошли к дому, Айли надавила на ручку чёрного бокового входа — он поддался с лёгким щелчком. — Странно… — прошептала она. — Обычно двери на замке. Я напрягся ещё больше. Каждый шаг вперёд — как по тонкому льду. — Айли, — я остановился, посмотрев ей в глаза. — Подожди. Если что-то не так, ты скажешь мне, ладно? Она кивнула, и мы вошли. Тишина внутри была гнетущей. Всё вокруг — идеально расставленная мебель, мраморные полы, картины на стенах — будто замерло. И всё равно… воздух был неправильным. Словно в нём витала угроза. — Может, мне стоит остаться здесь на ночь, — тихо сказал я, глядя на неё. — Просто… на случай, если… Айли резко остановилась и обернулась ко мне: — Нет. Не надо. Я… я справлюсь. Я знал, что она говорит это не потому, что действительно хочет остаться одна. А потому, что не хочет втягивать меня. Не хочет, чтобы я оказался в опасности. Но, чёрт побери, я уже был втянут. — Хорошо, — сказал я, глядя ей в глаза. — Но если что-то произойдёт… звони мне сразу. Без вопросов. Я приеду. Она молча кивнула. — И ещё, Айли, — добавил я, уже на выходе. — Ты сильнее, чем думаешь. Но теперь тебе не придётся бороться в одиночку. Она не ответила, только смотрела на меня из тени коридора. Я вышел из дома с камнем в груди. И впервые за долгое время понял: всё только начинается. Я сидел в машине и не мог успокоиться. Руки дрожали, сердце било в груди так сильно, будто вот-вот вырвется. Перед глазами — она. Айлина. Черт… как же больно было смотреть на её глаза, полные страха. На эту разорванную футболку. На её сжатые губы, как будто она боялась даже вздохнуть рядом со мной. И всё это — из-за каких-то ублюдков. — Твари, — прошипел я сквозь зубы и ударил по рулю. — Ебаные твари. Я завёл мотор. Нет, не потому что хотел развеяться. Не потому что хотел покататься по ночному городу. Я еду добивать. Плевать, что я уже оставил их на ногах. Плевать, что Айлина была рядом и смотрела на меня тогда — да, только поэтому я не перешёл черту. Не показал ей, кем могу быть на самом деле. Я не хотел быть монстром в её глазах. Но сейчас… её рядом нет. Я один. И я всё ещё чувствую эту ярость в себе, как яд. Она горит во мне. И мне нужно её выплеснуть. На них. Только на них. Я мчался по ночным улицам, будто сам чёрт сидел у меня на плече. В голове пульсировала одна мысль:  Они причинили ей боль. Они заставили её плакать. Они испугали её. Значит, они мертвы.  Я свернул в тот самый переулок. Заглушил двигатель. Вышел. Вдохнул ночной воздух и огляделся. Тишина.  — Эй! — заорал я во всю глотку, голос сорвался, будто я рвал глотку. — Выйдите, я жду! Тишина. Только ветер. Я сжал кулаки так, что ногти впились в кожу.  — Я знаю, что вы тут, я не закончил! — крикнул снова.  Мне было плевать, кто услышит. Хоть полиция, хоть охрана, хоть сам чёрт с рогами. Мне было всё равно. Я был готов стереть их в порошок. Они тронули её. И даже если бы она не была… кем она есть, даже если бы я не чувствовал к ней эту странную дрожь внутри — никто не имел права трогать её. Никто.  Я начал идти вдоль стены, заглядывая в темноту, в закоулки.  — Давай… покажись. Хоть один. Я не трону других. Мне нужен только ты, ублюдок. Ты, кто первый подошёл к ней. Кто первым хотел… — я остановился. Пальцы сжались сильнее.  Я чувствовал, как разум срывается с катушек. В груди что-то колотилось, пульс бился в ушах. Почему я такой? Почему мне не всё равно? Почему я готов был… убить? Я сам себя не понимал. Я никогда не испытывал ничего подобного.  Айли… Ты изменила что-то во мне. Но пока я не найду этих уродов — я не смогу остановиться. Я не прощаю. Не сегодня. Я услышал шаги. Из тени переулка начали выходить силуэты — один за другим. Те самые парни. Их лица я сразу узнал, несмотря на бинты и синяки. Только теперь их было больше. Восемь. Восемь против одного. Главный — тот, что первым схватил Айли — усмехнулся и сказал: — Хорошо, что вернулся. Мы как раз хотели продолжить. Считай, ты сам к нам пришёл. Я сжал кулаки. Не было страха. Только злость. Только желание снова врезать так, чтобы больше не вставали. — Восьмеро на одного. Ничего не изменилось, да? — я смотрел прямо ему в глаза. — Или на этот раз вы надеетесь, что числом возьмёте? — Нам хватит. Сегодня ты не уйдёшь так легко. Их не было жалко. Ни одного из них. Они стали причиной её слёз. Она дрожала у меня на глазах, и я не мог это забыть. Я не позволю, чтобы кто-то снова причинил ей боль. Даже если придётся упасть самому — я потяну за собой каждого из них. Первый бросился на меня — я увернулся, развернулся и ударил его в бок. Второй подоспел сразу — пропустил по щеке, но тут же ответил. Один — на землю. Второй — отлетел на несколько шагов. Остальные не ждали — пошли все разом. Я схватил третьего за воротник и врезал ему кулаком в лицо. Боль резанула по костяшкам, но он упал. Следом удар сзади — в плечо, короткий, резкий. Я развернулся, блокировал второй удар и врезал локтем в нос. Хруст. Кто-то схватил меня за спину, повалил — я перевернулся, ударил кулаком в челюсть. Пальцы горели от боли, но я не останавливался. Каждый удар я наносил не за себя. За неё. Каждый падший из них — ещё один шаг к справедливости. Меня снова сбили с ног. Один успел врезать по животу, второй — по ребрам. Я скрутился, но в следующую секунду вскочил и толкнул ближайшего парня в стену. Держался, хотя дыхание уже сбивалось, а в теле ныло всё, что только можно. Я вырос в богатстве, да. Но с детства меня учили стоять за себя. Я не позволю этим уродам победить. Ни сегодня, ни никогда. — Всё? Или кто-то ещё хочет попробовать? — прохрипел я, тяжело дыша, глядя на тех, кто остался стоять. Они уже не смеялись. Уверенность в их глазах исчезала. Я чувствовал вкус крови во рту, но и вкус победы рядом.  Я стоял, качаясь на ногах, дышал тяжело, будто в лёгких не осталось воздуха. Осталось трое. Остальные валялись на земле — кто без сознания, кто с разбитыми лицами и сломанной гордостью. Но эти трое всё ещё держались. Упрямые. Или глупые. А может, просто не понимали, что сегодня всё закончится не по их правилам. Один бросился первым — быстрый, целился в живот. Я поймал его руку, развернул и врезал коленом в грудь. Он согнулся, я ударил его по затылку, и тот рухнул. Второй подкрался сбоку, задел меня кулаком по скуле, я пошатнулся, но разозлился только сильнее. Стиснул зубы, схватил его за ворот, сжал изо всех сил и ударил головой в лицо. Он застонал и упал рядом с первым. Остался последний. Самый крупный из всех. Он стоял напротив меня, выжидал. Видел, что я на грани. Видел, что моё тело еле держится. Я истекал кровью, грудь сдавливало, губы были разбиты, пальцы горели от боли. Но я не отступил. Сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Он рванул ко мне с кулаками, я пропустил один удар — в бок, второй — в челюсть. Затуманилось зрение, земля качнулась, но я схватил его, прижал к стене, и со всей силы ударил кулаком в живот. Ещё раз. И ещё. До тех пор, пока он не опустился на колени. Я стоял над ним, качаясь, сжимая кулаки, готовый добить. Но не стал. Он был повержен. Все были. Этого хватило. Я отступил назад, вытер кровь с губ, хотя она снова побежала. Тело дрожало, я чувствовал, как внутри всё стонет от боли. Но я стоял. Я победил. — Запомните, — прохрипел я, глядя на них. — К ней больше ни шагу. Ни слова. Ни взгляда. Поняли? Ни один не ответил. Только стоны и тяжелое дыхание. Я повернулся и пошёл прочь. Хромал. Сердце билось быстро, но уже не от страха. От того, что я знал — Айли в безопасности. Я сделал всё, что должен был. Я не герой. Но и не монстр. Просто… человек, который готов сломать мир ради неё.