4. Контракт

4 марта 2025

Мы сидим на полу в комнате Феликса. Если точнее — в его бильярдной. Феликсу в сеульском доме отца принадлежит целый этаж с отдельным входом, и комнат у него так много, что они простаивают, превращаясь в бесполезные сатирические элементы, вроде бильярдной, приёмной и личной библиотеки. Мы приходим без приглашения — я звоню Феликсу, уже когда мы с Крисом подъезжаем к его дому. Друг немного возмущается, но мой серьёзный тон убеждает его принять нас. В свои обжитые помещения — спальню и комнату с компьютером и приставкой — Феликс нас не пускает. Вероятно, потому что там накурено. С курением я связываю и внезапный голод Феликса, который заставляет его срочно заказать и острую курицу, и пиццу. Втроём мы садимся на пол вокруг коробок с доставкой, но я даже смотреть на еду не могу. Одна мысль о том, чтобы положить что-то себе в рот и проглотить это, вызывает у меня тошноту. Но я не отказываюсь от банки энергетика, чтобы хотя бы занять чем-то руки, пока Кристофер рассказывает Феликсу то же, что и мне. — Анабель хотят убить? — спрашивает Феликс, жестикулируя парой палочек. Он не выглядит напуганным, скорее — запутавшимся: он хмурится и замирает, анализируя информацию. — Но… почему? — Точного ответа на этот вопрос у нас нет, — дипломатично отвечает Кристофер, хотя стоило бы говорить попроще и понятнее. Он тоже нервничает — перебирает в пальцах бумажную упаковку от одноразовых палочек Феликса. — Может, и тебя тоже хотят убить. Феликс качает головой, будто мы морочим его. — Но ведь меня не охраняют, — говорит он, и это звучит почти как вопрос. Друг встречается взглядом со мной, будто ища подтверждения или успокоения. — Это Бель заставили везде таскать за собой телохранителя. Не меня. — Я не знаю, что сейчас с твоим штатом охраны, — отвечает Крис, — но вспомни, что меня заменили как раз потому, что тебя охранял друг, а не профессиональный наёмник. — Отец тебя всё время с собой таскает разве не затем, чтобы приглядывать за тобой? — добавляю я. Феликс не отвечает. Я вижу, как его стадия отрицания сменяется стадией торга. — А мы вообще не рассматриваем вариант, что целью действительно был только Хёнджин-и? — не отступает Феликс. Я слышу, как подрагивает его голос. — А в нас, как и в остальных, стреляли только для отвлечения внимания, например? — Это очень маловероятно, — вздыхаю я, почти незаметно для себя перенимая отстранённый тон Кристофера. — Слишком много сложностей в том, чтобы выследить нас всех втроём вместе и пытаться маскировать произошедшее под теракт только для того, чтобы убить одного Хёнджина. Крис кивает в подтверждение моим словам. — Окей, а почему мы вообще решили, что это изначально — не просто террористическая акция? — допытывается Феликс. Про еду он уже забыл, но продолжает размахивать палочками у себя между пальцев. — Есть информация, — нехотя признаётся Крис, — что мужчина, который всё это устроил, ждал именно вас. По словам хостесс, он приехал к вашему отелю и сразу сказал, что его вызвали трое корейских студентов. Феликс задумчиво кивает. Этот довод его убеждает, ведь мы заказывали такси не лично — для нас этим занимался портье. Был ли он в сговоре с наёмным убийцей, сейчас значения не имеет. Самое важное — выяснить, как действовать дальше. Вдруг Феликс перестаёт сверлить взглядом свои голые ступни и поднимает на нас обоих совершенно трезвый, осознанный взгляд. — Но мы же прекрасно понимаем, что их цель вряд ли Анабель, — произносит он с загробным ужасом в голосе. — Прости за резкость, но кому какое дело до незаконнорождённой дочери председателя Мина? Ты же не получишь почти ничего существенного в наследство, даже несмотря на то, как отец тебя любит и принимает. Да и вообще — скоро выйдешь замуж и уйдёшь в другую семью. А вот мы с Хёнджином — наследники, старшие сыновья. Наша смерть очень повлияет на будущее благополучие наших династий. — Не делай поспешных выводов. — Кристофер кладёт ладонь на плечо Феликсу, возвращая того к реальности. — Семья Хван и ты находитесь в слишком разных сферах бизнеса, чтобы кому-то было выгодно убирать вас обоих одновременно. А вот Хёнджин и Анабель принадлежат к одной сфере, да ещё и могли объединить компании. — Над нами всегда висела вероятность, что их рано или поздно поженят, — соглашается Феликс с неким раздражением. — В таком случае получается, кто-то хотел, чтобы их союз не состоялся?.. Не знаю, в этом как-то маловато смысла. Зачем для этого убивать? Я не выдерживаю: — Конечно, мы не понимаем, что случилось, ведь дело ещё не раскрыто. Фактом остаётся одно: мы с тобой в опасности, Ликс. Я просто хотела, чтобы ты это знал и был осторожен. Я встаю с пола. Единственной целью моего визита было передать Феликсу эти неожиданные новости. С этой задачей я справилась и теперь хочу только вернуться обратно в безопасные стены дома и всё хорошенько обдумать. Видя, что Кристофер поднимается вместе со мной, Феликс не протестует, но сам не встаёт, вовсе не собираясь провожать нас. — Спасибо, — вдруг говорит друг. — За что? — не понимаю я. — Не знаю, — Феликс с детской неуверенностью пожимает плечами. — За то, что не подумала, что это я всё устроил. В ответ я хмурюсь. Это настолько неожиданное заявление, что оно сбивает меня с толку. Я бы никогда не подумала о Феликсе ничего такого. Прежде чем я успеваю придумать какой-то осмысленный ответ, парень оставляет вопрос убийства в покое и вдруг меняет тему. — Я заеду к тебе вечером? — спрашивает он. Феликс выглядит флегматично, как и всегда в последнее время, и в его голосе ничего ни на секунду не меняется, но я понимаю, что он имеет в виду. Мне требуется вся сила воли, чтобы не бросить неаккуратный взгляд в сторону Кристофера, который, я уверена, поглядывает на нас с подозрением, когда я так же флегматично отзываюсь: — Если хочешь. Феликс только кивает. Мы с Крисом выходим из бильярдной и спускаемся вниз. Уже в машине он снова подаёт голос: — Прости, что так отверг тебя вчера. Я бы никогда не воспо… Я мгновенно вспоминаю своё вчерашнее поведение и морщусь от стыда. — Нет, это ты меня прости. Это было непрофессионально и просто очень грубо, — кое-как выдавливаю я из себя, глядя только на дорогу, не решаясь даже краем глаза глянуть на Криса. — Я всё понимаю. Давай просто забудем, — предлагает он, и я охотно киваю. Мы молчим ещё несколько долгих минут. — А после этого ты пошла к Феликсу?.. — внезапно продолжает разговор он. — Я не собираюсь отвечать на этот вопрос. — Особенно, когда всё и так понятно. Иногда меня пугает проницательность Криса, но я точно знаю, что в этот раз от него не требовалось большого ума и натренированной интуиции, чтобы понять, что произошло вчера между мной и Феликсом. Однако, пока что это остаётся его догадками, и подтверждать их самолично желания не возникает. — Я просто не уверен, что это, ну, нормально, — продолжает Крис. К сожалению, судя по всему, ему не нужно моё подтверждение или опровержение. — Я не спрашивала твоего мнения. — Я беспокоюсь, — настаивает Крис. — Ты не мой психотерапевт, — закипаю я. — Если не хочешь, чтобы я трогала твоего драгоценного Феликса, отвези меня к Минхо. Чан крепко сжимает руль обеими руками. Я осмеливаюсь взглянуть на его лицо — на его скулах играют желваки. Он бесится. Я не понимаю, что выводит его из себя больше: упоминание Феликса или упоминание Минхо. Он делает вдох, выдох, продолжает на удивление спокойно: — Я бы на твоём месте ему не доверял так сразу. Какой-то он ванильный и слишком хороший, этот Ли Минхо. Я не выдерживаю и повышаю голос: — Высади меня. — Я не могу, — спокойно отзывается Крис. Я дёргаю ручку двери автомобиля прямо на ходу, но она предусмотрительно закрыта. — Кристофер Чан Бан, останови машину сейчас же и дай мне выйти. К моему удивлению, мы вдруг сворачиваем к краю почти пустой дороги и останавливаемся. Крис щёлкает блокировкой дверей. Я судорожно, пока он не передумал, открываю дверь и выхожу из машины. Я ни разу не утруждала себя тем, чтобы следить за дорогой, поэтому из своего местоположения понимаю только то, что идти мне надо куда-то вперёд. Так что я упрямо складываю на груди руки и иду куда-то вперёд. Крис снова заводит машину и медленно едет рядом со мной. Он опускает стекло ближайшего ко мне окна. Я игнорирую его. На улице довольно холодно. Мои кеды слишком тонкие для того, чтобы идти в них дольше, чем от дома до машины на подъездной дорожке и обратно. Я останавливаюсь. Крис сворачивает на обочину и выходит из машины. — Ну и что дальше? — спрашивает он, подходя ближе ко мне, осторожно, будто я могу сорваться с места и убежать. Мимо проезжают машины. На нас глазеют водители и пассажиры. — Я с тобой не разговариваю, — отвечаю я. Я сразу злюсь на себя за такой глупый и клишированный ответ, но ничего лучше я сейчас придумать не могу. Крис кивает и устало вздыхает. Становится немного стыдно. — Я закурю? — вдруг спрашивает мой телохранитель и лезет в салон машины за сигаретами. Он не дожидается моего ответа — да я и не собираюсь отвечать — и поджигает сигарету. Затягивается дымом, смотрит на меня хмуро, но молча. Он протягивает пачку сигарет с зажигалкой внутри мне, предлагая. Размышляю над тем, соглашаться или нет, но всё же киваю. Беру из пачки одну «Лаки Страйк» и наклоняюсь к рукам Криса, пока он щёлкает зажигалкой и, прикрывая огонёк от ветра, поджигает кончик моей сигареты. Я держу её зажатой между пальцев и заворожённо смотрю, как она медленно тлеет, осыпаясь на асфальт. Затягиваюсь я только один раз, и то — только для вида, почти не вдыхая дым в лёгкие. Курить мне никогда не нравилось, как бы кинематографично это ни выглядело со стороны. Крис докуривает свою сигарету, а затем забирает у меня и мою, почти до конца истлевшую, и в одну затяжку разбирается и с ней тоже. — Эй! — возмущаюсь я. — Это моя. — Ну вообще-то моя, — усмехнувшись, поправляет Кристофер, затаптывая окурки. — И сигареты мои переводишь, и рак губы зарабатываешь. Кто ж так курит… — А сам-то? — парирую я. — Или курение взатяг уже не вызывает рак? — А я и не курю. Крис опирается на капот «Теслы» и складывает на груди руки, рассматривая меня перед собой, как уличного музыканта или фокусника. Я знаю, что он только и хочет, чтобы я поспорила с ним и продолжила беседу, и сопротивляюсь этому, как могу. Но мне и самой очень интересно, что он имеет в виду, поэтому я сдаюсь, вздыхаю и спрашиваю: — В смысле? Ты же курил только что. — Курение — это социальный клей, — Крис пожимает плечами, довольно улыбаясь тому, как ему удалось меня разговорить. — Помогает сдружиться с кем надо. Видишь, даже ты успокоилась. Я устало посмеиваюсь. Он прав. Гордо принимаю поражение и снова сажусь в машину. Домой мы доезжаем без инцидентов. *** Дома я сразу звоню папе и спрашиваю, могу ли позвать своего лучшего друга Феликса в гости, чтобы посмотреть вместе фильм и пообщаться. Отец расцветает, услышав, что меня снова интересует хоть какая-то социализация и попытки если не завести новых друзей, то хотя бы сохранить старых. Он тут же соглашается, сожалея, что приедет сегодня очень поздно и поужинать с нами не сможет, и обещает, что попросит Хисон приготовить для Феликса гостевую спальню, чтобы он мог остаться на ночь. За проявленную таким образом доброту отец просит меня расплатиться с ним тем, что я в ближайшее время встречусь и с Йеджи. Я клятвенно заверяю его, что постараюсь подружиться с близняшкой Хёнджина и невестой моего брата, если она тоже на это пойдёт. На самом деле я уверена, что Йеджи ни за что не согласится стать моей новой подружкой, поэтому к своему обещанию сделать для неё всё возможное я отношусь заведомо несерьёзно. Феликс приезжает после ужина. Я заранее запрещаю ему приносить в дом моего отца хоть что-нибудь нелегальное, но он находит выход из ситуации, захватив с собой мои треклятые таблетки, которые он теперь ест, как мятные конфетки. Комната, приготовленная горничными для Феликса, нам не пригождается. Мы лежим в кровати в моей комнате и смотрим с ноутбука «50 оттенков серого». Пока Феликс смеётся над затянутыми глупыми сценами между Кристианом и Анастейшей, я, положив голову Феликсу на колени, сижу в телефоне, бесцельно переключаясь между пустым мессенджером с забитым контактом Минхо и пустой страничкой в заметках, озаглавленной незамысловатым словом «Контракт». — Анастейша тупая? — спрашиваю я, почувствовав, что у меня уже ржавеет мозг от попыток осмыслить то, чем я занимаюсь. Перед ответом Феликс неожиданно серьёзно задумывается. — Как персонаж — да, — непоколебимо решает он. Потом смотрит на меня суровее, чем предполагает ситуация. — Но как человек, решившийся на отношения по контракту, — нет, не тупая. Если тебя именно это беспокоит. — Но Анастейша любит Кристиана, — почти ною я. — У неё есть личная мотивация идти на этот садо-мазо-договор с ним. Феликс усмехается и отодвигает ноут, даже не удосужившись поставить фильм на паузу, а потом хлопает рукой по освободившемуся рядом с ним месту. Я охотно ложусь рядом, укладывая голову ему на плечо. Он гладит меня по волосам. — Да, ты не любишь Ли Минхо. Но и садо-мазо-договора у вас, насколько я знаю, не планируется. Надеюсь, ваши отношения останутся только контрактно-профессиональными, — успокаивает друг. — Все так живут. Я понимаю, что он говорит не обо всех обычных людях вообще, а о наследниках чеболей. То, что я как следует не отношусь ни к «обычным людям», ни к наследникам чеболей, ситуацию не облегчает. — Найди в этом выгоду. Я уже устал это повторять. — Голос Феликса внезапно звучит эмпатично. Я привыкла к тому, что он всегда общается на грани издёвки, поэтому его внезапная доброта заставляет меня внимательнее отнестись к его словам. — Тебе достаётся не так много наших привилегий. Так бери всё от тех, что тебе дают. Феликс яростно щёлкает по клавиатуре, ставя фильм на паузу. — Так, — строго говорит он, махнув рукой на мои открытые заметки, — давай. Что ты хочешь вписать в ваш брачный контракт? Я поджимаю губы, задумываясь. — Свободу перемещения, это в первую очередь. Феликс кивает мне и, забрав у меня из рук телефон, вписывает этот пункт под номером один. — Что ещё? — спрашивает он. Я пожимаю плечами. — Я бы добавил что-нибудь про то, что он не может покушаться на твои деньги и собственность. — Я снова согласно киваю. Феликс облекает мысль в аккуратную корейскую формулировку и тоже записывает в наш список. — И, наверное, что вы можете встречаться с кем хотите. Я долго думаю. Мне сейчас явно не до отношений и в целом всё равно, собирается ли Минхо крутить романы с кем-то. Но я рада, что Феликс подумал об этом за меня: в конце концов, я надеюсь, моя чёрная полоса закончится, и мне захочется снова жить полной жизнью. Такой полной, какая у нас с Минхо может так и не сложиться. — Только при условии аккуратности и полной секретности, — добавляю я, всё-таки соглашаясь. — Это небезопасно для нашей общей репутации. Феликс снова облекает наши догадки в словесную форму и записывает это ко мне в заметки. — Я думаю, он это понимает. Раз ваш контракт не предполагает BDSM-приколов, то ему захочется заниматься «приколами» с кем-нибудь другим. — Феликс вдруг ухмыляется с очевидным подтекстом. — А тебя я тогда смогу оставить себе. Я не удостаиваю его подкат ответом и только закатываю глаза. Феликс быстро копирует все мои условия и раньше, чем я успеваю его остановить, вставляет их в окошко с пустым диалогом с Минхо и жмёт на кнопку «отправить». — Ликс! — почти истерично восклицаю я и бросаюсь на него, в тщетных попытках отобрать собственный телефон. — Зачем ты отправил?! Вдруг это ещё не всё? Феликс блокирует экран телефона и покорно отдаёт его мне. — Ну, будет ещё — допишешь ещё. Но надо показать, что ты согласна на эту сделку, чтобы он не успел передумать. Подогревай его интерес. Устраивай эмоциональные качели. Феликс гордо поднимает кулак и грозит им пустому месту перед кроватью, видимо, адресуя своё возмущение воображаемому Минхо. Его боевой дух передаётся и мне. Чтобы не проверять каждую секунду, прочитал мой жених сообщение или нет, я откладываю телефон под подушку и снова укладываюсь на плечо к Феликсу. Он упирается взглядом прямо в картину Хёнджина у меня на стене — дорисованную гортензию на цветастом фоне. Под своей ладонью чувствую, как напрягается его пресс. — Иногда я забываю, что его нет, — говорит Феликс. — Жду, когда мы снова поиграем вместе. Или сразу думаю о том, как ему понравится мем, который мне попался. — Я никогда не забываю. Друг щёлкает блистером таблеток, выдавливая одну на язык, снова подтягивает поближе мой ноутбук и включает фильм. Но в этот раз мы уже не обращаем внимания на перипетии Анастейши и Кристиана. Феликс поворачивается — его лицо так близко, что мы соприкасаемся носами, — и кивает мне в немом вопросе. Я издаю протестующее мычание, но наш немой диалог на этом не заканчивается. Феликс продолжает подначивающе смотреть мне в глаза. Он не привык к тому, чтобы ему кто-то отказывал, и у меня нет сил спорить. Я сдаюсь и подвигаюсь ближе. Торжествующе улыбнувшись, Феликс проводит языком по моей нижней губе и встречается с моим языком. Он запускает руку в мои волосы, придерживает за затылок и шею и углубляет поцелуй. Я вздыхаю удивлённо. Феликс подминает меня под себя, нависает сверху, сразу примостившись между моих бёдер. Я обвиваю ногами его талию, прижимаясь к нему, и он довольно шипит, утыкается носом в мою шею, пока его пальцы с обеих сторон добираются до моих голых рёбер. От щекотки я хихикаю, за что заслуживаю короткий чмок в нос. Я стягиваю с Феликса его толстовку. Взамен он снимает с меня брюки и снова впечатывает в подушку требовательным поцелуем. В плену эмоций и ощущений у меня нет времени, чтобы анализировать свои действия и оценивать их, но в голове против воли всплывает утренний разговор с Кристофером. Это ненормально. Это неправильно. Мы пользуемся друг другом ради мимолётного забвения и, вероятно, этим ещё причиним друг другу много боли. Но голос Криса, его осуждающий взгляд вызывают во мне только клокочущее желание отомстить: доказать, что он не прав. И поэтому я ногами притягиваю Феликса ближе и целую в шею, в ключицу, в плечо, скольжу языком по скуле, прикусываю мочку уха. Феликс прячет стон в сгибе локтя и едва не валится на меня всем своим телом, с трудом удерживая равновесие. Он упирается во внутреннюю часть моего бедра и, пока я ловлю волну мурашек от степени его возбуждения, сбрасывает на пол свою футболку. Он выпрямляется, чтобы расстегнуть джинсы. И тут от любования его подтянутым прессом меня отвлекает странный звук. Я не сразу понимаю, что это. Телефон вибрирует. Звонок. Феликс безразлично смотрит, как я тянусь к телефону. На экране светится имя Минхо. Я так резко вскакиваю, что буквально опрокидываю с себя Феликса. Тот с возмущённым возгласом валится на бок на кровать. Я шикаю на него: нам обоим не понравится, если горничные решат зайти проверить, что за шум. Несмотря на свой потрёпанный вид (я в футболке и трусах, на голове чёрт знает что), я выпрямляюсь во весь свой гордый рост и прокашливаюсь. — Алло, — отвечаю я. Минхо ещё не успевает ничего сказать, а я уже нервно мерю комнату нестройными шагами. — Привет, не спишь ещё? — голос жениха звучит расслабленно. Возможно, даже пьяно. — Нет. — Не занята? — От такого вопроса я сразу вспыхиваю. В комнате так тихо, что Феликсу хорошо слышно, что говорит мой собеседник даже без переключения на громкую связь, и я знаю, что одно его слово — и он выдаст, чем мы тут занимаемся. Но он только наблюдает. — Не особо, — ускользаю от ответа я. — Всё нормально? — Да. Я получил твои условия. Мне кажется, всё честно. — Когда Минхо говорит это, я чувствую, как у меня с души сваливается тяжёлый камень, о существовании которого я до этого не подозревала. — У меня тоже есть свои условия. Там ничего страшного, конечно. Предлагаю встретиться завтра и обсудить. Пошлю за тобой машину часа в… три? Пойдёт? Я закусываю ноготь большого пальца, слушая. — Меня привезёт мой телохранитель. — Не знаю, зачем, но мне хочется лишний раз напомнить Минхо о своей самостоятельности и защищённости. — Так что скинь мне адрес и время. Минхо какое-то время молчит, будто сбитый с толку тем, что всё пошло не по его чёткому плану. — Да, хорошо, — всё же отвечает он. — Тогда до завтра. Спокойной ночи. — Тебе тоже. — Больше любезности я выдавить из себя не могу и просто кладу трубку. Останавливаюсь посреди комнаты и складываю руки на груди. — Дело пошло, — вздыхает Феликс, падая спиной назад на подушки. Я падаю точно так же рядом с ним.