5. Выжившие

5 марта 2025

Ночью мы громко смеёмся над фильмами и пару раз выходим перекусить в кухню, где гремим стаканами и тарелками, — в общем, делаем всё, чтобы дать моим горничным понять, что вдвоём в моей спальне мы не делаем ничего, противоречащего приличиям. Хотя и на это у нас хватает времени. Под утро мы даже оба говорим с моей мамой по видеосвязи. Мама хорошо относится к Феликсу, поэтому тут же заваливает его вопросами об общении с отцом, о Корее и о его отношении к Минхо, не забыв осыпать комплиментами его отросшие блондинистые волосы и сломавшийся голос — в последний раз они нормально общались довольно давно, и для неё мой друг сильно изменился. Феликс охотно делится сплетнями и хохочет вместе с моей мамой, ничем не выдавая, что вне поля зрения фронтальной камеры он поглаживает пальцами мои голые колени. Когда папа спускается на завтрак, мы ещё не успеваем лечь спать, поэтому принимаем его приглашение выпить с ним кофе. Вернее, кофе пью только я: Феликс кофе не любит, а папа предпочитает пить его уже в офисе. С моим отцом, как и с моей мамой, Феликс легко находит общий язык и непринуждённо любезничает весь завтрак, снимая с меня большую часть забот о том, чтобы поддерживать беседу. — Анабель — прекрасный друг, — вдруг сообщает Феликс. — Я так ценю то, как она поддерживает меня в последнее время. Председатель Мин, спасибо вам за то, что вы воспитали такую прекрасную дочь. Это кажется мне уже слишком наигранным, но отцу эти слова вроде бы приходятся по вкусу. Он всегда неплохо относился к Феликсу хотя бы из-за близкой дружбы с его отцом, но сейчас я вижу, как прямо у меня на глазах отец влюбляется в моего друга ещё больше. — Я надеюсь, она свяжет свою жизнь с правильным человеком, который сможет по достоинству оценить все её лучшие стороны. — Улыбка Феликса сияет подхалимством. Но отец отвлекается на другую тему, оставив эти речи Феликса без внимания. — Кстати, Аён-и, — отец поворачивается ко мне, — Минхо сообщил мне, что вы собираетесь сегодня встретиться и обсудить помолвку? Я не знаю, ждёт отец извинений за то, что я планирую что-то без его участия, или за то, что я не сообщила ему о встрече с женихом, поэтому не могу сказать ему ничего членораздельного. — Ну-у, да, но мы в общем-то… — Замечательно! — воодушевляется он. — Я очень рад видеть, что ты серьёзно подходишь к своей жизни и наконец ведёшь себя ответственно. Если ты едешь с Бан Чаном, то можешь снова заехать в эту свою кофейню. Тебе не помешает смена обстановки. Я вымучиваю улыбку в ответ. Всё-таки Кристофер был прав: стоило лишь немного сговорчивее вести себя с отцом. Ещё совсем немного, и я смогу без опасения попросить у него отпустить меня слетать в Питер к маме, хотя бы на выходные. Феликс от разговора про Минхо мгновенно скисает. Он сонно зевает, оправдывается, что у него сегодня ещё полно дел в компании отца, после чего раскланивается и уходит. На прощание он, не стыдясь моего отца, чмокает меня в висок и обещает позвонить позже. — Ли Ёнбок вырос таким интересным мальчиком, — качает головой отец, проводив Феликса хитрым взглядом. — Всегда знает, что и как сказать, чертёнок. Я удивлённо распахиваю глаза: отец совсем не повёлся на все сладкие речи моего друга. Я усмехаюсь: конечно, не повёлся, папа всё-таки не глупый мальчишка, а бизнесмен. — Не хочешь поехать со мной в офис? — спрашивает он. — Я подумал, что тебе было бы интересно присмотреться к тому, как функционирует компания. Я приятно удивлён, что ты уже думаешь о том, чтобы найти для нас новых звёзд. Я не сразу понимаю, что он имеет в виду. — Ты про Ян Чонина? Отец кивает. — Ты сказала, что это твой друг. Но откуда бы у тебя взялись друзья, работающие в кофейне и обучающиеся в университете по гранту. Как ты его нашла? Я пожимаю плечами. — Хорошо, — отец снисходительно треплет меня по плечу и по-доброму смеётся. Он мной… гордится? — Если ты не хочешь никому признаваться, что это ты нашла нам следующего поп-айдола, то я тоже никому не скажу. Так что? Поедем и посмотрим, скажем, на работу музыкальных агентств? — Извини, пап, — я виновато хмурюсь, внимательно подбирая слова, ведь просто пожаловаться, что из-за Феликса я не выспалась, будет не самым умным решением. — Я встречаюсь с Минхо днём, а до этого ещё хотелось бы успеть… — Подготовиться! — угадывает отец. Я хотела сказать «выспаться», но его собственный вариант подходит больше. — Да. — Конечно, — уступает отец. — Ко встрече с женихом нужно подготовиться как следует. Я понимаю. И кстати, — он вдруг странно смотрит на меня, как будто знает больше, чем я, но не хочет портить сюрприз, — если жених предложит тебе провести вместе время, не спеши отказываться. — Папа… — я смущённо улыбаюсь и качаю головой. — Я заставлю Бан Чана присматривать за вами, — посмеивается отец. — Пап! — я только сильнее смущаюсь и закрываю руками краснеющие щёки. Я хочу попросить отца пояснить, что он имеет в виду, но не успеваю. Горничные сообщают, что за отцом уже прибыл его водитель. И папа уезжает на работу. А я поднимаюсь обратно в свою комнату и засыпаю часа на четыре. *** В коротком платье с корсетом и оверсайз пиджаке я выгляжу выше всяких похвал. Нарядившись, будто на вечеринку, где будет «тот самый бывший», я даже чувствую себя увереннее. Хотя всё происходящее кажется мне не совсем реальным. Я виню в этом и недосып, и то, что мне внезапно надо заниматься таким странным делом, как устройство почти фиктивной помолвки с Минхо, пока все двадцать четыре года своей жизни до этого я была уверена, что мне придётся выйти замуж за Хёнджина. В принципе, жить дальше без Хёнджина было по меньшей мере… странно. — Я чувствую себя виноватой, — внезапно признаюсь я Кристоферу. Он с осторожным интересом осматривает мой кабинет и старается не заглядывать за приоткрытую дверь моей спальни. Перед самым выходом из дома я решила, что надела слишком мало колец, и мы вернулись в мои комнаты, чтобы я это исправила. Пока мы здесь, я решаю также поправить широкие острые стрелки на веках. Кореянки такие не красят — не могут из-за строения века, но каким-то образом именно такой макияж заставляет меня выглядеть настоящей полуазиаткой, которой я и являюсь. — Ну… Не знаю, как объяснить. Не только потому, что мы должны были пожениться с Хёнджином, а теперь это будет Минхо. Просто мне стыдно за то, что моя жизнь продолжается. Кристофер опирается поясницей о мой дубовый стол и складывает на груди руки, наблюдая за тем, как я ношусь между ванной и спальней и никак не соберусь. — Синдром выжившего, — отвечает он. — Что? — Я оглядываю непонимающим взглядом его отражение в зеркале в полный рост. Прядь волос запуталась в цепочке кулона, и я никак не могу её достать. — Ты не понимаешь, почему погиб именно Хван Хёнджин, хотя он ничем этого не заслужил, — объясняет Крис. — Думаешь, что, если бы ты действовала как-то по-другому, смогла бы его спасти… Кристофер устаёт наблюдать за тем, как я чуть ли не вырываю волосы, чтобы вытащить их из цепочки, и подходит ближе. Он подносит руки к моей ключице, медленно, почти вопросительно. Я сдаюсь и поворачиваюсь к нему. Он хмурит брови, осторожно подхватывая цепочку холодными пальцами с моей голой кожи. Я стараюсь даже не дышать. — Ты даже иногда думаешь, — продолжает Крис, и его выдох касается моей шеи, — что погибнуть должна была ты. Я никогда на самом деле не признавалась себе в этом, но такие мысли прятались где-то у меня в подсознании. Теперь, когда Крис вытащил их на свет, это чувство заполняет меня до краёв. Я зажмуриваюсь на секунду, глубоко вдыхаю и выдыхаю, прогоняя паническую атаку. — Да? Снова играешь в моего психотерапевта? — спрашиваю я, почти оскорбительно насмешливо. Но ничего не могу с собой поделать. Мне неприятно, что Крис всегда так хорошо видит ровно то, что творится у меня на душе. — И откуда ты так много об этом знаешь? — Со мной такое тоже было. Крис расправляется с застрявшей в цепочке прядью, убирает её мне за ухо и наконец поднимает на меня глаза. Моя резкость его не задевает. Оттого, что я веду себя так мерзко с, наверное, единственным человеком, который искренне понимает меня, хочется облиться ведром ледяной воды. — Когда служил, — поясняет Крис, предупреждая мой уточняющий вопрос. Но в детали он меня не посвящает, и я решаю не ворошить трагедии его жизни. — Спасибо, — едва выговариваю я, не в силах оторвать от него глаз. — Да не за что, ты бы и сама справилась, если бы не отвлекалась. Я мотаю головой. — Я не про цепочку. — Не зная, дозволено ли мне это, я кладу ладонь на его плечо, поверх чёрной кожаной куртки. — Спасибо, что заботишься обо мне. Кристофер отходит на шаг назад, и я, поняв намёк, убираю руку. — Нам пора идти. — Он натягивает профессиональную вежливую улыбку и снова прячет глаза под чёрной кепкой. — Мы же не хотим опоздать к нашему жениху. *** Мы так рвёмся вовремя прибыть на встречу с Минхо, что приезжаем раньше. Отправленный им в смс адрес приводит нас к одному из его офисов — стеклянные панорамные окна высотки, внутри туда-сюда носятся сотрудники с огромными чертежами в папках и тубусах, с ноутбуками и стопками документов. После разговора в моей комнате находиться в машине наедине с Крисом попросту неловко, поэтому я не дожидаюсь назначенного Минхо времени встречи и захожу в офис. На ресепшене в просторном светлом холле на меня тут же обращает внимание молодая девушка в форменной жилетке и с бейджиком на широкой ленте с логотипом компании. На бейджике написано её имя и должность — она ассистент Минхо, но ещё стажёр. Девушка суетливо кланяется мне чуть ли не в ноги. — Добрый день, госпожа Мин Анабель! — восклицает она. Мне становится приятно, что Минхо убедился не только в том, что его сотрудники в курсе, что я приду, но и в том, что они прекрасно знают, как меня зовут и как я выгляжу, чтобы ситуация в отеле на благотворительной вечеринке не повторилась. Девушка так и не поднимает глаз на меня и смотрит в пол, когда сообщает: — Директор Ли ещё очень занят и пока не может вас принять. Она говорит чересчур извиняющимся и испуганным тоном. Вряд ли он сейчас занят обычной работой. Как стажёрка, она ещё не научилась звучать вежливо и отстранённо, покрывая босса. Мне любопытно, чем именно сейчас занят Ли Минхо. Я вежливо улыбаюсь ей, когда она решается коротко взглянуть на мою реакцию, и она немного успокаивается. Всем своим видом я пытаюсь внушить ей, что, в чём бы Минхо ни провинился передо мной, стажёрку мой гнев не коснётся. — Всё в порядке, — говорю я. — Отведите меня к нему. Девушка мнётся на месте, но спорить со мной не берётся. Она снова кланяется и ведёт меня к турникетам и лифту. Я вижу, как она, пряча от меня экран телефона, что-то истерично пишет в мессенджере. Имя контакта мне разглядеть не удаётся, но я и так понимаю, что она пытается предупредить своего начальника, директора Ли Минхо, о том, что я иду. Пока девушка ведёт меня по глянцевым коридорам, сотрудники офиса расступаются перед нами, низко склонив головы и пятясь. Неужели действительно весь офис в курсе, что Минхо ждёт в гости невесту? Возле двустворчатой двери в кабинет директора (я понимаю, что это за комната, по табличке на двери) стажёрка снова предпринимает попытку задержать меня. — Госпожа Мин, пожалуйста, подождите ещё несколько минут, если вам не сложно, — умоляет она, протягивая ко мне руки, как будто вот-вот решится схватиться и попытаться оттащить меня силой. Я действительно хотела дождаться, пока Минхо сам пригласит меня в свой кабинет, закончив с делами, но то, как сходит с ума его ассистентка, раззадоривает меня и подначивает зайти в кабинет прямо сейчас. Однако сделать так на самом деле мне не удаётся: дверь кабинета директора распахивается рукой самого Минхо и выпускает высокого сухого японца средних лет. Они с Минхо шумно прощаются и кланяются друг другу с широкими довольными улыбками. Я уже удивляюсь про себя, почему это меня не пускали на обычную встречу с бизнес-партнёром, но тут же вижу ещё кое-что, что всё мне объясняет. Вслед за японцем из кабинета выходят две… модели. Это высокие стройные девушки с европейскими личиками, карими глазами и тёмными кудрями. Одна из них недвусмысленно поглаживает Минхо по плечу и локтю, выходя мимо него из кабинета, а потом присоединяется ко второй в радушных объятиях японца. О том, что это не просто подружки бизнес-партнёра Минхо, а ночные бабочки (ну, в данном случае вполне себе дневные бабочки), я понимаю и без подсказок, но меня только поддерживает в моём решении, во-первых, шок и ужас на лице стажёрки, которая делала всё, чтобы я не застала проституток со своим женихом, а, во-вторых, слова самого Минхо. — У меня ещё много работы, — говорит он партнёру. Я плохо разбираю японский язык, но на эти слова моих знаний хватает. — Так что оставляю этих девушек на вас. Уж позаботьтесь о них! Улыбаясь удаляющемуся японцу, Минхо подмигивает. Японец уверяет, что сделает всё, что в его силах, и отпускает ещё какую-то шутку, но я ничего не понимаю. — Чэрён, проводи, пожалуйста, — обращается Минхо к стажёрке, и та тут же бросается к японцу, уверенно начав щебетать с ним на его языке. Минхо поворачивается ко мне и кивает, приглашая в кабинет. Пока я вхожу, он почти смущённо прокашливается. Я усмехаюсь. — Переговоры, — объясняет он. — Да уж, я вижу, — я поправляю его сбившийся набок галстук и стираю с его щеки едва заметный след помады. Причёску Минхо приглаживает сам. — Надеюсь, эти переговоры прошли успешно. Ведь тебе сейчас предстоит провести ещё одни, но уже со мной. Минхо на секунду замирает, видимо, поняв мои слова иносказательно, но приходит в себя, вспоминая, что я действительно приехала за тем, чтобы обсудить наш брачный контракт. — Обычная среда, — вздыхает он и устало опускается в кожаное кресло перед кофейным столиком. Жестом он предлагает мне сесть во второе, напротив него. — Ты рано. Всё в порядке? Лишь на мгновение допускаю мысль о том, чтобы поделиться с женихом своими тёрками с телохранителем, но это слишком тяжёлая тема для смол-тока. Поэтому я просто отшучиваюсь. — Не терпелось с тобой увидеться, — заверяю я. Минхо весело хмыкает: не верит мне, но позволяет оставить свои секреты при себе. В дверь кабинета стучат, и Минхо позволяет своей стажёрке войти. Она с любопытством оглядывает наши довольные ухмылки, видимо, надеясь застать нас за скандалом. — Могу я предложить вам какие-нибудь напитки? — спрашивает она. — Фух, я бы выпил кофе покрепче. — Минхо смотрит на меня и подкалывает: — А тебе, наверное, снова шампанского? Я качаю головой, но всё равно расплываюсь в улыбке. — Мне хватит зелёного чая, спасибо. Минхо кивает Чэрён. — Сейчас принесу, — обещает она и снова уходит. Минхо тянется к рабочему столу и достаёт две одинаковые папки из плотного мутного пластика, одну он протягивает мне. Я разворачиваю папку и рассматриваю вложенные ничем не скреплённые страницы договора. — Я позволил себе набросать черновик, — объясняет Минхо, тоже раскрывая папку, но с меньшим вниманием — всё-таки он эти положения уже видел. Он выкладывает листы перед собой на столик. — Здесь и обязательные базовые положения, делающие контракт законным, и толкования терминов… Он перелистывает страницы, указывая мне на заголовки. — Вот тут всякие пункты, которые облегчат жизнь нам обоим, если когда-нибудь придётся развестись. Вот это для того, чтобы дети, когда такие будут, в любом случае не пострадали, в каких бы отношениях мы с тобой не находились с точки зрения закона. По телу проходит холодной волной удивление: о детях вообще-то меня никто не предупреждал. Хотя, наверное, это вполне очевидный исход брака между наследниками чеболей — сделать ещё наследников чеболей. — Тут я добавил твои условия. Даже позволил себе уточнить некоторые моменты в твою пользу. — Минхо нагибается ко мне через столик и помогает открыть нужную страницу. — Вот это значит, что ты можешь путешествовать по работе и по собственному желанию без моего сопровождения и без ограничений видеться с семьёй, например, с мамой в России. Он подаёт мне следующую страницу. — А вот это — мои условия. Их не очень много, но это логично, ведь получается, что вообще все положения документа, кроме придуманных мной, и так являются условиями Минхо. — Сегодня не будем решать ничего окончательного, — обещает молодой человек. — Думаю, ты должна взять минимум пару дней на то, чтобы всё изучить, изменить или добавить на свой вкус, и только тогда мы сможем встретиться, чтобы всё обсудить. В кабинет возвращается Чэрён с подносом. Мы молчим, пока она ставит на стол чашки с кофе и чаем. Минхо прикрывает папку, не давая девушке и шанса на то, чтобы заглянуть в наш договор. Когда она снова уходит, Минхо как ни в чём не бывало продолжает: — Но сейчас я бы хотел точно определиться с пунктом четыре в моих условиях. Я тут же опускаю глаза в стопку у себя на коленях. Чтобы было удобнее читать, я складываю ногу на ногу. От меня не укрывается, как бесстыдно Минхо проходится взглядом по моей голой коже от ремешка туфель до края юбки. Но от этого взгляда мне, к собственному удивлению, не становится противно. В его глазах нет ни капли пошлости, только восхищение, граничащее с преклонением. Уголки моих губ предательски ползут вверх. Я действительно нравлюсь Минхо, и это внушает мне чувство власти. Я выпрямляю спину гордо. Пункт четыре, о котором говорит Минхо, уведомляет о том, что с момента устного заключения помолвки до момента официального расторжения последующего брака, мы с ним обязаны совершать совместные путешествия любой продолжительности минимум раз в полгода, за исключением случаев наступления форс-мажорных обстоятельств. Пункт написан в довольно обтекаемых формулировках с кучей юридических лазеек: это не приказ, это — пожелание. Я поднимаю на Минхо удивлённый взгляд. — Я не хочу жениться на незнакомке, — с готовностью поясняет он. — Как и жить всю дальнейшую жизнь с чужим человеком. Да, я учёл твой пункт, разрешающий нам свободные связи. Но я всё равно хотел бы попробовать построить между нами если не здоровые супружеские отношения, то хотя бы хорошую дружбу. Надеюсь, это звучит логично. Я медленно киваю, обдумывая его слова. Путешествия вдвоём с Минхо не звучат как пытка. Кажется, мы уже общаемся вполне неплохо. — А ещё это поможет нам поддерживать имидж пары, — быстро добавляет он. — Ты прав. Мне нравится эта идея. Я согласна. Минхо выдыхает. Только теперь я понимаю, что он был очень напряжён, пока ждал, что я скажу ему на этот пункт. — Тогда как насчёт поездки на Чеджу-до в этот уикенд? — вдруг спрашивает он. Хочу начать отнекиваться, ещё даже не успев полностью осознать, что Минхо предлагает, но вспоминаю слова отца утром: «Не спеши отказываться». Раз он разрешает мне выехать куда-то из Сеула, да и я сама очень этого хочу… — Мы вдвоём? — уточняю я, щурясь с подозрением. Минхо усмехается. — Ну, не совсем, — признаётся он. — Есть одно «но». Я не мог увезти тебя без благословения твоего отца, поэтому сначала посоветовался с ним. И он согласился только при условии, что с нами поедет твой телохранитель. Я тоже смеюсь над этим условием, но ничего другого от своего отца и не ожидаю. По крайней мере, он меня предупреждал. — Мы не будем делать ничего, что ты не хочешь делать, — добавляет Минхо уже мягче. — Да и твоя сиделка будет за нами следить… — Я с радостью поеду с тобой на Чеджу! — соглашаюсь я и звучу веселее, чем сама от себя ожидаю. Меня, оказывается, действительно радует возможность вырваться из своей высокой башни, охраняемой драконом, даже если дракон поедет вместе со мной. — Как хорошо, что ты согласилась, — улыбается Минхо, хвастаясь ямочками на щеках, — потому что я уже всё спланировал. Три дня и две ночи, лучший отель и три тысячи вариантов развлечений, только покажи пальцем, ничего не стесняйся. — Звучит заманчиво. Вот только Крис… — Я прячу вздох в чашке чая и морщу нос. — Это будет самая неловкая в моей жизни поездка. — Привыкай, — пожимает плечами Минхо. — Сейчас мало кто выходит в люди без охраны. Со временем просто учишься не обращать внимания на того, кто постоянно пристально наблюдает за тобой. Главное, чтобы тебе было комфортно доверять этому человеку свою жизнь. С этим у вас нет проблем? — Нет. — Я отвечаю, не задумываясь ни на секунду. — Я доверяю Крису. С ним мне комфортно. *** Сегодня мы берём по стаканчику кофе с собой не в привычной точке «Старбакса» (прости, Ян Чонин), а в кофейне недалеко от офиса Минхо и позволяем себе немного прогуляться по парку, вместо того чтобы сразу ехать домой. Людей тут мало. Собачники выгуливают своих питомцев. Школьники на лавочках шепчутся о последних сплетнях, прогуливая уроки. Женщины средних лет играют в бадминтон на специально ограждённой площадке. Кристофер по-прежнему внимательно следит за обстановкой вокруг меня, но заметно, что он наслаждается спокойным днём и тёплой весенней погодой. — Значит, Чеджу? — задумывается он. И вдруг кивает, будто решает давно мучившую его загадку. — Так вот оно что. — Только не говори мне, что не только мой папа, но и ты тоже знал об этом уикенде ещё до меня? — молю я. — Нет, не совсем. То есть, да, твой отец попросил у меня мои документы для оформления билетов для двух наших с тобой поездок, но он не объяснял, что мы сначала летим на Чеджу, а потом уже… Крис обрывается на полуслове. Его выражение лица тут же из расслабленного меняется на виноватое, будто он прокололся в чём-то и был пойман с поличным. Я молчу, ожидая, что он продолжит, но он лишь прикладывается к почти опустевшему стакану кофе, отпивает глоток и прочищает горло, вообще не глядя на меня. — Что? — переспрашиваю я. — Что? — отзывается эхом Крис. Наконец он разочарованно рычит в знак поражения и поворачивается ко мне. — Тебе же ещё не успели сказать, да? — вздыхает он. — Сказать что? — напрягаюсь я. В его выражении лица нет жалости ко мне, а значит, это не что-то плохое, но мои лёгкие всё равно начинает щекотать паника. — После твоей поездки на Чеджу с Минхо ты полетишь в Петербург к маме на неделю, — признаётся он. — Со мной. Так что прости за испорченный сюрприз. Вот. Это такие неожиданные новости, что я сначала даже не верю, ведь я не успела ещё попросить отца отправить меня домой. Но он устроил всё сам, видимо, договорившись с мамой без моего ведома. Я радостно визжу и бросаюсь на Криса с объятиями. Он покорно позволяет мне обвить руками его шею и почти повиснуть на нём, дрыгая ногами, но сам меня не обнимает. У меня слишком хорошее настроение, чтобы обижаться на него за эту осторожность. — Ура, ура, ура! — восторгаюсь я, даже не понизив голос, чем, наверное, оглушаю Кристофера. — Ты даже не расстроена, что я тоже поеду? — издевается телохранитель. Он непринуждённо берёт меня за плечи поверх моего пальто и отклеивает от себя. Я отодвигаюсь и прыгаю на месте, потому что сдерживать радость не получается. — Я не против показать тебе Россию. Мы погуляем по набережной Фонтанки, обязательно сходим в Эрмитаж, а потом я попрошу маму приготовить тебе настоящие русские блины, — я загибаю пальцы, уже предвкушая, как снова вернусь в родной Питер. — Не забывай, что я всё ещё еду туда по работе, как твой телохранитель, — охлаждает мой пыл Крис. — Тебе не надо продумывать какую-то программу специально для меня. — Мне больше понравится моя ностальгическая прогулка, если я смогу параллельно показывать тебе красоты города, — протестую я. Потом добавляю с хитрой улыбкой: — И я уверена, что ты очень понравишься моей маме. Я хочу подколоть его этим заявлением, но он никак не реагирует. — Крис? Заметив, что он отстал на пару шагов, оборачиваюсь и успеваю своими глазами увидеть, как он делает, казалось бы, немотивированный выпад в сторону и хватает за ошейник бегущую ко мне огромную собаку. Сорвавшееся у кого-то с поводка животное взвизгивает, когда Крис дёргает за ошейник, оттаскивая его назад. Это ещё молодая, но оттого не менее страшная доберманиха нежного кофейного цвета. Это не уличная собака, а чей-то питомец. И мой телохранитель вот-вот сломает ей шею. — Аккуратнее! — Не совсем понимая, что делаю, я шагаю к Крису. — Не задуши! Он выставляет вперёд руку, указывая мне не подходить ближе. — Стой на месте! Заметив, что животное не стремится впиться зубами ему в руку, Крис присаживается на корточки рядом с собакой и осматривает её. Переминаясь на месте, собака прихрамывает. — Что-то с задней лапой, — подсказываю я. — Вижу, — отзывается Кристофер и заставляет собаку повернуться к нему нужной стороной. Он осматривает ярко-розовые подушечки её лапы. — Её ужалили. Игнорируя наказ телохранителя, я всё же пытаюсь подойти ближе к собаке, хотя бы прячась за Крисом. — Не становись у меня за спиной, — тут же отчитывает он. — Так я не могу контролировать обстановку. Я разочарованно вздыхаю и возвращаюсь на прежнее место, наблюдая издалека, как Крис вытаскивает из лапы собаки жало насекомого. Доберманиха скулит, но облегчённо, и тут же бодает ладонь Криса гладким кофейным лбом, прижав острые уши. Крис смеётся, но всё же поддаётся и гладит собаку по голове. Наконец раздаётся голос молодой девушки, которая со всех ног бежит к нам с поводком. Девушка зовёт собаку. Я машу ей рукой. Крис встаёт на ноги и возвращает беглянку хозяйке. Та снова цепляет её на привязь. — Извините, пожалуйста! — кланяется девушка. — Она испугалась осы, и я не смогла её удержать. Она вас не укусила? — Этого удалось избежать, — заверяет Крис. — Сейчас всё в порядке, но вам лучше показать собаку ветеринару — её ужалили. И… не выгуливайте её без намордника. — Конечно! Спасибо! — И девушка спешно удаляется, запоздало ругая собаку за то, что она так её напугала. Крис возвращается обратно ко мне, вытирая пальцы о собственные штаны, чем смешит меня. — Она совсем как ты, — говорит он. — Я? Типа я вожу свою собаку без намордника? — не понимаю я. — Нет. Ты не как та девушка. Ты как её собака. — Это звучит как шутка, но Крис как будто не смеётся надо мной, а сочувствует мне. — Тоже липнешь ко всем, кто проявил к тебе хоть малейшее внимание. Я загораюсь смущением. — Это неправда! — Ладно Феликс, — продолжает Крис, игнорируя мои протесты, — он всегда был «пикми». Но с тобой-то что? — Да с чего ты взял? — не успокаиваюсь я. — Анабель, — он смотрит на меня с укором. — Ты пыталась поцеловать меня. Потом ты переспала с Феликсом. Наверное, не один раз. Нет, подожди, не отрицай. Теперь ты радостная едешь на Чеджу с Ли Минхо. А ведь тебе даже не нравится Чеджу! Я останавливаюсь на месте как вкопанная. Потом отхожу к ближайшей скамейке и, будто в трансе, сажусь на неё, глядя прямо перед собой. — Ну а чему там нравиться, — слабо отвечаю я, — мандарины и чёрные камни на пляже? Вау. Это всё для пенсионеров и туристов. Крис садится рядом со мной и пытается поймать взгляд, который я от него старательно прячу. — Анабель, — снова повторяет он. — Нельзя так бросаться на всех подряд. Ты же не бродячий ребёнок. Я не отвечаю. Не знаю, что на это вообще можно ответить. Крис молчит вместе со мной, пока я всё же не решаюсь снова взглянуть на него. — Давай договоримся, — начинает он строго, как родитель, — что ты отрастишь себе немного гордости и постараешься привести в порядок свои личные границы. Я слабо киваю. Когда он так серьёзно говорит со мной, мне не хватает смелости спорить и я не могу ему отказать. — Я просто напомню тебе, что Минхо, даже в позиции твоего жениха, не имеет на тебя каких-то особых прав. А Феликс… — Крис вздыхает. — Феликс твой друг и должен уважать твои желания и нежелания так же, как свои собственные. Хорошо? Я снова киваю. — Знаешь, — грустно смеюсь я, — я думала, ты влюблён в Феликса, а ты, оказывается, просто хороший парень. Крис не смеётся. — Вот именно, — отвечает он, вставая со скамейки. — Я просто хороший парень. Хороший парень, нанятый твоим отцом, чтобы тебя охранять. И эти границы для нас тоже важны. Я в очередной раз киваю, не находя слов. Крис подаёт мне руку, и, ухватившись за неё, я тоже встаю. Мы молча идём обратно к машине и молча едем домой. Сегодня что-то между нами треснуло. Но я ещё не знаю, в хорошем или плохом смысле.