Светильники Аракано

В детстве и юности Нолофинвэ любил подарки, но давно уже позабыл об этом. Постепенно младших родичей становилось больше, чем старших, и Нолофинвэ находил удовольствие в том, чтобы дарить подарки, а не получать их. А потом появились на свет его собственные дети. Не сказать, что его совсем позабыли — но подарок от старшего должен быть особенным, ценным, значимым, нести какое-то послание — словом, подобрать такой — целое искусство. Несомненно, Нолофинвэ радовался, когда одаривали его — но уже не думал об этом моменте с радостным предвкушением, как в детстве. Так и в этот раз после праздника Вершины Зимы он отправился в спальню, чтобы просто отдохнуть. И обомлел. На полках, подоконнике, на шкафах, стенах, прикроватной тумбочке и даже подвешенные над кроватью красовались… светильники Феанаро! Только отчего-то сияли они не бледным серебром Тэлпериона, а теплым, жизнерадостным огнем Лаурэлина. Но оттого выходило только лучше. Смешение Света недавно закончилось, и Золотое Древо неумолимо угасало — однако в комнате остались светоносные камни, будто капли золотой росы. Как такое могло случиться? Неужели Феанаро решил позабыть о разногласиях, становящихся все сильнее, и это знак его доброй дружбы? Если бы кто-то из мастеров Дома Нолофинвэ задумал столь великий труд, он бы, несомненно знал. Первые несколько мгновений Нолофинвэ стоял, раскрыв рот от восхищения. Но затем все же решил рассмотреть поближе столь дивный дар. И раньше, чем взял в руки один из светильников, заметил, что сияние их колеблется, подобно огню, а в комнате пахнет дымом и горячим воском. И верно! «Светильники Феанаро» оказались всего лишь свечами, запрятанными в стеклянные сосуды. Лишь издалека смотрелись они похоже. Нолофинвэ не привык ожидать многого от подарков — но все же почувствовал едкую, жгучую досаду. Если кто-то решил пошутить, то шутка определенно вышла неудачной и злобной. Многие в Тирионе говорили, будто средний сын Финвэ завидует творениям старшего. И это было правдой. Нолофинвэ многого достиг в науке исчисления и в науках естественных, но кузница всегда оставалась для него местом волшебным и непонятным. И не раз, видя мастерство рук Феанаро, Нолофинвэ мечтал иметь хотя бы пятую часть столь великого дара. И все же — кому могло понадобиться насмехаться над ним? И как поступить с пародией на светильники? Нолофинвэ не собирался уронить свое достоинство, показывая злость и ища виновника. Нет, он решил просто убрать издевательский подарок в дальний сундук и не вспоминать о нем. Он взял в руки первый стеклянный сосуд, уже изрядно нагретый пламенем, и задул свечку. — Какой паршивец, — тихо проговорил он себе под нос. И на этом неожиданности начались снова. Длинное покрывало, свисающее с кровати почти до пола, зашевелилось. — За что? Почему я паршивец? — вопросил детский голосок, обиженный, с нотками подступающих слез. Спустя пару мгновений из-под кровати показался насупленный Аракано. — Ты любишь смотреть на светильники дядьки Феанаро, ата, вот я и сделал их тебе… Младший сын шмыгнул носом. Нолофинвэ поспешил к нему, помогая выбраться из-под кровати, обнял, все еще не зная, что ответить. Теперь досада сменилась стыдом. Как же он был глуп! Искал насмешников и недоброжелателей, но не подумал о том, что дарителем могло быть дитя, не знающее всех тонкостей взаимоотношений взрослых. Нолофинвэ ругал себя куда худшими словами за то, что видел злобу там, где ее нет. Чем же он лучше длинных языков, то и дело язвительно сравнивающих искусство первого сына Финвэ и второго? — Конечно, ты не паршивец, — наконец заговорил Нолофинвэ, поглаживая Аракано по волосам. — Прости меня. Я подумал, это чей-то розыгрыш… А зачем ты спрятался под кроватью? — Я очень старался, — щебетал Аракано. — Свечки залил сам, а лампы попросил сделать Корвэ-стеклодува, чтобы были похожи на дядины светильники. И мне так понравилось в его мастерской, и стекло… оно чудесное! — объяснение увлекло его, и обида постепенно проходила. — А спрятался, чтобы увидеть, как тебе понравится… Нолофинвэ снова оглядел комнату. Пламя свечей преломлялось гранями стеклянных сосудов, огоньки мерцали, казалось, еще теплее и уютнее. — Мне понравилось, Арьо. Это замечательный подарок, спасибо. — Правда? — уточнил Аракано, все еще немного расстроенный. — Светильники прекрасны, — заверил Нолофинвэ. — Но в них есть и кое-что большее, чем просто красота. Сегодня ты многому меня научил. Аракано непонимающе захлопал глазами, но теперь выглядел вполне довольным. — Но их слишком много для спальни, не находишь? — продолжил Нолофинвэ. — Помоги-ка мне перенести часть в кабинет, а потом уложу тебя спать. Аракано энергично закивал и сам ринулся собирать светильники. — Расскажешь сказку? — Обязательно. — А можно страшную? — уточнил младший сын, аккуратно задувая свечи, чтобы набрать в руки как можно больше светильников за раз. — Дедушка говорил, на Вершину Зимы вспоминают страшные сказки. — Расскажу тебе сказку про злых теней, что обманывали квенди, и те видели дурное вместо доброго. Нолофинвэ невесело улыбнулся, зная, кому на самом деле нужнее такая сказка. А светильники Аракано пусть стоят на виду у всякого посетителя. И если некоторые подумают, будто причина их появления — зависть творениям Феанаро, в том нет беды Нолофинвэ. Это беда тех, кто видит дурное там, где его нет.