Глава 27

— Разорви эту помолвку, — прошептала я, с трудом глядя на него. — Я не собираюсь быть с тобой. Голос дрожал, но внутри всё бурлило от ярости и ужаса. — Как… как отец вообще позволил тебе быть рядом со мной? Он же видел нас тогда… Он точно видел твоё лицо. Почему он ничего не помнит? Он только спокойно вёл машину и усмехнулся уголком губ: — Айли, прошло много времени. Я сменил имя, имидж. У меня теперь свой бизнес. Отец перед смертью передал мне всё, что имел. Мы уехали в Италию сразу после того случая… Да, я тогда струсил. Улетели, начали всё с нуля. — Сколько тебе…? — еле выговорила я, не сводя с него недоверчивого взгляда. — Двадцать пять. О, а выглядишь на все сто. Он выглядит старше своего возраста. Я бы дала ему лет тридцать. Мне стало плохо. Сердце сжималось. Казалось, я сейчас задохнусь от мерзости всей этой ситуации. — Что ты за человек? — сказала я сквозь зубы. — Я не собираюсь даже разговаривать с тобой. Он усмехнулся. — Я любил тебя. Просто испугался. — Подставил меня перед отцом, а потом сбежал. Умно. Гениально. Он слегка покачал головой и произнёс с мягкой интонацией, будто всё это ничего не значило: — Айли, не дуйся. Всё осталось в прошлом. Сейчас я другой. Я могу предложить тебе стабильность, свободу, жизнь, о которой ты мечтала. Поверь, я теперь умею решать и заботиться. — Я не буду счастлива с тобой! — сорвалось с губ. Я уже не сдерживалась. — Ты не понимаешь? Я не люблю тебя. Я не хочу выходить за тебя. Ты для меня — чужой человек! Он бросил короткий взгляд в мою сторону и, вдруг резко, гораздо холоднее сказал: — Твои отказы ничего не значат, Айли. Твой отец слишком увлечён властью и деньгами. Он не потерпит, чтобы его дочь грубила будущему зятю. — Ты ужасен, — прошептала я, отворачиваясь, чувствуя тошноту, страх и отвращение. Я прижалась лбом к прохладному стеклу, не желая видеть его лицо. Мир снова рушился. И на этот раз — с ещё более зловещим хрустом. Машина мягко остановилась у входа в роскошный ресторан. Высокие стеклянные двери, внутри — мягкий свет, приглушённая музыка и еле уловимый аромат дорогих духов. Юджун быстро вышел из машины и обошёл её, открывая мне дверь, как будто он джентльмен из старого фильма. — Пойдём, — сказал он с лёгкой улыбкой, предлагая руку. Я проигнорировала его жест и просто направилась к входу. Он лишь усмехнулся и пошёл рядом, будто считал мою холодность капризом. Нас провели к столику у окна, накрытому в изысканном стиле. Ресторан был почти пустым — всего пара человек в отдалённых залах, всё действительно было организовано так, чтобы мы остались вдвоём. Я села, стараясь держать осанку и лицо безэмоциональным, но внутри всё сжималось. Я сидела напротив мужчины, которого когда-то боялась, презирала и пыталась забыть. А теперь… теперь он мой “жених”. — Айли, — он заговорил первым, открывая меню, — я выбрал этот ресторан не просто так. Здесь тихо, спокойно… Идеально для начала чего-то нового. — Для меня здесь ничего нового не начнётся, — спокойно, но твёрдо произнесла я, не открывая меню. — Просто скажи, сколько продлишь эту игру, и разойдемся. Он посмотрел на меня, чуть приподняв брови, будто удивлён моим тоном. — Не думал, что ты станешь ещё холоднее, чем раньше, — мягко сказал он, закрывая меню. — Я не играю. Я здесь, чтобы всё начать сначала. Как взрослые люди. Я лишь усмехнулась, сжав ладони на коленях. — Взрослые люди не исчезают после предательства. И уж тем более не возвращаются спустя годы, надеясь, что их кто-то будет ждать. — Я не надеялся. Я знал, что это будет сложно. Но ты… Ты та, кого я никогда не смог забыть, Айли. Всё, что было, — ошибка. Но сейчас я в другом положении. И я всё исправлю. — Ты не исправишь то, что разрушил, — я резко посмотрела ему в глаза. — И я не позволю тебе разрушить мою жизнь снова. Он замолчал, а в его глазах мелькнуло что-то между сожалением и упрямством. — Посмотрим, — выдохнул он с лёгкой полуулыбкой. — У нас впереди много встреч. Я резко встала со стула: — Только если ты не боишься снова услышать от меня одно и то же: я не выйду за тебя замуж. Он встал вслед за мной, и его голос прозвучал уже жёстче: — Ты не решаешь. Этот выбор — давно не твой. Ты же знаешь, как действует твой отец. Я молча развернулась и пошла к выходу, чувствуя на себе его взгляд. В груди пульсировала ярость и отвращение, а в голове — только одно имя. Хенджин. Я вышла на улицу, будто спасаясь. Как только за спиной захлопнулась дверь ресторана, я глубоко вдохнула воздух — холодный, резкий, но такой настоящий. Лучше он, чем его руки, чем его взгляд, чем его голос. Я не могла оставаться с этим человеком ни на минуту дольше. Всё во мне кричало — беги. И я бежала. Плевать, что скажет отец, — думала я, резко поворачивая к дороге. Плевать, если он удивится, что я вернулась раньше. Пусть орёт, пусть бесится. Я не хочу играть эту роль. Не хочу быть рядом с тем, кто предал меня. Кто смотрит на меня, будто имеет право. Я даже не знала, куда иду, просто шагала прочь. И вдруг вспомнила: Хенджин… Он сегодня говорил, что ночует у себя в квартире. Моя душа будто зацепилась за эту мысль. Только он. Только рядом с ним я могла быть собой. Я достала телефон, вызвала такси и, не раздумывая, назвала адрес. Всё. Решено. В машине я смотрела в окно. Город проносился мимо, а внутри меня бушевал шторм. Я держалась из последних сил. Сердце билось, мысли путались. Только бы он был дома. Только бы открыл дверь. Через час машина остановилась у высокого здания. Я вышла, поднялась по ступенькам, вошла внутрь. Холл был тихим, как и я — вся в себе, в своих мыслях. Я подошла к лифту, нажала нужный этаж. Сердце стучало так громко, будто сейчас вырвется наружу. Двери открылись. Я шагнула в коридор. Вот его дверь. Я постучала. Тишина. Постучала снова. Ничего. Третий раз — уже чуть сильнее, с дрожью в руке. И вдруг — щелчок. Замок поворачивается. И вот он. Хенджин. Передо мной — растрёпанный, в серых спортивных штанах, босиком, без футболки. Его волосы ещё влажные, на шее блестит капля воды. А за его спиной — лёгкий туман пара, как будто он только что вышел из душа. Он смотрит на меня удивлённо, потом хмурится. А я… я просто смотрю. Все слова застряли где-то в горле. Всё, что я хотела кричать, забыто. Он стоял передо мной — такой настоящий, тёплый, живой. И в этот момент мне казалось, что я наконец дома. — Айли?.. — тихо произнёс он, хрипло, сонно. Я не сказала ни слова. Просто стояла. И знала — мне больше никуда не нужно. Хенджин распахнул дверь, всё ещё удивлённый, но не колеблясь ни секунды, отступил в сторону и кивнул: — Заходи. Я молча прошла внутрь. Тепло квартиры сразу окутало меня, а знакомый запах его дома — такой уютный, такой “не отец, не ресторан, не страх” — заставил меня глубоко выдохнуть. Хенджин тут же закрыл дверь за мной, повернулся и обеспокоенно спросил: — Что случилось? Как прошла встреча? Я сняла сумку с плеча, поставила её рядом и сделала несколько шагов вперёд, не оборачиваясь. Сердце всё ещё билось как бешеное, но голос был спокойным — я держалась. — Я ушла. Он оказался… тем самым парнем. Тем, о котором я рассказывала тебе. В парке. Который тогда меня предал. На его лице тут же промелькнула жёсткая тень. Брови резко сошлись, он молчал, но я видела, как сжались его челюсти. Я развернулась и продолжила: — Его зовут на самом деле не Юнджун, он сменил имя, имидж, ему двадцать пять, но выглядит как тридцатилетний уж точно. Сказал, что у него теперь бизнес, наследство… что он давно в Италии был, отец умер. Он всё выложил с таким видом, будто мне должно быть интересно. Я села на ближайший стул, опустила плечи. — Я не могу с ним быть. Не могу даже находиться рядом. Мне отвратительно. Если он расскажет отцу, что я сбежала — мне конец. Что же делать?.. Хенджин присел передо мной, положил ладони на мои колени. — Мы что-нибудь придумаем. Пока всё сложно, я знаю… но потерпи чуть-чуть. Я рядом, Айли. Я не дам тебе упасть. Я кивнула, смотря ему в глаза. Эти глаза были единственным, во что я сейчас могла поверить. Потом, чтобы немного сбросить напряжение, я спросила: — У тебя есть что-нибудь поесть? Он встал, на его лице появилась лёгкая улыбка. — У меня всегда есть рамен. Пойдёт? — Пойдёт, — кивнула я, и он направился на кухню. Я последовала за ним. Он встал у плиты, начал разбирать ингредиенты и доставать кастрюлю. А я… я смотрела. На его спину. На его плечи. На его спокойствие, от которого становилось легче. — Я знаю, что ты любуешься мной, — вдруг бросил он, не оборачиваясь, с насмешкой в голосе. Я не сдержалась — засмеялась. — А что, не имею права? — тихо сказала я, подходя ближе. Я обняла его сзади, прижавшись щекой к его спине. Он тут же положил свои руки на мои, чуть сжал, а потом, повернувшись, аккуратно развернул меня к себе и усадил на табуретку у столешницы. — Сиди, принцесса. Сейчас накормлю, — сказал он, подмигнув. Я уселась, болтая ногами, наблюдая за ним. — Ты вообще неплохо справляешься на кухне, знаешь? А я думала, максимум, что ты умеешь — гонять на байке и разбивать сердца. Он только усмехнулся и продолжил готовить, а я, наконец-то, чувствовала себя в безопасности. Хоть немного. Хоть на вечер. — А ты, оказывается, и лапшу варить умеешь, — поддразнила я, всё ещё сидя на стуле, болтая ногами в воздухе. — Представляла тебя скорее с доставкой, пиццей и хаосом. А тут прям почти шеф-повар. Хенджин фыркнул, не оборачиваясь: — Я многогранен. И вообще, умею не только гонять и дерзить, если ты не заметила. — А я и не жаловалась, — усмехнулась я. Он тихо засмеялся. Я поймала себя на том, как влюблённо смотрю на его движения: как он аккуратно раскладывает ингредиенты, как поднимает крышку с кастрюли и на автомате взмахивает рукой, чтобы отогнать пар. Его волосы были всё ещё немного мокрые, отдельные пряди падали на лоб. Я вдруг потянулась рукой и аккуратно закрутила один локон на палец. — Ты так и будешь трогать мои волосы? — хмыкнул он, не глядя, но с лёгким смешком. — Ага. Терапия для души, — сказала я, продолжая играть с прядью, а затем отпустила её. — Тебе идёт лёгкая небрежность. Такой… домашний, уютный ты. Даже странно. — Уютный? — переспросил он, искоса глянув на меня. — Ты сейчас это как комплимент или как оскорбление? — Как признание, — фыркнула я. — Признание в том, что мне с тобой… спокойно. Не знаю, как ты это делаешь. Он взглянул на меня снова — дольше, пристальнее. Я продолжала болтать ногами, что-то рассказывать, смеяться, даже не помню точно о чём. Но вдруг почувствовала, как он остановился. Он резко повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. Глубоко. Тепло. И как-то не по-дружески. — Чёрт возьми… ты выглядишь чертовски мило, — выдохнул он, почти шепотом. Моё сердце пропустило удар. Я замолчала, не отводя взгляда, и вдруг почувствовала, как он подошёл ближе. Я не успела ничего сказать — он склонился ко мне и поцеловал. Не торопливо. Не жадно. А как будто… бережно, будто боялся меня разрушить. Я прикрыла глаза, позволив себе просто быть рядом, позволив себе раствориться в этом моменте. Он был нужен мне. Больше, чем всё, что было сегодня. Его губы были тёплыми, мягкими. Поцелуй был спокойным, глубоким, как будто он не торопился — будто время на минуту остановилось. Всё напряжение, тревога, страх, всё, что я чувствовала за этот день… исчезло. Остался только он — его прикосновение, его руки, его запах, его близость. Когда он чуть отстранился, его взгляд был мягким, немного смущённым, но при этом уверенным. Он всё ещё держал меня за талию, будто не хотел отпускать. — Извини, — прошептал он, — я… просто не смог удержаться. Я смотрела на него и улыбнулась — немного растерянно, немного смущённо, но искренне. — А я и не прошу, чтобы ты удерживался, — тихо ответила я. Он снова усмехнулся, а затем нежно коснулся моего лица. — У тебя щёки горят. — Конечно, — я закатила глаза. — Только представь: весь день сбегаю от жениха, а теперь сижу на кухне у Хвана Хенджина и целуюсь с ним, пока он варит мне лапшу. Моя жизнь — это дорама. — Тогда я надеюсь, что я главный герой, — подмигнул он и подошёл обратно к плите, помешивая рамен. — А не просто эпизодик на два кадра. Я рассмеялась, склонив голову на руки и наблюдая за ним. — Да ты давно уже стал всей серией. Он бросил на меня взгляд через плечо, и что-то в его лице стало серьёзным. Молча, но с тем самым, тёплым выражением — будто понимал больше, чем я могла озвучить. Через пару минут он поставил передо мной чашку горячего рамена, подвинул вилку, а сам сел напротив, скрестив руки на столе. — Ешь. А потом придумаем, что делать с твоим “будущим женихом”. Спойлер: он будущим не будет. Я взяла вилку, чуть улыбаясь. — Звучит как план. И пусть весь мир подождёт. Я сижу, медленно наматывая лапшу на вилку, дуя на горячий бульон. Вкус простой, но тёплый, домашний — как будто в нём было что-то большее, чем просто специи и лапша. Может, забота? Внимание? Я поднимаю взгляд — он всё ещё смотрит на меня. Пристально. Молча. — Перестань так смотреть на меня, — говорю, поднимая бровь. — Ты меня смущаешь. — А я, между прочим, наслаждаюсь видом, — ухмыляется он, облокотившись на стол. — Редкость — видеть тебя такой милой, с вилкой и раменом. Обычно ты вся строгая, собранная… ледяная принцесса. — Ну извини, не все могут ходить по университету, разбрасываясь улыбками и флиртом, как ты, — бурчу, пряча улыбку. — Знаешь, ты только что признала, что замечаешь, как я хожу и флиртую. — Я… — замираю, уставившись на него. — О, заткнись. Он смеётся, тихо, довольно, и я невольно улыбаюсь тоже. Чёрт, он заразительный. Я опускаю вилку, немного поиграв с ней в тарелке. Настроение, казалось бы, лёгкое, но внутри начинает возвращаться тревога. — Мне страшно возвращаться домой, — говорю наконец, тише. — Я ведь просто ушла. Сбежала. Если Юнджун всё расскажет отцу… — Тогда останься у меня, — тут же говорит он, будто не думая. Его голос становится ниже, серьёзнее. — Просто останься. Я не отпущу тебя обратно туда, если тебе больно. Я смотрю на него, чуть нахмурившись. — Хенджин, ты говоришь так, будто это легко. А на самом деле — это сложно. Мой отец… всё это… оно не так просто. Он молчит, просто слушает. — Но, — добавляю я, чуть выдохнув, — пока мне точно лучше быть с тобой. А потом… ты отвезёшь меня домой? Он медленно кивает, не отводя взгляда. — Конечно. Я сделаю всё, что ты попросишь. Я снова беру вилку, но чувствую, что он продолжает пялиться. — Да хватит уже! — усмехаюсь. — Не смотри на меня так! — Прости, — тянет он, прищурившись. — Просто наблюдаю за процессом. Вдруг ты раменом обожжёшься, я же должен быть рядом, дуть на тебя… Я чуть не захлебнулась от смеха. — Ты ненормальный, — выдыхаю, качая головой. — Но зато — твой, — подмигивает он, а у меня, как всегда, внутри всё переворачивается.  Я доела лапшу, поставив палочки в миску и откинулась назад, тяжело выдыхая от насыщения. Хенджин всё ещё смотрел на меня с той самой полуулыбкой, в которой читалась и нежность, и что-то непослушное. — Пошли в зал, — сказал он, вставая. — Устроим тебе настоящий вечер отдыха. — Что ты ещё придумал? — усмехнулась я, поднимаясь. — Увидишь. (Советую включить песню Lana Del Rey — Salvatore.) Мы зашли в просторную комнату. Он подошёл к телевизору, включил музыку. Зазвучала Lana Del Rey — Salvatore, и я сначала удивилась выбору, но песня будто идеально вписалась в момент. Лёгкая, загадочная, немного безумная. — Танцуем, — сказал он, оборачиваясь ко мне. — Ты серьезно? — я прищурилась. — Ты же шутишь? — Разве я когда-нибудь шучу? — с притворной обидой сказал он, уже подходя ко мне. Я фыркнула, качая головой. — Ты ненормальный, — но всё же встала и шагнула к нему. Он тут же обхватил меня за талию и притянул ближе. Я почувствовала, как его обнажённая грудь касается моей одежды, как тепло исходит от него, как пахнет его шампунь… Господи, как же тяжело быть рядом с ним, когда он выглядит вот так — растрёпанные волосы, серые штаны, и ни капли стеснения. — Ты слишком красивый, — вырвалось у меня, не успела подумать. Он усмехнулся, закружив меня и повернув под музыку. — И ты слишком смелая для кого-то, кто только что сбежал со встречи с женихом, — прошептал он на ухо, заставив мурашки пробежать по коже. — Не напоминай, — хмыкнула я, смеясь. Мы танцевали неловко, но весело. Я не могла сдерживать смех, он делал глупые движения, подыгрывал, наклонялся, изображал, будто дирижирует оркестром. В какой-то момент он рухнул на край дивана, тяжело выдохнув. — Я устал, — сказал он, притворно задыхаясь. — Слишком сложные танцы. Я подошла к нему, став перед ним, играясь. — Серьёзно? От одного движения? Бедный ты, — передразнила я его, закатывая глаза. Он поднял голову, его взгляд скользнул по мне, прищурился. — Не провоцируй, Айли. Я лишь хихикнула и слегка толкнула его плечо. В следующий момент, пока я не успела даже понять, он притянул меня за талию, и я оказалась у него на коленях. — Хенджин… — выдохнула я, но его руки уже обвивали мою спину. Его взгляд — такой пристальный, тёплый, дерзкий. — Какая ты у меня красивая, — прошептал он. И в следующее мгновение его губы коснулись моих. Не нежно. Не мягко. А глубоко, уверенно, страстно. Я почувствовала, как дрожь пробежала по всему телу. Мои руки скользнули на его шею, в его мокрые волосы. Он притянул меня ближе, будто боялся, что я исчезну. Это не было просто поцелуем. Это было освобождение от всего мира, который мы так стараемся держать в порядке. От правил, от страхов, от прошлого. Это были мы — одни, настоящие. И всё вокруг вдруг перестало существовать. Его губы были жаркими. Вкусными. Настойчивыми. Я всё сильнее зарывалась пальцами в его волосы, чуть взъерошивая их, и не собиралась останавливаться. Я чувствовала, как он сжимает меня крепче, словно боится потерять. Я двигалась в такт его поцелую — быстрее, глубже, и вдруг поняла, что начинаю сама идти вперёд, будто хочу ещё больше. Почувствовала, как его дыхание сбилось, и по телу прошёл лёгкий разряд, когда его ладони начали поглаживать мои бёдра, а затем скользнули чуть выше, вызывая у меня дрожь. И вдруг… я почувствовала его твёрдость снизу. Мои губы расползлись в лёгкой ухмылке. — М-м… серьёзно? — прошептала я, усмехаясь, и перешла на его шею, посылая туда поцелуи, кусая кожу, оставляя маленькие следы — мои. Мои метки. Он застонал тихо, судорожно вдыхая, и вдруг сказал хриплым голосом: — Айли… Если ты продолжишь в таком духе, ты пожалеешь. Знаешь вообще, как сложно держать себя в руках, когда ты вот так, на мне? Я чуть отстранилась, приподняв подбородок и глядя ему в глаза: — А мне нравится дразнить тебя, — прошептала я и усмехнулась, касаясь его носа своим. — Надеюсь, тебе не помешают мои следы на шее. Он рассмеялся тихо, низко. Такой звук, от которого всё внутри будто сжималось и таяло. Он смотрел на меня так, будто я была единственной во вселенной. Его пальцы взяли одну мою прядь, он начал лениво её крутить. Я не могла не улыбаться — всё это было слишком нежно, слишком по-настоящему. Затем он взял мои щеки в ладони, притянул лицо ближе, и поцеловал меня… в нос. Потом — в лоб, в уголок глаза, в щеку… И наконец — в губы. Но этот поцелуй был совсем другим: долгим, тёплым, очень-очень нежным, как будто он хотел передать через него всё, что не мог сказать словами. В этот момент я чувствовала себя… Не Айлиной, за которую все борются, не дочерью влиятельного отца, не девушкой, сбежавшей с помолвки. А просто — девушкой, которую любят. Я чувствовала себя счастливой. По-настоящему. Я ощущала, как моё сердце бьётся с ним в унисон, как он смотрит на меня — и в этом взгляде вся нежность мира. Я была любима. И я понимала: я действительно люблю его. Он не отрывался от моего взгляда. Я чувствовала, как он дышит рядом, как его руки всё ещё удерживают меня на коленях — крепко, уверенно, будто боялся отпустить. Его тёплые пальцы всё ещё обнимали мои щёки, а его взгляд стал серьёзным, глубоким. И вдруг, с лёгкой дрожью в голосе, он сказал: — Айли… — М? — я посмотрела на него, всё ещё улыбаясь, с дыханием чуть сбившимся. — Я люблю тебя. Сильно. Слова, которые я столько раз прокручивала в голове, мечтая о них. Но сейчас они были настоящими. Искренними. Его. Я смотрела на него и чувствовала, как мои глаза медленно загораются, как будто внутри меня вспыхнула целая галактика. Он смотрел на меня, а я — на него. Как будто я действительно смотрю на звезду. Яркую, тёплую. Моё счастье. Мой свет во тьме. Именно таким он был — звездой, которую я нашла в самой темной ночи своей жизни. Он озарил всё вокруг. С каждым его словом я чувствовала, как что-то внутри меня тает, становится мягким, уязвимым, но таким… любимым. — Правда? — прошептала я, еле слышно. Он кивнул. — Да, Айли. Люблю. И даже если не имею права… даже если всё против нас… я не могу иначе. Я прижалась к нему лбом, зарываясь в его волосы, шепча: — Я тоже… Я тоже люблю тебя, Хенджин. Он крепче обнял меня, а я — просто позволила себе быть с ним, позволила себе чувствовать, мечтать, дышать. Впервые — по-настоящему. Без страха. Без контроля. С любовью. — Уже поздно… — тихо сказала я, прижимаясь к его груди, не желая отрываться. Хенджин сразу отстранился чуть-чуть, посмотрел в глаза: — Не хочу, чтобы ты уходила. Я улыбнулась, хоть и сердце заныло от этих слов. — Завтра в универе увидимся. Обещаю, я первая подойду. Он вздохнул, будто сдаваясь. — Тогда пошёл собираться. Я наблюдала, как он ушёл в свою комнату. Где-то внутри мне тоже не хотелось расставаться. Этот вечер… он был самым тёплым за всё последнее время. Прошло немного времени, и вот Хенджин снова вышел — уже в тёмных джинсах, футболке и с ключами в руке. Его волосы чуть подсохли, но всё ещё лежали небрежно — как и должно быть у Хенджина. — Готова? — спросил он, подходя ко мне. — Всегда, — мягко ответила я, беря свою сумочку. Мы вышли из квартиры и спустились вниз, где стояла его машина. Он открыл мне дверь, как всегда — внимательно, с заботой. Я села, пристегнулась, и он сел за руль. Машина тронулась, и мы поехали по ночному городу. Музыка заиграла в колонках — медленно, сначала, потом с нарастающим ритмом. Хенджин вдруг открыл мне окно полностью. — Эй, — я повернулась к нему с улыбкой. — Лови момент, Айли, — сказал он, прибавляя скорость. Ветер ворвался внутрь. Мои волосы тут же разлетелись по плечам, я засмеялась, пытаясь отодвинуть пряди с лица. Город проносился мимо, фары, огни, витрины. Машина двигалась плавно, но быстро, и в какой-то момент я просто подставила лицо ветру, смеясь от ощущения свободы. Я что-то сказала ему — но из-за громкой музыки и шума дороги мои слова унеслись вместе с ветром. Хенджин бросил на меня взгляд, как будто пытался прочитать мои губы. Я снова засмеялась, а он — улыбнулся в ответ. В его глазах отражался свет ночного города и, кажется… счастье. Этот момент казался волшебным. Просто мы. Ночь. Скорость. И бесконечная, лёгкая свобода. Когда мы подъезжали к особняку, я тихо произнесла: — Останови здесь… чуть подальше. Не хочу, чтобы кто-то увидел. Хенджин молча кивнул и свернул на тёмную аллею в стороне от главных ворот. Машина остановилась, фары погасли, и в салоне повисла полутёмная тишина. Мы посмотрели друг на друга, и он медленно наклонился, поцеловал меня в щеку. Его губы были тёплыми, а внутри всё сжалось от тоски. — Напиши мне, если что-то пойдёт не так… — его голос звучал почти шепотом, но с такой заботой, от которой мне захотелось снова остаться. Я только кивнула, не в силах выдавить ни слова. — Пока, — сказала тихо, открывая дверь. — Пока, Айли, — его голос остался в салоне, как эхо. Я вышла и, обернувшись в последний раз, увидела, как он всё ещё смотрит мне вслед. Потом машина медленно тронулась и исчезла за поворотом. Охранник у ворот, увидев меня, сразу же открыл калитку. Я прошла внутрь, пытаясь не шуметь, в надежде, что все уже спят. Во дворе было тихо, только сверчки где-то стрекотали в траве. Я зашла в дом. Внутри — темно, лишь ночник в углу мягко освещал коридор. Я сняла обувь и начала подниматься по лестнице наверх. Но тут… — Айлина. Сердце замерло. На лестнице спускался отец. Он был в халате, волосы чуть растрёпаны — видимо, только что вышел из комнаты. Я застыла, не зная, что сказать. Но он просто посмотрел на меня и спокойно сказал: — Ты очень понравилась Юнджуну. Говорил, что вечер прошёл хорошо. Молодец, Айлина. Не подвела. И прошёл мимо, исчезая в темноте коридора. Что?.. Я ведь ушла. Юнджун… зачем он это сказал? Почему он солгал? Я стояла на лестнице, ошарашенная, глядя вслед отцу. Чёрт. Он точно что-то задумал. Он будет манипулировать этим. Использовать. Придурок. Уверена, это только начало.

***

Утро наступило слишком быстро. Я стояла у ворот особняка, собранная, с книгами в руках, в аккуратной форме университета. Ветер чуть трепал волосы, а я всё ещё прокручивала в голове вчерашний вечер. Его глаза. Его поцелуи. Его голос. Всё это будто осталось в моей коже, в груди — как тепло, от которого не хотелось избавляться. Но вдруг… Гул мотора пронзил мою цепь мыслей. Я автоматически подняла взгляд — и тут же напряглась. Это была та самая машина. Вчерашняя. Дверь открылась, и из неё вышел он. Юнджун. — Доброе утро, Айлина, — сказал он с фальшивой вежливостью и лёгкой ухмылкой. — Отныне я буду отвозить тебя в университет. Мы же теперь почти жених и невеста. Я нахмурилась. — Мне привычнее со своим водителем. — Я уже договорился с твоим отцом, — спокойно перебил он. — Всё официально. Без капризов, ладно? Сердце болезненно сжалось. Когда речь шла об отце… у меня не было выбора. Я бросила взгляд в сторону ворот, потом вновь на него… и, сжав губы, молча села в машину. Конечно, на заднее сиденье. Он сел за руль, не отрывая от меня взгляда в зеркале заднего вида. Мы тронулись. Я не могла молчать долго. — Почему ты не рассказал моему отцу правду? — бросила я, глядя в окно. — Что я ушла со встречи. Он усмехнулся, не отвлекаясь от дороги. — Потому что я не дурак, Айли. Думаешь, я не знал, что ты не пошла домой? Твой отец бы сразу насторожился. Так что… у меня появилась идея поинтереснее. Он сделал паузу, а потом, не меняя тона, произнёс: — Я проследил за тобой. Моё сердце на секунду остановилось. Пальцы сжались на ремешке сумки. Он… что? — Я знаю, где ты была вчера вечером. — Его голос стал ниже. — У тебя кто-то есть, да? Кто-то, кого ты любишь. Ты уверена, что хочешь, чтобы твой отец узнал об этом? Ты ведь знаешь, что за это будет наказание. И что, если он узнает, что у тебя есть тайный любовник? Я резко повернулась к нему, собрав остатки самообладания. — Не неси чушь. — Я выдохнула. — Я просто… не могла пойти домой. Поэтому осталась у знакомой подруги. Мы учимся вместе, и… — Ты прекрасно врёшь, Айлина, — перебил он, усмехаясь. — Но… я выведу тебя на чистую воду. Если не хочешь проблем ни для себя, ни для своего… мужичка — просто будь умницей и добровольно соглашайся на помолвку. Будь моей. Иначе… вам обоим будет не сладко. Он повернулся ко мне через зеркало, глаза стали холодными. Лёд. А я… чувствовала, как внутри всё клокочет. Страх. Гнев. Отвращение. Но и решимость. Я отвернулась к окну, стиснув зубы. Сердце колотилось — мне хотелось закричать, но я молчала. Эти слова… они будто прибили меня к месту. Я знала, что Юнджун что-то задумал, знала, что он не отстанет. Он будет копать, давить, угрожать… и если отец узнает… Что тогда?.. Мы подъехали к университету. Я вылетела из машины и с силой захлопнула дверь, будто пытаясь ей сказать всё, что думала об этом человеке. Шла быстро, но не успела сделать и пары шагов, как услышала его мерзкий голос: — Удачи тебе, будущая женушка! Я остановилась. Медленно обернулась. Подошла к его окну, глядя прямо в глаза, едва сдерживая дрожь. — Без доказательств ты не можешь ничего говорить. С каких пор тебе вообще знать, с кем я общаюсь, с кем встречаюсь? Если думаешь, что у меня есть любимый человек — докажи. А не неси бред, который только в твоей голове. Он смотрел на меня так самодовольно, что меня передёрнуло. — Зря ты разбрасываешься словами, мышонок, — с ухмылкой сказал он. Я не выдержала. Показала ему средний палец и резко развернулась, уходя прочь. Мне даже не было стыдно — хотелось просто исчезнуть. Путь до университета занял всего пару минут, но я за это время успела разозлиться ещё сильнее. Все эти мысли, тревога, злость… всё внутри горело. Но как только я подняла взгляд — увидела его. Хенджин. Он стоял у фонтана, как всегда в центре внимания. Парни, девушки, толпа. Некоторые девчонки буквально висели на нём, хихикали, трогали за плечи. Но он… он смотрел только на меня. Что-то вспыхнуло внутри. Злость. Ревность. Желание. — Айли! — крикнул Феликс, помахав мне. Я подошла, дала ему пять. Кивнула Минхо. Остальные поздоровались, но я почти их не слышала. Всё, что я чувствовала — это его взгляд, обжигающий, спокойный, такой родной. Я подошла ближе… и, не колеблясь, поднялась на носочки, наши глаза почти на одном уровне. Сердце колотилось. Я сделала вдох и, слегка улыбнувшись, потянулась вверх и поцеловала его в щеку. — Я соскучилась, милый, — сказала я так, чтобы слышали все. — Ох… — послышалось со всех сторон. И он… он просто довольно улыбнулся, словно только этого и ждал. Его рука сразу обвила меня за талию, и он притянул меня ближе. Тепло его ладони, его уверенность, этот взгляд… Он будто говорил: ты моя. И всем плевать, кто рядом. Он посмотрел на меня сверху вниз, и тихо прошептал: — Ты не представляешь, как вовремя ты это сказала. Я улыбнулась в ответ. Вот он. Моё спокойствие. Моё место. Я опустила взгляд и тихо произнесла: — Хенджин… нам нужно поговорить. Он сразу всё понял. Быстро повернулся к остальным и, даже не оглядываясь на девушек, которые уже кидали на нас испепеляющие взгляды, сказал: — Всё, мне пора. — Уже? — разочарованно протянула какая-то из них. — Увидимся позже, — коротко бросил он, обняв меня за талию и направляясь прочь от фонтана. Мы шли рядом в сторону заднего сада, туда, где почти не бывает студентов — тишина, уединение, только деревья шелестят. Хенджин засунул руки в карманы брюк и посмотрел на меня, приподняв бровь: — То, что ты сделала — было чертовски смело. Не боишься, что теперь по всему универу будут слухи? Я усмехнулась, качая головой. — Плевать. Пусть болтают. Я не хочу, чтобы к тебе липли эти куклы в мини-юбках. Я сказала правду — я скучала. Он остановился и на секунду просто смотрел на меня, удивлённый. А потом тихо рассмеялся, будто поражён. — Айли… — покачал он головой. — Ты меня каждый раз удивляешь. Я тяжело вздохнула и, наконец, решилась сказать то, что не давало мне покоя с самого утра. — Вчера… Юнджун… он следил за мной. Когда я сбежала, он знал, что я не пошла домой. И сегодня он заявил мне, что выведет меня на чистую воду. Он думает, что у меня есть любовник… Он сказал, что всё узнает. Хенджин, я боюсь. Он реально может это сделать. Что если он докопается до нас? Глаза Хенджина тут же потемнели. Он шагнул ближе, пальцы сжались в кулаки. — Этот ублюдок… — прошипел он. — Я найду его. Я сам его прибью. Своими руками. Пусть только появится рядом. — Нет! — я резко встала перед ним, прижав ладони к его груди. — Хенджин, пожалуйста, это опасно! Он влиятельный. Если ты тронешь его — тебя посадят. У него есть связи, он всё повернёт против тебя. Он смотрел на меня с яростью, сдерживая рвущийся наружу гнев. — Айли, ты не понимаешь. Это уже не просто раздражение — это проблема. Он угрожает тебе, хочет сломать тебя, добраться до тебя. Ты моё, ты моя девушка, и я не могу сидеть сложа руки и смотреть, как кто-то тебя пугает. Мне плевать на его связи. Я из тех, кто выходит чистым даже из самой грязной воды. Мне не сложно. Я покачала головой, голос задрожал: — Хенджин… пожалуйста… не надо. Ради меня. Пока ничего не делай. Мне не нужны конфликты. Мне не нужна кровь. Я просто… Я волнуюсь за тебя. Не дай ему сломать нас. Не дай ему повлиять. Он тихо выдохнул, накрывая ладонью мою щеку. — Ты хочешь, чтобы я сдержался ради тебя? Я кивнула. — Тогда хорошо… но только пока. Обещаю, я ничего не сделаю. Пока что. Он поцеловал меня в лоб, а потом прижал к себе, и я уткнулась в его грудь, пытаясь найти хоть немного спокойствия. Но внутри всё ещё бурлило: Юнджун, отец, опасность… Но здесь, в его объятиях, я хотя бы на мгновение могла дышать свободно. Мы ещё немного постояли в тишине, просто обнимаясь. Я чувствовала, как его сердце бьётся быстро, будто он до сих пор сдерживает бурю внутри. Я погладила его по спине и тихо прошептала: — Пошли. Нам пора. Он чуть кивнул, взял меня за руку — крепко, но бережно, и мы направились обратно к корпусу. По пути на нас косились студенты, шептались, оборачивались. Но мне было всё равно. Я шла рядом с ним, гордо, спокойно, зная, что рядом со мной тот, кто готов ради меня на всё. Пусть думают, что хотят. Перед входом в здание он остановился. — Если он к тебе снова подойдет — сразу скажи мне. Не пытайся справиться сама, — его голос был серьёзным. — Хорошо, — я кивнула. — Но и ты пообещай — не лезть в драку.  Он усмехнулся, глядя мне в глаза. — Ты делаешь из меня хорошего мальчика, Айлина Ким. — А ты и есть хороший, просто глубоко-глубоко внутри, — поддела я его, улыбнувшись. — Только ради тебя. Мы зашли внутрь. Пары уже начинались, и все в холле начали торопиться в аудитории. Перед тем как разойтись, он остановился и наклонился ко мне: — До перерыва увидимся? — Конечно, — улыбнулась я. — Постараюсь не скучать. Он подмигнул мне и пошёл в противоположную сторону, а я направилась к своей аудитории. Но даже проходя по коридору, я чувствовала его взгляд — будто он всё ещё рядом, будто защищает даже на расстоянии. Но как бы я ни пыталась быть спокойной… мысли о Юнджуне не отпускали. Он явно задумал что-то, и я это чувствовала каждой клеточкой. Только бы он не добрался до правды. Только бы не разрушил всё. В голове крутилась одна мысль: нам нужно быть осторожными… очень осторожными.                                    

***

Я сидел на паре, но даже не замечал, о чём говорит преподаватель. Перед глазами — одна и та же картина: Айли испуганная, прижавшаяся ко мне, с дрожью в голосе, со страхом в глазах. Этот долбаный Юнджун… Он знал. Он следил. Он посмел лезть туда, куда ему нельзя. Посмел угрожать ей. Я сжал кулаки под партой так сильно, что костяшки побелели. Челюсть стиснута. Дышать тяжело. Хотелось сорваться с места и просто найти этого ублюдка. Прижать к стене. Не просто ударить, а медленно, по-настоящему сломать. Я представлял, как хватаю его за ворот, прижимаю к машине, бью. Снова и снова. Пусть почувствует, что значит тронуть мою девушку. Мою. Злость кипела внутри, разрывая грудную клетку. Но как будто этого мало — в голове зазвучал голос моего отца. Хван Тэён. Его звонки, его фразы: «Ты не забывай, зачем сближаешься с этой девчонкой. Мы почти добились своего. Ким Дживон сдаёт позиции. Ты близко, сын. Не вздумай расслабиться.» Он не понимает. Он даже представить не может, что всё пошло совсем не по плану. Айли — не просто часть плана. Она уже часть меня. Я не знаю, когда это случилось. Может, в ту ночь, когда я спас её. Может, когда впервые услышал, как она смеётся. А может, когда понял, что она умеет быть сильной, даже когда ей больно. Я больше не могу обманывать её. Больше не могу играть. Чёрт, как же ей сказать всё это? Если я сейчас расскажу отцу, что всё — я не могу продолжать, что я люблю её, он разрушит всё. Он размажет её семью в порошок. Бизнес отца Айли — исчезнет. Репутация? Конец. И Айли… она меня возненавидит. Подумать только, сколько боли ей придётся пережить. Я и так уже замешан по уши. А если я просто продолжу притворяться? Врать ей? Играть дальше, пока отец не получит, что хочет? Нет. Это тоже не выход. Я опустил взгляд в стол, чувствуя, как грудь сжимается. Ты загнал себя, Хенджин. Загнал в ловушку, которую сам же и построил. Я провёл рукой по волосам, тяжело выдохнув. Мои пальцы тряслись. Я впервые за долгое время не знал, что делать. — Всё в порядке? — тихо спросил Феликс, сидящий рядом. Я не ответил. Только кивнул. Но на самом деле — нет. Ни черта не в порядке. И хуже всего, что Айли даже не подозревает, насколько всё запутано. Как быть? Что выбрать — любовь… или верность семье?