Одержимость

Ночь окутала Магнолию своим черным покрывалом, а звезды, словно драгоценные камни, рассыпались по бархатному небу. Люси, закутавшись в плащ, кралась по темным улицам города, избегая освещенных фонарями участков. Сердце бешено колотилось в груди, смешиваясь со стуком ее шагов. Она лгала Эльзе, сказав, что останется дома. Но чувство, которое неумолимо тянуло ее к Нацу, было сильнее страха и вины. Она должна была увидеть его, должна была узнать правду о его предложении. На окраине города, там, где заканчивались жилые дома и начинался темный лес, она увидела его. Нацу стоял в тени огромного древнего дуба, словно сливаясь с ночью. Он казался частью этого леса, его темным и опасным духом. — Ты пришла, — прошептал Нацу, и его голос прозвучал словно шелест листьев. — Я знал, что ты не сможешь устоять. Люси вздрогнула, но остановилась, глядя на него с вызовом. — Я пришла только для того, чтобы задать тебе несколько вопросов, — заявила она, пытаясь придать своему голосу уверенности. — Я хочу знать, чего ты на самом деле хочешь. Нацу усмехнулся и жестом пригласил ее следовать за ним в лес. — Всему свое время, Люси. Сначала ты должна доказать мне, что достойна моих знаний. Он повел ее в глубь леса, туда, где лунный свет едва проникал сквозь густые кроны деревьев. Вскоре они вышли к заброшенному храму, сложенному из черного камня. Его стены были покрыты древними символами, которые, казалось, пульсировали в темноте. — Здесь мы и начнем, — произнес Нацу, указывая на храм. — Твое испытание. Люси сглотнула, ощущая нарастающую тревогу. Это место казалось пропитанным темной энергией, и она чувствовала, как ее магия слабеет в его присутствии. Нацу подошел к алтарю, стоявшему в центре храма, и достал из-под плаща небольшой хрустальный шар, наполненный черной жидкостью. — Ты должна коснуться этого шара, — сказал он, протягивая его Люси. — Если ты сможешь выдержать его силу, то я отвечу на все твои вопросы. Люси с сомнением посмотрела на шар. — Что это? — спросила она, чувствуя, как ее сердце бешено колотится в груди. — Это - часть моей силы, — ответил Нацу с усмешкой. — Он покажет тебе твою истинную сущность. Готова ли ты к этому, Люси? Люси на мгновение заколебалась. Она чувствовала, что если она прикоснется к этому шару, то что-то изменится навсегда. Но ее любопытство и жажда силы пересилили страх. Она вытянула руку и коснулась хрустального шара. Когда кончики пальцев Люси коснулись холодной, гладкой поверхности хрустального шара, ее словно пронзило электрическим разрядом. Невидимая волна энергии захлестнула ее, проникая в каждую клетку тела, выворачивая ее наизнанку. Перед глазами вспыхнули калейдоскопические картины: обрывки звездных скоплений, фрагменты древних рун, лица незнакомых людей, искаженные болью и страхом. Голоса шептали ее имя, манящие и угрожающие одновременно. Ей казалось, что она падает в бездонную пропасть, где нет ни света, ни надежды. Внутри нее разгорелся ледяной огонь, сжигающий все, что было ей дорого: воспоминания о друзьях, мечты о славе, любовь к магии звездных духов. Вместо этого ее захлестнули новые, темные желания: жажда власти, жажда признания, жажда мести. Она почувствовала, как ее магия меняется. Звездные духи, всегда послушные и верные, вдруг стали непокорными и чужими. Ей казалось, что они отворачиваются от нее, чувствуя приближение тьмы. Дыхание перехватило, в голове пульсировала боль, а мир вокруг померк. Ей казалось, что она умирает. Нацу наблюдал за ней с хищной улыбкой на губах. Его глаза горели темным огнем, отражая ее мучения и страх. — Не бойся, Люси, — прошептал он, и его голос казался одновременно утешительным и угрожающим. — Это всего лишь очищение. Ты избавляешься от своей слабости. Он протянул руку и коснулся ее лба. И в тот же момент боль утихла, а видения исчезли. Люси с трудом открыла глаза, пытаясь отдышаться. Ее тело дрожало, а лоб покрылся холодным потом. Но она чувствовала, что что-то изменилось. Она стала другой. — Что... что это было? — прошептала она, глядя на Нацу с ужасом. Нацу усмехнулся и забрал хрустальный шар. — Я же говорил, это часть моей силы. Теперь ты связана со мной, Люси. Ты стала сильнее. Но это только начало. — Он подошел ближе и коснулся ее щеки. — Ты прошла испытание, Люси. Теперь я отвечу на твои вопросы. Но сначала ты должна выполнить мое задание. Он наклонился к ней и прошептал что-то на ухо. И когда он закончил, Люси в ужасе отшатнулась от него. — Ты... ты этого хочешь? — прошептала она, глядя на Нацу с недоверием. — Я знаю, что ты способна на это, Люси, — ответил он с усмешкой. — Ты докажешь свою преданность мне. Люси сглотнула комок, застрявший в горле. Она понимала, что Нацу заставил ее сделать что-то ужасное. Но она уже сделала свой выбор. Она была готова на все, чтобы получить силу и знания, которые он ей пообещал. — Что я должна сделать? — прошептала она, опуская голову. — Скоро узнаешь, Люси. Скоро узнаешь... — Нацу улыбнулся, довольный ее покорностью.

***

Зеркало больше не отражало прежнюю Люси Хартфилию. Вернее, отражало, но с неуловимыми, пугающими искажениями. Ее золотистые локоны, всегда уложенные в аккуратную прическу, теперь часто оставались растрепанными, как будто она забывала о своей внешности. Под глазами залегли темные тени, говорящие о бессонных ночах, наполненных не кошмарами, а какими-то странными видениями, от которых невозможно было отдохнуть. И даже любимые платья, такие яркие и жизнерадостные, она все чаще заменяла на темные, облегающие наряды, словно стремясь слиться с ночной тенью. В гильдии поговаривали, что Люси стала странной. Мол, ходит, как потерянная, с друзьями не разговаривает, вечно куда-то спешит. Раньше она всегда была приветливой и отзывчивой, готовой поддержать любого. Сейчас же на ее лице чаще можно было увидеть раздражение или холодное равнодушие. Она как будто отгородилась от всех невидимой стеной. Магия Люси тоже менялась, и это вызывало у друзей все больше беспокойства. Звездные духи, всегда послушные и верные, стали проявлять признаки неповиновения. Локи, всегда галантный и обходительный, стал огрызаться и проявлять агрессию. Водолей, и без того сварливая, стала еще более невыносимой. Казалось, что они чувствуют тьму, которая поселилась в душе их хозяйки, и пытаются сопротивляться ей. Но самое страшное, что Люси начала использовать новые заклинания, о которых раньше никто не слышал. Темные, зловещие энергии, которых раньше не было в ее арсенале. Она говорила, что это "особые техники", которые ей показал Нацу, но никто не верил в это объяснение. Казалось, что ее магия звездных духов заражается чем-то чуждым и опасным. Ночью, когда Люси оставалась одна, ее мучили кошмары. Нацу, с черными рогами и пылающими глазами, возвышался над ней, предлагая ей власть и знания. Она видела, как ее друзья умирают, страдают, молят о помощи, но она не могла им помочь. Она словно была парализована, наблюдая за их мучениями, и ее охватывал ужас. Днем ее посещали видения. Обрывки прошлого Нацу, сцены насилия и разрушений. Она видела его глазами, чувствовала его боль и гнев. И ей начинало казаться, что она понимает его. Она начинала разделять его взгляды на мир.

***

Ей стало десять лет. Она стоит на залитой солнцем лужайке перед деревянным домом. Слышен смех и запах свежеиспеченного хлеба. Мама зовет её на обед. Стоп. Не её. Его. Это Нацу. Маленький Нацу, с яркими розовыми волосами и сияющими глазами, бежит к дому, где его ждет любящая мать. Идиллия рассыпается, как стекло. Земля дрожит. Из-за горизонта появляются темные силуэты — люди в доспехах, с лицами, искаженными жадностью и ненавистью. Они окружают деревню, поджигая дома и убивая всех, кто попадается им на пути. Мать Нацу выбегает из дома, чтобы защитить его, но её сбивают с ног и пронзают мечом. Нацу кричит и бросается к ней, но его отталкивает один из нападавших. Он видит, как его мать умирает на его глазах, а её последние слова тонут в грохоте сражения. Мир рушится. Нацу охватывает ярость и отчаяние. Он хочет отомстить, но он слишком слаб. Он беспомощно наблюдает, как его дом горит, а тела его друзей и соседей лежат на земле. Вдруг, перед ним появляется фигура, окутанная тьмой. Это могущественный демон, предлагающий ему сделку: силу, чтобы отомстить за смерть матери, в обмен на его душу. Нацу колеблется лишь мгновение. Его горе слишком велико, чтобы думать о последствиях. Он соглашается на сделку, и в его тело вливается темная энергия. Его глаза вспыхивают красным пламенем, а на спине вырастают черные крылья. Он уничтожает нападавших, превращая их в пепел. Ярость переполняет его, он жаждет крови и страданий. Но после того, как месть свершилась, он чувствует пустоту. Он потерял все, что было ему дорого, и теперь у него осталась только тьма. Демон исчезает, оставив Нацу одного среди руин. Нацу клянется, что отомстит всему миру за ту боль, которую он испытал. Он станет сильнее, чем все люди, и заставит их страдать так же, как страдал он.

***

Люси в ужасе отшатнулась, когда видение исчезло. Она стояла в своей комнате, задыхаясь от рыданий, а по щекам текли слезы. Теперь она знала, что скрывается за маской Нацу. Она видела его боль и его отчаяние. Но это не оправдывало его поступки. Это не делало его менее опасным. Он всё равно был чудовищем, которое тянуло её во тьму. И, осознавая это, страх перед Нацу смешался со странным, болезненным сочувствием. Ей захотелось спасти его, вытащить из той бездны отчаяния, в которой он тонул. Но, как наивно. Кто она такая, чтобы спасти падшего демона? Граница между сном и явью стиралась. Иногда Люси не могла понять, что реально, а что - лишь порождение ее воображения. Ей казалось, что она теряет себя, растворяясь в темной энергии Нацу. Она становилась равнодушной к страданиям других. Раньше она всегда приходила на помощь тем, кто нуждался в ней. Теперь же ее волновали только собственные цели. Жажда силы и знаний поглотила ее, не оставляя места для сострадания и милосердия. Она становилась зависимой от Нацу. Ей было необходимо его одобрение, его восхищение, его прикосновения. Без них она чувствовала себя слабой и беспомощной. Он стал ее наркотиком, ее единственным источником силы и уверенности. И самое страшное, что Люси это осознавала. Она видела, как меняется, как теряет себя, как отдаляется от друзей. Но она не могла остановиться. Она не могла отказаться от той силы и тех знаний, которые ей давал Нацу. Она была одержима им. И эта одержимость медленно, но верно разрушала ее жизнь. Эльза наблюдала за Люси, как ястреб за добычей. Она чувствовала, как тьма сгущается вокруг ее подруги, словно зловещий кокон, готовый поглотить ее. С каждым днем Люси становилась все более замкнутой и отчужденной, избегая общения и встреч с друзьями. Однажды, когда Люси возвращалась с тренировки (вернее, с того, что Эльза подозревала тренировкой), она перехватила ее у ворот гильдии. — Люси, нам нужно поговорить, — сказала Эльза, ее голос звучал твердо, но в глазах читалась тревога. — Эльза, пожалуйста, не сейчас. Я устала и хочу отдохнуть. — Люси вздохнула, закатив глаза. — Это важно, Люси, — настаивала Эльза, беря ее за руку. — Я вижу, что с тобой что-то происходит. Ты меняешься, и мне это не нравится. — Со мной все в порядке, Эльза! Просто оставь меня в покое. — Люси вырвала свою руку. — Ты уверена? — спросила Эльза, глядя ей прямо в глаза. — Нацу. Он что-то с тобой сделал? Лицо Люси исказилось от гнева. — Не смей говорить о нем плохо! Он помогает мне стать сильнее. Он единственный, кто понимает меня. — Люси, опомнись! — воскликнула Эльза. — Он - Дьявол! Он использует тебя! Ты не понимаешь, в какую опасность ты себя подвергаешь? — Ты просто завидуешь! — крикнула Люси, ее голос дрожал от ярости и отчаяния. — Ты завидуешь моей силе! Ты боишься, что я стану сильнее тебя! Эльза отшатнулась, словно получив пощечину. Она не ожидала такой реакции от Люси. Она понимала, что Нацу отравил ее разум и что ей больше нельзя доверять. Тем временем, Грей, крадучись, как тень, следил за Нацу. Он подозревал, что тот замышляет что-то недоброе, и был полон решимости остановить его. Он видел, как Нацу проводит время с Люси, как шепчет ей что-то на ухо, как касается ее руки. И каждый раз Грея переполняла ярость. Он пытался предупредить Люси, но она отказывалась его слушать. Она говорила, что Грей просто ревнует и что он не понимает их отношений с Нацу. Но больнее всего Люси было ссориться с Леви. Леви, ее лучшая подруга, ее родственная душа. Леви, которая всегда была рядом, поддерживая ее и помогая ей в трудные моменты. Однажды Леви пришла к Люси в ее квартиру, надеясь поговорить с ней по душам. — Люси, я очень беспокоюсь о тебе, — сказала Леви, ее голос звучал тихо и печально. — Ты совсем перестала с нами общаться. Ты избегаешь нас, словно мы сделали что-то плохое. — У меня просто много дел, Леви, — ответила Люси, не отрываясь от книги. — Не надо делать из этого трагедию. — Дело не в делах, Люси, — продолжала Леви. — Дело в том, что ты изменилась. Ты стала другой. Ты больше не та Люси, которую я знаю и люблю. Люси захлопнула книгу и посмотрела на Леви с раздражением. — Что ты хочешь от меня, Леви? Чтобы я бросила Нацу и вернулась к вам? Чтобы я снова стала слабой и беспомощной? — Я не понимаю, о чем ты говоришь, Люси, — покачала головой Леви. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Но я вижу, что ты несчастна. Я вижу, что Нацу разрушает тебя. — Ты ничего не понимаешь, Леви! — закричала Люси, ее голос сорвался. — Ты никогда не поймешь! Ты всегда была такой слабой и зависимой! Ты боишься всего нового и неизведанного! Ты завидуешь моей силе и моей свободе! Леви отшатнулась, словно получив удар. В ее глазах появились слезы. — Я думала, что мы друзья, — прошептала она, ее голос дрожал. — Я думала, что ты понимаешь меня. Но я ошиблась. Ты совсем изменилась, Люси. Ты стала чужой. Леви повернулась и вышла из квартиры, не сказав больше ни слова. Люси смотрела ей вслед, чувствуя, как в ее сердце нарастает пустота. Она понимала, что только что потеряла своего лучшего друга. Но она не могла остановиться. Она не могла вернуться назад. Она уже слишком далеко зашла. Она была одержима Нацу. И эта одержимость разрушала ее жизнь, поглощая все, что было ей дорого. Хвост Феи перестал быть домом, превратившись в болезненное напоминание об утраченном рае. Люси переступала порог гильдии всё реже, и каждый раз ей казалось, что на неё смотрят с невысказанным укором. Старые друзья словно отдалились, создав вокруг себя невидимую стену, которую она больше не могла преодолеть. Она находила укромный уголок, подальше от всеобщего веселья, и просто сидела, наблюдая за ними. За Эльзой, смеющейся над какой-то шуткой Грея, за Леви, увлеченно рассказывающей что-то Венди, за Эльфманом, во весь голос провозглашающим свою философию мужества. Эти лица, такие родные и знакомые, теперь казались чужими, словно она смотрела на них сквозь толстое стекло. В памяти всплывали обрывки прошлого: их совместные задания, их шутки и подколы, их взаимная поддержка в трудные моменты. Она помнила, как они вместе сражались, вместе смеялись и вместе плакали. И ей становилось невыносимо больно от осознания того, что она потеряла все это. Она пыталась поймать взгляд Леви, надеясь увидеть в её глазах хотя бы намек на прощение. Но Леви смотрела сквозь неё, словно она была призраком из прошлого. Вина грызла её изнутри. Она знала, что причинила им боль, что оттолкнула тех, кто хотел ей помочь. Но гордость не позволяла ей признать свою ошибку и попросить прощения. К тому же, она боялась. Она боялась, что они её больше не примут. Встречи с Нацу стали тайными, как у воров и шпионов. Они больше не гуляли по городу, не посещали людные места. Теперь их убежищем были заброшенные руины, темные леса и отдаленные пещеры, где их никто не мог увидеть. Люси чувствовала себя словно преступница, скрывающаяся от правосудия. Ей казалось, что за ней следят, что Эльза и Грей выслеживают каждый её шаг, готовясь нанести удар. Она параноидально озиралась по сторонам, выискивая тени в каждом углу. Но самым страшным было то, что она теряла интерес к своему любимому занятию. Стопка пергамента, которую она так бережно хранила для нового романа, теперь пылилась в углу. Чернила засохли, перо сломалось, а вдохновение иссякло, словно пересохший источник. Она пыталась писать, но слова не складывались в предложения. В голове была лишь пустота, заполненная мыслями о Нацу и его темных планах. Она понимала, что предает свою мечту, что отказывается от того, что всегда было для неё важным. Но остановить себя она не могла. Люси становилась всё более зависимой от Нацу. Ей нужно было его одобрение, его похвала, его прикосновения. Без него она чувствовала себя ничтожной и слабой. Она ревновала его ко всем женщинам, которые его окружали. Страх поселился в её сердце. Она боялась, что Нацу её бросит, что он найдёт себе другую, более достойную ученицу, более сильную волшебницу. И тогда она останется одна, никому не нужная и забытая. Но больше всего Люси боялась самого Нацу. Она знала, что он опасен, что он способен на всё. Она чувствовала его тьму, ощущала его силу, и понимала, что он может причинить ей боль. Но она не могла от него отказаться. Она попала в ловушку, и выход из неё казался невозможным. Изоляция пожирала её изнутри, лишая её сил и надежды. Она была одна в мире, охваченная тьмой. И в этой тьме она медленно, но верно умирала. Нацу проник в её разум, как яд, отравляя каждую мысль, каждое воспоминание. Его голос звучал в её голове днём и ночью, заглушая собственные желания и стремления. Люси больше не была хозяйкой своей жизни — она стала марионеткой, послушно выполняющей волю кукловода. Нацу не приказывал ей напрямую. Он действовал тоньше, манипулируя её чувствами и играя на её слабостях. Он нашёптывал ей на ухо слова восхищения и обожания, а потом незаметно подсовывал свои мысли и идеи. Он показывал ей видения — мир, где люди погрязли в страданиях и пороке, где сильные помыкают слабыми, а власть принадлежит тем, кто заключил сделку с Дьяволом. И Люси начинала верить, что только Нацу может изменить этот мир к лучшему. Она больше не принимала решений самостоятельно. Она спрашивала у него совета по любому поводу — что надеть, что сказать, как поступить. Ей казалось, что только он знает, как правильно. Она полностью полагалась на его мудрость и опыт. Люси беспрекословно выполняла все его желания, даже если они вызывали у неё отвращение. Она лгала, предавала, воровала — всё ради того, чтобы заслужить его одобрение. Ей казалось, что если она разочарует Нацу, то потеряет всё. Он заставил её выдать ему секреты своих друзей — их слабости, страхи, уязвимые места. Он использовал эту информацию, чтобы посеять раздор в гильдии, чтобы настроить их друг против друга. Люси чувствовала угрызения совести, но не могла остановиться. Нацу был сильнее её. И вот, настал день, когда Нацу дал ей последнее задание — испытание её преданности, которое должно было доказать, что она готова на всё ради него. Он потребовал от неё совершить жертвоприношение — принести в жертву одного из своих друзей. Люси похолодела от ужаса. Она не могла поверить, что Нацу может потребовать от неё такое. Но он смотрел на неё своими пронзительными глазами, и она понимала, что у неё нет выбора. Она стала тщательно выбирать жертву, взвешивая все "за" и "против". Разве она может поднять руку на Эльзу, которая её столько раз защищала? Или на Грея, который всегда был ей верным другом? Или, может быть, на Леви, которая знала её как облупленную? Она приняла решение. Выбор пал не на физически сильных, а на того, кто знал о связи Люси с Нацу. Под покровом ночи, Люси вывела Леви к старому заброшенному храму, где они впервые встретились с Нацу. Люси усыпила ее заклинанием, чтобы она ничего не чувствовала. Затем положила на алтарь и занесла кинжал. Но когда лезвие коснулось кожи, в голове всплыли воспоминания. Леви, поддерживающая её в трудные моменты, Леви, вдохновляющая на новые свершения, Леви, всегда готовая прийти на помощь. Слёзы навернулись на глаза. Заслышался голос Нацу. — Не смей колебаться! Если ты не докажешь свою преданность, ты потеряешь меня навсегда Люси закрыла глаза и опустила кинжал.