О детях и справедливости

— Отец, я пришел просить твоего совета. Финвэ воззрился на среднего сына, казавшегося необычно тихим и подавленным. Стоя посреди просторного королевского кабинета, он мялся и нервно озирался, вместо того, чтобы вольготно расположиться в кресле. Обычно гордый и уверенный, Нолофинвэ сейчас был помятым и уставшим. — Что же случилось с тобой, Нолмо? — Финвэ ободряюще улыбнулся, не показывая своего беспокойства. — Финдэкано… — выдохнул Нолофинвэ и сделал долгую паузу, будто это имя объясняло все. Однако отец ждал продолжения. — Я совершенно с ним не справляюсь. Он убегает не спросясь и отправляется гулять по окрестностям Тириона. Иногда уходит далеко в лес или взбирается на горы, а он еще слишком мал для этого. — О, я понимаю тебя, сын, — в голосе Финвэ все еще чувствовалось тепло, но теперь смешанное с незлобной насмешкой. — Помню, как ты потерялся на несколько дней, а потом дети из пригорода проводили тебя домой со сломанным носом. — Я играл с ними в мяч и споткнулся о камень, — быстро объяснил Нолофинвэ. — Но ведь это другое. Вот Финдэкано… Он услышал от Майтимо, что знающему эльда в походе достаточно ножа, огнива и веревки. И попытался уйти странствовать! — То же самое тебе рассказал некогда Феанаро, — заметил Финвэ. — И что же ты сделал? — Отправился в горы, конечно, — теперь Нолофинвэ смутился еще больше. — Тогда почему тебя удивил поступок Финдэкано? — Потому что я боялся за его жизнь, отец! — воскликнул Нолофинвэ. — Это ведь не место для детских шалостей! А еще он повадился говорить, что он уже взрослый, а я ничего не смыслю. — Очень знакомо, — вздохнул Финвэ. — …Сбежал в лес подружился с медведицей… — Хотя бы не приручил орленка, чтобы полетать на нем. — Отец, я давно уже понял, как это было глупо! — А Финдэкано еще мал и не понимает, — Финвэ откинулся в кресле. — Что еще? — Стрелял из лука по забору. А если бы он промахнулся и попал в случайного прохожего? — Да, — Финвэ согласно кивнул. — Это куда более опасно, чем бегать повсюду с деревянным мечом. Но когда ты огрел меня им по спине, да еще с прыжка — я был весьма ошарашен. — Едва не взорвал кузницу… — без особой надежды на сочувствие продолжил Нолофинвэ. — Пытался влезть по стене на Миндон Эльдалиэва. Замотавшись в тряпки, снял улей лесных пчел и носился с ним. Отец, я могу продолжать так еще долго! — Ну и что из этого ты не делал? — не скрывая смеха, спросил Финвэ. Нолофинвэ опустил голову. — Но как мне с ним быть? Финвэ поднялся с кресла и приобнял сына за плечи. — С Финдэкано нет ничего особенного, поверь. Ты непременно справишься, а после он повзрослеет и станет разумнее. Мы учим детей всему, что знаем и умеем, а они учат нас терпению и спокойствию, умению сочетать любовь и строгость. А еще, — он снова улыбнулся, — они учат нас тому, что в этом мире есть справедливость. — Справедливость? — переспросил Нолофинвэ. — А если так, то неужели ты и сам некогда был столь же невыносим? Финвэ отстранился и посмотрел ему в глаза как-то особенно мечтательно, будто с удовольствием предавался воспоминаниям о ранних годах своей жизни. — У меня не было возможности приручать орлов, взрывать кузницы и карабкаться на башни. Детство мое закончилось рано, а жизнь у Куйвиэнэн оставляла мало времени для шалостей. Но я исправно находил его.