Глава 2. Часть 12 "Объект или игрушка?"

Лэйн проснулась медленно, будто из глубины, сквозь тяжесть сна, не желая возвращаться в реальность. Первым, что она ощутила, было тепло. Оно окружало, удерживало, защищало. Спина упиралась в крепкую грудь Каина, его рука покоилась на ее талии, пальцы едва ощутимо касались ткани одежды. На секунду ей захотелось остаться так. Сделать вид, что можно позволить себе этот момент, что можно отложить реальность, отложить все, что ждет за этими стенами. Но это была ложь. Лэйн открыла глаза. Тусклый свет, холодные стены камеры, ощущение замкнутого пространства — все вернулось разом. Этот покой был временным. Он не принадлежал им, не мог принадлежать. Она медленно, осторожно, чтобы не разбудить Каина, высвободилась из его рук и села, спустив ноги на пол. Несколько секунд она просто сидела, прижимая ладони к вискам, приходя в себя, а потом встала. Тело ныло, но это было привычное ощущение. Она оглянулась. Каин все еще спал, лицо расслабленное, дышал ровно. В этом полумраке он казался почти беззащитным — и от этого что-то в груди сжалось неприятным, тяжелым комом. Лэйн отвернулась. Тихо, чтобы не разбудить его, она направилась к выходу. Ей нужно было выйти отсюда. Прийти в себя. Найти ответы.

***

Проснувшись утром, бессмертный не увидел рядом девушку. Она явно ушла рано утром, не будя его. «Чтобы не происходило между нами по ночам, днем этого не будет» — проскользнуло в голове ангела правило, которое успели усвоить оба. И насколько бы не был Каин в их ночи, днем Лэйн, как всегда, уйдет. Но он знал, что она вернется. Вернется к нему, чтобы провести с ним еще одну ночь: и не важно, чем она будет наполнена. Главное то, что они будут вместе. Поднявшись, белокурый потянулся и подошел к решетке, постукивая по ней. Подошел охранник, который сопроводил его в душевую. Быстро ополоснувшись, он надел чистую одежду: в этот раз ему выдали другую. Белая рубашка была тонкой и почти полупрозрачной, а черные брюки больше не напоминали бесформенные штаны. Высушив наспех волосы полотенцем, мужчина оделся и закатал рукава до локтя для удобства. Взгляд прошелся по давно зажившему шраму на руке, отчего в сердце прошелся какой-то неприятный разряд. Говорят, что все раны бессмертных заживают быстро и без шрамов… Но у Каина они были… Подойдя к запаренному зеркалу, он провел рукой, смывая мутность и посмотрел на себя: в голубых глазах было что-то живое – они не были больше похожи на запорошенный снегом лед. Но после они опустились ниже… На ключице виднелся шрам от укуса Лэйн. Он едва болел, но это была такая сладкая боль, что чувствовать ее ангел не хотел переставать. Вернувшись в камеру, он заметил на столике небольшой завтрак. Быстро перекусив, мужчина отдал поднос охраннику и сел обратно на матрас. Проведя пальцами по следу на ключице, Каин несильно на него надавил, ощущая тянущую, почти пульсирующую боль, от которой по телу разлилось умиротворение. Он не причинял себе повреждения намеренно, но этот укус… Ему оставила она, а потому он имел полное право наслаждаться этой болью в любое время, пока рана не затянется.

***

Лэйн вернулась в свою комнату быстрым, уверенным шагом. Дверь за ней закрылась с коротким щелчком. Скинув одежду, она бросила ее на пол и почти вбежала в душ. Вода ударила по коже горячими струями, но напряжение не уходило. Оно копилось внутри, пульсировало в висках вместе с гулкой злостью. Она закрыла глаза, уперлась руками в холодные стены и глубоко вдохнула. Никаких лишних мыслей. Никаких сомнений. Только действие. Когда Лэйн вышла из душа, чувствуя себя чуть более собранной, но ничуть не менее яростной. Вымылась, переоделась, стянула волосы назад в тугой хвост. Движения были быстрыми, точными — тело работало на автомате, пока разум сосредоточился на главном. Донован. Она должна была разобраться. Они знали, что творят. Они понимали, что делают, когда отправили Каина на еще один эксперимент, когда снова использовали его как объект. Лэйн захлопнула дверь, почти выбивая ее с петель. Она шла по коридорам быстро, напряженно, не обращая внимания на редких встречных. Кому-то хватило ума не вставать у нее на пути, кто-то только оглядывался, ощущая исходящую от нее злость. Шаги отдавались гулким эхом. Ей нужен был ответ. И если Донован не даст его сразу — она его выбьет. Дверь в кабинет Донован распахнулась с таким звуком, будто ее пытались снести с петель. Лэйн даже не удосужилась постучать. Донован подняла голову от документов, но не успела вымолвить ни слова — Лэйн уже пересекла комнату, шаги гулко отдавались по полу. В глазах ее полыхала ярость, а напряжение в сжатых кулаках выдавало, как сильно она держит себя в руках, чтобы не перейти к более радикальным методам. — По какому праву? — Голос был низким, срывающимся на почти угрожающий шепот. Она замерла перед её столом, наклонившись вперед. — Мы заключили сделку. Вы не трогаете бессмертного. Это было его условием. Донован смотрела на нее спокойно, без удивления, без намека на вину. Глава лаборатории ударила ладонью по столу, заставляя бумаги сдвинуться. — Не смей разговаривать со мной в таком тоне. Лэйн не собиралась отступать. Не сейчас. Не после того, как увидела Каина в таком состоянии. — Вы использовали его снова. Превратили в объект. Нарушили договор. — Голос ее сорвался на низкий, опасный. — Зачем? Почему именно он? Она требовала ответа. И если Донован не даст его по-хорошему, она не остановится, пока не получит правду другим способом. Донован молчала. В воздухе повисла напряженная тишина, и лишь спустя несколько секунд она, не торопясь, откинулась на спинку кресла, вынимая из серебристого футляра сигарету. Легким движением закурила, не сводя с Лэйн изучающего взгляда, и глубоко затянулась. А потом вдруг рассмеялась. Тихо, низко, хрипло — без веселья, но с откровенной насмешкой, будто ее забавляло происходящее. — Боже, Лэйн, ты всегда такая… драматичная. — Она выдохнула клуб дыма в сторону и качнула головой. Голос у нее был низкий, тягучий, завораживающий, почти ласковый. Но в этой ласке была сталь. — И ведь даже не понимаешь, в какую игру играешь. Она медленно провела пальцами по столу, словно размышляя, а затем, сузив глаза, чуть наклонилась вперед. — Ты требуешь ответа? — Голос ее понизился, стал почти интимным, но в нем звучало что-то хищное. — Хорошо. Я дам тебе его. Донован затянулась в последний раз, затем лениво потушила сигарету в пепельнице и, прежде чем Лэйн успела отпрянуть, резко схватила ее за запястье. Сила в этом движении была пугающей — не грубая, но не дающая и шанса вырваться. Холодные пальцы сжали кожу, и прежде чем Лэйн успела среагировать, Донован дернула ее вперед, заставляя сесть на стул. — Сядь. — Голос был низким, спокойным, почти гипнотическим. В нем не было приказа, но отказаться казалось невозможным. Лэйн стиснула зубы, сердце билось глухо и яростно, но Донован лишь улыбнулась одними уголками губ, глядя на Лэйн сверху вниз, прежде чем развернуть экран перед собой. — Раз ты так отчаянно жаждешь правды… — Она нажала на пару кнопок, и перед Лэйн открылись записи. Эксперименты. Каин. Все, что с ним делали, без прикрас. Холодная стерильность лаборатории. Ледяные голоса ученых, отдающих распоряжения. Его фигура, напряженная, с едва заметными спазмами в мышцах после воздействия. Камера фиксировала каждое движение, каждое изменение, каждый срыв контроля, когда тело не выдерживало нагрузку. Лэйн не дышала. — Смотри внимательно, — Донован склонилась ближе, обдавая запахом табака. — Видишь? Это — его цена за то, что он хотел тебя защитить. Она прищурилась, наблюдая за выражением лица Лэйн, и чуть усмехнулась. — И теперь скажи мне, Лэйн… Ты правда хочешь спорить со мной о договорах? Ты правда думаешь, что можешь что-то изменить? Или, Лэйн… тебе просто нравится обманывать себя? Лэйн сглотнула. Внутри все сжалось в тугой, болезненный ком. Ей казалось, что воздух стал гуще, тяжелее, что он давил на грудь, мешая дышать. На экране Каин дернулся, мышцы его сжались в болезненном спазме, искаженном в кадре холодными, безразличными мерцаниями приборов. Голоса ученых звучали отстраненно, почти буднично, словно они обсуждали не живое существо, а объект исследования. Лэйн почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Она резко отвернулась, стиснув зубы, но едва успела это сделать, как холодные пальцы Донован снова сомкнулись на ее подбородке. — Нет, нет, дорогая. — Голос ее был мягким, почти ласковым, но в этой ласке было что-то жуткое. — Ты ведь так отчаянно рвалась к истине, не так ли? Так смотри. Лэйн попыталась отстраниться, но хватка была стальной. Донован медленно повернула ее голову обратно к экрану, не давая отвернуться. — Не будь ребенком, Лэйн, — прошептала она, почти касаясь ее уха. — Ты должна видеть. Из динамиков раздался глухой, сдавленный выдох Каина. Его спина выгнулась от очередного спазма, запястья сжались в кулаки, до побелевших костяшек. Лэйн сжала руки в кулаки, ногти впились в ладони. Донован продолжала удерживать ее. Спокойно. Хладнокровно. Наслаждаясь каждым мгновением. Экран погас. Звук больше не резал слух, но эхо записей все еще отдавалось в голове, пульсировало в висках вместе с бешеным сердцебиением. Лэйн сидела неподвижно, но ее била мелкая дрожь. Руки были напряжены, ногти до боли вонзились в ладони, но она не могла расслабиться, не могла заставить себя сделать хотя бы вдох. Казалось, если она пошевелится, то потеряет остатки контроля. Донован молчала. Несколько секунд просто смотрела на нее, потом, с легким, почти ленивым движением, вновь взяла сигарету и закурила. — Ты не представляешь, как забавно это выглядит со стороны, Лэйн, — протянула она, выдыхая дым. Ее голос все еще был низким, спокойным, завораживающим, но теперь в нем звучало явное удовлетворение. — Ты, такая сильная, такая несгибаемая… И вот сейчас — дрожишь. Она наклонилась ближе, наблюдая, как Лэйн сжала зубы, но не дала себе сорваться. — Это ведь только малая часть, — продолжила Донован с легкой усмешкой. — О, Лэйн, у меня есть еще кое-что. Она сделала новую затяжку, позволяя паузе повиснуть в воздухе. — Что-то… более личное. Лэйн медленно подняла на нее взгляд, и в этом взгляде бушевал шторм. А Донован только улыбнулась, снова выпуская дым. Донован молчала недолго. Она выждала еще несколько секунд, будто смакуя тишину, наполняя ее напряжением, которое казалось почти осязаемым. Затем, с ленивым движением, потянулась к краю стола и бросила перед Лэйн толстую папку. Папка раскрылась, несколько листов выскользнули наружу. И первого же взгляда хватило, чтобы внутри все сжалось. Андреа. Фотографии, отчеты, личное дело. Черно-белые снимки, четкие строки текста, медицинские записи, детали, в которые Лэйн даже не хотела вчитываться. Она замерла. Донован ухмыльнулась, стряхнула пепел в пепельницу и медленно выдохнула дым. — Знаешь, Лэйн, иногда ты ведешь себя так, будто правда веришь, что для него что-то значишь. Она медленно провела пальцем по краю стола, как кошка, играющая с загнанной жертвой. — Он заботится о тебе, спасает тебя, защищает… — Донован наигранно склонила голову, ее глаза сверкнули от удовольствия. — Но ты никогда не спрашивала себя — почему? Лэйн не шевелилась. — Ах, конечно, ты не хочешь слышать ответ, правда? — Голос Донован стал низким, почти мурлыкающим. — Не хочешь признать очевидное. Ангелочек делает все это… потому что ты похожа на нее. Она ткнула пальцем на одну из фотографий. — Андреа. Имя прозвучало как удар хлыста. Донован прищурилась, внимательно наблюдая за Лэйн. — Ты всего лишь призрак прошлого для него. Иллюзия. Жалкая попытка сохранить то, что он уже потерял. Она усмехнулась. — И самое забавное, Лэйн… Ты ведь знаешь, что я права. Лэйн слышала голос Донован, но он будто уходил на второй план, заглушаемый воспоминанием, которое вспыхнуло в голове ярче, чем хотелось бы. Она вспомнила. Первую встречу. Холодная камера, приглушенный свет ламп, запах железа. Ей тогда казалось, что воздух здесь пропитан напряжением, будто стены впитывали в себя страдания тех, кто когда-то проходил этим путем. И он был там. Сидел на полу, опираясь спиной о стену, закованный в ограничители. Ссадины и синяки, но выражение лица оставалось удивительно спокойным. Когда она подошла ближе, его глаза прищурились, пробегаясь по ней, оценивая, изучая. И тогда он сказал это. — Андреа? Его голос был хриплым, осипшим, полным чего-то, что Лэйн тогда не поняла. Надежды? Сомнения? Боли? Она замерла, не зная, как реагировать. Донован наблюдала за Лэйн, не отрывая взгляда, пока она не вернулась в реальность. Ее взгляд был зловещим, почти холодным, словно она наблюдала за чем-то, что доставляет ей наслаждение. Лэйн все еще сидела рядом с папкой, ее пальцы скользили по фотографии Андреа, но она не поднимала взгляд, не встречалась с глазами Донован. Внутри все сжималось, как если бы этот момент снова и снова разрывал ее на части. Донован не спешила продолжать. Она откинулась в кресле и медленно затянула сигарету, наблюдая за тем, как Лэйн пытается скрыть свои эмоции. — Ты действительно думаешь, что Каин заботится о тебе, Лэйн? — спросила она снова, голос теперь звучал еще более мягко, с нотками насмешки. — Ты — всего лишь образ. Иллюзия. Похожая на Андреа, но не она. Лэйн стиснула зубы, но слова Донован продолжали раскатываться в голове, как эхо. — Ты не понимаешь… — выдохнула она, ее голос срывался, но она не позволяла себе показать слабость. — Он не видит меня как Андреа. Мы разные. Донован мягко усмехнулась, сложив руки на груди. — А ты уверена? — спросила она, глядя на Лэйн с явным удовольствием. — Ты все еще хочешь верить в эту ложь, Лэйн? Ты хочешь думать, что Каин не видит в тебе лишь воспоминание о той, кого он потерял? Она сделала паузу, наслаждаясь тем, как Лэйн молчит, не зная, что ответить. — Он спасает тебя потому, что видит в тебе шанс вернуть то, что ушло. Он сам не осознает этого, но ты — его способ удержать Андреа. И ты, наивная, до сих пор надеешься, что это о тебе. Лэйн сжала кулаки, но не произнесла ни слова. Донован наблюдала за Лэйн, ее взгляд был острым, как лезвие ножа. В комнате повисла тишина, и только легкое пыхтение из пепельницы нарушало эту паузу. Она не спешила. Лэйн продолжала сжимать кулаки, ее глаза были темными, и хотя она не говорила ничего, Донован могла чувствовать, как внутри нее копится буря. — Ты все еще не веришь, что Каин видит в тебе лишь образ? — с усмешкой спросила Донован, наклонив голову и подталкивая папку с досье Андреа чуть ближе к Лэйн. — Тогда, может быть, тебе стоит спросить его лично. — Ты ведь думаешь, что знаешь это существо. Ты говоришь, что понимаешь его. Так возьми ее. Попроси его объяснить. Спроси, почему он продолжает защищать тебя, несмотря на все это. Спрашивай, почему он всегда возвращается к тебе, будто ты — она. Она говорила медленно, скользя взглядом по лицу Лэйн, наблюдая, как её тело напряглось при упоминании имени Андреа. Донован наклонилась чуть вперед, с улыбкой, полной скрытого смысла. — Или ты так боишься услышать правду? Лэйн молча схватила папку. Ее пальцы слегка дрожали, но она не позволяла себе остановиться. Каждая клетка в теле кричала ей, чтобы она выбросила её, не смотрела, не трогала. Но папка с досье была как неотвратимая угроза, как вызов, который она не могла проигнорировать. Она не взглянула на Донован, даже не дернулась в её сторону, когда резко развернулась и пошла к двери. Ступая тяжело, с каждым шагом чувствуя, как внутри нее растет напряжение, она направилась к выходу. Далеко не в первый раз в её жизни все казалось решающим, но теперь всё было иначе. Каин. Он был не просто объектом её чувства, он был тем, что связывало её с этим хаосом, с этим миром, с этой борьбой. Донован сидела спокойно, наблюдая за её уходом. Она не делала ни единого движения, но взгляд был заострён, как у хищника, следящего за добычей. Лэйн казалась ей легко читаемой, предсказуемой. Донован не спешила. Она знала, что Лэйн, как и все, поддастся своим эмоциям. И это, конечно, только облегчало её игру. Когда Лэйн дошла до двери и коснулась ручки, Донован позволила себе едва заметную улыбку. Тонкую, неуловимую, но полную уверенности. — И вот, дорогая Лэйн, ты сделала свой выбор, — тихо произнесла она сама себе, наблюдая за тем, как дверь закрывается за Лэйн. Лёгкий смех сорвался с ее губ, и она снова откинулась в кресле, наслаждаясь моментом.

***

Лэйн шагала по коридору, не обращая внимания на детали. Она шла как в тумане, каждый её шаг отдавался тяжелым эхом в ушах. Папка с досье Андреа все ещё была в руках, но казалась почти чуждой. Каждый лист, каждое слово на этих страницах вызывало внутреннее сопротивление, словно её тело и разум пытались отринуть это знание, не желая верить в то, что было так очевидно, но невозможно принять. В голове царил хаос. Мысли путались, скользили одна по другой, сталкиваясь и разлетаясь в разные стороны. Лэйн старалась не думать о том, что увидела, и тем более — не думать о том, что ей сказала Донован Она пыталась отогнать это, как темную тень, ползущую за ней, но чем больше она пыталась игнорировать эти мысли, тем ярче они всплывали. “Это не так. Он не видит меня как Андреа. Он не может…” Но в ее душе что-то дрогнуло. Что-то тянуло к этим мыслям, заставляя ее бороться с собой, с тем, что она не хотела признать. Каин… Он никогда не говорил о своих чувствах, никогда не раскрывал свои намерения. Но его защитная реакция, его стремление помочь ей… Она не могла игнорировать это больше. Каждый шаг, который она делала, приближал к Каину. Но с каждым шагом ей становилось все тяжелее дышать, все труднее не признавать правду. Она остановилась на мгновение, взглянув на папку в своих руках. “Это ложь. Это просто совпадение. Он не может…” Но внутренняя буря не стихала. Злость смешивалась с сомнением, а сомнение с растерянностью. Она не хотела верить в то, что могла бы быть всего лишь воспоминанием о потерянной любви. Но что, если это правда? Что, если она — лишь тень Андреа в его глазах? Лэйн заставила себя шагнуть вперед, ещё один шаг, еще один… и вот уже перед ней была дверь, за которой был он — Каин. Сердце начало биться быстрее, и, хотя она старалась сохранять спокойствие, в ее глазах читалась борьба. Ещё один шаг… и все исчезнет. Или, возможно, откроется нечто, что она не хотела бы знать.

***

Обдумывая будущий вечер, Каин сидел, откинувшись на стену. Услышав, как щелкает засов замка, мужчина выпрямился и наклонился к столу. Лэйн расположилась напротив. Он сидел почти неподвижно, внимательно всматриваясь в каждое движение девушки. Ему казалось, что что-то изменилось в ее поведении: в ней была напряженность, которая имела иную природу нежели раньше.

***

Лэйн вошла в камеру с чувством тяжести в груди, но старалась не показывать этого. Шаги были ровными, но внутри все сжималось. Папка с досье Андреа оставалась в руках, почти как мертвый груз, который она не могла просто оставить и уйти. Она медленно подошла к столу, села, стараясь, чтобы её движения выглядели естественно, не слишком напряженно. Каин сидел напротив неё, его взгляд был сосредоточенным, но она заметила, как его глаза цепко следили за каждым её движением. Что-то в этом взгляде заставляло её сердце ускорить свой ритм, но Лэйн отгораживалась от этого ощущения. Это была лишь привычка смотреть на неё, не более. Он не мог видеть в ней то, что ему показывалось. Она сжала зубы, заставляя себя сфокусироваться. Он наклонился немного вперёд, его взгляд был как обычно — внимательный, но в нем читалась тень чего-то глубже, что Лэйн не могла понять. Она чувствовала, как его внимание сосредоточено на ней, и, несмотря на все её усилия, внутренне напряглась. Он медленно протянул руку, но в этот момент Лэйн резко отдёрнула свою. Это движение было почти инстинктивным, как если бы его прикосновение могло заставить её потерять контроль. Она не хотела, чтобы он видел её уязвимость. Каин замер, его рука зависла в воздухе, а потом медленно отозвалась назад. Ангел, казалось, застыл на мгновение, наблюдая за тем, как Лэйн отдернула руку. Он не ожидал такого резкого жеста. Его взгляд стал более настороженным, а выражение лица — озадаченным. Он немного наклонил голову, словно пытаясь понять, что именно произошло, что вызвало её реакцию. Раньше она не была такой отстраненной, не отказывалась от его близости так открыто. Это было… не похоже на неё. Лэйн не могла больше выдерживать. Внутреннее напряжение, которое копилось с каждым шагом, с каждым взглядом, теперь вырвалось наружу. Она не выдержала молчания, не выдержала этой напряженной тишины между ними. Словно прорвавшуюся преграду, она резко схватила папку и швырнула её на стол так, что она с грохотом раскрылась, рассыпав несколько листов.

***

Не сводя пристального взгляда с Лэйн, которая прижимала к груди какую-то папку. «Возможно, мы вернулись к работе, так что стоит начать вспоминать, как писать на английском…»— Промелькнуло в голове ангела, который наклонился чуть ближе. Он искренне не понимал, почему девушка сидит настолько напряженной… Если эти документы начали представлять какую-то новую ценность, то он постарается справиться как можно скорее, чтобы освободить время для их совместного отдыха. А если Донован смогла выбить из нее душу, то он ее успокоит. Даже если это нечто страшное… Даже если это связано с ним… В надежде поймать ее теплую ладошку, он протянул свою руку к ее, что покоилась на столе, но… Она ее настолько резко отдернула, что Каин удивился. Его рука повисла в воздухе, а после, сжавшись в кулак, вернулась обратно. Он понял, что сейчас ей противно каждое его прикосновение. Он пытался сохранять привычное спокойствие, но подобное действие со стороны Лэйн отозвалось в нем кольнувшей внутри болью. Будто… Теперь между ними выстроилась стена, в которую сама девушка подкладывала кирпичики. Ему было странно это осознавать… Буквально несколько часов назад она была открыта, доверяла ему и без страха смотрела в его глаза, а сейчас… Дергается даже от попытки прикосновения… И это отвращение в глазах, граничащее с гневом… Он пытался вглядеться во что-то дальше, но там была пустота… Громкий хлопок разрезал воздух. Перед глазами появилась фотография девушки… Андреа… Его Андреа…

***

— Что ты мне не сказал? — голос Лэйн был полон ярости, и каждый слог был наполнен болью и требованием ответа. — Почему ты никогда не рассказывал мне, что я похожа на неё? Почему ты не сказал, что ты видишь во мне её, а не меня?! Она не отрывала взгляда от Каина, её глаза пылали и она не могла удержаться от потока вопросов. Они вырывались из неё, как если бы она пыталась пробиться через свою собственную тень. Каин не отвечал. Он молчал, его лицо было непроницаемым, но Лэйн чувствовала, как от него исходило нечто, что было тяжело игнорировать. Этот молчаливый ответ только разжигал её ярость, и она не могла остановиться. Все вопросы сыпались, каждый из них было как острие ножа. — Ты не собираешься отвечать, да? Ты думаешь, что я ничего не понимаю? Что ты продолжаешь играть со мной, как с игрушкой, потому что я похожа на кого-то другого?!