Глава 22

Я вышла из туалета, как будто ничего не произошло. Прямо. Уверенно. Голову держу высоко, хотя внутри всё дрожит. У меня никогда не было страха показаться слабой. Но сейчас — я боюсь не внешнего. Я боюсь себя. Своей реакции на него. Своего желания. Каждый шаг к столику — как удар сердца. А что, если он уже сидит там, снова с этой своей самодовольной улыбкой? А что, если смотрит в мою сторону? А если — не смотрит? Я сама не знаю, что будет хуже. Когда я подхожу ближе, боковым зрением замечаю его. Он действительно смотрит. Прямо на меня. Его локоть небрежно лежит на подлокотнике, одна рука держит бокал, вторая лежит на колене. Уверенный. Спокойный. Хищный. И взгляд — будто знает всё, что творится у меня внутри. Я прохожу мимо и сажусь на своё место, делая вид, что ничего не произошло. И всё же я чувствую, как от его взгляда начинает гореть моя кожа. Особенно щёка, которую он поцеловал. Я отвожу глаза и снова смотрю в окно. Старая привычка — уходить мыслями от реальности. Но сейчас не получается. Всё, что я вижу — он. В своей рубашке, чуть расстёгнутой, с растрёпанными волосами, которые он, наверное, просто провёл рукой, когда встал из-за стола. Уверенный. Чёртово притягательный. И страшный в том, что чувствует мою слабость. И использует её. «Так, хватит. Думай о чём угодно, только не о нём», — мысленно приказываю себе, но это не работает. Он сидит так близко… И всё ещё пахнет тем самым запахом, который я улавливала, когда он шептал мне в ухо. Я опускаю взгляд на свои ладони, сжимаю их в кулаки под столом. Почему не могу быть холодной с ним, как раньше? Почему мне не хватает воздуха, когда он рядом? Почему мне хочется, чтобы он снова подошёл?.. — Всё хорошо? — доносится до меня его голос. Тихо, только для меня. Я вздрагиваю и медленно поднимаю свой взгляд на него. Он чуть ближе, чем должен быть. Не нарушает границ — но опасно к ним подбирается. Я киваю. — Да, всё в порядке. Просто устала немного. Он смотрит так, будто не верит ни одному слову. Будто читает мои мысли. А если он действительно понимает, что происходит со мной? Хенджин чуть склоняет голову и снова улыбается — беззвучно, почти дерзко. И эта улыбка снова всё разрушает. Мою броню. Мою осторожность. Мою логику. Что же со мной происходит?.. Я даже не знаю — чего больше боюсь: того, что он отдалится, или того, что подойдёт снова. Ужин подходил к концу. Родители продолжали вежливо обмениваться последними репликами, доедая десерты и обсуждая детали проекта, но я почти ничего не слышала. Мои мысли были слишком заняты другим — им. Его взгляд, его голос в ушах, его руки на моей талии, его губы… чёрт. Когда все наконец встали из-за стола, я вышла из ресторана, будто сквозь туман. Сердце всё ещё билось быстро, но я старалась держать лицо ровным, особенно на глазах у родителей. — Всего доброго, — пожелали мы друг другу. — До скорых встреч, — кивнула мама Хенджина, улыбаясь. — Садимся, — коротко сказал отец, и мы направились к машине. Хенджин стоял недалеко, опираясь на дверцу своего автомобиля. Он смотрел на меня. Уверенно, спокойно. Словно ничего не произошло. Или наоборот — произошло именно то, что он и хотел. Я же быстро отвернулась, сделав вид, что не замечаю. Когда мы приехали домой, я моментально направилась в свою комнату. Сбросив с себя платье, натянула мягкие свободные штаны и чёрную футболку, встала перед зеркалом и смыла макияж. Холодная вода немного остудила кожу, но не мысли. Залезла в постель, включила телефон. Экран тут же осветился: одно новое сообщение. От: Хван Хенджин. “Ты так быстро сбежала. Даже не сказала ‘спокойной ночи’.” Я скривилась и тут же набрала ответ: Я: Хенджин, держись от меня подальше. Он ответил почти сразу, как будто и не отходил от телефона: Хенджин: Почему? Я разве сделал что-то не так? Я: То, что ты сделал в ресторане — больше никогда не повторится. Понял? Хенджин:  Ты могла уйти. Но не ушла. Ты стояла. Молчала. Смотрела на меня. И даже не оттолкнула. Я прикусила губу и сжала телефон в ладони. Я: Я была в шоке. Это не значит, что мне это понравилось. Хенджин: Серьёзно? Тогда почему ты стоишь передо мной в голове с самого начала ужина? Почему я чувствую твой запах, как будто ты до сих пор рядом? Моё сердце ударилось в грудную клетку. Слишком сильно. Слишком быстро. Я: Прекрати. Это не игра. Это может закончиться очень плохо для нас обоих. Хенджин:  Может быть. Но, может быть, это и есть начало чего-то, что уже не остановить. Я не ответила. Просто выключила экран, уронила телефон на подушку и уставилась в потолок. В груди — буря. В голове — он. Что, чёрт возьми, со мной происходит? Я перевернулась на бок, потом снова на спину. Подушка казалась неудобной, одеяло душным, а мысли — слишком громкими. Его слова не выходили из головы.  “Ты могла уйти. Но не ушла.” “Почему я чувствую твой запах, как будто ты до сих пор рядом?” Сердце снова бешено заколотилось, и я прикрыла глаза, будто это могло заглушить ощущение его дыхания у самого уха. Я до сих пор чувствовала его прикосновения на своей коже — как будто они остались следами, невидимыми, но жгучими. Я выдохнула и резко села, обхватив голову руками. Всё это — какая-то глупость. Безумие. Это не может происходить со мной. С нами. Не может. Но… почему мне тогда так страшно и в то же время — сладко? Я снова легла, натянула одеяло до подбородка и посмотрела в сторону телефона. На экране — тишина. Ни нового сообщения. Ни уведомлений. Ни его. И всё равно он будто был рядом. Он будто дышал рядом со мной. И каждый раз, когда я закрывала глаза, передо мной вставал его взгляд — пронзительный, спокойный, слишком уверенный. Я сжала простынь в кулаке, стиснув зубы. — Прекрати… — прошептала я в темноту. — Просто… прекрати. Время тянулось мучительно медленно. Я посмотрела на часы — 02:16. Потом — 03:42. Потом — 04:09. Я пыталась заставить себя уснуть. Перестать думать. Заблокировать голову. Но всё было бесполезно. И только к рассвету, когда за окном небо начало светлеть, я наконец провалилась в тревожный, неглубокий сон, унося с собой образ того, кто и не должен был в нём остаться — Хвана Хенджина.  Я проснулась резко, словно меня кто-то толкнул. С трудом разлепила глаза и посмотрела на часы — 07:03. — Чёрт… — простонала я, уткнувшись обратно в подушку. Тело ломило от усталости, глаза щипало, а в голове звенело. Я почти не спала. Сон пришёл слишком поздно, слишком неуверенно и слишком быстро закончился. Но лежать дальше было нельзя. Университет не ждал. А уж тем более — мои родители. Я не могла позволить себе опоздание. Я поднялась с кровати, с трудом добрела до ванной, умылась ледяной водой, чтобы хоть как-то прийти в себя. Потом сделала лёгкий макияж, собрала волосы в хвост, натянула простую, но аккуратную одежду — тёмные джинсы, белую рубашку и бежевое пальто. Живот немного ныл от голода, но времени на завтрак не было. Я только успела схватить сумку, спуститься вниз, и меня уже ждал водитель. — Доброе утро, — вежливо поздоровалась я, хотя внутри всё бурчало от недосыпа. — Доброе утро, мисс Ким. Вас отвезти прямо к корпусу? — Да. Пожалуйста. До начала пары оставалось буквально несколько минут, когда машина остановилась возле университета. Я вышла, поблагодарила водителя и, несмотря на спешку, свернула в сторону столовой. Мой желудок не собирался молчать. Я быстро выбрала то, что не отнимет много времени: лёгкий салат, йогурт, небольшой стакан апельсинового сока и немного винограда. Села за свободный столик в углу, подальше от всех, и начала есть. Каждое движение давалось через силу — голова была тяжёлая, как будто её обмотали свинцом. В голове всё ещё вертелся вчерашний вечер. Его взгляд. Его слова. Его руки. Его губы на моей щеке. Я встряхнула головой, будто это помогло бы всё выкинуть. — Забудь, — пробормотала я себе под нос. — Просто день. Просто пара. Просто он. Нет, даже не он. Его нет. Всё, всё. Позавтракав, я выбросила упаковки и направилась к аудитории. Шла не спеша, прислушиваясь к каждому шороху, будто боялась снова увидеть его. Но к счастью — или к разочарованию, я даже не поняла — я не встретила Хенджина. Ни у входа. Ни в коридоре. Ни в аудитории. Он словно исчез. И это почему-то сделало дыхание легче… но сердце — тяжелее.                           

***

Дверь аудитории с глухим щелчком закрылась за моей спиной. Вздохнул. Потянулся. Две пары — и я должен был чувствовать усталость, но внутри, наоборот, всё будто оживало. Сегодня был тот самый день. Я ощущал это с самого утра — как только проснулся, как только вспомнил её глаза, взгляд вниз, дрожащие губы, дыхание возле моего лица. Чёрт, Айли… С первой пары я уже заметил: она снова меня избегает. Так же, как и раньше. Отводит взгляд. Уходит по другому коридору. Держится подальше, будто я заразный. Сколько можно? Что она вообще думает обо мне? Что я просто очередной придурок, у которого в голове только тело и похоть? …ну, может, не только. Да, по мне ходят слухи. Да, я вёл себя как идиот. Я играл. Играл с чувствами. Развлекался, принимал интерес за влечение, влечение за любовь. Но с ней… всё иначе. Она злит. Смущает. Пугает. Привлекает. Я хочу быть с ней. В ней. Хочу знать её, а не просто потрогать. Хочу защитить, а не сломать. Неужели я влюблён? Я не знаю. Я не тот, кто разбирается в чувствах. Но чёрт, если это не любовь… то что тогда? Минут через десять я вышел в коридор, оглядываясь. Мимо шли студенты, кто-то смеялся, кто-то разговаривал, кто-то бежал на следующую пару. И тут я её увидел. Тонкая, аккуратная, с книгами в руках. Классика. Конечно, Айли. Куда ты направляешься, принцесса? Библиотека? Я не спеша пошёл за ней, ускоряя шаг. Сначала тихо. Потом — чуть быстрее. И вот — нагнал. Она шла уверенно, но слишком сосредоточенно, будто знала, что я рядом. — Как спалось, Айли? — спросил я спокойно, чуть наклонив голову и глядя на неё сбоку. Она ничего не ответила. Просто ускорила шаг. Улыбка расползлась по моему лицу. Ну, ну… думаешь убежишь? Я легко подстроился под её темп, всё ещё рядом. — Избегаешь меня? Снова? Тишина. — Ты вообще всё утро ходишь так, будто я тебя покусал. Она лишь сильнее сжала книги в руках, прикусив губу, а я не отставал. — Мне начинает казаться, что ты от меня бежишь не потому, что боишься… — наклонился ближе. — А потому, что хочешь. Тихо, почти на ухо. Её дыхание сбилось. Я это заметил. Она ненавидела мои слова, но не могла не реагировать. И именно это сводило меня с ума. Я знал, что она злилась. Знал, что её бешенство — это тоже реакция. И каждый её резкий шаг только сильнее заводил меня. Айлина вошла в библиотеку, сжав губы в тонкую линию. Я — за ней. В помещении почти никого не было. Лишь тихий шелест страниц где-то вдалеке. Она пошла вперёд, в самый дальний угол, и резко бросила через плечо: — Отстань от меня. Её голос звенел — даже не от гнева, от напряжения. Я смотрел, как она ставит книги на полку, будто избавляется от груза, как разворачивается, собираясь уйти. Но я уже стоял прямо перед ней, перекрыв путь. И вот оно — взрыв. — Да что тебе надо от меня?! — взорвалась она, резко вскинув голову и глядя мне в глаза. — Чего ты так пристал ко мне?! Забудь обо мне! Хватит уже играться! Я приоткрыл рот, хотел что-то сказать… но не успел. — Ты всегда такой?! Ты привык, что все бегают за тобой, вешаются на тебя, ты уверен, что можешь всё, да?! Думаешь, я одна из них?! Думаешь, мне нужно это всё?! — кричала она всё громче, всё злее, и я не сводил с неё глаз. Каждое её слово било, но внутри всё горело. — Ты эгоистичный, холодный, самодовольный ублюдок, которому плевать на чувства других! Ты думаешь, что ты недосягаемый, да?! Я слегка хмыкнул, выдержав её взгляд. — Так я, по-твоему, такой, да? — переспросил, шагнув ближе. Она не дала мне вставить и слова. — Ты играешься со мной! Сначала ты меня спасаешь, потом лезешь в душу, потом… что это было тогда?! — она была на грани. — Ты сам не знаешь, чего хочешь! Ты не настоящий! Ты — фальшивка, Хван Хенджин! Вот теперь было больно. Но я не сдвинулся. Не отвёл взгляд. Не моргнул. — Айли, я… — начал я, но снова не успел. — Не надо! — закричала она, схватив первую попавшуюся книгу с полки. — Уйди! — и швырнула в меня. Я легко увернулся. — Оставь меня!! — вторая книга. Потом третья. Я не двигался, лишь смотрел, как она разрывается на куски прямо передо мной. Кричала. Слёзы наворачивались. Голос дрожал. Снова и снова: — Почему ты так со мной?! Зачем приближаешься?! Что тебе нужно от меня?! Я подошёл. Её рука замахнулась вновь, но я перехватил её, крепко. Она пыталась вырваться. Но я резко притянул её к себе. Её дыхание сбивалось, слёзы текли по щекам. — Заткнись… — прошептал я, не выдержав. И поцеловал её. Прямо в этот момент, среди разбросанных книг, злости, слёз и боли — я накрыл её губы своими, крепко, глубоко, как будто только это и могло её остановить. Её губы были горячими, дрожащими, и я почти впился в них, как одержимый. Она тут же начала биться в моих руках, её кулаки врезались в мою грудь, плечи, но я держал крепко. Её пальцы скользнули по моей рубашке, пытаясь оттолкнуть меня, но я лишь сильнее прижал её к себе и углубил поцелуй. Я не отступал. Я хотел её. Каждую эмоцию, которую она прятала за криками. Каждую дрожь, которую она не позволяла себе показать. Она пыталась вырваться, ещё и ещё раз, но я захватил её губы грубо, будто хотел вытянуть из неё весь воздух, всю злость, весь её страх. Я царапал её дыханием. Она тихо застонала, и тогда я вжимался в неё ещё сильнее. В какой-то момент я почувствовал, как её руки замерли. Она перестала бороться. Медленно, неуверенно, она начала отвечать. Сначала слабо, будто не понимая, что делает. А потом — настигнутая бурей — поддалась мне. Но она не успевала за моим ритмом. Мой поцелуй был слишком жадным, резким, настойчивым. Я будто хотел забрать её всю, прямо сейчас, и она это чувствовала. Она сжимала мой воротник, почти не дышала, и каждый мой толчок губ лишь сильнее сводил нас с ума. Это был не просто поцелуй. Это была война, битва, и в то же время — капитуляция. Я почти чувствовал, как ломается её стена. Как она всё ещё злится, но уже не может оттолкнуть меня. Как ей нужен этот огонь, даже если он сжигает. И я не остановился. Я целовал её до боли, до дрожи, до тех пор, пока не начал терять голову сам. Я отстранился, тяжело дыша, будто вынырнул из глубины. Её губы были опухшими, её щеки — раскрасневшимися. Но больше всего… её глаза. Я посмотрел в них — и сердце, чёрт побери, забилось больно. Стеклянные. Широкие. Полные страха, недоумения… усталости. Она будто терялась, с каждой секундой все больше. Я взял её лицо в ладони. Медленно, нежно, как будто боялся, что если трону резче — она исчезнет. Пальцами осторожно стёр её слёзы, что стекали по щекам. Теплые. Настоящие. — Ты хочешь ответы? — прошептал я, глядя прямо в её душу. — Я дам тебе их. Ты спрашивала, чего я от тебя хочу? Да, я… чертов придурок. Люди правы. Я веду себя, как последний. Но с тобой всё по-другому. Ты злишь меня, беcишь… Но именно из-за этого я не могу отпустить тебя. Моя грудь сжималась. Я говорил всё, что давно копилось. И не мог остановиться. — Когда ты рядом, у меня дрожат руки. Когда ты кричишь — мне хочется заставить тебя замолчать… поцелуем. Когда ты плачешь — у меня больно внутри, Айли. Ты не игрушка. Ты — стихия, и, чёрт, я захлёбываюсь в тебе. Я не хочу использовать тебя, я не хочу, чтобы ты боялась меня. Я просто хочу… быть с тобой. Защищать тебя. Заслужить тебя. Я видел, как её взгляд менялся, прямо на глазах. Слёзы всё ещё стояли на ресницах, но в глазах появился блеск. Будто что-то внутри неё… медленно зажигалось. Необъяснимое, светлое. Такие красивые глаза. Я смотрел в них и знал — запомню их навсегда. Даже если она меня ненавидит. Даже если уйдёт. Даже если я потеряю её — я никогда не забуду этот взгляд. Айли не говорила ни слова. Она стояла неподвижно, с моими ладонями на её щеках, всё ещё горячих от недавних слёз. Но что-то в ней поменялось. Я это чувствовал кожей. Дыханием. Сердцем. Она уже не вырывалась. Не кричала. Её губы чуть дрожали, но не от страха. В ней будто шёл бой — с собой, со мной, со всем этим адом между нами. Я чуть наклонился, чтобы примерно быть ее ростом. Глаза закрыл на мгновение. Впервые за долгое время — просто молчал. — Знаешь, что самое странное?.. — прошептал я, стараясь говорить тише. — Я никогда никому не говорил ничего подобного. Никогда не чувствовал, что мне нужно… объясняться. Я делал, что хотел, жил как хотел. Но с тобой… Ты заставляешь меня хотеть быть лучше. Я выдохнул, чуть отстраняясь, снова заглянул в её глаза. — Мне плевать, что говорят. Плевать, кем я был до тебя. Ты думаешь, я просто играю с тобой? Может, раньше я бы и играл. Но сейчас… чёрт, Айли, я сам не понимаю, что ты со мной делаешь. Молчание. Она продолжала смотреть в меня, как будто искала, правда ли это всё. Верить или нет. — Я не хочу, чтобы ты уходила, — добавил я тише. — И я не уйду. Не собираюсь отступать. И снова тишина. Та, в которой сердце стучит в ушах. Та, в которой всё может измениться. Она стояла так близко, и я видел каждую её эмоцию, каждый слом внутри. Айли была в раздаре. Но больше не отталкивала меня. Мой палец медленно прошёл по её скуле. — Ты не обязана сейчас что-то говорить. Просто… не убегай. Не сейчас. Я уже не хотел сдерживаться. Но в этот раз — я не стал целовать. Просто ждал. Впервые — ждал её ответа. Айли медленно отвела взгляд. Её руки всё ещё слабо дрожали, как и дыхание. Я не сводил с неё глаз. Ни на секунду. Она молчала — долго. И когда, наконец, заговорила, голос был слабый, почти шепот. — Я… — она сглотнула, будто каждое слово давалось ей с трудом, — я не понимаю… Зачем всё это, Хенджин? Почему ты… так со мной? Я открыл рот, чтобы ответить, но она подняла ладонь, чуть остановив меня. — Нет, дай мне сказать. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула, будто пыталась собрать мысли, найти себя. — Ты появляешься… неожиданно. Ломаешь всё, к чему я привыкла. Всё, что я строила. Я знала, кто ты. И я всё равно позволила себе чувствовать. Позволила себе… хотеть тебя рядом. Но я не знаю, что ты хочешь от меня. Сегодня ты мягкий. Вчера — грубый. Ты смотришь на меня так, будто… я важна. Но в то же время ведёшь себя, будто играешь. Она вдруг посмотрела мне в глаза, прямо, с болью: — А я не хочу быть игрой, Хенджин. Не хочу стать для тебя просто очередной историей. Я почувствовал, как сердце ударило сильнее. Эти слова — они не ранили. Они резали. Но я не отвёл взгляда. Она ждала ответа. — Я… не играю, — выдохнул я. — Сначала, может, и хотел. Но сейчас… Я сам не знаю, что со мной. Ты — не просто кто-то. Ты… ты всё ломаешь во мне. Но мне это нравится. Я не хочу остановиться. Она снова опустила взгляд. В глазах мелькнуло что-то хрупкое, почти испуганное. — Я запуталась… — прошептала она. — Не знаю, что чувствую. Не знаю, чему верить. Но… — Айли прикусила губу и слабо покачала головой, — почему, когда ты рядом, мне не хочется, чтобы ты уходил?.. Эти слова… Я не ждал. И не знал, как сдержать этот рвущийся наружу порыв. Но я не двинулся. Я лишь смотрел на неё, тихо, спокойно. И впервые — не хотел брать, хотел просто быть рядом. — Тогда не говори ничего. Просто… останься, — сказал я. — Хотя бы сейчас. И тишина снова нас укрыла. Но в этот раз — уже не холодная. В ней было дыхание. Чувство. Мы.                                  

***

Я стояла напротив него, ощущая, как внутри всё горит, дрожит, путается. Ещё секунда — и я либо разрыдаюсь, либо сорвусь в обратное. Сердце билось слишком громко. Я сделала глубокий вдох и, наконец, выдала: — Хенджин… ты, конечно же, прости, — Я подняла на него глаза, мягко, но уверенно, — но думаю, если ты всё это сказал… чтобы мы были вместе… как пара, то… этого не случится. — Я покачала головой. — Мы оба поняли, что у нас есть какие-то… чувства друг к другу. Они странные, запутанные. Но я не могу так быстро. Он смотрел на меня спокойно. И всё равно в его глазах читалась боль, хотя он пытался скрыть это. — Я могу ждать, — сказал он просто. — Я не заставляю тебя. Я просто… хотел, чтобы ты знала, что ты мне не безразлична. Совсем не безразлична. Я тихо усмехнулась, но не с насмешкой — с легкой печалью. — Вот в том-то и проблема, Хенджин. Это всё… не конкретно, — Я сделала шаг назад, чуть отвела взгляд, — Я первый человек в твоей жизни, который совсем другой, не такой, к каким ты привык. И именно поэтому я тебя так цепляю. Это интересно, необычно, заводит. Так ведь? Мы оба не уверены в своих чувствах. Ты ведь не сказал “я люблю тебя”, и я — тоже. Значит, ничего конкретного между нами нет. Просто… что-то, что, возможно, скоро пройдёт. Я видела, как его челюсть напряглась, как он сжал губы. Он хотел что-то сказать, может, опровергнуть, но я заговорила первой. — Прости, Хенджин. Мне нужно идти. Я развернулась, готовая уйти, когда он вдруг мягко, но крепко взял меня за запястье. — Прошу, — его голос стал чуть ниже, — не избегай меня на этот раз. Я замерла, а затем медленно обернулась. — Хорошо, — тихо сказала я. — Не буду. — Я позволила себе едва заметную улыбку, — Если ты хочешь… мы можем просто общаться. И, отпустив его руку, я пошла к выходу. На душе было спокойно. Не легко — но спокойно. Я сделала шаг вперёд… и в то же время поставила границу. А Хенджин… он остался стоять, молча. Переосмысливая. Да, я снова его отшила. Не так жёстко, как раньше. Но всё же — отказала.  Я шла по коридору, даже не замечая, как обгоняю студентов, как шаги глухо отдаются по полу. Мысли сбивались в кучу, в голове всё гудело от усталости, от эмоций… от него. Почему я закричала тогда на него так яростно?.. Почему сорвалась? Кричала, будто он был виноват во всех моих страхах, будто он причинил мне ту боль, которую я так долго носила в себе. А ведь не он… не он один. Это всё накопилось. Я просто… не могла больше сдерживать. Его уверенность. Его напор. Его глаза, в которых будто целый мир. Я срывалась на нём, потому что не понимала, как он может быть настолько рядом и при этом так опасно близко. Я боялась. Боялась, что снова потеряю себя. Но тогда… почему я позволила ему поцеловать меня? Почему не оттолкнула до конца, когда могла? Почему сопротивление медленно растаяло в его поцелуе, а внутри всё дрожало, горело, хотело большего?.. Я ведь действительно отвечала на поцелуй, не просто терпела его. Мои губы сами тянулись к нему. Я чувствовала, как сердце бьётся, будто вырывается наружу, когда он обнимал меня. Чёрт… я почти перестала дышать тогда. Это ведь… неправильно, да? Или нет? Я запуталась. Всё так странно. Я не знаю, что это — эмоции, гормоны, давление, просто слабость или… влюблённость? Неужели я правда начинаю к нему тянуться? Но как я могу довериться человеку, у которого столько теней в глазах, столько слухов, столько обмана за спиной? Он ведь сам сказал — он не привык чувствовать. Так почему сейчас чувствует? Почему рядом со мной? И почему я не могу его выкинуть из головы?.. Я опустила голову, машинально крутя в пальцах браслет. Если бы он снова оказался рядом — я даже не знаю, как бы повела себя. Он рушит мои стены, а я будто… не пытаюсь их строить обратно. Что же со мной происходит, Хенджин? Ты врываешься в мой мир, будто буря. А я не знаю… хочу ли я, чтобы она утихла.                                

***

Я остался стоять в библиотеке. Один. Пустота вокруг казалась оглушительной, несмотря на тишину. Только её шаги всё ещё эхом били по моим ушам, пока она уходила. Слова Айлины всё ещё стояли передо мной, будто записаны на внутренней стенке черепа. “Если ты всё это сказал, чтобы мы были вместе, как пара, то этого не случится.” Отказ? Возможно. Но в её голосе не было равнодушия. Она сказала «не могу так быстро». Это значит… она думает. Сомневается. А значит — ей не всё равно. Я рухнул на ближайший стул, провёл ладонью по лицу, будто это могло стереть напряжение. Чёрт… Она не ушла равнодушной. Она тоже поделилась. Говорила о чувствах, неуверенности. Да, она меня избегала, но не из-за презрения. Она боялась. Боялась того, что чувствует. Так же, как я. А ведь я не смог сказать ей главное. Не сказал «Я люблю тебя». Потому что не знаю, правда ли это. Эти чувства такие сильные, такие безумные. Хочу её. Без объяснений, без причин. Просто хочу. Её голос, её взгляд, её дрожащие пальцы, когда она злилась. Эти губы… …Губы. Такие мягкие, нежные, желанные. Я думал, что сойду с ума, когда почувствовал их. Я впивался, грубо, резко — потому что иначе не мог. Потому что она сводит меня с ума. И, чёрт, когда она перестала сопротивляться, когда начала целовать в ответ — я едва не потерял контроль. Такая хрупкая. Такая… чистая. Как я должен был остановиться? Я влюблён? Или это просто… наваждение? Почему мне хочется защищать её, а не использовать? Почему я не хочу, чтобы она была как все? Почему мне больно от мысли, что она может быть с кем-то другим? Я не знаю. Вот чёрт. Это ведь началось как поручение отца. “Сблизься с ней, узнай то, что мне нужно.” Но вместо этого я… Я втянулся. Я по-настоящему втянулся. Как же это всё запутано. Что это за заговор чувств, в который я сам попал? Кто из нас кого использует — я её, или она меня разрушает без малейшего усилия?.. Я откинулся назад, глядя в потолок. Мне ещё никогда не было так сложно понять самого себя. Но одно я знал точно — она теперь часть моей жизни. И просто так уйти я уже не смогу. Да… всё это началось не с чувств. Я снова провёл рукой по лицу, в голове гремело — от её взгляда, слов, губ. Но в самом центре этой бури стояло то, что я всё время забывал: Это была миссия. Задание от отца. Хладнокровное, чёткое, циничное: “Сблизься. Очаруй. Узнай всё, что можно. Используй её, если потребуется. Но принеси результат.” И я начал. Играючи. Ведь Айли — не такая, как другие. Именно поэтому отец знал, что с ней будет сложнее. И я согласился. Потому что вечно шёл у него на поводу. Потому что я — Хван Хенджин, и никто не смеет перечить имени Хван. Даже я сам. Но с того самого дня, когда я подошел к ней в коридоре.  С того момента, как я увидел, как она боится и дрожит, стоя ночью в переулке… С того, как она избегала моего взгляда… С того, как она истерично кричала на меня в библиотеке, сбрасывая маску идеальности… Всё изменилось. Она разрушила мой план. Сломала мою маску. И теперь я не могу отличить, где ложь, а где правда. Где моё желание выполнить поручение, а где… Где я хочу просто знать, как прошёл её день. Услышать, как она смеётся. Быть рядом. Это и есть заговор, не правда ли? Мой личный заговор. Не против неё. Против меня самого. Я замыслил игру — чтобы сломать её, подчинить, вытащить информацию. Но теперь я сам стал жертвой. Попался в паутину, которую сплёл. И самое страшное — я не хочу выбираться. Я хочу, чтобы она оставалась в моей жизни. Хочу, чтобы эта чёртова миссия сгорела к чертям. Чтобы отец забыл о своих интригах. Чтобы всё это исчезло. Чтобы остались только я и она. Но как сказать ей правду? Как рассказать, что всё началось с обмана? Она уйдёт. Разобьёт меня, даже не прикоснувшись. А если я совру… я снова предам её. Вот оно — ядро всей этой истории. Любовь, которая началась со лжи. Влечение, родившееся из предательства. Чувства, которые не должны были появиться. Это не просто история. Это — Заговор чувств. И мы оба в нём — пешки и короли. Мы оба ведём эту игру, не зная, кто первый сломается. И, чёрт возьми… Мне кажется, я уже проиграл.