Часть 12

Настал праздник. С утра народ уже вовсю готовится к традиционным мероприятиям: пиршества, жертвоприношения и спортивные состязания. Обычно тихие улицы сегодня полны людей. В воздухе витал аромат специй, фруктов и свежеиспеченного хлеба. Дома украшены традиционными знаками, флагами и цветами. Сегодня столы будут ломиться от многообразия блюд. Особенно во дворце. Здесь тоже с утра все уже на ногах и вовсю готовятся к празднеству. Одиссей в своей комнате. Его жена с сыном уже ушли. Он собирался сам контролировать всю работу, но Пенелопа и Телемах настояли на том, чтобы часть его ответственности сегодня они взяли на себя, ну и некоторые приближëнные подданные с готовностью согласились помочь. Одиссей действительно плохо себя чувствовал в последнее время, но он не собирался жаловаться или избегать своих обязанностей. Тем более перекладывать ответственность! Однако Пенелопа особенно грозно настояла на том, чтобы помочь. Он знал, что еë не переубедить и всë же нехотя согласился. Одиссей был благодарен семье, что за то, что они делают, но всë таки винил себя, что не мог полноценно выполнять свой долг короля и главы семьи. Он прекрасно понимал, что без их помощи было бы совсем тяжело и очень не хотелось бы сделать что-то не то перед целым городом. К тому же он давно не выходил на публику. Одиссей не хотел признавать это, но сейчас ему было страшно. Серьëзно?! Он сражался с монстрами и множество раз мог умереть и теперь боится публичных выступлений? До чего он докатился! Вот до чего доводит лишнее внимание со стороны богов. Раньше когда-то он лишь мечтал о том, чтобы хотя бы Афина почаще обращала на него свой взор. Теперь же он в весьма напряжённых отношениях с половиной Олимпа! Вот уж не надо ему такого счастья! Лучше никогда не встречаться на пути у богов. Сейчас ему нужно отдохнуть. Закрыть глаза и забыть... Но он не может позволить себе отдых. Даже пару выходных. Сейчас это невиданная роскошь. Хотя благодаря семье и ближайшим подданным, сегодня он будет не так загружен, как мог бы быть. Ничего страшного. Пропустит пиршества в этот раз. И состязания. Там ему и необязательно присутствовать. Однако традиционно начать обряд жертвоприношения должен был король. Что ж. Ладно. Пару часов он выдержит. За последние 20 лет он чувствовал себя и похуже. Жертвоприношения будут происходить в одном из главных храмов. Давненько он там не был. Хотя, если б он хотел сказать что-то этому богу, мог бы обойтись и без сих мероприятий. Телемах широким уверенным шагом приближается к комнате. Отец уже пару часов как ушëл на обряд жертвоприношения. Телемах же незаметно смог уйти и вернуться во дворец. Да ему и не обязательно там присутствовать всë время. Показался на главной части и всë. Дальше справятся. Надо же, как символично: на праздник в честь Посейдона он крадëт для него его же трезубец. Даже забавно. Интересно, а Посейдон помнит о празднике в честь него? Есть ли в этот раз смысл во всех этих мероприятиях и в особенности жертвоприношениях? Бог морей же наполовину без памяти здесь в их дворце. Но, видимо, отец не хочет, чтобы люди о чëм-то догадались. Что ж. Его право. Но должен ли Телемах что-то сказать Посейдону по поводу торжества? Принц тряхнул головой, пытаясь собрать мысли в голове. Это, конечно, всë важно, но сейчас нельзя отвлекаться. У него есть важное дело. Телемах оглядывается по сторонам. В это время во дворце почти никого не должно было остаться. По крайней мере, у сокровищницы точно никого быть не должно в течение следующего часа. Принц ещë раз оглядывается, сворачивает за угол и подходит к нужной двери. Так и есть. Стражи нет. Принц достаëт позолоченный резной ключ и почти бесшумно отпирает тяжëлые двери. Вот и сокровищница. Здесь много богатств, но самые ценные или опасные вещи скрыты от глаз. В этом помещении есть ещё одна потайная комната. О ней знают лишь Одиссей, Пенелопа, Телемах и несколько приближëнных слуг. Чтобы открыть проход, надо лишь опустить нужный рычаг. Принц активирует механизм — и вот в стене показывается небольшой проëм. Телемах входит в небольшую комнату, больше напоминающую пещеру. Здесь отец хранит те вещи, за которые особенно беспокоится. Среди них и... Трезубец Посейдона. Вот он лежит на отдельном продолговатом мраморном картибуле, будто специально высеченном для этого оружия, и сияет золотым светом. Телемах подходит ближе, восхищëнно глядя на легендарное оружие. Осторожно касается пальцами. Берёт в руки и ещё некоторое время любуется им. Всë таки нечасто в руки попадает такая ценность. Стараясь не отвлекаться, он продолжает работу. Он достаëт предварительно сделанную копию и заменяет трезубец на неë. Да, он хорошо подготовился. Если не знать как, то не отличишь от оригинала. Не гефестовское мастерство, но всë таки. Особенно если как стражи, даже близко не подходить, то отличить невозможно. Только отец мог бы. Телемах тщательно проверяет, чтобы всë лежало так, как нужно и через некоторое время с удовлетворением выдыхает. Можно уходить. Подходя к двери, он вдруг слышит какой-то звук из коридора. Далëкий приближающийся звук. Этот звук шагов он ни с чем не перепутает — отец! И, кажется, он идëт сюда! Вот же повезло, называется! Телемах пытается быстро сообразить, что делать. Он бросается к каменному столу, быстро меняет трезубцы назад и прячется в укромном месте. Это небольшое пространство за большим книжным шкафом. Почти внутри него. Его укрытие совсем не видно со стороны, а вот ему комнату видно отлично. Принц заприметил это местечко ещё когда отец сам показывал ему сокровищницу. Пригодилось. Телемах, притаившись, наблюдает. Одиссей медленно входит внутрь. Подходит к трезубцу. Телемах как знал, что нужно поменять их назад! Одиссей осторожно проводит пальцами по трезубцу и убирает, почти отдëргивает, руку. Затем он садится на пол, прислонившись спиной к каменной стене. Одиссей смотрит куда-то вперëд невидящим взглядом и спустя немного времени вдруг тяжело вздыхает и обхватывает лицо руками. — Я не справляюсь... Убрав руки с лица, но оставив глаза закрытыми, он посмотрел в потолок. — Прости меня, Пенелопа. Прости, Телемах. Я не могу быть тем мужем и отцом, которого вы заслуживаете... Я должен был защищать вас. Должен быть опорой... Он снова опустил голову. — Мне жаль... Мальчик замечает, как мужчина стирает с лица... слезы?... Телемах никогда не видел, чтобы отец плакал. Он был прав насчëт него. Отец действительно скрывает что-то. Свою боль. Свои слабости. Телемах не может видеть его таким. Он бы очень хотел сейчас подойти и сделать хоть что-то. Хоть как-то помочь. Но он не мог. Он уже делает то, что должен. Должен ли?... Да, без сомнений! Наверное... Раз отец не хочет помочь себе, то Телемах придумает, как сделать это иначе. Например, с помощью Посейдона. Хотя теперь он отчего-то более остро ощущает вину оттого, что скрывает от отца всë это. Но это ведь ради него же, верно? Он же ничего плохого не имеет ввиду! Именно! Глупо сейчас давать заднюю. Ещё и Посейдона подставлять. Мальчик ожидает, пока его отец выйдет из комнаты. Одиссей, успокоившись и более или менее приведя себя в порядок, вскоре уходит. Телемах осторожно выбирается из своего укрытия и снова меняет трезубцы. Остаëтся надеяться, что всë получится как нужно. Тяжело вздохнув, он наконец выходит из сокровищницы и отправляется к Посейдону.