Глава 17

Айли: Я сидела на краю кровати, в новой пижаме, с распущенными волосами, вымытым лицом и тёплым пледом на плечах. Казалось бы — всё, что напоминало о недавнем ужасе, исчезло. Но внутри не становилось легче. Мысли не отпускали. Не давали заснуть. Я встала и подошла к балкону, приоткрыла занавески. Тьма. Тихий, пустой двор, ни одного охранника. Ни света, ни звука. Ни один шаг не прозвучал за весь вечер, и даже по дому никто не ходил — ни горничных, ни слуг. Будто я одна в этом огромном особняке. Сердце сжалось, я шагнула назад, закрыла шторы и вернулась в комнату. И вдруг… Скрип. Я обернулась резко, сердце подпрыгнуло к горлу. Дверь открылась на несколько сантиметров, я затаила дыхание. — Кто там? — выдохнула я почти шёпотом. И тут в комнату зашла моя кошка. Ленивая, пушистая, с золотыми глазами. Она мяукнула, будто спросила, почему я ещё не сплю. — Боже… — я опустилась на колени, прижала её к себе. — Ты меня напугала. Кошка тихо замурлыкала. Я улеглась на кровати, посадила её на грудь и начала гладить по мягкой шерсти. Это немного успокаивало… но тревога всё равно жила внутри. Слишком навязчивая. Слишком живая. Я вспомнила его голос. “Если что-то случится, просто позови. Позвони.” Только вот… вдруг он уже спит? Или устал? Я не хотела мешать, но… вдруг мне действительно нужно его услышать? С сомнением я потянулась за телефоном. Несколько секунд смотрела на экран. Затем нажала кнопку вызова. Его номер. Гудки. Один. Второй. Третий. — Ладно, это было глупо, — прошептала я, уже собираясь отклонить звонок, как вдруг… — …Айли? Я замерла. Его голос. Хриплый, уставший. Он едва дышал. Будто с трудом говорит. — Хенджин? — я села, сердце застучало сильнее. — Ты можешь приехать?.. Пожалуйста. Пауза. Он не отвечал, и я уже пожалела, что позвонила. Хотела извиниться, сказать, чтобы он отдыхал… — Да, — услышала я едва слышно. — С… с тобой всё в порядке?.. — прошептала я, чувствуя, как всё тело охватывает тревога. — Всё нормально, — его голос был тихим, натянутым. — Я скоро буду. Связь оборвалась. Я уронила телефон на колени и замерла. Что-то было не так. Я это чувствовала. Прошёл почти час. Я сидела в той же позе, не шевелясь, сжав в руках телефон. Кошка уже спала где-то у подушки, а я не отводила взгляда от двери, будто чувствовала — он появится. И вдруг… Тук-тук. Я вздрогнула. Медленно подошла и открыла дверь. На пороге стоял он. Но это был не тот Хенджин, которого я привыкла видеть. Он еле держался на ногах. Лицо уставшее, покрытое ссадинами и царапинами. Рубашка порвана, кровь запеклась на шее, руке, в уголке губ. Его костяшки… Я даже не сразу поняла, что это его руки — они были красные, разбиты, покрыты свежей кровью. — Ч-что… — я сделала шаг назад. — Господи… Что с тобой? Он не ответил сразу. Просто смотрел на меня тёмным, тяжёлым взглядом. А потом хрипло сказал: — Тебя не волнует, как я зашёл к тебе домой? Я моргнула. О чём он вообще говорит? — Нет… Ничего особенного… — я сглотнула. Его голос… Он был не просто уставшим. Он звучал грубо. Слишком. Словно за гранью. — Почему дверь у тебя в доме открыта? — резко спросил он, перебив тишину. Я вновь отступила на шаг. Мне стало не по себе от его тона. Такой он был впервые. Словно чужой. Или… больной, израненный. — Я… не знаю, — прошептала я. — Горничные всегда запирали. Но сегодня… их нет. Никого нет дома. Именно поэтому я… я и позвала тебя. Мне было страшно. Он закрыл глаза на пару секунд и тяжело выдохнул. Как будто сдерживал бурю внутри. А затем без слов прошёл мимо меня, вошёл в комнату и сел на край моей кровати. Я стояла у двери, не зная, что делать. Он выглядел так, будто прошёл через ад. Он сидел на краю кровати, чуть наклонившись вперёд, упершись локтями в колени. Глаза — полные темноты. Наконец, он заговорил: — Не надейся больше ни на кого, Айли. Ни на горничных, ни на охрану, ни на чёртово “всё само решится”. Я стояла, не отрывая от него взгляда. Он продолжал, не поворачивая головы: — Запирай дверь сама. Следи за собой сама. Ты должна быть готова ко всему. Особенно, когда рядом нет никого. Я медленно кивнула, пытаясь переварить сказанное. Он говорил грубо, но… за этими словами чувствовалась забота. Просто странная, хромающая, через боль. Я подошла ближе, осторожно присела рядом, чуть ближе к нему. — Но что случилось?.. — снова спросила я, тише, мягче. Он повёл плечом, будто отмахиваясь. — Подрался. Я нахмурилась. Подрался? С кем? И тут… в голове всё сошлось. — С теми парнями?.. — спросила я почти шёпотом. Он посмотрел на меня, молча. И кивнул. Я прикусила губу. Не знала, что сказать. Хотела разозлиться, сказать, что это было глупо. Хотела поблагодарить. Но в итоге выдохнула: — Зачем ты это сделал? Ты ведь мог… Он не ответил. Только смотрел на меня. Не глазами — душой. Как будто сам не понимал, что именно им двигало. Я встала, открыла шкаф, достала аптечку. Вернулась к нему и аккуратно села на колени перед ним, разложив всё необходимое. Он не двигался, не мешал. Только смотрел. Я взяла специальную салфетку, уже пропитанную антисептиком, и медленно, почти не дыша, провела по первой ране на его скуле. Он резко вдохнул сквозь зубы. Щиплет. Конечно. Я опустила взгляд. — Извини… — прошептала я и продолжила. — Будет немного больно. Он не сказал ни слова. Только наблюдал. Я чувствовала, как его взгляд будто прожигает кожу. Но он молчал. Даже не морщился. Я продолжала аккуратно вытирать кровь с его лица, с шеи, потом осторожно дотронулась до его руки. Его костяшки были разбиты в хлам. Мои пальцы двигались медленно, точно, стараясь не причинить лишней боли. Но я знала — щиплет. Очень. Когда последние следы крови исчезли с его кожи, я отложила салфетку и достала из аптечки маленькую тюбик с мазью. Тихо выдавила немного на палец и, медленно, с осторожностью, начала наносить её на раны на его лице. Он не шелохнулся, только замер, будто в этот момент весь мир для него исчез. Когда я добралась до губ, я колебалась. Его нижняя губа была треснута, разбита сбоку, немного припухла. Я медленно подняла руку, одним пальцем коснулась его губ, и провела по ране. Его взгляд был прикован к моему лицу. Мои движения были осторожными, почти невесомыми. Он чуть вдохнул. Негромко. Но я услышала. И почувствовала. — Прости, — шепнула я, не поднимая глаз. Я закончила и опустила руку, собираясь уже убрать мазь, но заметила его костяшки — красные, опухшие, в мелких ссадинах. Я взяла его руку, осторожно разогнула пальцы и начала мазать каждую костяшку. Он всё ещё молчал. — Ты всегда такой? — тихо спросила я, не отрывая взгляда от его руки. — Один против всех? Он чуть усмехнулся, но в его голосе не было радости: — Всегда. Мне не привыкать. Я подняла на него глаза. — И тебе это… нравится? — Нет. Просто так нужно. Не все могут позволить себе быть слабыми. Я ничего не ответила. Он опустил голову назад и откинулся на спину, тяжело выдохнув. — Я устал, — прошептал он, прикрывая глаза. Я, не сдержавшись, тихо сказала: — Тогда тебе не стоило приезжать ко мне. Он открыл глаза и посмотрел на меня. Усталый, измождённый, но взгляд — твёрдый. — Но я не мог. Я бы всё равно пришёл. Несколько секунд мы молчали. Только тишина комнаты и лёгкое дыхание. — Айли… — вдруг заговорил он, тише, чем раньше. — Я не знаю, что это всё значит. Но когда я услышал твой голос по телефону… я понял, что должен быть рядом. Даже если сам еле держусь. Я посмотрела на него. Этот сильный, неприступный, резкий человек… сейчас лежал передо мной, раненый, измотанный, но такой настоящий. — Спасибо, что пришёл, — прошептала я, едва слышно. — Просто… побудь здесь, ладно? Он не ответил. Только закрыл глаза и кивнул. Я молча закрыла аптечку и аккуратно поставила её обратно в шкаф. Несколько секунд стояла, прижимая дверцу, прежде чем обернуться к нему. — Завтра утром тебя здесь не должно быть, — сказала я спокойно, но твёрдо. — Я не знаю, во сколько вернутся родители. Лучше, чтобы тебя никто не видел. Он даже не открыл глаз, только тихо выдохнул: — Мхм. Я снова подошла и села на край кровати. Несколько минут просто молчала. Он был здесь, рядом. Тихий, уставший, почти не дышал. И в этой тишине… мне стало странно. Слишком спокойно. — Знаешь… — неожиданно для себя начала я. — За эти дни, пока мы не разговаривали… я немного успела соскучиться. Даже не знаю, как это объяснить. Ты ведь раздражал меня. Постоянно что-то колол, подкалывал… смеялся надо мной. Я усмехнулась, глядя в пол. — Но, наверное, ты был… моим шумом. Беспокойным, настырным, но живым. А когда он исчез — стало слишком тихо. Пусто. Я на секунду замолчала, не веря, что вообще говорю это вслух. Повернулась, чтобы посмотреть на него… но он уже спал. Он лежал, тяжело дыша, с едва заметной складкой на лбу. Лицо всё ещё было в ранках, но каким-то образом — спокойное. Такое уставшее и беззащитное. — Конечно… даже не дослушал, — прошептала я. Я тихонько вздохнула и потянулась к покрывалу, чтобы аккуратно накрыть его. Затем легла на свою половину, не включая свет. Лежала, смотрела в темноту. Не спала. Но и не чувствовала одиночества. Он здесь. И почему-то… с ним было не страшно.

***

Хенджин: Я проснулся от какого-то непонятного ощущения. Ни звука, ни движения — просто что-то внутри щёлкнуло и вырвало меня из сна. Глаза открылись с трудом, веки налитые свинцом. Всё тело ломило, как будто я только что снова прошёл через ту драку. Я моргнул пару раз и повернул голову. Совсем рядом, на своей стороне кровати, спала Айли. Её дыхание было ровным, спокойным, лицо — расслабленным. Всё сразу нахлынуло. Кровь, удары, крики. Её голос по телефону. Как она открыла дверь… и как смотрела на меня. Я сжал челюсть и аккуратно сел на край кровати, провёл рукой по лицу. Всё болело. Особенно там, где она обрабатывала раны. Но мне надо было уходить. Сейчас. Пока всё спокойно. Пока никто ничего не заметил. Я тихо встал, на носках прошёл к двери и аккуратно её приоткрыл. В доме — гробовая тишина. Ни звука шагов, ни шороха. Словно все всё ещё спали… или никого вообще не было. На первом этаже было прохладно. Слабый утренний свет пробивался сквозь окна, окрашивая коридор в бледно-серебристый оттенок. Я случайно взглянул в большое зеркало у лестницы — и поморщился. Моя одежда была измята, в пятнах засохшей крови. Волосы растрёпаны. Губа до сих пор чуть опухшая. Чёрт, ну и вид. Я подошёл к окну. Впервые за всю ночь — охрана на месте. Несколько человек стояли у ворот, как будто никуда и не исчезали. Отлично. Значит, через главный вход мне теперь не выйти. Развернулся, прошёл вглубь дома, в сторону черного выхода, который вёл к боковому двору. Потихоньку отодвинул засов, приоткрыл дверь и выскользнул наружу. Дальше — забор. Знакомый маршрут. Я уже не в первый раз сбегаю так — только не в таком состоянии. С болью в боку подтянулся, перелез через ограду и спрыгнул вниз. Тихо выругался под нос — приземление далось тяжело. Моя машина стояла чуть дальше, у поворота. Я сел внутрь, закрыл за собой дверь и на пару секунд замер, положив голову на руль. Хреновая ночь. Но… я бы сделал это снова. Я запустил двигатель и поехал домой. Мне нужен душ. И сон. Я припарковался у особняка и пару секунд просто сидел в машине. Солнце уже начинало подниматься, окрашивая небо в мягкий розовый цвет. Улицы были пустыми, город только-только просыпался. А я… чувствовал себя так, будто прошёл через целую войну. Открыл дверь, вышел и потихоньку зашёл в дом. Надеялся, что никто из прислуги не встанет слишком рано. В коридоре было тихо. Только легкий скрип пола под моими шагами. И вдруг я увидел её — свою собаку, растянувшуюся на кресле у широкого коридора. Она подняла голову, лениво махнула хвостом и снова улеглась, будто молча говоря: “Ты хоть живой, но не буду спрашивать зачем ты такой.” — Привет, — прошептал я, проходя мимо. Поднялся по лестнице и добрался до своей комнаты. Хорошо, что никто меня не увидел. Ни охраны, ни горничных — будто всё мироздание решило дать мне передышку. Я тут же стянул с себя грязную одежду. Она воняла потом, дымом и кровью. Без сожаления выкинул всё в мусорное ведро и взял чистые вещи, чтобы сразу пойти в душ. Тёплая вода стекала по телу, смывая усталость и боль. Я закрыл глаза, давая себе хоть пару минут расслабиться. Хотя бы здесь. Хотя бы сейчас. Выйдя из душа, я потянулся за телефоном. Разблокировал. Понедельник. Уже почти восемь утра. Скоро пора собираться в универ. Я посмотрел на своё отражение в зеркале. Под глазами синяки, тело всё ещё ноет, а мозг отказывается работать. Нет. Сегодня не пойду. Чёрт с ним, с этим универом. Я отложил телефон, прошёл к кровати и рухнул на неё, не заботясь о том, как лягу. Просто… закрыл глаза. Сон тут же схватил меня, как будто ждал за углом всё это время.                                 

***

Айли: Прошло, наверное, часа два, с тех пор как я проснулась. Сейчас я сидела в аудитории на лекции, уставившись в тетрадь, но не вникая ни в слова профессора, ни в то, что пишут остальные. Лекция была совместная с группой Хенджина. Я знала это ещё вчера, но… сегодня он не пришёл. Его друзья сидели на своих местах, как обычно — болтая, перешёптываясь, кидая записки. А он… я даже не удивилась. Просто кивнула про себя, будто это было очевидно. Наверное, он спит. После всего, что было… он просто обязан спать. Я не стала об этом задумываться. Не хотела. Мне было проще ничего не чувствовать, чем снова возвращаться мыслями в ту ночь. Я старалась выглядеть спокойно, не подавать виду, что хоть что-то внутри меня шевелится. Пара закончилась, и я молча вышла из аудитории. Рядом, как обычно, появились Лайла и Наён. — Ты видела, как препод перекосился, когда Сохён сказала, что у неё “аллергия на математику”? — рассмеялась Лайла, держа поднос с едой. — Я думала, он её выгонит, клянусь, — добавила Наён. — У него аж вены на лбу вздулись. Они шли рядом, смеялись, что-то бурно обсуждали, а я просто шла с ними. Молча. Словно прозрачная. Без эмоций, без выражения на лице, как будто тело шло само по себе, а я осталась где-то позади. Подруги даже не сразу заметили моё состояние. Только в столовой, когда мы уже сели за стол, Лайла посмотрела на меня внимательнее. — Айли? Всё норм? Ты какая-то… не здесь. Я просто слабо кивнула, делая вид, что всё в порядке. Но внутри меня всё было не так. Мы сидели за столом, и я ковырялась в еде, почти не прикасаясь к ней. Лайла с Наён продолжали обсуждать какую-то глупую шутку из предыдущей пары, когда вдруг к нашему столику подошёл знакомый голос. — Можно присесть к вам, или вся скамейка уже в аренде? Я подняла взгляд. Передо мной стоял Сихун. Он улыбался, как всегда — уверенно, дружелюбно. — Садись, конечно, — ответила Лайла и сразу закинула: — Ты где был после перерыва на прошлой неделе? Мы тут уже ставки делали, прогулял ты или нет. Пока они разговаривали, я просто молча наблюдала за ними. И почему-то его присутствие немного отвлекло меня. Он не был слишком навязчивым, не давил своим вниманием, но говорил легко, будто умел разрушать напряжение, даже не пытаясь. — Айлина, ты сегодня такая молчаливая, — вдруг обратился он ко мне, — у тебя всё в порядке? Я немного замешкалась, но выдавила лёгкую улыбку. — Да… Просто не выспалась. — Хочешь прогуляться? Может, развеешься чуть, — предложил он, уже вставая. — Всё равно до следующей пары ещё есть время. Я посмотрела на Лайлу и Наён, и они лишь понимающе кивнули. Без слов, как будто сами хотели, чтобы я отвлеклась. Мы вышли из столовой и начали идти по длинному коридору университета. Сихун рассказывал что-то о преподавателе, который вечно путает имена, о том, как однажды перепутал его с Хенджином, и я вдруг заметила, как губы сами собой изогнулись в слабой, почти неуловимой улыбке. Странно… я действительно чуть отвлеклась. Стало легче. Сихун продолжал говорить, и я шла рядом, слушая — не его слова, а его спокойствие. И это спокойствие мне сейчас было нужно.                             

***

Хенджин: Я проснулся где-то в пятнадцать с чем-то. Голова тяжелая, тело будто побитое — ну, впрочем, оно и было побитое. Несколько минут просто лежал, не двигаясь, тупо глядя в потолок, пока мозг хоть немного не включился. Потом потянулся к телефону. Ничего особенного: пару сообщений от одногруппников, уведомления от соцсетей… Айли не писала. Поскользив пальцем по экрану, я положил телефон на тумбочку и встал. Шёл, будто робот, тело ломило адски. Умылся, посмотрел на себя в зеркало — красота. Ссадины, царапины, синяки, лицо, как после танков. Вздохнул. Ну, хотя бы жив. Спустился на первый этаж. В доме уже было оживлённее — где-то вдалеке слышались шаги и приглушённые голоса. В гостиной, как всегда, сидела мама. Читала свой глянцевый журнал, даже не удивился. Увидела меня — оторвала взгляд от страниц: — Почему не в университете? — Спать хотел, — буркнул я, проходя мимо неё. — Ничего не будет. — А лицо у тебя почему в таком виде? Я повернулся к ней боком, лениво глядя через плечо: — Подрался. Она даже глазом не повела. Типичная реакция. Мама уже привыкла. Не впервые же. — Всё тело болит, — пробурчал я себе под нос, направляясь на кухню. Открыл холодильник, достал бутылку воды, сделал пару больших глотков. Охладило хоть немного. Сбоку встала одна из работниц — начала что-то готовить, по её движениям понял: еду мне. Из гостиной донёсся мамин спокойный голос: — Может, массажистку вызвать? Помнится, тебе в прошлый раз помогало. — Подумаю, — ответил я, закрывая холодильник. — Мне бы не помешало, да. Я подошёл чуть ближе к гостиной и остановился, прислонившись к косяку. Мама подняла глаза от журнала, посмотрела на меня внимательным взглядом. — Ты не перегибаешь, Хенджин? — Перегибаю. Но ты же всё равно не отругаешь, — усмехнулся я, опуская глаза на пол. Она чуть улыбнулась, слегка качнув головой. — Просто не доводи себя до крайности. Иногда мне кажется, ты сам ищешь, где бы навредить себе. Я пожал плечами. — Иногда надо. Чтобы понять, кто рядом… и кто стоит чего-то. Она хотела что-то сказать, но промолчала. Я отвернулся и пошёл обратно на кухню, садясь за стол. Тело всё ещё болело, но, кажется, становилось хоть немного легче. Или просто привык. Я сидел за столом, крутя в пальцах ложку. Рядом у моих ног удобно устроилась собака — смотрела снизу вверх с самым преданным видом на свете. Я взял кусочек хлеба со стола и кинул ей. Хвост тут же весело застучал по полу. Из гостиной, лёжа на диване с журналом, мама продолжала разговор, перекрикивая лёгкий шум работающей плиты: — Ну что, когда следующая гонка? Или ты уже всё — завязал? — Мам, ты же знаешь меня, — хмыкнул я, — если бы даже хотел — не смог бы. Скоро, через неделю вроде. Ночную готовят. Будет мясо. — Осторожно будь. А то потом опять привезут тебя на разбор, как пару лет назад, — пробурчала она и отложила журнал. — Я до сих пор ту историю вспоминаю с дрожью. — Мам, я уже не подросток, всё под контролем. — “Под контролем”, — передразнила она. — Ты в прошлый раз говорил то же самое, а потом три дня с кровавым лицом валялся, и я не знала, ты спишь или в кому впал. Я усмехнулся. — Ну, значит, был крепкий сон. Мама покачала головой и уже мягче добавила: — Бизнесом интересоваться будешь? Папа хочет тебя к встречам подключить. Надо вливаться потихоньку, ты не вечно будешь только по трассам гонять. — Буду, — кивнул я. — Просто пока не хочу себе этим голову забивать. Не сейчас. Гонка — мой воздух. — А девушка? — с интересом посмотрела на меня. — Воздух, огонь, вода? Или всё ещё ничего? Я закатил глаза. — Опять ты. Мам, я и без девушки живу нормально. — Конечно, — усмехнулась она. — Но ты у нас красавчик. Богатый, умный, опасный. Уже двадцать два года, а у тебя даже скандалов любовных никаких. Я даже обижена. — Ты сейчас жалуешься, что у тебя сын не герой светской хроники? — Ну хоть что-то внукам рассказывать было бы, — она засмеялась. Я снова наклонился к собаке, потрепал её за ухом и тихо сказал: — Слышала? Мама хочет, чтобы у нас были скандалы. Придётся искать тебе мачеху. Пес заскулил и ткнулся носом в мою ногу, а мама засмеялась ещё громче. — Ну всё, всё, — махнула она рукой. — Только не выбирай из тех, кто в университете юбки еле натягивает. Найди умную, с характером. Чтобы тебе по зубам была. — Да уж, характер — это да… — пробормотал я, почему-то сразу вспомнив Айли. Мама снова уткнулась в журнал, а я молча потянулся к стакану и отпил немного воды, чувствуя, как в груди почему-то что-то сжимается. Даже не от боли, не от синяков — будто от мысли, что, может, я всё-таки начинаю по-настоящему о чём-то задумываться.                       

***

Айли: Через пару часов лекции закончились. Я, как обычно, села в машину — водитель уже ждал у входа в университет. Всё это время внутри было какое-то странное ощущение… тревожное. Родители, возможно, уже вернулись, и я понятия не имела, чего ожидать. Хотя, если честно, обычно — ничего. Это даже хуже. Спустя час я уже стояла у ворот особняка. Сердце почему-то стучало чаще, чем хотелось бы. Я толкнула дверь и сразу заметила, как по дому ходят горничные, разбирают чемоданы, убирают, наводят порядок. Значит, точно вернулись. Из гостиной доносился голос отца. Он, как всегда, разговаривал по телефону громко, властно. Я прошла чуть дальше — и он заметил меня. — Добрый вечер, папа, — спокойно сказала я. Он даже не повернулся. Лишь коротко бросил: — Добрый. Типично. Я просто прошла мимо. На лестнице столкнулась с мамой. Она, в отличие от отца, хотя бы улыбнулась. — Доченька, привет, — поцеловала в щеку и пошла дальше, даже не задав ни одного вопроса. Меня это не удивило. Я привыкла. У них никогда не было дела до того, как я живу, что чувствую, с кем дружу, что происходит. И в какой-то момент я приняла это. Так даже проще. Меньше нужно объяснять. Я поднялась в свою комнату, закрыла дверь. Сняла с себя форму, переоделась в удобную домашнюю одежду, убрала волосы и смыла макияж. Потом села за рабочий стол и открыла ноутбук — у нас было задание, которое нужно было сдать завтра. Пальцы автоматически начали печатать, но мысли всё равно где-то блуждали далеко. Особенно рядом с тем, кто не выходит из головы с самого вчера.                            

***

Хенджин: После массажа мне стало чертовски хорошо. Настолько, что я даже какое-то время просто сидел в халате, прислонившись к стенке в комнате отдыха спа. Тело расслабилось, боль ушла, будто и не было этой драки. Закрыл глаза, но мозг всё равно не давал покоя. Почему-то всё чаще в голове появлялась Айли. Что она делает? Вернулись ли родители? Всё ли спокойно? Да какое мне вообще дело? — мысленно фыркнул я, но ноги уже сами начали вести меня к выходу. Адреналин — моё второе имя, да. По пути заскочил в магазин, взгляд упал на шоколадку. Не знал, ест ли она их, но рука всё равно взяла. Бред. Сел в машину, включил музыку и поехал. Зачем? Сам не знал. Просто… хотелось. Хотелось увидеть её. Убедиться, что с ней всё нормально. Как и в прошлый раз, машина осталась чуть поодаль, а я уже по привычке перелез забор. Навык, отточенный годами, пригодился и сейчас. Нашёл её балкон. Шторы были чуть приоткрыты — она сидела за столом, печатала что-то в ноутбуке. Такая сосредоточенная. Аккуратно постучал по стеклу. Айлина голова тут же дёрнулась, она резко обернулась, глаза распахнулись в шоке. Я поднял брови — мол, привет. Подошла ближе, приоткрыла шторы. Открыла дверь. — Что ты тут делаешь?! Как ты сюда залез? — её голос был резкий, напряжённый. — Это не проблема, — пожал плечами. — Откуда ты вообще взялся? — Сам не знаю, — пожал снова плечами. — Скучно стало. Ложь. Но какая разница? — Я тебе не развлекушка, — хмуро бросила она. Я не ответил. Вместо этого протянул ей шоколадку. — Я не ем сладкое вечером, — буркнула. — Ладно, сам съем. — Нет уж… давай сюда, — взяла она у меня шоколадку. Я усмехнулся и зашёл в комнату. Она была уютной, тёплой, почти не изменившейся. И кошка — та самая пушистая, важная — сидела на кресле и внимательно на меня уставилась. — Привет, красотка, — я подошёл и начал её гладить. Она сразу заурчала и прижалась ко мне, виляя хвостом. Айли тем временем снова села за ноутбук и начала печатать. Я скользнул взглядом по ней — сосредоточенная, серьёзная. Но в её взгляде всё равно была та тёплая искра, которую я ловил неосознанно каждый раз, когда был рядом. — Родители дома, — предупредила она, не отрываясь от экрана. Я продолжал гладить кошку, но усмехнулся краем губ. — Отлично. Поздороваемся? Айли бросила на меня быстрый взгляд поверх ноутбука. — Я серьёзно, Хенджин. Если отец тебя увидит, он будет не рад. Во-первых, никто не видел как ты вошел в дом. Во-вторых, он тут же начнет подозревать нас в чем-то. Хоть ты и сын его друга, но всё же. — Вау, звучит как весёлое приключение. — Я не шучу, — прошипела она, — Ты думаешь, он будет рад видеть тебя на балконе его дочери? Да ещё вечером? — Слушай, — я лениво сел на край её кровати, — я не собирался задерживаться. Просто… захотелось зайти. Пять минут — и я уйду. Обещаю. Айли прикрыла ноутбук и глубоко вздохнула. — Ты вообще всегда так делаешь? Просто врываешься без предупреждения? Я пожал плечами. — Обычно да. Но знаешь… Не ко всем. Она на секунду опешила, но быстро отвела взгляд. — Хенджин… я не знаю, что ты хочешь. Ты то приходишь, то исчезаешь. Врываешься через балконы, даришь шоколадки, гладишь мою кошку… — Ага, и всё это звучит как признаки сумасшествия, — хмыкнул я, — или очарования. Айли закатила глаза. — Ты невозможный. — Знаю, — ухмыльнулся я, наблюдая, как её губы чуть дрогнули. Она пыталась быть серьёзной, но я заметил это крошечное смягчение. — Ну ладно… — выдохнула она. — Только будь тихо, понял? — Тихо — моё второе имя, — я подмигнул. — Ты вроде бы мне говорил, что твоё второе имя — адреналин. — У меня их много, — пожал плечами, откинувшись на подушки. Кошка тут же вскарабкалась ко мне на колени, свернулась клубочком, и я вдруг поймал себя на мысли, что не хочу уходить. Айли молча наблюдала за тем, как кошка уютно устроилась у меня на коленях. Она слегка нахмурилась, но ничего не сказала. Только вернулась к ноутбуку и продолжила печатать. — Ты чего вообще печатаешь так усердно? — лениво спросил я, почесывая кошке за ушком. — Учёба, — коротко бросила она, не глядя на меня. — Хм… скучно. — Тебе, может, и скучно, а мне это сдавать. — Ладно-ладно, серьёзная ты, — усмехнулся я, откинувшись ещё сильнее назад и сложив руки за головой. — Хотя, если честно… ты даже в этой своей серьёзности красивая. Айли тут же застыла, пальцы зависли над клавишами. — Не начинай, Хенджин. — А я не начинал. Просто сказал то, что подумал. Она на секунду обернулась ко мне, и я увидел, как на её лице промелькнуло что-то похожее на смущение. — Хочешь — сиди тихо. Хочешь — уходи. Но я прошу, не мешай мне сейчас. Мне правда нужно закончить это. Я кивнул. — Хорошо. Мы оба замолчали. Только клацание клавиш и ровное дыхание кошки заполняли комнату. Минуты шли. Я наблюдал за ней, как она хмурит лоб, сосредоточенно вглядываясь в экран, как прикусывает губу, когда задумывается. И чем дольше я сидел, тем больше убеждался: мне не хотелось уходить. — Знаешь… — вдруг сказал я, не отрывая взгляда от потолка, — ты по-настоящему умеешь заставить человека забыть, зачем он пришёл. Айли не ответила. Но я заметил, как её губы едва заметно дрогнули. Может, это была улыбка. Может, нет. Но в этой тишине было что-то… тёплое. И впервые за долгое время я чувствовал себя не нарушителем, а… почти на своём месте. Айли, не отрываясь от экрана, тихо вздохнула. — Тебе вечно скучно, — сказала она уже мягче, почти с усмешкой. — Но ты ведь всё равно приходишь именно ко мне. Почему? Я посмотрел на неё. Она не смотрела в мою сторону, но я знал — ждёт ответа. — Не знаю, — пожал плечами, глядя в сторону окна. — Может, потому что рядом с тобой… не так скучно, как мне кажется. — Очень лестно, — хмыкнула она, наконец оторвав взгляд от ноутбука и посмотрев на меня. — Значит, я — развлечение. — Нет, — качнул я головой. — Ты — передышка. От всего этого дерьма вокруг. Она снова замолчала. Теперь уже на её лице точно была лёгкая, тёплая улыбка. Её глаза стали чуть мягче. Она закрыла ноутбук. — Знаешь… ты странный, Хенджин. — А ты думаешь, я не в курсе? Айли встала со стула, потянулась и подошла к шкафу, достала лёгкий плед, накинула себе на плечи и уселась на кровать. Я сидел с той же самой кошкой, которая теперь уютно свернулась на моих коленях, будто мы с ней были знакомы сто лет. — Хенджин. — М-м? — Если вдруг… мои родители узнают, что ты ночью лазишь ко мне в комнату, они тебя убьют. Без шуток. Больше так не делай. — Тогда им придётся меня поймать, — ухмыльнулся я, чуть откидываясь назад. — А у меня, как видишь, хорошие навыки скрытности. — Тогда будь осторожен, — вдруг серьёзно сказала она. — Я не хочу, чтобы… ну, чтобы с тобой что-то случилось. Я чуть удивился. Эти слова прозвучали совсем иначе. Тихо, просто — но с каким-то весом. Посмотрел на неё. Несколько секунд просто молчал, а потом хмыкнул: — Ладно, буду. Только если ты примешь эту шоколадку и хотя бы попробуешь его. Я потянулся к столу и протянул ей ту самую плитку. Айли закатила глаза. — Я же сказала, что не ем сладкое по вечерам. — Зато ты сказала « давай сюда » — так что без отговорок, — усмехнулся я. Она взяла шоколадку с лёгким недовольством, но я видел — это больше игра. Айли снова устроилась на кровати с пледом на плечах, и открыв плитку шоколада, взяла кусок. А я остался сидеть на ковре у балкона, гладя её кошку, которая не собиралась уходить от меня ни на шаг. — Думаю, мне пора, — сказал я спустя несколько минут. — А то твой отец случайно выйдет за газетой и застанет меня на полу в его же доме. Не хочу оказаться в сводках новостей. — Согласна, — кивнула она, — Ты и так уже достаточно рискуешь. Спасибо, что… пришёл. Я встал, стряхнул с одежды шерсть кошки и направился обратно к балкону. Обернулся: — Шоколад не выбрасывай. Это был жест доброй воли. — Я оставлю… на память, — ответила она с лёгкой ухмылкой. Я усмехнулся, открыл дверь на балкон и ловко перелез через ограждение. Прыгнув вниз, почувствовал знакомую волну адреналина. Да, я знал — это безумие. Но мне плевать. Потому что видеть её — стоило любого риска.