Часть 13

— Телемах, подойди, пожалуйста. Мальчик остановился на выходе из своей комнаты, замерев, и тут же обернулся. — Да, матушка. Ты что-то хотела? Из соседней двери неспеша вышла женщина. На вид не старше 30. Только седина и уставшее лицо выдавали еë возраст. Пенелопа мягко улыбнулась и тихо кивнула. — Да, зайди, пожалуйста, в комнату. Он быстро кивнул и последовал за ней. Мальчик собирался идти с Посейдоном на пляж, чтобы, наконец, отдать ему трезубец. Здесь во дворце это было бы слишком небезопасно. Если отец или матушка узнают, то беды не миновать. Войдя в комнату, Пенелопа подошла к своей кровати и села. Затем, взглянув на Телемаха, указала на место рядом с собой. — Присаживайся, сынок. Он послушно сел рядом на край кровати. — Я хотела поговорить, Телемах. Он кивнув, тихо проговорил. — Да, я слушаю, матушка. Раз она позвала его в комнату, значит разговор серьëзный. Пенелопа печально опустив голову и вздохнув, начала. — Ты, наверное, замечаешь, что твой отец в последнее время не очень хорошо себя чувствует. Он не хочет, чтоб мы видели как ему тяжело и старается справиться сам. Всегда был такой — принять помощь, что признать поражение. Она мягко немного печально улыбается, перебирая драгоценные камни на ожерелье. — Я хочу, чтобы ты помог мне. Мы с тобой возьмëм на себя часть обязанностей твоего отца. Хотя бы временно, чтобы он мог восстановиться. Мы же делали это все те годы. Придëтся ещё немного помочь ему и выиграть для него времени. Попробуй тоже как-нибудь поговорить с ним об этом, ладно? Телемах поспешно кивает. Эх, знала бы матушка, что он уже давно пытается помочь отцу. И говорил он с ним не раз — всë без толку. Остаëтся надежда лишь на его план с Посейдоном. Правда, обман не кажется хорошей идеей. Но разве сейчас у него есть выбор? Может и есть... — Хорошо, матушка. Я постараюсь. Она снова мягко улыбается и слегка сжимает его руку. — Хорошо. Можешь идти. Приходи к ужину, не задерживайся. Затем чуть тише добавляет: — И осторожнее у моря. Ты знаешь, как твой отец к этому относится. Я не запрещаю, но просто... береги себя. — Да. Конечно. Спасибо, матушка. Да. Пенелопа давно догадалась, что Телемах уже не раз ходил с Посейдоном к морю. И сейчас Телемах снова спешит в комнату бога. И снова пляж. Песок. Море. Волны, накатывающие на берег. Телемах и Посейдон снова выбрались к морю. На тот же пляж. Мальчик просит подождать и отходит куда-то в сторону, скрываясь за скалой. Через мгновение он показывается оттуда с золотым оружием в руках. Посейдон замирает. Снова увидеть свой трезубец, как встретить старого друга. Телемах вдруг весело усмехается. — Думаю, можно считать, что мой дар на торжество в твою честь в этом году самый лучший. К тому же, лично в руки. Не каждому выпадает такой шанс. Мальчик тихо хихикает. Посейдон удивлëнно наблюдает за ним, внутри тоже сдерживая смех, но всë же пропустив маленькую усмешку. Нужно быть серьëзней. Что-то он снова расслабился. Он подходит ближе и почти благоговейно принимает свой трезубец из рук мальчика. Проводит пальцами по золотому покрытию. Опускает в песок одним концом. Снова смотрит на Телемаха. Тот замер в ожидании. Почти как дети ждут какого-нибудь чуда. Посейдон крепче перехватывает трезубец в руках, настраиваясь на его силу... но ничего не происходит. Он не чувствует никаких изменений. Ничего. Под внимательным взглядом мальчика Посейдон чуть не выдает своего недовольства и недоумения. Телемаху об этом знать не обязательно. Бог снова мельком поглядывает на мальчика. Ладно. Сейчас нужно сосредоточиться на том, что есть. Да продолжится игра! Он усердно делает вид, что что-то вспоминает. Вдруг «как неожиданно!» в голову приходит воспоминание. Мальчик нетерпеливо спрашивает: — Ты что-то вспомнил, да? Посейдон тихо кивает. — Да, кажется, что-то помню... Телемах подходит ближе и ждëт, не отрывая взгляда. Посейдон удовлетворëнно подмечает реакцию мальчика и продолжает. — Твоего отца тяготит смерть невинного. Он убил одного человека. Там в Трое. Он не хотел этого, но был вынужден. Я помню, как он смотрел тогда. Не думаю, что он до сих пор забыл об этом... Телемах внимательно слушает, не отводя взгляда, но здесь не может не спросить: — А что же дальше? Почему он не смог вернуться сразу после войны? Где он был следующие 10 лет? Что с ним было? Ты помнишь что-нибудь ещë? Столько вопросов, что Посейдон еле сдержал ухмылку. Всë идëт как нужно. — Да, я помню, но совсем немного. После войны он сразу поплыл домой в Итаку, но ему пришлось остановиться на острове, где он встретил П... Бог осëкся. Нельзя говорить о Полифеме. Это может быть слишком и тогда его могут раскрыть. Нужно действовать осторожнее. К тому же, у него язык не повернëтся назвать Полифема монстром. Одиссей ответит и за это... Вырывая из задумчивости, мальчик нетерпеливо переспросил бога морей: — Встретил... кого? Посейдон тут же нашëл, что говорить. — П...роблемы, неприятности. Там жили странные существа, из-за которых твой отец чуть не погиб. Если не ошибаюсь — лотофаги... К сожалению, больше мне сейчас не вспомнить. Мальчик задумчиво беспокойно и печально посмотрел куда-то в сторону, отчего бог невольно напрягся: неужели тот что-то подозревает?. Затем вдруг Телемах какни в чëм ни бывало улыбнулся Посейдону. — Хорошо. Это уже очень хорошо. Спасибо. Это правда очень важно для меня. Посейдон замер. Его прошило уже знакомой болью насквозь. Снова эти глупые эмоции. Он не должен это чувствовать! Не должен!Он не должен привязываться к смертным. Это глупо. Он не должен забывать своë главное правило: безжалостность — милосердие к самому себе. Он, невольно сглотнув, выдохнул. Теперь нужно просто следовать плану. 2 пункта выполнены. И довольно таки неплохо. У него снова есть трезубец, хотя с отдельными моментами нужно будет разобраться. Ведь, кажется, его силы теперь работают независимо от наличия легендарного оружия в руках. А сейчас ему нужна амброзия. Очень нужна амброзия. Теперь нужно только убедить Телемаха еë достать, вот только не ясно как. Это уже давно в планах и мальчишка знает о том, что она «может помочь». Вот только парень и так не рад, что пришлось обманывать отца. Да и тот всë равно будто что-то подозревает. Телемах уже меньше доверяет богу. Это совсем не на руку. И, что странно, состояние мальчика почему-то теперь его беспокоит. И хочет ли он на самом деле причинить ему боль?