Глава 20

Новый день. Казалось бы, всё как обычно: шум студентов, звонкие разговоры, хлопанье дверей, чей-то смех на заднем фоне. Я вошёл в здание университета с холодным лицом, как всегда. Очки на глазах, руки в карманах, шаг уверенный. И, как по расписанию — — «Он снова пришёл…» — «Смотри, смотри, как идёт…» — «Господи, ну кто его пустил с такими глазами?» — «А если я случайно уроню книги прямо перед ним?..» Те же голоса, те же взгляды. Девчонки шепчутся, хихикают, строят глазки. Некоторые нарочно замедляют шаг, будто надеются, что я вдруг замечу их. Но… не сегодня. И не завтра. Мне плевать. Сняв очки, я повесил их на голову и тут же начал глазами искать то единственное лицо, что теперь занимает мои мысли. Айли. Нашёл быстро — она сидела возле фонтана у второго корпуса. Спокойная, красивая, безупречная. Аккуратная причёска, лёгкий макияж, юбка, подчёркивающая её стройность, и белый топик, как будто всё в ней всегда рассчитано до миллиметра. И всё же… что-то было другим. Она что-то сосредоточенно писала в тетрадь. Я подошёл ближе и, не говоря ни слова, опустился рядом на скамейку. Несколько секунд просто смотрел на неё. — Ты как? — наконец выдохнул. — Хорошо, — коротко ответила она, даже не посмотрев в мою сторону. — Я… извини, что вчера ушёл, — проговорил тихо, чуть наклонившись. — Я знал, что твой отец строгий. Мне было не по себе оставлять тебя там. Он… не сделал с тобой ничего? — Всё нормально, — снова её голос, такой же ровный, будто говорит не со мной, а кому-то далёкому. — Не стоит беспокоиться. — Что делаешь? — попробовал ещё раз, стараясь звучать мягко. — Конспект, — её рука продолжала двигаться по тетради. — И ты мешаешь. Я выдохнул с усмешкой, всё-таки не удержавшись от привычной дерзости: — Да ладно тебе, Айли. Может, я пришёл помочь тебе своими уникальными знаниями? Ну или хотя бы быть фоном красоты для вдохновения. Тишина. Ноль реакции. Никакой ухмылки, никакого закатывания глаз, даже раздражения. Просто полное равнодушие. Она будто меня не слышала. Я нахмурился. — Всё в порядке? — спросил серьёзнее. И только тогда она остановила движение ручки, закрыла тетрадь и медленно поднялась. Наконец-то посмотрела на меня. Холодно. Чётко. — Я же сказала: всё хорошо. И ушла. А я остался сидеть, уставившись ей в спину, ощущая, как сердце будто на секунду сбилось с ритма. Что ты со мной делаешь, Айли?  Я так и остался сидеть. Не двигался, не пытался окликнуть её, не пошёл за ней. Только смотрел. Хотя она уже скрылась из виду, я всё ещё смотрел ей вслед — будто в надежде, что вот-вот вернётся. Хотя бы обернётся. Ничего. — Тебя отшили. Я вздрогнул от голоса сбоку. Обернулся — Минхо, рядом с ним Феликс. Оба с ухмылками, как обычно. — Причём жёстко, — добавил Феликс, прыснув со смеху. — Его вообще кто-то когда-нибудь отшивал? — прищурился Минхо. — А, да. Только она. Айлина. Единственная, кто не клюёт на твою харизму, брат. Феликс засмеялся ещё громче: — Ну слушай, если ты хочешь, чтобы она хотя бы тебя за руку подержала, может, надо начать с букета цветов и закончить предложением выйти замуж? Оба начали хохотать и что-то между собой подкалывать, а я… Я молчал. Просто молчал. Глаза всё ещё в том же направлении. Где она только что была. Где её больше нет. Что с тобой, Айли? Почему ты такая? Почему рядом с тобой я, чёрт возьми, забываю, как дышать? — Всё, парни, хватит, — наконец поднялся и махнул рукой. — Пойду внутрь. Мы направились внутрь здания, и я, не сдержавшись, заговорил: — Она… устойчивая. Как камень. Я вроде бы смог стать ближе, смог стать ей другом, ну… почти. А сегодня с ней как будто ничего не было. Как будто вчера она не плакала у меня на плече, не прижималась, не смотрела на меня как… — Я осёкся, злясь на себя за эти слова. — Короче, я с ума схожу. — Признайся, — сказал Феликс, с ухмылкой глядя на меня, — она тебе нравится. — С чего бы? — тут же отрезал я, почти автоматически. — Ну да, — пожал плечами Минхо. — Даже если не нравится… Она же тебя заводит. Ты же хочешь её, признай. Я замолчал. Ни слов, ни усмешек. Просто… замолчал. Они ждали, но я уже не слышал их. Мой взгляд снова утонул в мыслях о ней. Да. Я хочу её. Но не в том смысле, как было с остальными. Не просто тело. Не просто ночь. Не очередное имя в списке. Я хочу её полностью. Всю. Хочу знать, какой она бывает, когда злится. Какой голос у неё, когда она плачет. Что она ест, когда одна. Какая у неё любимая книга. Хочу понять её. Знать её слабое место. Её страхи. Её секреты. Я хочу быть внутри неё — не физически, а глубже. Быть в её мыслях. В её мире. И это, мать его, впервые. Феликс и Минхо всё ещё что-то говорили, но я их почти не слышал. Их шутки гасли, как фон под мыслями, которые вгрызались в голову — назойливые, тянущие, чужие для меня. Я никогда так не думал. Ни о ком. Никогда не хотел знать кого-то. Я всегда был тем, кто берет то, что хочет. Быстро. Без обязательств. Без лишних разговоров. А тут… Айли. Девушка, которая даже не смотрит в мою сторону. Которая смотрит сквозь меня. — …ты нас вообще слышишь? — Минхо махнул перед моим лицом рукой. — Что? — моргнул я, выныривая из себя. Феликс прищурился, и на этот раз без шутки, серьёзно: — Это стрёмно. Никогда не видел, чтобы ты вот так завис из-за девчонки. — Она не такая, как все, — пробормотал я, сам не веря, что сказал это вслух. Они переглянулись. — Ты её себе хочешь? — Минхо приподнял бровь. — Ну, прям хочешь-хочешь? — Я хочу её, да, — сказал я, и голос мой стал тише, — но не так, как вы думаете. Я хочу её понимать. Хочу знать, что у неё в голове. Почему она всё держит в себе. Почему на её лице — идеальное спокойствие, а глаза будто кричат. Почему она каждый раз делает вид, что сильная, хотя, когда думает, что никто не видит, дрожит, как испуганный ребёнок. Минхо и Феликс снова переглянулись, на этот раз уже без ухмылок. Я не выдержал и сел на первую попавшуюся лавку прямо в холле. — Когда я рядом с ней, я сам меняюсь. Словно теряю контроль. Я хочу защищать её. Хочу быть ближе. Но как только подхожу ближе — она закрывается. Будто боится. Будто не позволяет. — Блин, — выдохнул я и запустил руки в волосы, — я не понимаю. Вчера она будто доверилась мне. А сегодня — будто вычеркнула всё. Феликс сел рядом, подтянул колени: — Может, она и правда боится. Не тебя, а вообще. Открыться. Привыкнуть. А потом потерять. Может, с ней уже было что-то такое. Кто-то подвёл. Я молчал. Впервые эти слова отозвались внутри как правда. Она боится не меня. Она боится снова стать уязвимой. Проклятье. А я… Я ведь пришёл в её жизнь по приказу. По игре. По чёртову плану отца. Я резко встал. — Всё это дерьмо с заданием. Я даже не могу теперь об этом думать. Не могу использовать её. Не после вчерашнего. — И что теперь? — тихо спросил Минхо. Я сжал кулаки. — Не знаю. Но я точно хочу быть рядом с ней не по приказу. Не для плана. А просто… потому что иначе я сойду с ума.                                    

***

Я сидела в аудитории у окна, будто растворённая в лекции, но я не слышала ни слова. Профессор что-то рассказывал о теориях влияния, писал формулы на доске, а я просто смотрела в одну точку — и слышала только собственные мысли. Я решила. Больше не подпускать его к себе. Хван Хенджин — это опасность. Не просто потому, что он может причинить боль. Он уже это сделал. Точнее, я — сама себе. Позволила ему войти в зону, куда не пускала даже самых близких. Он — риск. Он умеет смотреть так, будто видит насквозь. А я не хочу, чтобы меня кто-то видел. Я всю жизнь знала: никому нельзя доверять. Ни подругам, ни ухажёрам, ни даже родителям. У каждого свои цели, каждый может предать. Я выстроила вокруг себя стены. Улыбки, идеальные оценки, дорогая одежда, ровная осанка. Я — идеальная. Я — неприступная. Так и должно быть. Но он… Он первый, перед кем я плакала. Кто увидел во мне что-то, что я скрывала даже от себя. Я рассказала ему о своём отце. О самом сокровенном. И теперь я себя ненавижу за это. Как я могла допустить слабость? Как могла позволить себе дрогнуть? Хенджин… он не виноват. Он ничего плохого мне не сделал. Он защитил, он был рядом. Но именно в этом и кроется опасность. Он делает меня другой. Он ломает мой контроль. Я начинаю думать, чувствовать, реагировать. А это — слабость. Слишком большая. И я не могу себе этого позволить. Теперь я буду держаться подальше. Больше ни взгляда. Ни слова. Он не должен снова подойти близко. Я снова выстрою стену. Больше никакой Айлины, которую можно ранить. После второй пары желудок начал буквально скручиваться. Вчерашний вечер — сплошной стресс, да ещё и без ужина. А утром мама с холодным выражением лица поставила передо мной жалкий салат. Аппетита тогда не было. А теперь было только одно желание — поесть. Я направилась в столовую. Запахи еды — что-то горячее, свежеиспечённое — усиливали голод. Я встала в очередь, взяла поднос, начала класть себе еду: рис, курицу, немного овощей. Всё просто, без излишеств, но хоть что-то. И вдруг… Почувствовала. Его. Тот самый запах — дорогой, манящий, чертовски узнаваемый парфюм. Тот, что вчера я чувствовала, сидя в его машине, рядом с ним. Он стоял слишком близко. Я чувствовала его дыхание, где-то над макушкой. — Не хочешь вместе сесть и покушать? — вдруг раздался его голос. Низкий, спокойный, но с той самой каплей наглости, которая раньше выводила меня из себя… а теперь просто цепляла слишком сильно. Я сжала челюсти. Не оборачиваясь, подняла взгляд и скользнула глазами по залу. Вот они — мои подруги. Смеются, сидят за своим обычным столиком у окна. Хорошо. — Я буду обедать с подругами, — ответила я ровно, даже не глядя на него. И сразу — ускорилась. Поднос — к кассе. Шаг — быстрее. Он не отставал. — Айли, ты вообще когда-нибудь отдыхаешь? Ты как робот, — он замолчал, а затем: — Ты злишься? На что? Я просто хотел… Я не отвечала. Ни слова. Просто платила. И ушла, даже не обернувшись. Подошла к столику подруг, заставила себя выровнять лицо и улыбнуться. — Я с вами, — села, будто ничего не случилось. Подруга спросила: — Ты кого-то игнорировала в очереди? Мы видели. — Просто парень, — коротко ответила я и уставилась в тарелку. Но ощущение его запаха, дыхания и присутствия — всё ещё не отпускало. — Просто парень? — переспросила Лайла, прищурившись и повернув голову в сторону, откуда я пришла. Она не спеша подняла вилку ко рту, не отрывая взгляда от кого-то за моей спиной, а потом с усмешкой добавила: — Айли, ты серьёзно? Это же Хван Хенджин. Он всё ещё гоняется за тобой? Вот же мудак. Я ничего не ответила, продолжая ковыряться в тарелке. Рядом заговорила Наён, не отставая: — Ему наверняка скучно стало с обычными девочками, — фыркнула она, — и он решил поиграть в интересное: «А что, если я подкатаю к нашей невинной, правильной Айли?» Она ткнула в меня вилкой, не касаясь, но как бы подчеркивая мысль. — Серьёзно, ты только не ведись на него. Такие, как он — обожгут и бросят. Он не тот, с кем стоит играть в доверие. Я подняла на неё глаза и медленно проговорила, чётко, с холодком: — Я никогда не буду с ним. Сделала паузу и добавила: — Он меня не интересует. Мои пальцы в этот момент сжали вилку чуть крепче. В груди что-то кольнуло. Не от слов подруг — от самой себя. Я не знала, кого я пыталась убедить больше: их… или себя.                                 

***

Я подошёл к столику с подносом в руках и плюхнулся рядом с Минхо и Феликсом. Место мы выбрали удачное — ровно напротив того, где сидела она. Конечно же, я заметил её сразу. Хоть и делала вид, что меня не замечает, но я всё чувствовал — каждый её взгляд в сторону, каждую попытку отвернуться, как будто меня рядом нет. — Попытался с ней заговорить, — бросил я, начинаю мешать рис с мясом. — Но она будто специально сбежала. Быстро, как будто я — зараза какая-то. Минхо усмехнулся, откусив кусок от своего сэндвича, а Феликс поставил стакан с соком на стол и, подперев щеку кулаком, уставился на меня: — А тебе не кажется, что она тебя избегает? Я замер на секунду с ложкой в руке. Признаться? Может. — Проверю, — сказал я с ухмылкой. — Дай мне три дня. — Уверен, ты за один справишься, — буркнул Минхо. — Или сгоришь на втором. — Не сгорю, — бросил я уверенно, откинувшись на спинку стула. Разговор быстро перетёк в привычное русло — обсуждение гонок, какого-то нового участника, трассы, которую недавно переделали. Минхо снова начал спорить, кто из нас быстрее на развороте, Феликс вспоминал, как его машину чуть не вынесло с трассы, но я… я слушал их вполуха. Мои глаза снова и снова скользили туда, где сидела она. Айли. Идеальная, собранная, спокойная. Смеялась над чем-то, что сказала подруга. Легко, звонко, но не громко. Как будто эта девочка — совсем не та, что плакала передо мной. Совсем не та, чьё дыхание я ощущал так близко. Та Айли — была раненая. А эта — снова закрыта. Я наблюдал, как она аккуратно подносит вилку ко рту, как поправляет волосы за ухо. Даже эти мелочи доводили до безумия. Чёрт, как же она притягивала. Именно тем, что не была доступной. Не просто телом, не просто взглядом. Она прятала себя — и этим вызывала во мне голод. Не страсть. Не похоть. Жажду узнать её. До конца. — О, к вам можно? — знакомый голос пронёсся надо мной прежде, чем я успел среагировать. Тёплая ладонь легла мне на плечо. Я отвёл взгляд от Айли и только тогда увидел Соен — в обтягивающем платье, с идеально уложенными волосами, её фирменной уверенностью в каждом шаге. Рядом — её подруга, с таким же глянцевым видом. Не дожидаясь ответа, обе плюхнулись за стол. — Какой прекрасный день, да? — начала Соен, подперев подбородок рукой и устремив на меня изучающий взгляд. — Ага, — пробормотал Минхо, без интереса ковыряясь в тарелке. Подруга Соен что-то щебетала о новой коллекции одежды, а сама Соен не сводила глаз с меня. Я молчал. Потому что в голове всё ещё крутились кадры с Айли. Её смех. Её ровная осанка. Её взгляд — направленный не на меня. — Ты чего молчишь, Хенджин? — Соен склонилась чуть ближе, улыбаясь так, будто уже знала, о чём я думаю. — Он приболел, — вставил Феликс с усмешкой. — Срочно лечиться надо. От кое-кого, а то потеряем нашего Хвана навсегда. Я бросил на него убийственный взгляд и процедил: — Не неси бред. Но внутри уже понимал — слишком долго пялился в сторону другого стола. Слишком заметно. И черт возьми, она не посмотрела ни разу. Ни одного взгляда. Я отвернулся, будто ничего не было. Вернулся к реальности. К пустому разговору за столом. — В смысле, от «кое-кого»? — Соен резко повернулась к Феликсу, прищурившись. — Это кто? Я фыркнул, откидываясь на спинку стула: — Он шутит. Как всегда. — Тебе бы поменьше слушать его, — сказал Минхо, подмигнув Феликсу. — Ладно, не будем вас дразнить, — Соен склонила голову, — я хотела спросить, ты слышал про предстоящую гонку? Будет трасса у озера. Говорят, новый участник появится. Ты участвуешь? Наконец, мой мозг включился в нужную волну. Я кивнул: — Конечно. Я первый на очереди, как всегда. — Уверен, что справишься? — поддел Минхо. — Уверен, — ухмыльнулся я. — Меня не выбьет ни поворот, ни новенький, ни… Я замолчал. Потому что сам себе не верил. Потому что был один человек, который выбивал меня к чертям. И это точно была не Соен. Соен продолжала говорить — о гонке, о зрителях, о том, как здорово было бы после всех собраться на тусовке… Но я уже слышал её как будто сквозь воду. Слова отскакивали от меня, как будто я был не здесь. Я снова бросил взгляд в сторону Айли. Она доедала свой обед, вытирала салфеткой губы — как всегда аккуратно, не спеша. Смеялась с подругами, иногда что-то говорила, но всё равно выглядела… отстранённой. Не в своей тарелке. И всё же — не смотрела на меня. Ни разу. Я сжал вилку в руке. Всё это начинало подбешивать. Что вообще происходит? — Эй, Хенджин, — Соен махнула рукой перед моим лицом. — Ты с нами? Я очнулся. — А? Да. Феликс усмехнулся: — Он вообще где-то на другой планете. Серьёзно. Вот так посмотришь — и не скажешь, что он вообще с нами. Хван, ты точно влюбился. Сто процентов. — Я не влюбляюсь, — буркнул я, откидываясь на спинку стула. — Да ты и не замечаешь, что творится, — добавил Минхо, подбирая кусок мяса с тарелки.  — Сидишь тут, как зомби. На Соен не смотришь, не шутишь. Уже двадцать минут не хвастался, какой ты офигенный. Это тревожный звоночек. Соен скрестила руки на груди. — Всё из-за той? — тихо спросила она, чуть напряжённее, чем раньше. — Айлина, или как там ее. Я напрягся. — Не твоё дело, — сказал я сухо. Она дернулась от моих слов, как будто я ударил. Но я не стал смягчать. Мне было плевать. Потому что чёрт возьми, да, всё из-за неё. Феликс и Минхо всё поняли по моей реакции. Переглянулись, усмехнулись, но промолчали. А я просто молча доел. Без шуток. Без привычных понтов. Только в голове снова крутились её слова, её глаза, её голос. Три дня. Я себе пообещал. Дам себе три дня. Чтобы выяснить — действительно ли она меня избегает. И если да… Тогда я уж точно не отступлю. Никто ещё так со мной не обходился. И, возможно, именно поэтому я не мог перестать думать о ней. Я только поднял глаза от подноса, как заметил — её место было пустым. Чёрт… Она уже ушла. Я даже не докончил свой обед. Просто отодвинул поднос и поднялся. — Эй, ты куда? — Минхо приподнял брови. — Надоело тут сидеть, скучно, — бросил я на ходу. — Да-да, “скучно”, — протянул Феликс, кивая Минхо. — Он в отключке, чувствуешь? Но я их уже не слушал. Вышел из столовой, огляделся. Увидел её почти сразу. Айли шла с подругами по аллее между корпусами. Чёрт… как же она двигается, как будто весь мир для неё не существует. Ни одного взгляда назад. Ни одного поворота головы в мою сторону. Но я уже шёл. Ускорил шаг. Почти догнал. — Айли! — окликнул я, подойдя ближе. — Можно тебя на пару минут? Она остановилась, но не обернулась. Повернула голову через плечо, глядя на меня так, будто я сорвал ей весь день. — Я спешу, — холодно бросила она. — Всего пару минут, — повторил я, не сдаваясь. Она вздохнула раздражённо. Её подруги тут же стали шептаться. — Поговори ты уже с ним, — сказала одна, — Видимо, с ума сходит. — Да, сама видишь, бежит за тобой, — добавила вторая, хихикая. Айлина закатила глаза. — Идите без меня, я вас найду, — устало выдохнула она. Когда они ушли, я чуть расслабился. Мы остались одни. Я сделал шаг ближе. — Я просто хотел узнать, как ты. Всё ли было в порядке вчера? — сказал я осторожно, без наезда, без приколов. Она мгновенно напряглась. — Я уже говорила, что всё хорошо. Зачем повторять? — Потому что по тебе не видно. Она резко повернулась ко мне. Глаза — колючие, голос — резкий. — Что тебе нужно от меня? Я опешил на секунду, но ответил честно: — Хотел просто убедиться, что ты в порядке… точно. — Да не переживай ты обо мне! — сказала она громче, почти раздражённо. — Спасибо, что утешал, спасибо, что оказался там. Но если ты думаешь, что этим смог зайти ко мне в сердце — то нет. Я чуть приоткрыл рот, не веря в то, что слышу. — Думаешь, я такая простая, что сразу же поведусь на твои игры? Все, спасибо, хватит! Нам нужно держаться подальше. Просто отстань от меня. Я застыл. На секунду всё оборвалось. Ветер шелестел деревьями. Где-то далеко смеялись студенты. А я просто стоял. Без слов. Без маски.Полный шок. Меня только что отшили. Жестко. Прямо в лоб. Без намёков. Без нежности. Я стоял и смотрел на неё. На её глаза, полные раздражения и злости. И с каждой её фразой, с каждым словом, будто молотом били по голове. “Думаешь, я такая простая?” “Спасибо, хватит.” “Нам нужно держаться подальше.” “Просто отстань от меня.” Чёрт. Во мне вскипело. Не боль —ярость. Никто не смеет со мной так говорить. Не она. Я сжал кулаки. Кровь пульсировала в висках, как будто кто-то запустил в меня двигатель на максимальной скорости. Я отвернулся на секунду, будто просто оглядываюсь, но по факту — пытался сдержать себя. Когда снова взглянул на неё, всё во мне было уже другим. Стало ясно: Если она до сих пор не поняла, кто я — я ей покажу. — Ты правда… думаешь, что я уйду? — произнёс я, низко, почти рыча. Я сделал шаг. Она отступила назад. Боится? Хорошо. Пусть боится. — Если ты не поняла, Айли, — уже поздно. Я буду рядом. Где бы ты ни была. Всегда. Я не уйду. Я добьюсь тебя. Она прижалась к стене. — Да что ты пристал ко мне так?! — закричала она. Я внутренне усмехнулся. Вот теперь я узнаю настоящего себя. Я подошёл вплотную. Так близко, что чувствовал, как сбивается её дыхание. Смотрел сверху вниз, в её глаза. Внимательно. Жадно. Уверенно. — Я уже говорил тебе, — выдохнул я, — ты интересна мне. И, признаюсь… без тебя мне не по себе. Я склонился ближе, настолько, что мог различить каждый тонкий нюанс её аромата. Он сводил с ума. Шёпотом, почти прикасаясь губами к её уху, я сказал: — Ты застряла у меня в голове. И не выходишь. Я замолчал, прислушался к её дыханию. Оно сбилось. Она не понимает, что происходит. И это меня заводит ещё больше. Я тихо, прямо ей в ухо сказал: — Сколько бы ты ни убегала… ты всё равно будешь оборачиваться. На меня. Потому что, хочешь ты этого или нет — ты такая же зависимая от этого, как и я. Я чуть отстранился, но не ушёл. Я стоял рядом. И ждал. Ждал, когда она снова заговорит. Или сделает что-то… что опять сведёт меня с ума.