Глава 1. Часть 1 "О казнях"

Каин даже не пошевелился, когда девушка, кипя от злости, швырнула в него папку с документами. Листы бумаги разлетелись по полу, а некоторые задели его лицо и плечи, но он оставался неподвижным, лишь наблюдая за ней с тем же нечитаемым выражением лица. Гнев. Он чувствовал его. Но этот гнев был не его. Он исходил от неё. *** Лэйн кипела, выплескивая наружу эмоции, которые, вероятно, слишком долго держала в себе. В её голосе дрожали ненависть, раздражение и страх, перемешанные воедино. — Андреа?! Ты меня вообще слышишь?! Каин медленно поднял взгляд, прищурившись. — Меня зовут Лэйн! И что-то я не припомню, чтобы мы переходили на “ты”! Она ждала от него реакции. Ожидала, что он ответит, но он продолжал молчать, не позволяя себе выдать ни одной эмоции. Лэйн снова заговорила, но теперь её голос звучал тише, сдержаннее: — Не мог бы ты вернуть… то, что я в тебя швырнула… Пожалуйста? Тишина. Каин не двинулся. Он не собирался ей помогать. Он уже решил для себя, что не будет больше никому служить. Но затем произошло то, чего он не ожидал. Лэйн шагнула в камеру. Закрыла дверь. *** Каин приподнял брови, но всё так же молчал. Она сознательно заперлась с ним. Это было… интересно. Глупо. Но интересно. Он смотрел, как она начала собирать разбросанные бумаги, её пальцы дрожали, но движения оставались четкими. И вдруг он почувствовал под рукой один из листов. Взял его, чуть наклонив голову, пробежался взглядом по строчкам. А затем безразлично смял. Лэйн замерла. *** Каин чувствовал, как напряжение в комнате возросло в несколько раз. Пальцы нащупали лист бумаги на темном кафеле. Он сжал его, почти машинально. Сейчас перед ним был живой, дышащий объект — гораздо интереснее, чем любая работа. Взгляд застыл, сердце отбивало рваный ритм где-то в животе. Даже ткань на груди едва заметно колыхалась в такт этим пульсациям. Но когда она закричала, Каин вынырнул из оцепенения. *** — Ты что вытворяешь?! — её голос дрожал от гнева. — Если не хочешь помогать, не надо! Но портить документы зачем?! Она сделала шаг вперёд. Каин едва заметно приподнял голову, наблюдая за ней. Её ярость окутывала комнату плотным облаком, заполняя пространство. Она кипела, словно огонь, готовый поглотить всё вокруг. Он чувствовал её эмоции так, будто они были его собственными. Каин медленно сжал бумагу в руке, а затем разжал пальцы, позволив комку упасть на пол. *** — Знай одно… мне будет плевать на твою смерть! Каин приподнял бровь. — Я даже вины не ощущу… Её голос дрожал. Но не от страха. От злости. От отчаяния. — Ты сам сделал свой выбор, отказавшись сотрудничать! Каин всё ещё молчал. — Но моя смерть будет на твоей совести! Он чуть склонил голову, глядя на неё сверху вниз. — Ты будешь виноват в том, что меня лишат права на жизнь! Тишина. *** Шорох разметавшихся по камере бумаг заставил его слегка поднять голову. Взгляд скользнул за движениями этой девицы, но едва он уловил смысл её слов… Она услышала? Нет, не могла. В такие моменты даже он сам не разбирал, что говорит. А если ей понадобился перевод, значит, латынь ей не знакома. Лэйн… Имя эхом отразилось в его голове, когда он вскинул взгляд, вглядываясь в её глаза. Таких зелёных он не видел давно. Цвета дикого тропического леса, цвета изумрудов, извлеченных из недр гор. Но у неё глаза были другими. Те, что он помнил, отливали аквамарином, холодными, как сталь. Но как же она похожа… Черты лица, голос, движения, мимика… Даже родинка под глазом — та же. Только взгляд выдавал: это совершенно другой человек. Vultus est index animi… Et anima eius… Nescio…* Каин прищурился, зрачки расширились, но его взгляд не пугал, скорее казался задумчивым. Вздрогнувшая было бровь небрежно приподнялась, губы чуть приоткрылись — словно он хотел что-то сказать, но передумал. В его сознании одно воспоминание накладывалось на другое. Внутри разрывались эмоции. Он хотел её разорвать. Хотел прогнать. Хотел… Притянуть к себе как можно ближе. Обнять. Не отпускать. Голос разума не успевал выделить что-то одно — поэтому ни одна из эмоций не отражалась в его глазах. Он застыл, не слыша больше ни капель воды, падающих с потолка, ни скрежета собственных цепей, ни царапанья ботинок по камню, ни голосов, ни даже звука открывающейся решетки. Ни шагов. Ангел завороженно смотрел на неё, пропуская мимо сознания её движения. Мысли мчались так быстро, что если бы его спросили сейчас, о чём он думает, он не смог бы ответить. *** Он поднялся. Разжал ладонь. Лист бумаги, скомканный в кулаке, оказался в его руках. Глаза пробежались по тексту, и он усмехнулся. Насколько же нелепое «задание» ей дали. Это даже не было чем-то значимым. Лишь проверка. Они хотели понять, насколько далеко зашла его лояльность. Каждый, кто приходил до неё, был либо отвергнут словами, либо умер от его рук. Он позволял учёным делать с его телом всё, что они хотели, но в его разум не допускал никого. Но, кажется, они нашли ключ. Нашли ту, чьё лицо он не мог игнорировать. Только вот… просчитались. Этот образ был для него не просто дорог. Он был горячо, отчаянно ненавидим. Лэйн, вероятно, надеялась, что её слова подействуют иначе. Что его затронет мысль о её жизни, о её смерти. Но его руки давно были в крови. По локоть? Нет. По плечи. Одна жизнь больше, одна меньше — ему было всё равно. Особенно если речь шла о собственной. Если бы она приставила нож к его горлу, он бы не шелохнулся. Только бы хмыкнул: «И это всё?» — Ты так наивно полагаешь, что мне есть до этого дело? На губах мелькнула усмешка. Каин сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Цепи на запястьях натянулись, но не мешали ему поднять руки. — Меня давно не волнуют чужие жизни. Тем более — моя. Ты даже не представляешь, почему я здесь, но думаешь, что сможешь заставить меня повиноваться, угрожая собственной смертью? Он выдержал паузу. Затем, растягивая каждую букву, с каким-то опасным удовольствием произнёс: — А ты всё же такая глупенькая, Лэйн… Она дёрнулась. Незаметно, но он уловил. Хищная улыбка скользнула по его лицу. Рука с зажатым в пальцах листом потянулась к её лицу. Казалось, ещё немного, и он прикоснётся… Но в последний момент он просто опустил бумагу на папку. Движение вышло почти изящным, если бы не растрескавшиеся костяшки и алые следы, что остались на скомканной странице. Он видел, как её эмоции сменяли друг друга — гнев, страх, желание, смятение. Но злилась она сильнее всего. Значит, он продолжил. Тихим, спокойным голосом: — Это речь Цицерона. «Против Верреса.О казнях». Её перевод есть в общем доступе. Если ты думала, что это особая миссия, без которой им не обойтись, то спешу тебя разочаровать. Он выдержал короткую паузу. — Они хотят моей лояльности. А ты в этой схеме — пушечное мясо. Они надеялись, что я, увидев именно тебя, сломаюсь. Что стану послушным. Он медленно выдохнул. — Только вот… Но она перебила его. Спокойно. Чётко. И Каин кивнул. Она поняла. Он не ждал понимания. Никогда. Каждый, кто узнавал о его существовании, видел в нём чудовище. Убийцу. Но не человека. — И что ты теперь думаешь обо всём этом, Лэйн? Он медленно наклонил голову, почти прошептав, как если бы за ними кто-то подслушивал. И продолжал смотреть ей в глаза, наблюдая, как в её взгляде появляется осознание. *** Когда Бессмертный поднялся на ноги, у Лэйн внутри всё сжалось. Но не от страха. От осознания. Перед ней стояло не просто существо — божественное создание. Настоящее. Реальное. Опасное. Она читала о таких только в книгах, но одно дело — буквы на бумаге, и совсем другое — видеть перед собой того, кто не должен существовать. Прекрасного и в то же время пугающего, как сама смерть. Когда ангел шагнул вперёд, Лэйн невольно прижалась к холодной каменной стене, но не отшатнулась. Вслушивалась в его голос, в его язвительные насмешки, сдерживала ком поступающего гнева. Он хотел спровоцировать её. Но она не собиралась уступать. Когда он поднял руку, инстинкты сработали быстрее сознания: Лэйн зажмурилась, готовясь к удару. Но удара не последовало. Медленно, с сомнением, она открыла один глаз, потом другой. Ангел не смотрел на неё. Он опустил голову, а его взгляд был прикован к папке у неё в руках. Проследив за ним, Лэйн вдруг заметила то, чего раньше не видела. Его руку. Кожа на костяшках была сбита, а из свежих ран медленно сочилась кровь. Сердце пропустило удар. В груди возникло странное, щемящее ощущение, похожее на… жалость? Нет, не к нему. Но почему тогда хотелось дотронуться до раны, до его кожи? Чтобы утешить? Или потому, что она слишком давно не чувствовала человеческого тепла? Вот только тот, кто стоял перед ней, едва ли был человеком. Скорее, наоборот. Возможно, люди и были созданы по его образу, а не он по их. Но, разумеется, в сочувствии он нуждался меньше всего. Лэйн решительно откинула эти мысли. Но забыла ли о них полностью? Когда она подняла голову, их взгляды встретились. На мгновение это стало похоже на немой диалог. Или на битву, где каждый отстаивал свою правду, не желая уступать. Кто же победит? Никто. Или оба. Тишину нарушил голос ангела. Вкрадчивый, спокойный, он проникал прямо под кожу, а затем — глубже. К самым потаенным уголкам сознания. Лэйн старалась бороться с этими словами, прятаться от них за массивной дверью разума, навешивают замки. Но он находил ключи ко всем. Открывал их один за другим, вытаскивая наружу всё, что она пыталась отрицать. — Только вот ничего не вышло… — прошептала она. — Верно. Ты прав. Столько эмоций поселилось внутри, что стало мерзко от самой себя. А затем последовал новый вопрос. Лэйн не ответила. И не потому, что не хотела. Она просто его проигнорировала. На секунду задержав дыхание, она поймала ускользающую нить самоконтроля и, не думая, что именно ею движет, резко оторвала кусок ткани от лабораторного халата. А потом снова посмотрела на ангела. Он смотрел на неё. Кажется, он был в замешательстве. — Раскрой ладонь. Слова прозвучали ровно. Без эмоций. Ангел колебался, но, к её удивлению, подчинился. Она вложила в его руку оторванный кусок ткани. — Перевяжи. Или хотя бы кровь оботри. Жалкое зрелище… Когда кто-то вроде тебя не может справиться с этим самостоятельно. Она не хотела его задеть. Даже не думала о том, что делает и что говорит. Где-то внутри что-то оборвалось. Страхи, забитые в самый тёмный угол души, вырвались наружу. Голос матери зазвенел в голове, нашептывая: Ты ничего не стоишь. Ты никому не нужна. Перед глазами потемнело. Ноги подкосились. Лэйн сползла по стене. Мгновение спустя она была уже не собой. Просто оболочкой. Опустошенной. Взгляд остекленел, устремившись в пустоту. И когда она наконец заговорила, голос её был безразличен. — Ты спрашивал, что я думаю о происходящем… Пожав плечами, она откинула голову к стене. — Хреново, конечно. Но выхода нет. Мы уже здесь, и пути назад перекрыты. Пауза. Она лениво подняла глаза на ангела. — Так что вот моё предложение, Бессмертный. Голос звучал почти устало. — Я попробую убедить учёных не проводить на тебе опыты. По крайней мере, пока ты будешь помогать с переводом. Новый вдох. Новый выдох. И слова, от которых воздух в комнате вдруг стал тяжелее: — Либо же ты можешь меня убить. Лэйн снова посмотрела на стену. — Мне всё равно. *** Каин не сразу понял, что делает девушка. Она молча оторвала кусок ткани от своего лабораторного халата и протянула ему. Ангел смотрел на неё в полном недоумении. Почему? Почему она так поступает? После всего, что он сказал, после боли, которую он ей причинил, после угроз. После того, как он разрушил её картину мира, доказав, что всё, во что она верила, — ложь. Она должна ненавидеть его. Но вместо этого… С изогнутой в вопросе бровью Каин всё же раскрыл ладонь. Чувствуя, как её пальцы вкладывают в неё хлопковый лоскут, он смотрел только в её глаза. Там, в глубине, плескались эмоции — бурные, яркие, необузданные, словно дикий лес, простирающийся до самого горизонта. Она не выглядела растерянной. Но он чувствовал её сомнения. На её лёгкий укол он лишь коротко кивнул. Забавно. Полумёртвый, с израненным телом, покрытым корками засохшей крови, он едва держится на ногах, а её заботит такая мелочь, как его ладонь. И всё же… Она стала первой в этом месте, кто… позаботился о нём? Пусть даже это не меняло его положение, пусть ничего не значило в общей картине — сердце Каина едва заметно дрогнуло. Он взглянул на свою руку. Раны уже начали затягиваться, хоть и медленно. Он был ослаблен, из-за чего регенерация давала сбои. Хмыкнув, он промокнул края ран тканью и уже собирался вернуть ненужный лоскут обратно Лэйн, но, увидев её состояние, передумал. Быстро обмотав ткань вокруг ладони, он перехватил её так, чтобы перевязка держалась. Чтобы показать ей, что её поступок не был бессмысленным. Чтобы показать ей, что она имеет значение. А потом сел рядом. Слишком близко. Едва касаясь её плеча, он пытался найти удобное положение, но крылья за спиной мешали. Однако Каин не отстранился. Хотел, чтобы она знала: он не причинит ей вреда. Нет, он уже сделал это — его слова ранили её сильнее, чем любые пытки. Но если бы он солгал, стало бы лучше? Девушка продолжала смотреть в одну точку, словно видела не каменную стену, а нечто большее. Каин посмотрел туда же, затем перевёл взгляд на неё. — Ты забавная. — В голосе прозвучало что-то вроде одобрения. — И, похоже, я погорячился, назвав тебя глупой. От тебя тут будет толк. Она медленно моргнула, но так и не взглянула на него. — Только ты ведь понимаешь, что тебя никто не послушает? — Его голос был почти ровным, но в нём чувствовалась тень усталости. — Им нужно найти способ нас убивать. Они не отступятся. Каин опустил взгляд, не сразу продолжая. — За тринадцать лет они выкачали из меня столько крови, что хватило бы на сотню таких, как я. Вынимали органы. Но самое ужасное… Он на мгновение замолчал. — Они вырывали мои крылья. Он не смотрел на Лэйн, но чувствовал её взгляд. — Всё восстанавливается, — продолжил он бесцветным голосом. — Медленно. Но восстанавливается. Он перевёл взгляд на своё плечо. — Крылья тоже отрастают. Хотя… Это самое болезненное, что может пережить бессмертный. Последние слова прозвучали почти обреченно. Каин давно не говорил так много. Горло саднило. Он кашлянул, но продолжал смотреть на девушку. А затем, почти неосознанно, прикоснулся к её ладони. Тёплой. Живой. Настоящей. Сколько лет он чувствовал только холодный латекс, стерильные перчатки, которых боялись коснуться даже учёные, словно прикосновение к нему могло убить их на месте? Но она… Она вошла сюда без защиты. Или ей её просто не дали? А может, она просто не стала прятаться за искусственными барьерами? Каин склонил голову и чуть улыбнулся. — И не называй меня «бессмертным». У меня есть имя. Он выдержал паузу, словно впервые за долгое время сам себе напоминал об этом. — Каин. В его глазах мелькнуло спокойствие. Нечто новое. Нечто, чего он не ощущал много лет. Лэйн ворвалась в его жизнь ураганом, переворачивая всё с ног на голову. Она напомнила ему обо всём. О его ошибках. О боли, что он причинил. Но ещё и о том, кто он есть на самом деле. Не просто пленник. Не просто объект исследований. Не тот, кто утонул в отчаянии. Он — падший ангел. Созданный быть чем-то высшим. И, кажется, впервые за столетие он снова расправил крылья. *** Лэйн должна была напрячься. Должна была отстраниться. Должна была испугаться, когда мужчина рядом с ней опустился на пол, почти касаясь её плечом. Но ей было всё равно. Её сознание было занято куда более страшными вещами. Она вела борьбу с собственными эмоциями, которые грозились вырваться наружу и сжечь всё вокруг дотла. Хотя прекрасно понимала: они не материализуются. Из этой бездонной ямы самобичевания её вырвал голос бессмертного. Лэйн не знала, чего ожидала, но была уверена в одном: если перед Каином стоял выбор — убить её или попытаться сотрудничать, он бы выбрал первый вариант. Он сказал, что поспешил, назвав её глупой. Лэйн усмехнулась, уголок губ дрогнул, выражая смесь сарказма и самоиронии. Глупой? А разве могла она быть кем-то иным? Девушка, которая по собственной воле, совершенно не думая о последствиях, вошла в клетку к хищнику. Девушка, которая заперла себя рядом с существом, которое, казалось, готово разорвать её в любую секунду. И то, что она до сих пор была жива, походило на настоящее чудо. По какой-то неведомой ей причине бессмертный вдруг заговорил. Нет, не просто заговорил — он словно изливал душу. Будто перед ним сидел не она, а священник, готовый произнести механические, ничего не значащие, но такие нужные слова: «Бог всегда рядом и всегда поможет тебе, сын мой». Но тот, кто сидел рядом, был далёк от образа человека. И вряд ли надеялся на милосердие. Лэйн хотелось задать тысячу вопросов. Но самым громким в её голове был один: Почему Бог позволил своему дитя так страдать? Она всегда была атеисткой. Но этот мужчина рядом… Он был живым доказательством того, что за пределами смерти существует нечто ещё. И от каждого его слова у Лэйн пересыхало в горле. Будто раскалённый металл тек по её гортани, обжигая изнутри. Но она не отвела взгляд. Её глаза встретились с его. Когда-то они, вероятно, были ярко-голубыми, как небо. Теперь же — потускневшими, выцветшими от боли, что он пережил. Что он чувствовал, снова проживая эти воспоминания? Когда он коснулся её ладони, Лэйн едва заметно дёрнулась. Она опустила взгляд, разрывая зрительный контакт. Рука мужчины была холодной. Холоднее, чем её собственная. Лэйн хотелось усмехнуться. Этот перевязанный лоскут ткани на его ладони… Белоснежная повязка оставалась чистой — её попытка помочь была совершенно бесполезной. Или нет? Ведь он всё же принял её помощь. Он мог проигнорировать её, мог сбросить ткань на пол, мог сказать, что это не имеет значения. Но он перевязал руку. Зачем? Лэйн решила не спрашивать. По крайней мере, не сегодня. Она не знала, что творится у него в голове, но была уверена: если он передумает, то сломает ей шею за одно мгновение. — Каин… — тихо повторила она. Имя показалось знакомым. Почему? Лэйн задумалась. А затем её словно пронзило током. Конечно. Хотя она и презирала религию, её бабушка была ярым верующим. В детстве та часто водила её в церковь и читала Библию вместо сказок на ночь. Лэйн уже не помнила большую часть прочитанного. Но историю Каина и Авеля — помнила. Зависть. Гнев. Убийство. Неужели он — тот самый Каин? Это многое объясняло. Но спрашивать она не стала. Не сейчас. Лэйн аккуратно взяла его пальцы. Большим пальцем едва заметно провела по косточке его ладони, скрытой под перевязкой. А затем слегка повернула голову, заглядывая в его лицо. — Ответь только на один вопрос, — её голос был тихим, но твёрдым. — Если мне удастся их убедить… будешь ли ты сотрудничать со мной? Она уже знала, что делать. План выстраивался в её голове чётко и последовательно. И он мог сработать. Как минимум потому, что она всё ещё была жива. А это уже значило многое. Теперь оставалось лишь услышать ответ бессмертного. *** Каин странно посмотрел на неё. Будто его имя до этого звучало неправильно. Будто его коверкали, искажали, делая чужим, хотя… Как можно запутаться в двух простых слогах? Воспоминания вспыхнули в его разуме, сменяя друг друга, размытые, но отчетливые. Каждый раз, когда кто-то произносил его имя. Обычно – с ненавистью. С презрением. Люди, бессмертные — никому не было дела до того, что случилось тысячи лет назад. Они знали лишь одну версию. И никто не пытался заглянуть глубже. Но он и не рассказывал. Не оправдывался. Не ждал прощения. Никто бы не поверил осужденному. — Да? — откликнулся он, не отрывая взгляда от её лица. А затем её ладонь накрыла его. Каин почувствовал лёгкое давление пальца на тыльной стороне своей руки. Почти невесомое. Он опустил голову, вглядываясь в этот жест. Почему? Она решила его пожалеть? Или у неё был иной мотив? “А вдруг… она делает это, чтобы втереться в доверие?” Он почти слышал голос в своей голове, холодный, трезвый. “Им ведь известно, что я не самый сговорчивый. В отличие от той девицы через пару секций, которая сдалась после пары криков и теперь живёт в куда лучших условиях. Её сломали быстро. Она сдаёт им всё, что знает.” “Но здесь, в этом месте, оставляют загнивать лишь тех, кто ещё не сломлен. Тех, кого можно убить без сожаления. Если удастся нас прикончить, они получат прорыв. Особенно, если это буду я или мой «сосед».” “Мы старше всех цивилизаций, что сохранились на этой планете.” “Каждое наше откровение для них на вес золота.” “Мальбонте презирает людей.” “А мне на них настолько плевать, что даже если весь мир сгорит, я буду смотреть на это из первого ряда.” “Но она…” “Эта девушка рядом.” “Что она здесь делает? Что ей нужно?” “У неё есть приказ. Она должна его выполнить. Иначе её голову снесут с плеч.” “Какая жалкая попытка манипулировать мной.” Каин чувствовал, как оседает на душе неприятный осадок. Но даже если это обман… Как же хотелось поверить. Хотя бы на мгновение. Хотя бы притвориться, что есть в этом мире существо, которое способно его понять. Принять. Не видеть в нём только объект для экспериментов, разменную монету в чужих играх. Но за тысячи лет он так никого и не встретил. Даже Андреа… даже она пользовалась им. — И что я с этого получу? — его голос прозвучал с ленивой усмешкой. — Меньше будут протыкать меня иглами? Перестанут вскрывать на операционном столе? Дадут нормальную пищу и душ? Он помолчал. — Ну, можешь попробовать. Посмотрим, кто кому больше задолжает. Каин следил за ней. За каждым её движением. За тем, как прядь волос упала ей на лицо, скрывая взгляд, родинку под глазом. Она не убирала её. Каин неосознанно протянул свободную руку. Не хотел разрывать контакт с её ладонью, но и оставить эту выбившуюся прядь на месте… не мог. Кончиками пальцев коснулся её щеки. Осторожно. Как будто кожа у неё была тонкой, хрупкой, как лепестки пионов. Попытался убрать локон за ухо, но с первого раза не получилось. Но он старался. Когда волосы наконец оказались на своём месте, он едва заметно улыбнулся уголком губ. А взгляд не отрывался от неё. “Если я отвернусь… она исчезнет.” “Я не могу этого допустить.” — Так лучше, — пробормотал он. — Не закрывай себе обзор. И, чуть тише, добавил: — Plus vident oculi quam oculus.* *** Лэйн смотрела на Каина, вслушиваясь в каждое его слово. И в голове звучал вопрос: разве не этого он хотел? Быть свободным от пыток. От страданий. Хотя бы на краткий миг. Да, возможно, это была не та свобода, о которой он грезил, но разве не лучше хоть что-то, чем ничего? Но она не стала спорить. Просто опустила голову, вновь глядя на их руки. Когда ангел заговорил снова, в груди у неё что-то сжалось. Чувства смешались, противореча друг другу. И в тот миг, когда он коснулся её подбородка, в сознании вспыхнул настоящий хаос. Тысячи мыслей пронеслись со скоростью света, оставляя за собой лишь размытые следы. О чём он думает? Лэйн вскинула на него взгляд, ловя его внимательные, изучающие глаза. Ждала. “То, что я могу предложить взамен, – это моя жизнь?” Мысль пронеслась так же быстро, как и остальные. Но эта зацепилась. Осела в сознании. Но Лэйн не осмелилась её озвучить. Она не отводила глаз. Хотелось бы заглянуть в его разум, понять, что у него на уме, какие у него планы. Какими будут его следующие шаги. Когда холодные пальцы скользнули по её щеке, Лэйн вздрогнула. А затем ощутила, как он неуклюже заправляет выбившуюся прядь ей за ухо. От разницы температур по коже пробежали мурашки. Едва ли не самое чувствительное прикосновение – и ощущение от него оказалось слишком странным. Совсем недавно он чуть не лишил её руки… или жизни. А теперь… Теперь его прикосновения были осторожными, почти бережными. Чего он добивается? Абсурдность происходящего буквально давила на сознание. Она должна бы отстраниться. Но Лэйн этого не сделала. Наоборот. Она медленно взяла его за руку. Осторожно, точно боясь спугнуть дикого зверя. Большим пальцем обогнула радиальный край его ладони. Сняла её со своих волос и опустила вниз, прижимая к себе. Её пальцы сомкнулись на его ладони. И тихо, почти шёпотом, она произнесла: — Ты не закончил. Она чуть наклонила голову, всматриваясь в его лицо. — Что же я могу тебе предложить? *** Когда её рука обхватила его, Каин замер. На несколько долгих секунд. Если бы кто-то посмотрел на них со стороны, он бы решил, что застал нечто личное, почти священное. И не ошибся бы. Происходящее между ними балансировало на грани. Между страхом смерти и страхом быть отвергнутым. Между желанием сбежать и отчаянной жаждой остаться. Между тьмой, что поглощала, и редким проблеском света, что манил. Её пальцы держали его ладонь. Хрупкие, тонкие, но не отпускающие. В глазах Лэйн… почти ничего. Каин бы поклялся, что ещё минуту назад в них был огонь. Живой, пробудившийся ото сна, но теперь—тишина. Она успокоилась. Или снова уснула? Он не знал. И будить её не хотелось. — Себя. Слово прозвучало глухо, будто ускользнуло прежде, чем он смог его удержать. Каин развернул ладонь в её, большой, грубой, жесткой. Пальцы медленно скользнули вверх, переплетаясь с её тонкими, почти прозрачными. На мгновение он замер. Его взгляд зацепился за её изумрудные глаза. Она начинала закипать. Цвет её взгляда темнел, становился глубже, насыщеннее. И это было именно то, чего он хотел. Чтобы эмоции снова проснулись. Каин знал: сейчас она либо разозлится и уйдет, либо ударит его. И он стерпит. Теперь—стерпит. — Я хочу, чтобы ты была рядом. Его голос был слишком спокоен. Слишком умиротворяющ. Будто он не предлагал ей невозможное. Будто это был всего лишь факт. — Хочу, чтобы ты возвращалась. Каин наклонился чуть ближе. — Даже если это просто работа. Мне всё равно. Он сжал её ладонь крепче. — Но учти… На его губах промелькнула слабая усмешка. — Никого другого я теперь не подпущу. Он снова посмотрел ей в глаза. — Теперь я хочу только тебя. Каин усмехнулся своим же словам. Здесь, в этом месте, никому нельзя доверять. Но, кажется, этот случай был особым. И если Шепфва предоставил ему такую возможность… Почему бы ею не воспользоваться? *** Слова бессмертного эхом отразились от стен. Себя… себя… себя… Одно единственное слово заело в голове Лэйн, как сломанная пластинка, которую невозможно выключить. Шок отступил, уступая место осознанию. По телу пробежал холодок. А затем… пришел гнев. За кого он меня принимает?! Совсем умом тронулся?! Мысли, одна за другой, вспыхивали в голове девушки, превращаясь в пламя негодования. Лэйн никогда не сближалась с мужчинами. В её жизни не было места романтике, отношениям — да и что уж там, даже обычные прикосновения вызывали в ней больше смущения, чем желание. Она никогда не влюблялась и даже не представляла, каково это — любить. Но иногда… Иногда она задавалась вопросом: а всё ли со мной в порядке? В старшей школе, когда девочки её возраста без оглядки теряли головы из-за симпатичных парней, она предпочитала книги и учебу. Люди всегда казались ей сложными. Слишком шумными. Слишком хаотичными. Как же иронично. Пока Лэйн глубоко вдыхала, собираясь с мыслями и подбирая самые колкие слова для скандала, ангел продолжил. Когда он сжал её ладонь сильнее и наклонился ближе, её тело среагировало прежде, чем она успела что-либо осознать. Пальцы сами по себе сжались в ответ, а спина скользнула по стене назад, словно пытаясь создать хотя бы видимость дистанции. Но между ними почти не осталось пространства. Лэйн не моргала, не разрывала зрительного контакта, цепляясь взглядом за его глаза, пытаясь что-то там увидеть. Подсказку. Намёк. Что угодно. Она искала пляшущих чертей, которые бы выдали его истинные намерения, но… их не было. Ничего, кроме спокойствия. Каин был загадкой, ребусом, который невозможно разгадать. Судоку, которое не поддавалось логике. А Лэйн всегда ненавидела судоку. В комнате повисло напряжение, но исходило оно лишь от неё. Он же… был спокоен. Последние слова бессмертного прозвучали как приговор. И что-то в ней перевернулось. Облегчение. Не её тело — это уже хорошо. Но что-то… что-то всё равно не давало ей покоя. Лэйн понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать, что именно. Он улыбнулся. Совсем немного. Чуть заметно. Но именно это и вызвало в её животе неприятный холодок. Беги. Всё её тело вопило: беги! Но… Она уже утратила здравый рассудок, когда впервые шагнула за решётку. — Я согласна. Голос прозвучал твердо, но внутри всё дрожало. Она застыла на мгновение. Дежавю. Ведь этим утром она ощущала что-то похожее, подписывая документы о повышении. Тогда ей показалось, что это сделка с дьяволом. Но… Показалось ли? *** Видя, как она пытается сохранить дистанцию, но в то же время сильнее сжимает его ладонь, Каин ощутил, как в его голове начинают роиться противоречивые мысли. С одной стороны, она будто бы сближалась с ним — пусть и против воли, пусть неосознанно, но всё же… она добровольно вошла в его камеру. Чем это было вызвано? Страхом? Отвагой? Или же безумием, столь стремительно захватившим её разум, как и рассеявшимся? Но с другой стороны, она всё же пыталась сохранить между ними пространство. Зачем? Каин не собирался делать с ней ничего, что могло бы запятнать её честь. Его интерес был исключительно платоническим. Да, в его словах можно было уловить оттенок флирта, но таков уж был сам ангел — его фразы всегда скрывали двойное дно. А потом она согласилась. Просто так. Внутри него что-то оборвалось. Почему? Если бы кто-то предложил ему подобную сделку, ответ был бы либо категорическим отказом, либо сопровождался бесконечным перечнем условий. Но Лэйн… Она была другой. Она порождала в нем слишком много вопросов, и Каин жаждал найти на них ответы. — Ты так легко согласилась? — с усмешкой произнес он. Он вновь приблизился, останавливаясь всего в паре сантиметров от её лица. Теплое дыхание девушки опалило его кожу. Легкие пряди её волос дрогнули, когда он заговорил снова: — Почему? Неужели я не так страшен, как те, кто за дверью? Он кивнул в сторону выхода, но взгляда с нее не отвел. Он чувствовал, как её дыхание стало чаще, прерывистее. Оно будто срывало тепло с её губ и обжигало его своей горячечной несдержанностью. А сам он… стал дышать тяжелее. Из-за чего? Из-за боли? Той самой, что пронзила его тело, когда он неосторожно задел раной каменную стену? Или… из-за её близости? Первое он отбросил сразу — к боли он привык. А вот второе… Нет. Он не хотел этого признавать. На каждый его вдох приходилось четыре её. Сколько они уже так? Минуту? Час? Вечность? Каин не знал. Но одно он ощущал чётко — в его голове зияла пугающая пустота. Хотя нет. Не совсем пустота. Его взгляд то фокусировался на ней, изучая её лицо до мельчайших деталей, то метался, не зная, на чём остановиться. Но одно оставалось неизменным — он смотрел только в её глаза. Он не пытался найти в них чего-то конкретного. Просто… Сейчас он видел в них и бушующий океан, и смертоносные порывы ветра, и абсолютный штиль. Это не пугало его. Это манило. И он впервые за столетия не смог противиться искушению. Каин не двигался. Просто держал её за руку — крепко, но не причиняя боли, — и вкладывал в этот жест “Я здесь. Я буду рядом. Что бы ни случилось. Верь мне.” Он ждал её ответа. Но когда так и не дождался, наклонился ближе. Он двигался странной траекторией, намеренно обходя её губы, и едва уловимо коснулся губами оголенного ушка. — Ответь мне, Лэйн… — прошептал он, голосом искусителя, которому невозможно сопротивляться. — Чего ты хочешь на самом деле? *** Как только горячее дыхание коснулось её уха, сердце Лэйн бешенно забилось. Голова закружилась — то ли от неожиданности, то ли от пугающей близости мужчины. Щеки вспыхнули румянцем. Не раздумывая, она рывком высвободила руку, покоящуюся на её коленях, избавляясь от прикосновения ангела, и отставила её за спину, обеспечивая себе опору. Второй рукой, опираясь предплечьем, оттолкнула Каина от себя. Всё произошло за какие-то мгновения — так быстро, что даже сама девушка не сразу поняла, что сделала. Грубый бетонный пол больно впился в кожу мелкими камнями, но сейчас это не имело значения. Несколько прядей волос упали на лицо, скрывая его. Лэйн шумно выдохнула, но не подняла головы. Повисло тяжелое, напряженное молчание. Она пыталась думать. Ситуация требовала немедленного ответа, решительных действий… Но в голове царил лишь белый шум. Собравшись с силами, она осторожно приподняла голову, пытаясь поймать выражение лица Каина. Он был… растерян? Не давая ангелу прийти в себя, Лэйн резко поднялась на ноги, подхватывая с пола папку с документами. — Я… Мне пора. Она вышла из камеры, заперев дверь, и направилась к выходу. Но, потянувшись к ручке, вдруг замерла. Лёгкое движение — и она повернулась, бросая на бессмертного быстрый взгляд. Он смотрел на неё. Глаза его были темными, глубоко задумчивыми… и недовольными. — До завтра, Каин. Не дожидаясь ответа, Лэйн выскользнула за дверь. *** Она оттолкнула его. Возможно, не рассчитав силу: Каин резко качнулся назад, опираясь рукой о пол, и тут же почувствовал, как в ладонь впиваются мелкие камешки. Боль от скользящего по бетону тела отозвалась ссадинами на коже. Он замер, осознавая, что только что произошло. Почему она так поступила? Неужели он зашел слишком далеко? Но ведь он не сделал ничего предосудительного… Мысль, похожая на предательское эхо, застряла в его голове: «Она сказала, что не причинит мне боли…» Каин сидел на холодном полу, не в силах пошевелиться. Эмоции сменяли друг друга, как всполохи пламени: сперва удивление – его брови взметнулись вверх, губы приоткрылись в немом вопросе. Затем – растерянность, а следом и глухая, подспудная ярость. В глазах ангела мелькнул тот самый хищный блеск, каким обладают звери, загнанные в угол. Губы тронула странная усмешка, слишком безумная для его прежнего спокойствия. Но это выражение не задержалось на лице надолго. Взгляд помутнел, радужки окрасились багрянцем, алые пятна расползлись по склере. Последнее, что увидела Лэйн, прежде чем за ней захлопнулась дверь, – это горящие красным глаза и та самая усмешка, которая не сулила ничего хорошего. – До завтра, Лэйн… – ядовито процедил он в уже запертую дверь. Тело пробила дрожь, но не от холода. В нем бушевала буря. Гнев. Страх. Жажда. Одержимость. Всего слишком много. Слишком. СЛИШКОМ!ШКОМ!