Глава 2. Часть 8 "Тишина?"

Тело казалось чужим. Ощущение было странным, болезненным. Всё вокруг будто плыло, границы реальности размывались. Лэйн чувствовала, как её грудь тяжело вздымается, втягивая воздух, но этого было мало. Казалось, что она дышит не сама, а кто-то другой делает это за неё, пока она лишь наблюдает со стороны. Она не сразу осознала, что лежит в постели. Мысли двигались медленно, как вязкая смола, мешая разобраться в происходящем. Ткань одеяла тянула вниз, сковывала движения, а каждая попытка пошевелиться отзывалась глухой болью во всём теле. Она моргнула, с трудом разлепляя веки, но свет обжёг глаза, заставив тут же их прикрыть. В горле першило, будто она провела дни в пустыне, и только когда к её губам поднесли стакан с водой, она поняла, насколько была обезвожена. Маленькие глотки. Её губы дрожали, но тёплые пальцы удерживали стекло ровно настолько, чтобы не пролить ни капли. Каин. Лэйн не видела его, но чувствовала. Его присутствие было неотъемлемой частью комнаты, тяжёлым, проникающим, но… таким же усталым, как и она сама. Едва мотнув головой, она дала понять, что больше не хочет пить. Сил говорить у неё не было. Она слышала, как он поставил стакан обратно. Тишина. Она всё ещё не могла собраться с мыслями. Казалось, что всё произошедшее — дурной сон, кошмар, который вот-вот рассеется. Но её тело болело слишком правдиво. Было ли ей страшно? Нет. Гнев? Тоже нет. Была пустота. Слишком глубокая, слишком вязкая. Она услышала, как он поднялся. Не было слов. Ни у него, ни у неё. Дверь закрылась. Она перевела взгляд вниз и увидела записку. Белый клочок бумаги, аккуратно придавленный стаканом. Её пальцы едва повиновались, но, преодолев слабость, она всё же взяла листок. “Прости меня, Лэйн… Я знаю, что тебе это будет сложно или почти невозможно, но я объясню тебе всё позже. Не знаю пока как, но я попытаюсь.” Глаза скользнули ниже. Латинские строки… смысл которых она поняла не сразу. “Odi et amo.”* “Ненавижу и люблю.” Что-то внутри болезненно дёрнулось, но эмоции так и не вспыхнули. Лэйн не знала, сколько ещё так пролежала, просто глядя в потолок, слушая, как за стенами стихает шум. Что теперь? Она не знала. Но впервые за долгое время ей казалось, что ответа нет и быть не может. Тишина. Она накрывала её со всех сторон, заглушая даже собственное дыхание. Лэйн лежала, вслушиваясь в этот бесконечный вакуум, пытаясь хоть за что-то зацепиться. Но в голове всё ещё царил хаос. Мысли путались, словно спутанные нити, которые никак не удавалось распутать. Она чувствовала чужую одежду на своём теле — слишком просторную, слишком чужую. Подняв руку, она медленно сжала пальцы, пробуя на ощупь ткань рукава. Это казалось настолько нереальным, что на миг ей показалось, будто она до сих пор не очнулась. Но боль была настоящей. Каждая клеточка тела отзывалась на малейшее движение ноющей, глубокой болью. Лэйн сжала зубы, подавляя желание снова закрыть глаза, снова провалиться в забытьё. Она не знала, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Может, дни? Каин. Он был здесь. Совсем недавно. Перед глазами всплыла его фигура — напряжённая, неподвижная. Он не сводил с неё взгляда, словно пытался передать что-то без слов. Его руки. Лёгкие прикосновения, осторожные, совсем не такие, как раньше. Он держал её пальцы, проводил по ним, будто убеждая себя, что она здесь, что она настоящая. Но он ушёл. Конечно. Лэйн закрыла глаза, сжимая записку в ладони. Тепло от бумаги было единственным, что она сейчас ощущала. Она не знала, как поступить дальше. Она не знала, чего хочет. Сил ненавидеть у неё больше не было. Сил чувствовать — тоже. Она просто лежала, позволяя пустоте заполнять собой всё, оставляя только усталость. Сон не приходил. Лэйн лежала, уставившись в потолок, чувствуя, как пульсирует боль в висках. Даже моргать было тяжело, веки будто налились свинцом. Её тело протестовало против всего — против осознания, против мыслей, против самой реальности. Она глубоко вдохнула. Воздух был прохладным, но не приносил облегчения. В горле стоял неприятный ком, но плакать Лэйн не собиралась. Она больше не могла. Рука медленно сжалась, смяв записку в ладони. “Почему?” Она хотела спросить его. Хотела услышать ответ. Хотела… Но он ушёл. Лэйн зажмурилась, чувствуя, как пересохшие губы дрогнули. Чувство усталости накатывало волнами, но вместе с ним приходило другое — чувство пустоты. Пустота. Раньше её заполнял гнев. Ненависть. Даже страх. Сейчас — ничего. Она сжала пальцы в кулак. Где-то внутри что-то надломилось. Не в первый раз. И, наверное, не в последний. Лэйн знала, что придёт утро. Знала, что боль утихнет. Знала, что всё снова станет привычным. Она снова будет бороться. Снова будет идти вперёд. Но не сегодня. Сегодня она просто лежала, смотря в пустоту, и позволяла себе не быть сильной. Хотя бы на мгновение. Прошло две недели. Две недели тишины. Две недели, наполненные однообразием: пробуждение, еда, допросы, короткие прогулки по коридорам, снова еда, снова допросы. И снова тишина. Каина не было. Точнее, он был, где-то там, за стенами её комнаты, но ей не позволяли его видеть. Каждый раз, когда она пыталась выяснить что-то у охранников, её встречал лишь холодный, безразличный взгляд. — Это не в нашей компетенции. Эту фразу она слышала раз за разом, пока наконец не перестала спрашивать. Лэйн чувствовала себя лучше. Её тело больше не протестовало при каждом движении, синяки сошли, оставив после себя лишь воспоминания. Её руки больше не дрожали, а шаги стали уверенными. Но внутри что-то всё равно оставалось сломанным. Каин оставил её. Сбежал после содеянного? Она знала, что это было вынужденное решение, но легче от этого не становилось. Она провела рукой по столу, остановившись на сложенной бумажке. “Зачем?” Вопрос не давал ей покоя. Сердце говорило, что она хочет увидеть его. Хочет услышать объяснение. Но разум твердил обратное. Лэйн вздохнула и поднялась, подойдя к двери. Две недели. Достаточно долгое время, чтобы её терпение иссякло. Она попробует ещё раз. Если её снова не пустят к нему… Что ж. Значит, придётся найти другой способ.

***

Когда дверь в комнату девушки за ним закрылась в голове кольнуло осознание, что сейчас был последний момент, когда они видели старых себя. Каин убеждал себя, что это не так, ведь они вновь встретятся, поговорят и решат все, что надумают за этот период разлуки, но нельзя было отрицать и другой факт – это произойдет нескоро. Сейчас ангел понятия не имел, к чему готовится. Раньше было хотя бы какое-то понимание, что ему стоит ждать: простые уколы, яды или изъятие органов. Заражение или тестирование. За эти тринадцать лет он уже столько испытал, что бояться было бессмысленно. Он ангел, а ничто из мира людей не способно его довести до того состояния, чтобы он отказался от жизни. Теперь же его мотивация выжить была слишком высока. И именно этим и воспользуется эта безумная женщина, что попробовать что-то еще. Все то же плотное кольцо охраны, что скрывало его от посторонних глаз. Все также сложенные за спиной крылья, которые расправить он сможет только у себя в камере. Все те же удивленные взгляды работников. Все тоже чувство опустошенности внутри… Тоска по ней, желание быть с ней, потребность в ней… В его Лэйн… Но было не время. Время всегда играло против них. А они, в попытках вырвать у него хотя бы еще несколько секунд, всегда отдалялись на недели… И сегодняшний день не был исключением. Вестей о девушке ему не поступало. Он был в полном неведении о том, что с ней происходит. Он надеялся, что она восстанавливается и даже не вспоминает об ангеле. Так ей будет лучше. Возможно, даже им обоим. Хотя бы эту девушку он не смог подвести к вратам, где закончился бы ее путь. Лежа на матрасе и отвернувшись от входа, бессмертный провел всю ночь. Сон не шел, но он все равно лежал с закрытыми глазами, пытаясь хотя бы мимолетно представить, что сейчас она лежит рядом с ним, обнимая его своей маленькой ладошкой. Казалось, что грубая ткань все еще помнила ее запах. Или у него уже галлюцинации? Да, определенно… Утром следующего дня к нему в камеру зашла сама Донован, которая окинула его презрительным взглядом. Раньше в это забытое почти всеми людьми место она никогда не спускалась: отдавала приказы из своего отчищенного до стерильного блеска кабинета. Подойдя к нему почти в плотную, она закурила. А он… Даже не удосужился повернуться к ней. Услышав ее насмешливое, но все такое же стальное «Доброе утро, ангелочек. Пора отрабатывать свою часть сделки», Каин нехотя поднялся, оставляя свой крестик на матрасе. Его глаза были цвета мерзлого льда, припорошенного снегом. И как бы он сейчас не хотел послать эту женщину в самый низ преисподней, ангел проглотил это. Его лицо ничего не выражало и походило на каменное изваяние. Расправив плечи, он прошел к выходу, а дальше его отвели в кабинет, который был по толщине стен как вся его камера. Почувствовав толчок в спину, Каин повернул голову на охранника, который это сделал и, не меняясь в лице, метнул в него пропитанный огнем взгляд. Тот сделал нервный шаг назад, а после ретировался из помещения. Тяжелая свинцовая дверь закрылась за ним, и бессмертный, выдохнув, сел на приготовленную ему койку. В этой комнате было мало удобств: санузел, эта полудохлая койка и складной стульчик подле нее. Поначалу, ему казалось, что они просто решили сменить клетку, но после он увидел небольшой динамик над входом, рядом с которым виднелись не горящая лампочка и маленькая камера. Изогнув бровь, он огляделся еще раз и усмехнулся, всем своим видом говоря: «И это все?»