Часть 5

Телемах идëт по коридору в ночи. Через окна на стены дворца падает лунный свет. Если б не луна, в этой части коридора вообще нельзя было бы ничего разглядеть. Настолько были тëмные ночи. Он идëт не спеша почти на цыпочках. Старается передвигаться бесшумно, чтоб точно не разбудить никого. Не хватало, чтоб его здесь поймал кто-то из стражи или слуг. И всë же, что там такого в этой комнате, что туда нельзя заходить? Тот человек? Это действительно Посейдон? Почему он здесь?Отец и так почти ничего не рассказал о том, что с ним случилось. Эти новые секреты совсем не помогают понять его. Телемах в любом случае собирается узнать всю правду. Или хотя бы чуть больше. Подходя к комнате для гостей, в которую теперь строго запрещалось кому-либо входить, кроме Одиссея, он замедляет шаг. Осторожно касается двери. Вдруг рядом послышались шаги. Принц опасливо оглянулся на звук. Некто напротив обнажил оружие и принц сделал это в ответ, вглядываясь в темноту и приготовившись к возможной битве. Но человек в темноте, видимо, поняв, кто перед ним, опускает свой меч и выходит на свет. Парень слышит знакомый недоумëнный и недовольный голос. — Принц? Что вы здесь делаете? Из темноты появляется стражник. Он с опаской смотрит на Телемаха, оглядываясь по сторонам. Похоже, отец приставил к комнате на всякий случай. Юный принц встревоженно и растерянно оглядывается, не ожидая, что его вот так просто поймают. — Я... я просто... Он судорожно перебирает в голове оправдания, но тут из темноты появляется ещë одна фигура. — Телемах? Что ты здесь делаешь? Одиссей. Уж его он совсем не ожидал увидеть. Стражник быстро склонил голову. — Ваше Величество. Одиссей кивает ему и делает жест, чтоб тот поднялся. — Оставь нас ненадолго. Он быстро взглянул в окно. — Можешь как раз сменить караул. Стражник кивает и поспешно удаляется. Одиссей снова поворачивается к сыну, скрестив руки на груди и строго взглянув на него. — Итак. Что ты здесь делал? Разве я не запретил входить в эту комнату? Принц теряется, но через мгновение вдруг вскидывает голову. — Но это не честно! С тех пор как ты вернулся, ты почти ничего не рассказываешь о том, что произошло за те 20 лет! А теперь ещë и скрываешь Посейдона или кем бы он ни был у нас дома! Я просто хочу понять тебя наконец после всего! Одиссей поражëнно замирает. Это не приходило раньше в голову. Он погрузился в мысли. Король, капитан... но ещë муж и отец. Его семья теперь рядом. Может его сын прав в чëм-то? Телемах и Пенелопа имеют право знать хоть немного о том, что с ним было. Одиссей может им доверять. К тому же Телемах слишком любопытный и любит встрявать везде, где только можно. Он, в любом случае, найдëт возможность узнать больше... Поэтому может лучше если он сам расскажет ему что-то об этом? Возможно, так будет безопасней... Одиссей устало вздыхает. — Хорошо. Думаю, ты имеешь право знать кое-что. Да, это Посейдон. Так получилось, что ему пришлось остаться здесь. На некоторое время... Принц опускает глаза и, зачем-то оглядевшись по сторонам, продолжает тише. — Пап, но он же... опасен? Одиссей на мгновение замирает, задумавшись, затем сбавив громкость голоса. — Нет, Телемах. Не теперь. Он... всë сложно. Одиссей снова тяжело вздыхает. Отводит взгляд. Он внезапно слышит тихий звук рядом, похожий на вздох. Прислушивается. — Пап, что-то случилось? — Нет, ничего. Просто показалось, что... Неважно... После плавания кошмары и видения не прекращались. Поэтому он так же часто слышал какие-то странные звуки, периодически не отличая, что реально, а что нет. Он снова оборачивается к Телемаху. Его голос внезапно становится более сухим и холодным. — Посейдон сейчас не тот безжалостный бог морей, что потопил мой флот. Да и много других кораблей. Он не помнит ни кем был, ни что сделал, совершенно потеряв память, после нашей последней битвы... Тогда он сам чуть не погиб, но... я просто не смог его там оставить... Я не знаю почему... Одиссей останавливается, когда понимает, что дальше говорить слишком тяжело. Да и так было больше, чем следовало. Телемах же, кажется, только больше заинтересован. — Что? Но разве боги могут умереть? — Я... не знаю... Но в какой-то момент... он просто выглядел слишком плохо. И теперь я понимаю, что он скорее всего мог бы умереть, ведь сейчас он всë ещë очень слаб... Одиссей поджимает губы. Перед глазами внезапно так живо и ярко всплывает образ. Маленький клочок земли среди разбушевавшегося моря. Посейдон, лежащий на земле, в собственной крови. Золотой и алой. Одиссей будто вновь слышит его слабый голос и тяжëлое дыхание. Видит его угасающий взгляд... Встряхнув головой, чтобы отогнать сие видение, он снова поднимает глаза на сына. — Телемах, я знаю, как тебе не терпится узнать больше, но сейчас прошу больше не спрашивать меня об этом. Пока что. И прошу пообещать мне, что ты не зайдëшь в эту комнату. По крайней мере, без меня, ладно? Телемах отводит глаза и обиженно надувает губы и складывает руки на груди, но, всмотревшись в глаза напротив, замечает в них странную незнакомую задумчивость и печаль и через пару секунд всë же кивает. — Ладно, я обещаю... Одиссей ободряюще улыбается и похлопывает рукой по плечу. — Спасибо. Я думаю, что смогу рассказать всë позже. Как придëт время. Теперь иди спать. Уже поздно. Телемах вздыхает, но слегка улыбается. — Хорошо, пап. Доброй ночи. — Доброй ночи. Юный принц уходит. Одиссей провожает его взглядом и не двигается, пока звук удаляющихся шагов не затихает совсем. Он тихо усмехается. Телемах этим так похож на него в молодости. Такая же тяга к приключениям, подвигам, опасностям. Если б он только знал... Внезапно Одиссей слышит странный тихий звук из комнаты рядом, отчего замирает и напрягает слух. Больше ничего не было слышно. Шаги? Это точно не снаружи. Тем более, что стражник не мог прийти так скоро. Он напрягается ещë больше, подходит к двери и осторожно приоткрывает еë. В комнате темно. Тихо. Свет луны падает из окна на пол рядом с кроватью. Одиссей входит глубже в комнату. Он смотрит на постель. Чуть слышно размеренное дыхание. Видимо, Посейдон спит. Неудивительно — ночь на дворе. Одиссей подходит ближе. Тот лежит, укрывшись одеялом почти с головой. Одиссей осторожно спускает одеяло чуть ниже, ровно настолько, чтоб было видно всю голову и всматривается в его лицо. Он ставит рядом с кроватью стул и садится у изголовья. Задумавшись, невольно проводит рукой по блестящим длинным волосам. Ресницы спящего чуть заметно вздрагивают. На миг показалось, будто бог проснулся, но он всë так же размеренно дышал и не делал больше никаких движений. Видимо, мышечный рефлекс. Одиссей вздохнул уже в тысячный раз за последний час. Вот перед ним тот безжалостный бог, что хотел его смерти. Что принëс смерть его людям. И сейчас он мирно спит в покоях его дворца. Отчего Одиссей не смог убить его тогда? Почему он не сделал того, что делал много раз раньше? Может, он просто видит в нëм себя? Одиссей ведь ничем не лучше. Он тоже — убийца. Монстр. Достоин ли он жизни? Мира и спокойствия дома? Того счастья, что у него есть? А Посейдон?... В любом случае, грек сам решил оставить бога здесь. Хотя уже и не бога, получается. Он не заметил, как проговорил уже тихо вслух. — Милосердие имеет свою цену. Так во сколько ты мне обойдëшься?