Глава 19

Она стояла тихо, укрывшись в моих руках, и я ощущал, как с каждым выдохом её тело постепенно расслабляется. Будто эти объятия растопили тот лёд, который она годами строила вокруг себя. Я не знал, сколько прошло времени — минуты? Часы? Внутри всё перевернулось, и впервые за долгое время в голове была тишина. Никаких мыслей о поручении отца. Никаких планов. Только она. Айли чуть пошевелилась, будто собиралась отстраниться, но я не дал. Осторожно сжал её чуть крепче, не отпуская. Она замерла снова, и я прошептал, почти не слышно: — Я не дам тебе сломаться. Никогда. Я почувствовал, как она чуть дрогнула. Не от холода — от эмоций. Потом, спустя несколько секунд, она медленно подняла голову и посмотрела на меня. Глаза всё ещё чуть влажные, но в них больше не было страха. Только что-то невероятно тёплое. Что-то, от чего у меня пересохло во рту. Я снова подумал: “Нет. Я не должен. Это не должно было зайти так далеко.” Но я уже зашёл. Она тихо сказала: — Я… не хотела, чтобы ты видел меня такой. Я усмехнулся. Не грубо. Усталой, тёплой усмешкой, в которой было столько всего. — А я рад, что увидел. Потому что ты настоящая. Такая, какая есть. Наши лица были близко. Слишком близко. Я чувствовал её дыхание, и с каждой секундой мне становилось всё сложнее удерживать себя в руках. — Нам стоит вернуться, — наконец сказал я, голосом чуть ниже обычного. Она молча кивнула. И всё равно ни один из нас не двинулся с места. Айли медленно отстранилась от моих рук. Глаза её стали спокойнее, но я видел — всё ещё дрожат ресницы, дыхание не совсем ровное. — Мне… нужно подправить макияж, — тихо сказала она, чуть виновато. Я кивнул, не говоря ни слова. — Спасибо тебе… ещё раз, — добавила она, немного улыбнувшись. И развернулась, чтобы уйти. Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом коридора, оставляя меня наедине с чем-то странным внутри. Я выдохнул и провёл рукой по затылку. Что, чёрт возьми, со мной? Это не входило ни в какие планы. Не должно было. Я должен был сблизиться с ней ради поручения отца. Получить доверие. Разобраться в семье Ким. А вместо этого… Я снова посмотрел в ту сторону, куда ушла Айли, и только сильнее ощутил, как тяжело стало на душе. Она важна. Слишком. Слишком быстро. Слишком сильно. А я ведь не верил в такие штуки. Не позволял себе привязываться. Но с ней всё иначе. Её голос, глаза, даже эти слёзы — они почему-то глубже врезаются, чем любые ночные разговоры с девушками, что оставались у меня на утро. Я упёрся спиной в холодную стену и закрыл глаза. Что я должен сделать? Что я вообще чувствую? Чёрт.                                    

***

Я сидела у окна, в своём привычном месте, но сегодня всё ощущалось иначе. Последняя пара, объединённая с группой Хвана, как будто длилась в два раза дольше. Каждый раз, когда я поднимала взгляд, мои глаза случайно встречались с его. Он сидел через несколько парт, опершись локтем о стол и задумчиво смотрел вперёд — но стоило мне мельком взглянуть, и он будто просыпался, и снова встречался со мной взглядом. Я быстро отворачивалась, делала вид, что смотрю в окно или делаю записи, но внутри всё сжималось. Почему именно он? Почему именно сейчас? Я ведь дала себе слово — после мероприятия всё закончить. Никаких разговоров, никаких сближений. Это было правильно. Я так и поступила. Но… Всё пошло к черту в ту ночь, когда он оказался рядом. Словно появился в самый нужный момент. Поддержал. Остался. Молчал, когда нужно было просто помолчать. Как я могу теперь снова оттолкнуть его, зная, что он увидел меня настоящую и не отвернулся? Снова встретившись с ним взглядом, я впервые не отвела его. Просто смотрела. А потом чуть улыбнулась. Неосознанно. Просто… потому что не могла не улыбнуться. Он не улыбнулся в ответ, но в его глазах что-то дрогнуло. Мягкое, почти невидимое. Хорошо. Пусть будет так. Раз уж я не могу держать дистанцию, то смирюсь. Пусть будет дружба. Я справлюсь. — Ким Айлина? — вдруг прервал мои мысли голос преподавателя. — А вы можете повторить, что я только что объяснял? Я быстро моргнула, выпрямилась и начала отвечать, оттолкнув все мысли. Хенджин. Чувства. Всё это — потом. Сейчас — учёба. Сейчас — контроль. Сейчас — я снова Айлина Ким, которая знает, как держать себя в руках. — Это была тема с прошлого занятия, Айлина, — преподаватель резко поднял глаза от своих заметок. — Почему вы не слушали? Я почувствовала, как щеки заливает жар. — Простите, — тут же ответила я, тихо, но чётко. — Больше не повторится. — Надеюсь, — коротко отозвался он и продолжил объяснение новой темы. Я сразу уткнулась в тетрадь, начиная лихорадочно делать записи. Только бы не повторить ошибку, только бы снова не привлечь к себе внимание. Но взгляд всё равно то и дело срывался в сторону — на него. Хенджин, словно и не думал концентрироваться. Он сидел с друзьями через два ряда, смеялся, что-то активно рассказывал, улыбался во весь рот, будто это не пара, а дружеская встреча в кафе. Его голос был негромким, но выразительным, и даже сквозь общий шум он выделялся. — Господин Хван, — вдруг раздался голос преподавателя, чуть громче обычного. — Раз вы так оживлённо ведёте дискуссии, надеюсь, вам будет несложно ответить: что именно я сейчас объяснял? Наступила тишина. Хенджин застыл, посмотрел на препода, затем перевёл взгляд на тетрадь. — Эм… что-то про… статистику? — Про логистическую регрессию, — холодно уточнил преподаватель. — Это совсем не то же самое. Пожалуйста, не отвлекайте ни себя, ни других. Хенджин вяло кивнул и снова откинулся на спинку стула, но уже не смеялся. Однако прошло всего десять минут, и он снова о чём-то шептался с другом, сдерживая смех. — Хван, — голос преподавателя стал твёрже. — Последнее предупреждение. Ещё один выпад — и вы останетесь после пары. Я не собираюсь тратить время на воспитание взрослого человека. Я бросила взгляд на Хенджина — он развёл руками и что-то ответил другу, едва сдерживая ухмылку. И, конечно же, не прошло и пяти минут, как он снова привлёк к себе внимание. — Всё. После пары остаётесь здесь и учите тему. А потом будете пересказывать мне её по пунктам. Понятно? — Я не могу остаться, — тут же отозвался Хенджин, уже не так спокойно. — Это меня не волнует, — отрезал преподаватель. — Я не позволю превращать занятия в цирк. — Но у меня дела, — Хенджин поджал губы, уже раздражённо. — Тогда отмените их. Или вычеркните пару из расписания навсегда. У вас выбор. Несколько студентов с трудом сдерживали смешки. Я только покачала головой и опустила взгляд в тетрадь, но уголки губ предательски дрогнули. Вот так не повезло. Хван Хенджин, который привык выходить сухим из воды, теперь будет сидеть с этим занудой и зубрить материал. И почему-то… мне было даже чуть-чуть весело. Пара закончилась, и как только преподаватель объявил об окончании, аудитория мгновенно зашевелилась — кто-то захлопнул ноутбук, кто-то с шумом убирал тетради, а кто-то уже выскочил за дверь. Я неспешно собирала вещи, наблюдая, как Хенджин остался на месте, всё с тем же непроницаемым лицом. Он молча перевернул страницу в учебнике и явно не собирался покидать аудиторию. Я вышла одна из последних. На улице уже ждала машина — водитель стоял у открытой дверцы, но вдруг я резко остановилась, почувствовав холод внутри. Кольцо. Мое кольцо. Тонкое серебряное, с аккуратным камнем — я сняла его на паре и игралась, перебирая пальцами от скуки. А потом… больше не надевала. Я забыла его на парте. — Черт… — прошептала я и тут же развернулась, почти бегом направляясь обратно. Я толкнула дверь в аудиторию — она оказалась не заперта. Внутри было тихо. Студенты ушли, преподаватель тоже. Остался только один человек. Хенджин. Он сидел на самом последнем ряду, откинувшись назад, скрестив ноги, и что-то читал, слегка наклонив голову. Его пальцы вертелись в ритме с текстом, будто он что-то мысленно проговаривал. Полный фокус. Ничего не напоминало того самоуверенного парня, что громко смеялся на паре. Я остановилась у входа, прикусила губу и чуть усмехнулась, покачав головой. Это движение — кажется, слишком резко — он тут же услышал. — Айли? — его голос прозвучал лениво, с лёгкой усмешкой. — Скучала уже? Я закатила глаза, подходя ближе к своей парте. — Очень смешно. Я просто забыла кольцо. Он ничего не сказал. Только перелистнул страницу и спустя пару секунд, не глядя на меня, произнёс: — Не это ищешь? Я обернулась. В его руке блестело моё кольцо. Он сжал его между пальцами, небрежно покрутив. Я подошла ближе. — Верни. Это важно. — Правда? А я думал, ты специально оставила, чтобы вернуться ко мне, — он вскинул бровь, всё ещё улыбаясь. Я фыркнула: — Хван Хенджин, ты невыносим. — А ты — предсказуема, — он медленно поднялся на ноги и протянул кольцо. Я уже почти взяла его, но он вдруг отдёрнул руку, удержав кольцо в воздухе. — Скажи “пожалуйста”. Я вскинула на него глаза, прищурившись. — Ты серьёзно? Он только ухмыльнулся. — Ладно, — протянула я. — Пожалуйста… господин Хван. Он рассмеялся и, наконец, вложил кольцо в мою ладонь. — Вот так-то лучше. — Спасибо, — пробормотала я, уже собираясь развернуться. Я подошла к двери, положила руку на ручку и… потянула. Дверь даже не шелохнулась. Я нахмурилась, попробовала ещё раз. Безрезультатно. — Эм… — я обернулась. — Дверь не открывается. — Что? — он тут же подошёл ближе, дернул за ручку — та была крепко заперта. Он посмотрел на меня. — Заперли снаружи. Я с усилием сглотнула, чувствуя, как внутри холодок растекается по позвоночнику. — Отлично, — буркнула я. — Просто идеально. — Великолепно, — пробормотала я, снова дёрнув за ручку. Бесполезно. — Успокойся, принцесса, — усмехнулся Хенджин и, даже не глядя на меня, развернулся обратно и спокойно сел на своё место. — Мне всё равно нужно учить тему. Если не выучу — этот зануда будет пилить меня весь оставшийся год. Он открыл учебник, как будто запертая дверь — не проблема вовсе. А у меня перед глазами уже мелькали возможные катастрофы. На улице ждал водитель. Он, конечно, заметит, что я не выхожу. Он, возможно, даже позвонит… но у него нет моего номера. И у меня — его. Всё общение с ним шло через родителей. А если он сообщит об этом отцу?.. Я сглотнула, нарастающая тревога сдавила грудную клетку. Если он скажет отцу, что я не вышла из университета вовремя… Он точно будет зол. Очень зол. Я даже не представляю, как объяснить, что просто зашла в аудиторию за кольцом и оказалась запертой. Это прозвучит как детский лепет. — Чёрт, — прошептала я и резко постучала по двери. — Эй! Кто-нибудь! Здесь кто-то есть! Ответа не было. Я постучала громче. — Алло! Мы здесь заперты! Откройте кто-нибудь! Ничего. Коридор за дверью был будто вымершим. Паника начала разрастаться внутри. Я отступила назад, сжала ладони в кулаки. Может, написать маме? Но что она сделает? А если позвонит отцу?.. Нет. Нет. Нет. Это ещё хуже. Он узнает и… — Ты мешаешь мне, — вдруг прозвучало за спиной. Голос Хенджина был спокойный, почти ленивый. Я резко обернулась. Он даже не смотрел на меня — снова уткнулся в тетрадь. — Тебе нормально, да? Мы вообще-то заперты! — выпалила я. — Мне всё равно нужно было остаться, — он пожал плечами. — Так что, по сути, для меня ничего не изменилось. — Ты вообще понимаешь, в какой мы ситуации? — я почти сорвалась. — На улице меня ждёт водитель. Если он скажет моему отцу, что я не вышла — мне конец! Я не могу просто сидеть здесь, как ты! Он только поднял взгляд. Спокойный, внимательный. — А что ты предлагаешь? Выбить дверь? — он ухмыльнулся. — Этот кабинет в самом конце коридора. Все давно разошлись. Если повезёт — кто-то услышит. А если нет… подождём до утра. — До утра?! — я округлила глаза. — Ты с ума сошёл? Он хмыкнул, как будто вся эта ситуация его даже немного развлекала. А я стояла, словно в клетке, в которой становилось всё теснее.                              

***

Я чуть усмехнулся, откидываясь на спинку стула. — Знаешь… даже весело. Теперь я не один остался в этой чёртовой аудитории. Айли металась у двери, как загнанный зверёк. Я наблюдал за ней краем глаза, но с каждым её напряжённым движением всё яснее становилось одно — она реально в панике. На миг я оторвался от тетради и прямо посмотрел на неё. — Ты чего так нервничаешь? — спросил, не выдержав. — Ну, подумаешь, дверь закрыта. Водитель подождёт. Родители — тем более. Ты же расскажешь им, что случилось, они поймут. Она резко повернула ко мне голову. Не сказала ни слова. Просто… посмотрела. Долго. Сухо. Почти упрямо. Как будто мои слова — это не просто глупость, а абсурд. Я нахмурился. — Или я не прав? Молчание. Айли не ответила. Вместо этого она подошла к первой парте, поставила сумку на стол и села. Медленно, аккуратно. Как будто сил не осталось даже на возмущение. Просто села и уставилась в одну точку перед собой. Лицо ничего не выражало — ни страха, ни раздражения. Только пустота. Я смотрел на неё пару секунд, потом медленно опустил тетрадь на колени. Что за… — Эй, — негромко позвал я. — А что случится, если ты не вернёшься домой вовремя? Она даже не шелохнулась. Я прищурился. Значит, действительно серьёзно. Что бы это ни было — она не хочет говорить. Не может. Или боится. И мне вдруг стало совсем не весело. Я не собирался отступать. — Айли, — снова позвал я, чуть мягче, но она не отреагировала. Лишь медленно достала телефон из сумки, посмотрела на экран… и я заметил, как её плечи сжались. — Чёрт… — выдохнула она еле слышно, и вдруг просто откинула телефон в сторону — не сильно, но резко. Он скользнул по столу, упал на сиденье соседнего стула. Разряжен. Она даже не попыталась его поднять. Только уронила голову на руки, положенные на парту, и замерла. Не плакала. Не шевелилась. Просто лежала, как будто силы полностью покинули её. Учебник на коленях стал пустым грузом. Я закрыл его, поднялся с последнего ряда и, не говоря ни слова, пошёл к своим вещам. Быстро скинул всё в рюкзак, закинул его на плечо и вернулся к ней. Сел рядом. Ближе. Смотрел на неё пару минут. Без слов. Что-то здесь было не так. Я вскочил и оглядел аудиторию. Пусто. Холодно. Тихо. Подошёл к двери, начал осматривать замок. Трогать ручку, дёргать, потом — стучать. Громче. Сильнее. Даже ногой пару раз толкнул. Бесполезно. — Твою мать, — выдохнул я сквозь зубы и опустился на пол рядом с дверью. Достал телефон, тут же открыл чат с ребятами. «Нужна помощь. Мы с Айли в аудитории 406. Дверь заперта. Кто может — срочно подъедьте. Поищите, у кого есть ключи.» Отправил. Секунда. Пять. Десять. Ноль реакции. Я вздохнул и повернул голову к Айли, всё так же сидевшей с опущенной головой. — Я написал друзьям. Если прочитают — приедут. Постараются нас вытащить, — сказал спокойно. Молчание. — Эй… — нахмурился я. — Почему ты молчишь? Что с тобой? Ни слова. Ни взгляда. И вот тогда… я впервые за всё время почувствовал не раздражение — тревогу. По-настоящему. Я встал, подошёл к ней и медленно положил руку ей на спину. — Ты в порядке?.. — спросил тихо. Тишина. И вдруг всё внутри сжалось. Прошла минута. Может, чуть больше. Айлина наконец подняла голову, медленно, будто с усилием, и посмотрела куда-то мимо меня. В её глазах было что-то странное — не испуг, не тревога. Что-то глубже. Пустота? — Было бы неплохо, — прошептала она, почти не шевеля губами, — чтобы нас никто не нашёл… чтобы мы так и остались здесь. Она усмехнулась, но эта усмешка была больной, сумасшедшей, будто сломавшейся. — Даже если бы подохли от недостатка воздуха… или еды, — добавила она всё тем же спокойным голосом, в котором не было ни капли шутки. Я нахмурился. — Что? Но она будто не услышала. Или проигнорировала. — Всё, что угодно… только не домой, — выдохнула, уже чуть громче, с ноткой отчаяния. Улыбнулась. Но не от радости. От безысходности. И в следующий момент её глаза блеснули ярче, голос сорвался: — И зачем я только пошла за этим кольцом?! — выкрикнула, резко поднявшись. Она бросилась к двери и начала яростно стучать, бить кулаками, ладонями. — Эй! Откройте! Кто-нибудь, пожалуйста! Я сказала, откройте! — голос срывался, стал высоким, полным паники. — Помогите! — крикнула она ещё громче и ударила по двери с силой, от которой её собственная рука дрогнула. И тут же — села. Просто сползла вниз по стене, словно в ней что-то оборвалось. Сжалась в комок у двери, закрыла лицо ладонями… и заплакала. Тихо. Глухо. Сдавленно. Я подошёл ближе. Наклонился, сел рядом, слышал, как она бормочет под нос: — Не хочу… не могу… за что… Слова сливались, но каждое будто било куда-то внутрь. Я не знал, что делать. Не знал, как реагировать. Только одна мысль стучала в голове — с ней действительно что-то не так. — Айли, — тихо произнёс я, но она не отреагировала. Она вдруг резко поднялась на ноги, всё ещё вытирая лицо рукавом, но я поднялся следом и схватил её за запястье. — Подожди, — сказал спокойно, но твёрдо. Она замерла. — Что с тобой происходит? — серьёзно посмотрел ей в глаза. — Говори. Она смотрела в мои глаза несколько секунд — будто пыталась решить, стоит ли говорить. Затем медленно выдохнула, с трудом сглотнула. — Я не хочу домой, — тихо сказала она, и в голосе не было ни капли упрямства или истерики. Только испуг. Тот, что прячут. Который не кричит, а шепчет. — Меня там… просто морально убьют. Я сжал её запястье чуть крепче, взгляд стал внимательнее. — Телефон сел… я не могу ни позвонить, ни написать, ни предупредить. Водитель, скорее всего, уже уехал и рассказал отцу, что меня нет. А он… он сейчас, наверное, в бешенстве. Он ищет меня. Звонит. И когда мы выберемся отсюда — мне придётся ехать домой. И он… не оставит это безнаказанным. Он никогда не оставляет. Слова обрушились как вода, сбивчивая, будто она копила их слишком долго, и теперь не могла сдержать. Я молчал. Но чувствовал — что-то в груди сжалось. Тревога. Её тревога. Её страх — он был настоящий. Живой. И заразительный. Я поймал его, впитал, и внутри всё стало как-то неуютно. — Айли… — начал я, но она качнула головой и отвернулась. — Тебе не понять, — пробормотала, — тебе не нужно каждый день бояться… подстраиваться… быть идеальной. Делать вид, что всё хорошо, что ты хорошая дочь. Что ты никогда не опаздываешь, не споришь, не имеешь права на ошибки. Я не знал, что сказать. Просто смотрел, а она продолжала — всё тише, всё сдержаннее. Но в голосе дрожали эмоции, будто держались на последней ниточке. — Завтра он уже не будет кричать. Ему это не нужно. Он умеет ломать… иначе. Хуже. — Она всхлипнула. — Словами. Улыбками. Взглядом. Презрением. Полным равнодушием. А потом — ты просто не существуешь для него.  Айли чуть неустойчиво качнулась, и я сделал шаг вперёд. Она прижалась ко мне — почти машинально. Просто уткнулась в грудь, как будто там, внутри меня, можно было спрятаться от всего мира. — Я не хочу… — шептала она, запинаясь. — Не хочу домой… не хочу, чтобы опять… было больно… я не выдержу. Её голос дрожал. Стал хриплым. Она сжала мою кофту в кулаке, словно боялась, что я исчезну. Я обнял её. Неуверенно вначале, потом крепче. Обнял так, как только мог — так, как будто это могло хоть чуть-чуть убрать её боль. Гладил по спине, по волосам, чувствуя, как она дрожит. — Айли… — выдохнул я. — Всё хорошо. Я здесь. Я не дам тебя в обиду. Обещаю. Но внутри бушевало. Я не понимал всего. Я не знал, что именно она скрывает. Но чувствовал — её боль настоящая. Жгучая. Глубокая. Такая, которая не отпускает. Такая, которую прячут за идеальной внешностью и покорной улыбкой. Я злился. Не на неё. На мир, в котором такое вообще возможно. — Он… он делает тебе больно? — тихо спросил я, чуть отстранившись, чтобы заглянуть ей в глаза. — Ты сказала, что боишься наказания. Что за наказание, Айли? Она лишь покачала головой и тихо всхлипнула. — Не спрашивай… пожалуйста… просто… не отпускай. По будь рядом. И я не отпустил. Сжал крепче, прижал ближе. Потому что в этот момент — она была не той холодной, сдержанной, идеальной Айлиной, которую все знали. Она была настоящей. Сломанной. Одинокой. И нуждающейся хоть в чьей-то защите. Пусть даже от самого мира. Я сидел на полу, прижав к себе Айлину, чувствуя, как её плечи всё ещё едва заметно дрожат. Её дыхание было прерывистым, будто каждый вздох давался через усилие. Она крепко держала мою кофту в руках, словно если отпустит — рухнет окончательно. Я не шевелился, только гладил её по волосам, стараясь быть рядом, не лезть с лишними словами, но и не молчать так, будто мне плевать. Она всё ещё шептала что-то себе под нос — то ли воспоминания, то ли молитвы, то ли страх. Но слова были глухими, разбитыми, и каждое словно вырывалось из самой глубины боли. — Тебе не нужно возвращаться туда, — тихо сказал я, впервые за всё это время с уверенностью. — Не прямо сейчас. Не вообще. Я могу… Я запнулся. Что я могу? Забрать её? Увезти? Спрятать у себя? Глупо, да? Но в этот момент мне казалось, что это единственное, что имеет смысл. — Я могу забрать тебя к себе. Пусть хоть на одну ночь. Две. Сколько нужно. Пусть они там сходят с ума, — проговорил я, не отпуская её. — Если ты боишься возвращаться — не возвращайся. Я с тобой. Айли не ответила. Просто закрыла глаза и прислонилась щекой к моей груди. И в этом молчании было больше слов, чем в любом крике. Она доверилась. Ей, чёрт возьми, просто нужен был кто-то, кто не осудит. Не испугается. Не отвернётся. Я чувствовал, как во мне что-то переворачивается. Всё это было не просто. Не случайность. Не совпадение, что мы остались тут вдвоём, в запертой аудитории. Это… судьба? Да, возможно, звучит пафосно. Но именно в этом моменте я это почувствовал. Очень остро. — Айли, — я сказал её имя медленно, будто пробуя на вкус. Она приоткрыла глаза, взглянула на меня снизу вверх. — Я не понимаю всё до конца. Но я чувствую, что тебе действительно тяжело. И если ты не хочешь говорить — не надо. Я просто хочу… чтобы ты знала. Я рядом. — Почему? — её голос прозвучал почти как обвинение. — Зачем ты вообще рядом? Тебе ведь всё равно. Я удивился. — Нет, — покачал головой. — Раньше, может, и было. Но не сейчас. — Почему сейчас не всё равно? — Потому что я смотрю на тебя… — я медленно провёл пальцами по её волосам, убирая прядь с лица, — и вижу человека, который каждый день носит на себе маску. И в последнее время… впервые — без неё. И я вижу, как больно тебе. А ты — не заслуживаешь этого. Ни одного процента. Её глаза наполнились слезами снова. Но это были другие слёзы. Уже не только отчаяние. В них появилась слабая искра… доверия. Она шепнула: — Я устала быть сильной. И я просто обнял её снова. Сильнее. Теплее. — Тогда позволь кому-то быть сильным за тебя. Хотя бы немного. Хотя бы этой ночью. Айли сидела ближе ко мне, тихо, но всё же уже спокойнее. Я чувствовал, как её дыхание стало ровнее, как она медленно возвращалась в реальность, к стенам этой чертовой аудитории. — Спасибо… — прошептала она, всё ещё не глядя мне в глаза. — Правда… спасибо тебе, Хенджин. Я слегка кивнул, прикасаясь лбом к её виску, как бы говоря: «Всегда». Но она вдруг отстранилась и вздохнула, уже более уверенно. — Но я не смогу поехать к тебе. Просто… не могу. Это тупо, — она откинула волосы назад и снова села на пол, прислонившись к стене. — Отец всё равно найдёт меня. Он узнает. Всегда узнаёт. И тогда будет только хуже… Её голос затих, а я открыл телефон, чтобы хотя бы на секунду отвлечься. И тут — вибрация. Феликс: Нашёл ключи, иду к вам. Буду через пару минут. Не двигайтесь. — Эй, — я повернулся к Айлине, — Феликс идёт. Он нашёл ключи. Сейчас откроет. Айлина тут же резко поднялась с пола, будто реальность ударила её по щеке. — Что? Уже? — Да, — кивнул я. Она резко провела рукой по глазам, вытирая остатки слёз, начала торопливо поправлять волосы, поднимать с пола телефон, сумку, встряхнула одежду, привела себя в порядок так, будто всё это никогда не происходило. Я молча наблюдал за ней. Внутри всё ещё было ощущение, что я держал в руках что-то хрупкое, ранимое, чего раньше не замечал. Словно увидел её впервые. Настоящую. Через пару минут послышались шаги за дверью, потом — звук поворота ключа. Щёлкнул замок. Айли замерла. Я встал рядом с ней. Дверь открылась. На пороге стоял Феликс, удивлённый, но явно торопящийся. — Чё вы там делали? — спросил он с полуулыбкой. — Вас реально заперли? Я ничего не ответил, только кивнул. Айлина прошла мимо, даже не взглянув на него, а я — задержался на секунду и, не оборачиваясь, произнёс: — Спасибо, Феликс. Реально выручил. И вышел вслед за ней. Мы вышли из университета втроём. Сразу ударил прохладный вечерний воздух, небо уже темнело, и лампы вдоль дороги разгорались одна за другой. Айлина шла рядом со мной, чуть опустив голову, будто старалась не встречаться с чужими взглядами. Феликс первым нарушил молчание: — Ладно, я пойду. Удачи вам… И постарайтесь больше не запираться в аудиториях, — усмехнулся он, бросив на меня короткий взгляд. — Спасибо, ты выручил, — я хлопнул его по плечу. Он махнул рукой и ушёл, оставив нас одних. — Ты домой? — спросил я у Айли, когда мы остались вдвоём. Она кивнула, но как-то неуверенно. — Можешь подвезти? Водитель, наверное… уехал уже, а телефон сел. — Её голос был хриплый от слёз, но она старалась говорить ровно. — Конечно. — Я даже не дал себе подумать, прежде чем ответить. — И, если хочешь… я могу зайти с тобой. В конце концов, наши семьи дружат, и твоя мама меня уважает. Скажем, что мы задержались — я объясню всё. Нормально, по-человечески. Она резко подняла на меня взгляд, будто не ожидала, что я сам это предложу. Несколько секунд молчала, потом кивнула: — Хорошо. Спасибо. — Не за что, — коротко ответил я и повёл её к своей машине. Ночь обволакивала город мягким светом фонарей. Внутри авто было тепло и тихо, и я всё думал о том, как она внезапно открылась. О той боли, которую она в себе держит. О том, как отчаянно пыталась казаться сильной, даже когда мир рушился внутри неё. И мне почему-то не хотелось отпускать её. Хотелось быть рядом. Хоть немного дольше. — Всё будет нормально, — сказал я, когда мы уже ехали по проспекту. — Обещаю.                               

***

Когда мы подъехали к моему дому, сердце колотилось так быстро, будто хотело вырваться наружу. Я не знала, как смотреть отцу в глаза. Я по-настоящему боюсь его гнева… боюсь, что он может ударить. Я не хочу снова ощущать эту боль. Выйдя из машины, я сделала глубокий вдох и выдох — будто это способно меня успокоить. Но на самом деле я дрожала изнутри от страха. Только сейчас я осознала, как много себе позволила рядом с Хенджином. Я была в ужасном состоянии, будто силы покинули меня — те самые силы, которые годами держали меня идеальной. Но я не должна была так раскрываться перед ним. Не должна была показывать слабость. Я виню себя за это. Поэтому сейчас даже не могу посмотреть в его сторону. Мне стыдно за то, какой он меня увидел. Мы молча вошли в дом. Уже в коридоре я услышала голос отца — он говорил по телефону. Я выпрямила спину, посмотрела на себя в большое зеркало и с поднятой головой направилась вперёд. Присутствие Хенджина я намеренно игнорировала. Я безмерно ему благодарна, но… мои правила жизни другие. Мне тошно от самой себя. Я встретилась с отцом взглядом. Он тут же замолчал, отложил телефон и посмотрел на меня своим привычным, тяжёлым и холодным взглядом. На диване сидела мама — она смотрела на меня так, будто я совершила нечто ужасное. Их выражения резко изменились, когда вслед за мной в гостиную вошёл Хенджин. — Айлина, где ты была? — строго спросил отец. — Отец, мы с Хенджином оказались заперты в аудитории. Все уже разошлись, и дверь, похоже, заперли, не заметив, что мы внутри. Телефон у меня разрядился… Мне очень жаль, что всё вышло так глупо. Надеюсь, я не заставила вас сильно переживать, — я не врала. Врать смысла не было. Отец молча переводил взгляд с меня на Хенджина. Мне казалось, что время замерло, и этот момент длился вечность. Мне не нравилось, как он на нас смотрит. — Мистер Ким, ваша дочь говорит правду, — заговорил Хенджин серьёзным тоном. — Она ушла с последней пары, но позже вернулась — забыла кольцо. Уборщица, думая, что все ушли, заперла аудиторию на ключ и ушла. Мы пытались открыть дверь, но безуспешно. Тогда я написал другу, чтобы он выручил нас. К сожалению, ответ пришёл не сразу, и нам пришлось ждать довольно долго. — Вот как… Что ж, спасибо тебе, Хван, за то, что привёз мою дочь. Отдельная благодарность, — с деланной улыбкой произнёс отец. Это была фальшивая улыбка. — Айли, мы переживали за тебя, — мягко сказала мама. Я не была уверена, правда ли она волновалась, или просто играла роль заботливой матери. Я не виню её. В отличие от отца, она не злая. Просто после моего десятилетия она, кажется, отдалилась. Воспитанием занялся отец. Его правила и строгость сломали меня и вылепили ту, кем я сейчас являюсь. — Хенджин, думаю, тебе стоит возвращаться домой. Уже поздно. Твои родители, должно быть, тоже беспокоятся, — произнёс отец, подходя ближе. Хенджин замолчал. Он посмотрел на меня, потом снова на отца. — Да… вы правы. До свидания, — сказал он и слегка поклонился. Он ушёл. Ушёл, зная, в какой я ситуации. Я не злилась. У него не было выбора. Если бы он остался — это выглядело бы подозрительно, и мне бы досталось сильнее. Да и что ему оставалось делать? Остаться и защищать? Глупо. Я справлюсь сама. Я подняла глаза на отца. Только сейчас заметила, насколько строго он на меня смотрит. — Ты ничего не хочешь мне сказать? — холодно спросил он. Я молчала. Боковым зрением заметила, как мама сдержанно наблюдает за нами. Я слышала только собственное дыхание. Собравшись, я сказала: — Пожалуй, нет, отец. Всё, что я сказала — и я, и Хенджин — это чистая правда. Но если вы сомневаетесь, я могу рассказать всё по пунктам. Или вам проще будет посмотреть записи с камер наблюдения. Чёрт… зачем я сказала про камеры? Я совсем забыла, что в кабинете плакала рядом с Хенджином. Если отец это увидит — он не оставит меня в живых. Я надеюсь, что он поверит мне. Я говорю слишком убедительно. Жизнь этому научила. — Разберёмся позже. Иди к себе. До завтрашнего дня из комнаты не выходить. Ужина сегодня не будет, — сказал он. — Хорошо, отец. Я поняла, — спокойно ответила я. Я повернулась и пошла вверх по лестнице в свою комнату. Честно говоря, я ожидала чего-то куда худшего. Запрет выходить из комнаты и пропустить ужин — это самое лёгкое наказание из всех, что могло быть.  Я закрыла за собой дверь и сразу прислонилась к ней спиной. На несколько секунд застыла. В груди было так тяжело, будто внутри что-то давило изо всех сил. Но нельзя плакать. Нельзя показывать слабость. Даже перед самой собой. Я прошла к гардеробу, достала домашнюю одежду и направилась в ванную. Открыв кран и почувствовав на коже тёплую воду, я попыталась расслабиться. Тело отогревалось, но разум, наоборот, становился всё холоднее. “Что я наделала…” Я стояла под струёй воды, закрыв глаза. Молчала. Слушала, как вода падает на кафель, и не могла перестать думать. “Я слишком расслабилась. Я не должна была быть такой рядом с ним. Хенджин увидел ту сторону меня, которую никто не должен видеть. Никогда.” Он видел мои слёзы. Он видел, как мне страшно. Он видел мою настоящую, уставшую и слабую. Ту, которую я годами прятала под маской идеальности. Как я могла? Почему я позволила себе это? “Он теперь знает слишком много. Он увидел меня настоящую. А ведь я так старалась быть другой… сильной, собранной. Девушкой, на которую нельзя повлиять. А рядом с ним я… будто не та.” Я провела рукой по лицу, будто хотела смыть с себя всё, что чувствовала в последние часы. “Что со мной происходит?.. Почему рядом с ним я теряю контроль? Почему хочу довериться? Почему не могу быть прежней?” Мне не нравится это. Не нравится, что он может так легко пробиться сквозь мой щит. Я не понимаю, как он это делает. И это пугает. “Нельзя…” Я открыла глаза и взглянула на себя в зеркале, висящем за стеклом душевой. Мокрые волосы, усталые глаза, бледная кожа. Это не та Айлина, которую привык видеть мир. Но это настоящая я. “Я должна держаться от него подальше. Дистанция — единственный выход. Иначе я окончательно сломаюсь.” Сжав кулаки, я закрыла воду. На лице больше не осталось ни одной эмоции. Только холод. Решимость. Я не могу позволить себе слабость. Ни рядом с ним, ни вообще. Он не должен приближаться. Я не должна позволить этому снова случиться.                             

***

Я хлопнул дверью, зашёл в дом и скинул куртку прямо на пол. Да какая, к чёрту, разница — обычно бы поднял, убрал, но сейчас… Сейчас голова забита совсем другим. Швырнул ключи на тумбочку, прошёл в комнату, захлопнул дверь и сел на край кровати, навалившись локтями на колени. Айли. Я провёл руками по лицу, сжал волосы, стиснул зубы. — Чёрт… — выдохнул в пустоту. Перед глазами стояли её глаза. Её дрожащие губы, её слёзы, которые она так старательно пыталась скрыть. Я всегда видел в ней идеал — аккуратную, безупречную, с прямой спиной и гордо поднятой головой. Айлина, за которой бегают парни, которую ставят в пример. Айли, которая с детства казалась недосягаемой. Но сегодня… сегодня я увидел её настоящую. Не эту идеальную оболочку, а настоящую Айли — ту, что дрожит, что не хочет идти домой, что боится. Ту, что уткнулась в меня лбом, что прижималась, словно хватаясь за спасение. Я… не знал, что она такая. Я не знал, что за всей этой безупречностью скрывается человек, который на грани. Я не знал, что у неё нет защиты, что дома её ждёт не тепло, а холод, что за малейшую ошибку она готова платить… болью. Я тяжело выдохнул и откинулся на кровать, глядя в потолок. Какого чёрта, Хенджин? Ты ведь знаешь, зачем сближался с ней. Ты знаешь, что от тебя хотел отец. Ты знаешь, что это всё было частью игры. Но почему сейчас… сейчас ты даже думать об этом не можешь? Почему, чёрт возьми, совесть давит так, что дышать тяжело? Я провёл рукой по лицу, закрыл глаза. Она сломала мой план. Просто одним взглядом, одной дрожью, одной просьбой о помощи. Я… не могу. Не могу теперь просто использовать её. Не могу строить из себя хищника, который подбирается всё ближе. — Чёрт… Айли… — пробормотал я вслух, сжимая кулаки. Я не знаю, что со мной происходит. Я не знаю, что мне делать. Но одно я знаю точно: эта девчонка влезла мне под кожу. Глубже, чем кто-либо. Глубже, чем я сам могу признать. И теперь я чувствую себя… не игроком. А тем, кто хочет защитить. Даже если не понимаю — почему.