Глава 21

Она молчала. Но этот её взгляд… Смешанный коктейль из страха, злости, непонимания и чего-то, чего она сама, чёрт возьми, не могла объяснить. Я видел, как её грудь вздымалась от бешеного дыхания. Как пальцы сжались в кулак. Как она будто собиралась что-то сказать — и снова передумала. Я чувствовал каждую её эмоцию, будто она пульсировала прямо в воздухе между нами. Электричество. Ненависть, которая щекочет как влечение. И это было опасно. Для неё. Для меня. Для нас обоих. Она резко отвела глаза. — Я тебя не понимаю… — выдохнула она, тихо, почти дрожащим голосом. — Я тоже, — честно сказал я. — Но знаешь, Айли…  Я провёл пальцами по своей шее, откидывая голову чуть назад, глядя на неё сверху. — Может, я никогда и никого не понимал. Пока не появилась ты. Она снова посмотрела на меня. На этот раз — не со злобой. А как будто… с потерянностью. С тревогой. С уязвимостью, которую она пыталась прикрыть стеной. Я сделал ещё шаг ближе. Почти прижал ладонь рядом с её плечом к стене. — Я не играю. Не с тобой. Ты думаешь, я просто привык добиваться кого хочу? — усмехнулся. — Возможно. Но впервые я не хочу тебя ради победы. Я наклонился ближе, наши лица разделяли сантиметры. — Я хочу знать, что у тебя в голове, Айли. Что тебя пугает, что бесит. Что делает тебя такой. Хочу знать, что делает тебя — тобой. Она стояла будто парализованная. И я не знал, услышал ли хоть один из моих слов её разум. Но её тело — оно слышало. И чувствовало. Я убрал руку от стены. Сделал шаг назад. Глаза всё ещё были на ней. Я посмотрел прямо, глубоко, как будто хотел оставить след. И сказал тихо: — Ты можешь гнать меня прочь сколько угодно. Но знай: Ты уже в моей крови. Я развернулся. И ушёл. Не потому что проиграл. А потому что… эта партия только начинается.                          

***

Я всё ещё стояла, прижатая к холодной стене. Он ушёл, но… его тепло будто осталась на мне. Запах его парфюма витал в воздухе. Глубокий голос, прошептавший на ухо, эхом звучал внутри. “Ты уже в моей крови.” Эти слова врезались в меня сильнее, чем я готова была признать. Я сжала руками ремень сумки, чтобы хоть как-то привести себя в чувство. Нет. Нельзя. Ему нельзя верить. Он просто привык получать желаемое. Это игра. Манипуляция. Он просто делает всё, чтобы я сорвалась. Чтобы я… Чтобы я повелась. Я зажмурила глаза. Но зачем тогда он говорит такие вещи? Почему не смотрит, как на всех остальных? Почему не флиртует, не шутит, а говорит так серьёзно?.. — “Я хочу знать, что делает тебя — тобой.” Господи, да кто вообще так говорит? Он не имеет права… Он не должен был заставлять меня сомневаться. Я глубоко вдохнула и быстро двинулась в сторону аудитории. Пора на следующую пару. Нельзя больше задерживаться. Нельзя позволить себе думать об этом всерьёз. Но всё, что я делала — это думала о нём. О каждом слове. О его взгляде, полном чего-то необъяснимого. О том, как он смотрел на меня, будто… будто я для него — не просто одна из. Я села на своё место в аудитории, не замечая, кто рядом, что говорит преподаватель. Мои мысли не отпускали меня. — А если всё, что он сказал — правда? — Если я и правда интересна ему как личность?.. Я потерянно смотрела в одну точку. Нет. Всё равно. Мне тяжело. Я не могу вот так просто открыться. Я боюсь. Боюсь, что мне сделают больно. Боюсь, что меня снова предадут. Он может быть искренним… А может — нет. Но даже если и да — я не готова. Мне нельзя этого. Я не должна. Я должна держаться от него как можно дальше. Избегать его. Не поддаваться. Он сам устанет. Забьёт. Отстанет. И всё же, пока я сидела в аудитории, уставившись в свою тетрадь и делая вид, что слушаю лекцию, я чувствовала, как внутри меня всё бьётся в хаосе. Хочу ли я, чтобы он отстал? Моё сердце — нет. Мой разум — да. Что же выбрать? Когда и разум, и сердце говорят разное… Кому довериться? Я машинально перелистнула страницу в тетради, даже не осознавая, что делаю. Ручка в пальцах дрожала. Лекция шла своим чередом, вокруг кто-то смеялся, кто-то спрашивал преподавателя, кто-то делал заметки. А я — сидела и тонула в собственных мыслях. “Ты застряла у меня в голове.” Эти слова не покидали сознание. Они разрывали внутри меня тонкую, еле живую веру в то, что я всё держу под контролем. Плевать, что он привык добиваться своего. Он не должен был добираться до моего сердца. Я опустила взгляд. Грудь сдавило. Почему же теперь дышать так трудно?.. Он сказал, что не уйдёт. Сказал, что будет рядом, где бы я ни была. Словно он выбрал меня. Меня. Словно это — не временное увлечение. Не мимолётная забава. Словно… Словно я для него — больше, чем просто цель. — Нет! Чёрт, Айлина, остановись. — мысленно прорычала я сама себе. — Это всё ерунда. Глупости. Он просто играет. Он говорит красиво, чтобы получить то, что хочет. — Ты не одна такая у него. Ты это знаешь. Но голос внутри не соглашался. Что-то в нём — не такое. Нечестное, пугающее… но и притягательное. И я не знала, как это объяснить. Он тронул во мне то, чего никто никогда не касался. Именно поэтому я была готова разорвать с ним всё, прежде чем станет слишком поздно. Прежде чем он доберётся до самого главного. До меня. Настоящей. Я сжала кулаки под партой, опустив голову. Я не хочу снова пережить предательство. Не хочу дать кому-то доступ к моему хрупкому, тонкому миру. Он опасен. Он не для меня. И всё же… Почему мне было так больно отталкивать его? Почему я продолжала думать о нём, пока весь остальной мир растворялся на фоне? Почему моё сердце предательски колотилось, стоит лишь представить, что он где-то рядом? Разум или чувства? Охрана или свобода? Бежать или остаться?.. Я больше не знала. Я просто запуталась. Пара наконец закончилась, и я, не раздумывая, вышла из аудитории одной из первых. В голове всё ещё крутились его слова, интонация, с которой он это произнёс, и… как близко он тогда подошёл. Нет. Айлина, ты не должна снова в это влезать. Я закинула сумку на плечо и направилась к следующей паре, погрузившись в надежду, что просто пройду коридор и его не будет — никакого Хвана, никакого давления, никаких взглядов. Но как только я свернула в следующий холл — реальность дала пощёчину. Он шёл прямо навстречу. Высокий, чёрные волосы слегка растрепаны, как всегда в своей чёрной куртке, и с тем самым хищным взглядом, будто читал меня насквозь. Глаза чуть прищурены, уголок губ чуть задран вверх. Чёрт. Нет. Я моментально развернулась на пятках, даже не дав себе времени осознать, как глупо это выглядело, и пошла другой стороной, будто забыла что-то. Хоть куда угодно — лишь бы не проходить мимо него. — Айли? — раздался знакомый голос. Я подняла глаза — передо мной стоял Сихун. Он приподнял бровь, рассматривая меня с лёгкой улыбкой. — Куда ты идёшь? У нас следующая пара в другом корпусе. — Я… — я замялась, чувствуя, как сердце всё ещё бешено колотится. — Просто… запуталась немного. Не туда свернула. Сихун усмехнулся: — Ты всегда такая задумчивая. Где витаешь? Я поспешила отвернуться, скрывая собственную растерянность. — Ничего необычного. Просто мысли. Он мягко кивнул, и мы вдвоём развернулись и пошли в обратную сторону. Конечно же — прямо туда, где он был. Я надеялась, что Хван уже ушёл. Надеялась, что он, как и все, просто прошёл мимо. Но нет. Он стоял возле окна вместе с Феликсом и Минхо. Лёгкая небрежность в его позе, руки в карманах, и… взгляд. Его взгляд снова нашёл меня. И не отпускал. Сердце стукнуло сильнее. Я заставила себя не сбиться с шага, не смотреть на него. Просто прошла мимо, будто ничего не происходит. Сделала вид, что не замечаю. Сделала вид, что Сихун говорит что-то важное, поддержала разговор. Но каждую секунду я чувствовала на себе этот взгляд. Пронзающий, тёплый и опасный. Он был там. Он смотрел на меня. А я… Я всё сильнее терялась в себе.  Я сдержанно зашла в аудиторию вместе с Сихуном и направилась к свободным местам у окна. Я старалась ни на кого не смотреть, особенно в сторону коридора — боялась снова встретиться взглядом с Хенджином. Сихун, ничего не подозревая, сел рядом со мной и разложил тетрадь. — Ты тему прошлой лекции поняла? — спросил он, листая конспект. — Мне кажется, преподаватель сам уже не понимает, что несёт. — Разобралась, — коротко ответила я, пытаясь сконцентрироваться. — Но он правда всё усложняет. Я могу потом скинуть свои заметки, если хочешь. — Было бы круто, — кивнул Сихун. — Ты всегда всё чётко пишешь. Пара началась. Преподаватель заговорил монотонным голосом, и комната быстро наполнилась зевотой и лёгким постукиванием ручек по столам. Я сидела прямо, глядя в тетрадь, но мысленно всё ещё возвращалась к событиям из коридора. К его словам. К тому, как он прижал её к стене. К его взгляду. “Ты застряла у меня в голове.” Я стиснула зубы и переключилась на учебу, стараясь вычеркнуть его из своих мыслей. Хоть на время. Когда пара закончилась, я не теряя времени, вышла из аудитории, попрощавшись с Сихуном. “Пожалуйста, пусть его не будет… пусть он ушёл…” — молила я про себя, быстро проходя по территории университета. И к её облегчению — его нигде не было. Ни в коридоре. Ни возле выхода. Ни на парковке. Уже знакомая чёрная машина ждала меня у ворот. Водитель распахнул дверцу, и я, не оборачиваясь, села внутрь. Машина тронулась с места, отрезая меня от кампуса, от людей, и — главное — от него. Как только я переступаю порог дома, меня встречает строгий, уверенный голос отца: — Айлина, собирайся. Сегодня ужинаем у семьи Хванов. Восемь вечера. Едем вместе. Я замираю всего на секунду, сдерживая порыв закатить глаза или сказать, что не могу. Внутри всё сжимается, но я не подаю вида. — Хорошо, — спокойно отвечаю и направляюсь вверх по лестнице в свою комнату. Закрыв за собой дверь, я молча встаю у кровати. Только когда остаюсь одна, позволяю себе тяжело выдохнуть. Семья Хванов. Значит… он будет там. Хван Хенджин. Как мне сидеть с ним за одним столом? Смотреть на него так, будто он — просто знакомый семьи? После всего, что он сказал. После того, как он подошёл ко мне, прижал к стене, смотрел в глаза, дышал рядом… “Ты застряла у меня в голове… и не выходишь.” Чёрт. Его слова будто жгли меня изнутри. Я прохожу к кровати и сажусь, сжимая руки. Он будет там. Он точно будет там. Я не знаю, чего ожидать. Он может снова подойти. Молча смотреть. Или говорить. Или провоцировать. А я? Я должна держаться подальше. Холодно. Спокойно. Как будто ничего не значит. Он сам забьёт, если я буду отстранённой. Отстанет. Так нужно. Только так правильно. Я поднимаюсь и подхожу к зеркалу. Смотрю на себя. Вроде всё так же. Но внутри — хаос. Я не знаю, что чувствую. Не знаю, чего хочу. Если его слова правда… если ему правда не всё равно… если я интересна ему не как игрушка… Нет. Стоп. Нельзя верить. Нельзя впускать. Я не могу. Я просто не могу… Я боюсь. Я не умею впускать. Слишком сложно. Слишком опасно. Надо просто держаться подальше. Я коснулась шеи, будто всё ещё чувствую его дыхание. Он должен отстать. Он устанет. А я… я сделаю вид, что мне всё равно. Когда время медленно подбирается к восьми, я всё же выхожу из своей комнаты. Сердце грохочет где-то в груди, и я ощущаю каждое его движение, как удар по рёбрам. Сделав глубокий вдох, я выпрямляюсь и медленно начинаю спускаться по лестнице. Каждый шаг звучит слишком громко, как будто даже дом слышит моё напряжение. Я не оборачиваюсь. Просто иду вперёд — во двор, где уже ждут родители. Отец, как всегда, нетерпелив: — Мы опаздываем. Давай быстрее. Я киваю и ускоряю шаг, не говоря ни слова. Мама, напротив, с улыбкой смотрит на меня: — Отлично выглядишь. Я немного удивлена её мягкостью, но всё равно тихо отвечаю: — Спасибо. Мы садимся в машину. Я — на заднее сиденье. И сразу же поворачиваю голову к окну, наблюдая, как пейзажи медленно проплывают мимо. Семейный ужин. Хван. Хенджин. Он там. Он будет там. Я сжимаю пальцы на коленях. Мой разум снова крутит круг за кругом один и тот же вопрос: Что я буду делать? Как мне себя вести? Холодно. Спокойно. Дистанционно. Как будто он никто. Как будто ничего не было. Но я же помню. Я слишком хорошо помню. Его глаза. Голос. Прикосновения. Его слова, которые будто вбиты в мою память. Ты застряла у меня в голове… и не выходишь. Я вдыхаю, медленно и глубоко, стараясь не подавать виду. Просто быть нормальной. Просто вести себя так, будто он мне безразличен. Я справлюсь. Я обязана.                              

***

Мы с родителями приехали минут пятнадцать назад. Ресторан, как всегда, на уровне — частная зона, охрана, свечи на каждом столе, лаунж-музыка на фоне, официанты в перчатках. Всё, как любят наши семьи: тихая роскошь, без показной показухи, но с намёком на власть. Мама ушла чуть в сторону — кто-то звонит ей по бизнесу. А я остался рядом с отцом. Мы стоим у стеклянной стены, за которой видна ночная панорама города. Он достаёт из внутреннего кармана сигару, но не зажигает — привычка осталась с прошлых времён. — Ну и как продвигается? — спрашивает он, не глядя на меня, будто между делом. Я даже не уточняю, о чём он. Мы оба знаем, кого он имеет в виду. — Неплохо, — отвечаю спокойно, засовывая руки в карманы. — Дай ещё немного времени, и она сама не поймёт, как влюбится в меня. Он кивает, губы слегка дёргаются в удовлетворённой полуулыбке. Ему не важно, как именно я это сделаю. Главное — чтобы Айлина перешла на мою сторону. На сторону семьи Хванов. Всё остальное для него — детали. И именно в этот момент я слышу лёгкие шаги, приближающиеся со стороны главного входа. Оборачиваюсь — и замираю. Сначала появляется мистер Ким — в дорогом чёрном костюме, собранный, как всегда. Рядом его жена, излучающая ту сдержанную элегантность, к которой они так привыкли. А позади них — она. Айли. Мир будто замер. На ней тёмно-синее платье, открывающее плечи и подчёркивающее тонкую талию. Платье обтекает её фигуру идеально, как влитое, струясь до колен и раскрывая стройные, бесконечно длинные ноги в нюдовых, аккуратных туфлях на тонком каблуке. Её осветлённые волосы аккуратно уложены — лёгкие волны мягко обрамляют лицо. Никаких излишеств. Всё тонко. Всё точно. Совершенно. Я буквально перестаю слышать, что говорит отец. Музыка исчезает, шум — тоже. Есть только она. Её шаги. Её взгляд, опущенный вниз, пока она идёт за родителями. Она поднимает глаза, как будто только сейчас замечает нас — и мягко кланяется, не говоря ни слова. Чёрт. Она умеет держаться. И это заводит меня ещё сильнее. Я сделал шаг вперёд, как только формальности между нашими родителями закончились. Вежливо кивнул мистеру Киму, затем слегка склонил голову перед его супругой — всё по протоколу. Их взгляды были спокойными, ровными, и лишь в глазах отца Айли я заметил ту самую холодную строгость, которую он не пытался даже прикрыть. И вот… очередь подошла к ней. Я перевёл взгляд на Айли и чуть мягче улыбнулся — ровно настолько, чтобы не выдать всего, что крутилось у меня внутри. Протянул руку и аккуратно взял её за ладонь. Она была тёплой. Хрупкой. Такой знакомой уже. Не сводя с неё взгляда, я медленно наклонился и коснулся губами тыльной стороны её руки. — Рад видеть вас. Вам и вашей семье — прекрасного вечера, — произнёс я, отпуская её ладонь с особой бережностью, как будто бы она была фарфоровой. Айли не подала ни капли эмоций. Только ровная, почти профессиональная улыбка на губах: — Благодарю, — спокойно сказала она, глядя прямо на меня. — Вам тоже хорошего вечера. И в этот момент, как по заказу, в разговор встревается её мама, глядя то на меня, то на неё: — Хенджин, какой ты джентльмен, — вздыхает с одобрением. — Я прям таки хочу, чтобы её будущий муж был как ты. Я чуть усмехаюсь, прежде чем успеваю что-либо сказать — мама вмешивается, конечно же: — Зачем как он? — с лёгким сарказмом и лукавой улыбкой бросает она. — Можно же сразу его в приоритеты. Я слышу, как отец тяжело выдыхает рядом. — Конечно, всё это глупости, — усмехается он, но в его голосе проскальзывает что-то неприятное. — У Хенджина же вроде есть девушка… та, на которую он делает ставку на будущее. Да? Я бросаю на него взгляд и фальшиво улыбаюсь. Улыбка выходит как у актёра, отыгрывающего реплику в спектакле. Я не уточняю, кто эта “девушка”, не подтверждаю, не отрицаю. Просто играю по правилам. И тут уже голос мистера Кима, спокойный, но с отчётливым оттенком осуждения: — Не поймите неправильно, — говорит он, глядя прямо в глаза моему отцу. — Я не вижу Хенджина идеальным женихом для своей дочери. Не потому что он плохой. Но… я хочу для Айлины мужчину. Серьёзного. Зрелого. А не мальчика, играющего в взрослую жизнь. Мои пальцы незаметно сжались в кулак в кармане. Он ударил — не в лоб, но достаточно сильно, чтобы я это почувствовал. И знаете что? Теперь мне вдвойне хочется доказать, что Айлина будет моей. Не потому что надо. А потому что я сам этого хочу. Мы расселись за длинным, красиво сервированным столом. Официанты уже подходили с меню, и, как положено в подобных встречах, никто не спрашивал у нас — младших — особо много мнения. Родители выбирали блюда, винтажные вина, обсуждали вкусы и последние гастрономические тенденции, как будто бы это имело хоть какое-то значение. Я украдкой посмотрел на Айли. Она сидела на другом конце стола, боком ко мне, и смотрела в окно. Без слов. Её осанка была безупречной, взгляд — отсутствующим. Она будто бы мысленно была далеко отсюда. Я знал это состояние. Разговор между нашими родителями шёл размеренно: обсуждали проект, цифры, сроки, перспективы. Всё как всегда. Я подыгрывал, вставлял пару фраз, но всё моё внимание вновь и вновь возвращалось к ней. Когда принесли блюда, я взял приборы, но почти не притронулся к еде. Мой взгляд скользил по её силуэту: изгибы тонкой талии, ровная спина, идеальный профиль. В этом платье она выглядела… будто нарисованной. Струящаяся ткань подчёркивала фигуру, её движения были плавными и лёгкими. Она будто не прикасалась к полу, а скользила по нему. И вдруг — наши взгляды пересеклись. Я не отвёл глаза. И она тоже. Долгое, молчаливое столкновение взглядов. Словно в этом взгляде было всё, что она хотела бы сказать. И всё, что я давно хотел услышать. Но, как всегда, не время и не место. — Айлина, — неожиданно вмешалась мама, отрываясь от разговоров. — А ты планируешь вписываться в бизнес отца в будущем? Айли чуть повернулась, хотела, кажется, ответить, но… — Она не будет работать, — спокойно, но жёстко перебил её отец, даже не глядя на неё. — Работать должен мужчина. Мы найдём ей хорошего мужчину, выдадим замуж. Он и будет работать и обеспечивать. Наступила тишина. Айли сидела молча, но я видел, как изменилась её мимика. Внутри неё всё зашевелилось. Губы сжались. Взгляд стал тяжёлым. Она больше не смотрела в окно — теперь она смотрела в тарелку. И молчала. — Найдёте? — с любопытной улыбкой вмешалась моя мать. — Не по любви? Отец Айли лишь пожал плечами: — Какая любовь? — усмехнулся он, отмахнувшись, словно речь шла о глупости. — Я не позволю, чтобы она как проститутка долго встречалась с какими-то парнями, а потом расставалась. Ей нужен один — достойный. Сразу же — брак. Во время отношений они полюбят друг друга. Никаких этих ваших «сердец» и чувств. Всё строго. Тишина стала вязкой. Никто не осмелился ничего сказать. Только я. — Простите, мистер Ким, — я посмотрел прямо на него, а затем — на Айли. — Но ведь это… неправильно. Он повернулся ко мне, прищурившись: — В каком смысле? — В прямом. — Я отложил вилку и сложил руки на столе. — Айли — взрослая. Умная. У неё есть мнение, свои желания. Чувства. И… право на любовь. Разве вы не хотите, чтобы она вышла замуж по любви, а не просто потому, что так удобнее для семьи? — Любовь — это слабость, — жёстко перебил он. — Её можно почувствовать и после свадьбы. А до — достаточно расчёта. Так устроены все крепкие союзы. — Может, и так, — не сдержался я. — Но… неужели вы не видите, как ей тяжело слышать это? Как ей невыносимо сидеть здесь и понимать, что её судьбу решают без неё? Он посмотрел на меня пристально. Долгое, выжидающее молчание. — Хенджин, ты, конечно, умный парень, — наконец сказал он. — И можешь быть в отношениях как захочешь. Никто тебя не ограничивает. Но не нужно учить меня, как контролировать мою дочь. Я же не заставляю всех женщин мира жить по таким правилам. Я опустил глаза на стол и чуть хмыкнул. Не из страха. Просто… сдерживал всё, что мог бы сказать. Он поставил точку. Но в моих глазах — точка была не последней. Потому что, возможно, никто не посмеет ему перечить. Но Айли — не его вещь. И я это докажу. Айлина сидела молча. Вилка в её руке слегка дрожала, но она ловко скрывала волнение. За столом снова продолжался деловой разговор, как будто между ними не пролетел ледяной спор. Как будто её будущая жизнь — это просто стратегическая сделка, в которой она — деталь, инструмент, не человек. Через пару минут она вежливо подняла взгляд и произнесла: — Прошу прощения, я отойду на минутку, — её голос был мягким, но отчуждённым. Отец, не оборачиваясь, коротко кивнул. И Айли, не торопясь, встала и направилась к выходу из зала. Я смотрел ей вслед, как зачарованный. Она шла с прямой спиной, плавной походкой, и даже в этой простоте движений было столько изящества, что невозможно было отвести взгляд. Меня тянуло к ней. Неосознанно. Почти как инстинкт. Я даже не пытался придумать оправдание тому, что хочу сделать. Только вот — как встать и уйти, чтобы никто ничего не заподозрил? Все были слишком сосредоточены на обсуждениях, но не настолько, чтобы не заметить, что я внезапно исчез. И тут — вибрация в кармане. Телефон. Друг, напарник по гонкам, тот самый, кто всегда звонил в самый нужный момент. Я взял трубку. — Это, наверное, насчёт гонки, — обратился я к родителям, вставая. — Важный момент, я быстро. — Не задерживайся, — бросил отец, даже не отрываясь от меню. Я вышел из зала, поднёс телефон к уху: — Я сейчас не могу говорить. Я занят. Потом, — быстро бросил я и сбросил вызов. Теперь я был один. Сначала я направился в сторону уборной. Но потом замедлил шаг. А вдруг она… не туда пошла? Может, ей просто нужно было вырваться? И всё же — я не повернул обратно. Не думая. Не контролируя. Просто… открыл дверь женского туалета и шагнул внутрь. Внутри было тихо. Я огляделся — и замер. Айлина стояла у зеркала. Лёгкий наклон головы. Белая пудра ложилась на кожу словно невидимым облаком. Она была спокойна. В своих движениях — идеальна. Медленно достала из сумочки блеск, чуть наклонилась к зеркалу и начала красить губы. Мягкие, розовые. Тонкие движения, сосредоточенный взгляд. Я бесшумно закрыл за собой дверь, не сводя с неё глаз. Не дыша. Как только она закончила и убрала всё в сумочку, бросила последний взгляд на своё отражение… Повернулась. И — вздрогнула. — Ты что тут делаешь?! — тихо воскликнула она, ошеломлённая. — Это… ты ведь знаешь, что это женский туалет? — В курсе, — спокойно ответил я. Она тут же двинулась к двери, явно собираясь выйти, и проходя мимо, даже не смотрела на меня. Но я не дал ей этого сделать. Мгновенно перехватил её за запястье и, не давая шанса вырваться, прижал её к стене. Она резко вдохнула, испуганно глядя в глаза. А я — смотрел только на неё. На этот близкий взгляд. На эти губы, на которые только что лёг блеск. На дыхание, которое сбилось, как и у меня. — Прости, — прошептал я, — но я не мог не пойти за тобой. Я стоял слишком близко. Её спина соприкасалась со стеной, а я… не давал ей уйти. Поставив обе руки по бокам её головы, замкнув пространство, я наблюдал за каждым её движением. — Посмотри на меня, Айли. — Голос звучал тихо, но настойчиво. Она упрямо опустила взгляд вниз, словно пряталась, не желая встречаться глазами. Её дыхание стало чуть сбивчивым, но она пыталась сохранять самообладание. — Ты должен уйти, — сказала она, стараясь говорить твёрдо, но в голосе дрожала тревога. — Кто-то может войти и увидеть… Я чуть склонился к её уху и прошептал: — Мы забронировали ресторан. Здесь никого нет, кроме нас. Она резко вдохнула. Я медленно наклонился ближе, чувствуя её аромат. Слишком тёплый. Слишком притягательный. — Ты пахнешь слишком хорошо, чтобы рядом с тобой можно было оставаться спокойным, — прошептал я. Мои пальцы скользнули от её плеча к талии. Я чувствовал, как она напряглась под моим прикосновением, но не сделала ни шага прочь. — Скажи, Айли… Ты всегда молчишь, когда на тебя смотрят вот так? — я склонил голову, глядя на неё сверху. Она не ответила. Её взгляд всё ещё был прикован к полу. Тогда я другой рукой аккуратно поднял её подбородок, заставляя её снова встретиться со мной глазами. — Я задал тебе вопрос, Айлина. — Ты всегда такая… или только со мной? Моя рука на её талии слегка сжалась. Она тихо выдохнула — и в этом выдохе было всё: растерянность, непонимание, напряжение. Почти стон. Почти признание. Я ухмыльнулся. Не из насмешки. Из восхищения. — Ты можешь уйти, — сказал я чуть тише. — Можешь оттолкнуть меня, закричать, ударить, сделать всё что угодно. Но ты стоишь. Всё ещё стоишь. Почему? Она посмотрела на меня — неуверенно, но честно. Щёки окрасились лёгким румянцем, а в глазах промелькнуло что-то, похожее на гнев, но… не только. — Ты слишком самоуверен, — прошептала она. — А ты слишком красива, чтобы быть такой холодной. Несколько секунд — тишина. Лишь их дыхание заполняло пространство. Я медленно наклонился к ней. И поцеловал в щёку. — На всякий случай. Чтобы ты помнила этот момент. Она застыла. Не двинулась. Но дыхание стало ещё быстрее. Я отстранился, позволив руке с её талии соскользнуть. — До встречи за столом. — сказал я с лёгкой улыбкой, открыл дверь и спокойно вышел, словно ничего и не произошло. Вернувшись в зал, я сел на своё место, мельком взглянув на родителей, потом на пустой стул рядом. Улыбнулся сам себе. Она скоро вернётся.                                  

***

Я всё ещё стою в этой комнате. В женском туалете. Одна. А внутри будто не осталось воздуха. Сколько прошло времени? Минуты? Больше? Я даже не заметила, как перестала дышать. Только теперь ловлю себя на том, что грудная клетка с трудом поднимается, будто что-то придавило. Я коснулась щёки. Той самой. Он поцеловал меня. Не в губы. Не пошло. Не нарочито. Просто… поцеловал. И этого оказалось достаточно, чтобы всё пошло наперекосяк. Что он делает со мной?.. Почему я позволила ему так близко подойти? Почему не ушла? Почему стояла, вцепившись пальцами в стену, пока он смотрел мне в глаза? Я ведь чётко понимала, что так нельзя. Что он не тот, кто мне нужен. Что он опасен. Но вместо того чтобы остановить, оттолкнуть, закричать, я молчала. И слушала его. Чувствовала его. Жила этим моментом, будто ничего другого не существует. Это неправильно. Я никогда так не позволяла обращаться с собой. Никому. Я никогда не стояла под мужчиной, который прижимал меня к стене, держа за талию, шепча на ухо… И я никогда не чувствовала себя настолько живой, как в эти секунды. Боже, да что со мной? Почему от одного его взгляда у меня дрожат колени? Почему сердце скачет, когда он просто рядом? Почему хочется, чтобы он… …никогда не уходил? Я посмотрела на своё отражение в зеркале. Всё ещё я. Внешне. Ровная спина. Идеально уложенные волосы. Безупречный макияж. Но внутри — хаос. Это… влюблённость? Нет. Не может быть. Мы не друзья. Мы не пара. Он даже… Он даже не должен быть рядом со мной. Но я хочу. Хочу слышать его голос. Чувствовать, как он смотрит. Хочу, чтобы его руки были на мне. Чтобы этот странный жар между нами не исчезал. Чтобы он не притворялся — потому что его игра уже стала моей реальностью. Я коснулась губ, задержав пальцы. Что, если он попробует снова? А что, если… я не остановлю? Я сделала шаг назад, глубоко вздохнула. Привела лицо в порядок. Остановила дрожь в пальцах. Надела маску, которая всегда спасала. Ровное дыхание. Спокойный взгляд. Я — Ким Айлина. Дочь влиятельного отца. И я никому не покажу, как внутри всё рушится. Но чёрт… Я всё ещё хочу, чтобы он смотрел только на меня.