Глава 5. Часть 3 "Не смей произносить «Supremum vale»"

Дверь слетела с петель. В комнату ворвались трое парней. Ворон первым вбежал через порог, его шаги были тяжёлыми и уверенными. За ним вбежал Каин, взвинченный до предела; последним перешагнул порог Сайрекс, глаза которого быстро осматривали помещение, ловя каждую деталь. Лэйн резко обернулась. Она стояла у стены, живая, но вымотанная. И в ту же секунду Каин заметил Реджину. Белый халат, кровь на ткани, у стола — и что-то внутри него сорвалось. Он вихрем оказался напротив смертной и одним быстрым движением практически впечатал девушку в стену. Предплечье надавило на горло. — Что ты с ней сделала?!— Прошипел он. Голос был низким, сорванным, походил на рычание зверя. Реджина вздрогнула. Лицо её побледнело, дыхание сбилось, однако она не пыталась оправдаться. — Она жива,— хрипло произнесла она.— Я не причинила ей вреда. — Не лги, — прорычал Каин. Его глаза горели — не просто от гнева, от ужаса, что они могли опоздать хоть на минуту. Он приблизился, так что между ними почти не осталось пространства. Реджина подняла глаза и увидела в нём тот самый огонь, о котором когда-то говорила — и всё равно не отвела взгляд. — Смотри на меня, — взвился пуще прежнего Каин. — Если ты тронула её… — Я спасла её, — перебила она, хриплый голос дрожал, но в нём не было страха.— Потому что тебе дорога... Каин резко выдохнул, будто на мгновение что-то потухло внутри. Он всё ещё держал её, но давку немного ослабил. — Врёшь,— глухо бросил он. Ворон в это время подошёл к Лэйн. Он осмотрел её быстро: запястья, зрачки, дыхание. Сайрекс стоял рядом, виновато глядя на девушку. — Ты можешь идти? — коротко спросил Ворон. — Да,— выдохнула Лэйн.— Но… подождите. Она посмотрела на Каина. Он стоял всё ещё рядом с Реджиной, напряжённый, как натянутая струна. Его глаза всё ещё пылали, дыхание сбивалось. — Каин,— сказала Лэйн. Голос тихий, но уверенный.— Довольно. Сейчас не она наш враг. Он не сразу отреагировал. Её слова пробивались сквозь шум в ушах, через толщу эмоций, испытываемых к доктору. Потом он закрыл глаза, резко отступая. Реджина сползла по стене, не издавая ни звука. В её лице не было ни вызова, ни вины — только пустота. — Она права,— вмешался Ворон. — Донован ждёт отчёта. Думает, что Лэйн у Реджины. У нас есть фора. Если останемся — нас прижмут. Сайрекс поднял голову, коротко кивнул: — Нужно идти. Каин обернулся к Лэйн. Глаза его постепенно гасли, но внутри всё ещё кипело. — Потом поговорим,— сказал он коротко, больше себе, чем ей. — Потом,— ответила она.— Сейчас главное — Донован. Ворон направился к двери первым, проверяя коридор. Сайрекс пошёл следом. Каин задержался у порога — на секунду бросил взгляд на Реджину. Та сидела у стены, прижимая руку к груди, дышала тяжело, но не отводила взгляда. — Пусть идёт с нами.— Подала голос Лэйн. Бессмертные обернулись одновременно, точно по команде. — Только через мой труп.— Вновь вспылил Каин. — Согласен с ангелом,— подоспел на подмогу Ворон. Лэйн устало выдохнула. — Её убьют, если узнают… Что она помогла мне. К тому же...— Девушка не успела договорить, её перебил ангел. — Да и пусть! Иначе я прикончу её собственноручно. Лэйн покачала головой и подошла почти вплотную к бессмертному, накрывая его губы рукой и заглядывая в глаза. — Дослушай пожалуйста, её можно использовать. Она наш ключ на пути к Донован. Они смотрели друг к другу в глаза не больше минуты, но этого хватило, чтобы глаза ангела прекратили метать молнии, и он, устало выдохнув, согласно кивнул. Взглянув на врача, Каин ледяным тоном бросил. — Поднимайся, ты идёшь с нами,— бросил он, а после, развернувшись, подтолкнул Лэйн к выходу. Реджина поднялась и просеменила за Лэйн. Дверь закрылась. Снаружи уже слышались их шаги — быстрые, собранные, решительные. В воздухе остался запах металла и ладана.

***

Донован сидела за столом, не поднимая взгляда. Её пальцы мерно касались поверхности стола, как будто отбивали ритм. В комнате пахло спиртом, пылью и чем-то химическим. Раздался стук и дверь тихо открылась. Вошла Реджина. Она выглядела усталой, халат перепачкан, волосы собраны кое-как. — Ну?— Донован не подняла головы.— Докладывай. — Объект стабилен,— произнесла Реджина ровным голосом.— Я выяснила, что нужно было. — И? — Её можно использовать. — В смысле — «использовать»?— Донован наконец подняла глаза.— Конкретнее. Реджина выдержала паузу. — Она рассказала как сбежала от бессмертного, как они спасли Каина и как сейчас пробрались на базу. На мгновение Донован замолчала. Потом откинулась на спинку кресла, сцепив пальцы на груди. — Что ж… Отлично.— Профессор закурила сигарету.— Я в тебе не сомневалась. Реджина едва заметно дрогнула. Донован продолжила: — И где она сейчас? — Я…— Реджина опустила взгляд.— Она… Она не успела договорить. Дверь с грохотом распахнулась. Первым в комнату вошёл Ворон. За ним — Каин, чьи глаза вновь пылали алым. Сайрекс шёл последним, но именно он закрыл дверь за собой. Лэйн стояла позади, бледная, но твёрдая. — Динь-дон, профессор.— Обронил Сайрекс. Донован не шелохнулась. Только чуть приподняла бровь. — Вот как,— сказала она спокойно.— Значит, всё-таки решили показаться. Каин шагнул вперёд. — Мы пришли закончить начатое. — Закончить?— Переспросила Донован с лёгкой усмешкой. Ворон сделал шаг ближе. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь: — Со слухом проблемы? По бокам от Донован, будто по сигналу, задвигались её люди. Их было пятеро. Чёрная форма, одинаковые лица, холодные глаза. Сначала никто не понял, что с ними не так. А потом Сайрекс тихо выдохнул: — Они… бессмертные. Лэйн обернулась, глядя на Донован. Та спокойно встала из-за стола. — Конечно.— Её голос звучал почти ласково.— А вы думали, я управляю обычными людьми? Каин напрягся, мышцы вздулись под кожей. Ворон повернул голову к Лэйн, бросив короткий взгляд. С одной стороны — пятеро бессмертных, неподвижных, с пустыми глазами. С другой — Ворон, Каин, Сайрекс и Лэйн. Реджина стояла между ними, бледная, не зная, куда деться. Донован вновь опустилась в кресло, как будто всё происходящее её только забавляло. — Ну что ж,— произнесла она.— Теперь, когда все фигуры на своём месте, посмотрим, кто из вас первый сдохнет. Никто не двигался. И только тиканье настенных часов медленно отсчитывало секунды до того, что должно было вот вот начаться. Мерный звук разрезал хлопок Донован, ударившей ладонью по столу. Но это не был сигнал к атаке. Это был хлыст, подстегивающий ненависть. — Смотрите на них,— ее голос, сиплый от дыма, скользнул по ним, как лезвие.— Святое семейство. Падший ангел, его демон-прихвостень, ублюдок-метис и… мышь, которая верит, что сбежала из лабиринта.— Ее глаза уперлись в Каина.— Ты действительно думал, что станешь чем-то большим? Ты — инструмент. А они — шестеренки, которые я вырву и выброшу на свалку. Каин молчал: смотрел на профессора исподлобья, стараясь сдерживать последние остатки разума, чтобы не наброситься сию секунду. Его крылья слегка вздрагивали, издавая низкочастотный гул. Адское пламя в глазах погасло, сменившись абсолютной, антарктической пустотой. — Особенно твоя мышь, Каин,— Донован перевела взгляд на Лэйн, и ее губы растянулись в подобие улыбки. — Скажи, она так же визжала, когда Реджина копалась в ее мозгах? Или ты предпочитаешь их целыми, чтобы самому их пудрить? Для удобства. Она ведь так и не узнала, какой ты на самом деле… И что с тобой делает твой братец. Уже пытался ее убить? Сжимал ее горло в порыве гнева, наслаждаясь ее хрипами и краснеющими от слез глазами? Ты ведь так плохо себя контролируешь без цепей, псинка. Это было изощренное оскорбление, удар ниже пояса, направленный на то, чтобы сорвать его контроль. И оно сработало. Мышцы на челюсти Каина вздулись буграми, желваки заиграли. Но вперед шагнул Ворон. Его тень легла на Донован. — Хватит болтать, старуха,— его голос был тихим и режущим, как лезвие ножа.— Ты заговорила, как загнанная крыса. Чувствуешь, что проиграла? — Я? — Донован фыркнула, но ее пальцы сжали подлокотник кресла. — Я только расставляю сети. А вы в них уже барахтаетесь. Как насчет тебя, Ворон? Все еще видишь во сне тот день, когда мы отрезали твое крыло? Не отрастает, правда? Ворон не дрогнул. Но воздух вокруг него стал гуще, холоднее. — Это воспоминание стало топливом для моей мести. Спасибо за мотивацию. — О, это еще не все,— Донован улыбнулась, переведя взгляд на Сайрекса.— А ты… дитя двух миров. И ни в одной из них тебе нет места. Мать-демонесса сдохла, проклиная твое рождение, а отец-ангел сломался и повесился прямо на крюку в сарае, лишь бы не видеть свое чудовищное чадо. И ты здесь, пытаешься заслужить любовь тех, кто видит в тебе лишь полезного мутанта. Сайрекс зарычал, низко, по-звериному. Его пальцы с такой силой впились в приклад карабина, что пластмасса затрещала. Лэйн наблюдала, сердце колотилось в горле. Она видела, как ядовитые слова Донован разъедают их изнутри, как раскаленный металл. Они трещали по швам. — Не слушайте ее,— тихо сказала криптограф, но ее голос утонул в напряженной тишине. — А ты, Лэйн…— Донован сделала томную паузу, наслаждаясь моментом и делая очередную затяжку.— Просто кусок мяса, который слишком долго продержался. Он таскает тебя за собой, как талисман. Но талисманы стираются, ломаются. И их выбрасывают. Как он однажды выбросит тебя, когда ты надоешь ему, или станешь обузой. Он — бессмертен. А ты — бесполезная игрушка в его вечности, о которой забывают через пару использований. Он был таким упертым в твоих поисках, потому что это был лишь азарт, который давно не испытывал, только это помешательство уже начало остывать. Он уже подыскивает другую игрушку. Это было последней каплей, прорвавшей плотину. Каин не закричал. Он просто исчез с места. И все началось. Пространство комнаты взорвалось хаосом. Каин, как разъяренное божество, обрушился на ближайшего бессмертного охранника. Его крылья, распахнувшиеся во всю мощь, ударили по потолку, срывая панели и осыпая всех искрами и пылью. Он не бил — он крушил. Его кулак, окруженный сгустком багровой энергии, прошел через грудную клетку противника, как через масло. Ребра с хрустом сломались, окровавленные осколки впились в стену. Каин, не извлекая руки, рванул в сторону, и верхняя часть туловища охранника отделилась от таза с ужасающим звуком рвущейся плоти и хрустом позвоночника. Кишки, похожие на синие, скользкие канаты, вывалились на пол и растянулись за падающими останками. Кровь хлынула фонтаном, забрызгав лицо Каина. Но охранник не умер. У ангела не было намерения так быстро заканчивать с этими цепными псами. Стеклянные глаза полутрупа, залитые кровью, широко распахнулись от шока и агонии. Нижняя челюсть судорожно дергалась, пытаясь издать звук. Он был бессмертен. Он чувствовал все. В это время двое других охранников обрушили на Каина шквал огня. Пули со специальным сердечником пробивали его плоть, вырывая куски мяса. Одна вошла в плечо, разворотив сустав, другая — в бедро. Из ран хлестнула алая кровь, смешиваясь с кровью его жертвы. Каин взревел от боли, но не остановился. Его крылья сомкнулись перед ним, как щит, принимая новые пули. Перья летели клочьями, осыпаясь на залитый багровым пол. Ворон, тем временем, работал иначе. Он был тенью, смерчем в темноте. Когда один из охранников попытался прицелиться в Лэйн, демон оказался за его спиной. Его пальцы впились в глаза противника: хрусталики лопнули с тихим хлюпающим звуком, стекловидное тело потекло по пальцам демона. Охранник, издав горловой, отчаянный вопль, отшатнулся, но Ворон не отпускал. Второй рукой он схватил его за нижнюю челюсть и с силой дернул вниз и на себя. Связки и мышцы шеи растянулись, а затем порвались с глухим треском. Челюсть отделилась от черепа, повиснув на клочке кожи. Охранник, захлебываясь собственной кровью, рухнул на колени. Но бой только набирал обороты. Один из нападавших на ангела охранников, видя ярость Каина, сменил тактику. Он выхватил не пистолет, а длинный, похожий на штык, нож, клинок которого был покрыт тем же зеленым составом. С рыком противник бросился на ангела, целясь в основание крыльев. Каин, отвлеченный пулеметным огнем, пропустил этот маневр. Клинок с глухим чавкающим звуком вонзился в мышцы спины, чуть левее позвоночника, рассекая почти до лопатки. Яд мгновенно начал свою работу — плоть вокруг раны почернела, запахло горелым мясом. Каин закричал, на этот раз от чистой, физической агонии. Он развернулся, сбивая охранника с ног ударом крыла, но яд уже разъедал его изнутри. Сайрекс, ведомый яростью, которую посеяла Донован, вступил в схватку с пятым. Он был быстр и яростен, как раненый зверь. Его карабин, дав очередь в упор, отшвырнул противника к стене. Пули пробили броню, оставили кровавые кратеры. Но бессмертный, истекая кровью, поднялся. Его лицо было маской боли и ненависти — он вытащил из кобуры пистолет с зеленой жидкостью. — Сайрекс, яд! — крикнула Лэйн, но было поздно. Выстрел. Стеклянная ампула с ядом вонзилась Сайрексу в грудь и разбилась. Зеленая жидкость, словно живая кислота, тут же вступила в реакцию с его плотью. Раздалось шипение, и пошел едкий дым. Сайрекс закричал — нечеловеческим, визгливым криком. Плоть на его груди пузырилась, чернела и отставала от кости, обнажая ребра. Он упал, катясь по полу, пытаясь стереть с себя адский состав, но яд проникал глубже, пожирая его изнутри. Его бессмертная регенерация отчаянно боролась, рана затягивалась и вновь разъедалась, порождая невыносимые циклы боли. Именно в этот момент шестой охранник, до этого остававшийся в тени, сделал свой ход. Пока Ворон помогал Каинy отбиться от двоих, он прицелился из своего пистолета. Но не в Каина. Он выждал, пока Ворон, уворачиваясь от удара клинком одного из бессмертных, окажется на линии огня. Выстрел. Ампула с ядом попала Ворону в правый бок, чуть ниже ребер. Стекло разбилось, и зеленый ад хлынул в его тело. Демон, обычно бесшумный и не проявляющий эмоций, издал короткий, сдавленный стон. Его тело на мгновение согнулось пополам. Дым повалил из раны, а плоть начала темнеть и отслаиваться. Это была рана, которая не убивала сразу, но выводила его из строя, нейтрализуя одного из самых опасных бойцов. — Ворон!— Крикнула Лэйн. Демон, стиснув зубы, вырвал ампулу из раны вместе с куском обугленного мяса. Его лицо побелело от боли, но в глазах загорелся холодный, убийственный огонь. Он больше не был тенью. Теперь он был раненым, но от того не менее смертоносным, хищником. Лэйн, видя, как гибнут ее друзья, бросилась к Сайрексу, но охранник, которому Ворон оторвал челюсть, преградил ей путь. Его лицо было безразличной маской, а плоть уже постепенно прирастала обратно. Он поднял пистолет. И в этот момент Реджина, до этого застывшая у стены, сжав в руке тот самый скальпель, что спрятала в складках халата, рванулась вперед. Не к охраннику, а к Донован. — Хватит!— Ее крик был полон отчаяния и ярости. Но профессор была быстрее. С грацией и силой, неожиданной для ее возраста, она увернулась, пытаясь вколоть в шею доктора Берн шприц с ядом. Однако Реджина, движимая инстинктом самосохранения и памятью о том, какой может быть начальница, отвела ее руку со смертельным оружием. Вместо этого Донован, с ловкостью змеи, выхватила со стола тяжелый металлический стилус и с размаху вогнала его Реджине в плечо, чуть ниже ключицы. — Предателям не место среди сильных! — Прошипела Донован. Реджина вскрикнула от пронзительной, жгучей боли. Стилус глубоко вошел в мышцу, задев вену. Из раны хлынула кровь, заливая белый халат темно-алым пятном. Она отшатнулась, схватившись за торчащий из плеча предмет, но вытаскивать его не спешила. Доктор прекрасно понимала: без должной операционной это может стать для нее фатальным. Лицо девушки побелело от шока и кровопотери. Ее руки — тонкие, точные инструменты хирурга — дрожали, но были целы и невредимы, хотя поврежденное плечо выдавало в раненной руке сильный тремор. Рана была болезненной, но не смертельной. Лэйн, воспользовавшись секундным замешательством охранника, пригнулась и, подняв с пола обломок металлической панели, со всей силы вонзила ему в голень. Тот заорал и на мгновение опустил пистолет. Этого мгновения хватило Ворону. Подкравшись сбоку, он выбил оружие из руки охранника, а затем, схватив его за голову, с мощным щелчком развернул на 180 градусов. Хруст ломающихся шейных позвонков был оглушительно громким в грохоте боя. Тело бессмертного упало, его голова смотрела на потолок безумными, невидящими глазами. Каин, тем временем, покончил со своими двумя противниками. Один лежал в луже собственных внутренностей, все еще пытаясь ползти, его тело было изрешечено и изломано, но жизнь не покидала его, превращаясь в вечное проклятие, пока кто-то не сжалиться над ним и не даст покой. Второй был буквально разорван пополам мощным взмахом крыла. Две части тела, соединенные лоскутом кожи, дергались в углу комнаты. Охранник, тот, что стрелял в Сайрекса, развернулся к Каину. Его пистолет был направлен прямо в лицо ангела. — Лети к своей богине, ублюдок!— Прохрипел он. — Я каждый день подле нее.— Удивительно спокойно произнес ангел, пока с его губы стекала тонкая струйка крови. Выстрел. Но Каин не уворачивался. Он поймал летящую ампулу с ядом… Крылом. Стеклянный цилиндр вонзился в перепонку крыла, и яд начал действовать: перья почернели и осыпались, плоть под ними пузырилась и расползалась, обнажая кость. Боль была адской, но Каин лишь скривился. Он сделал шаг. Затем еще один. Он шел на охранника, пока тот в ужасе палил снова и снова, опустошая магазин. Охранник, видя неотвратимо приближающуюся смерть, отбросил пистолет и рванулся к ближайшему столу, где лежал окровавленный хирургический скальпель. Он успел схватить его и с коротким боевым кличем бросился на Каина, целясь в горло. Ангел, движимый чистой яростью и болью, встретил его атаку — не стал уворачиваться. Лезвие скальпеля вонзилось ему в предплечье, пронзив мышцы насквозь. Но Каин не остановился. Его свободная рука, сжатая в кулак и наполненная его энергией, со всей силы ударила охранника в солнечное сплетение. Раздался глухой, мягкий звук, словно лопнул перезрелый фрукт. Охранник выгнулся, изо рта вырвался хриплый, беззвучный выдох вместе с кровью. Он впечатался в стену, ударившись спиной, но его пальцы все еще судорожно сжимали рукоять скальпеля, торчащего из руки Каина. В этот момент Ворон, превозмогая адскую боль от яда в боку, нашел в себе силы действовать. Он увидел, как один из ранее поверженных охранников — тот, кому он свернул шею, — начал неестественно дергаться. Костяшки его пальцев постукивали по полу, а голова, повернутая на 180 градусов, пыталась найти цель безумными глазами. Бессмертие давало ему шанс на реванш, пусть и в таком уродливом виде. Не давая ему опомниться, Ворон, тяжело опираясь на стол, поднял окровавленный обломок потолочной плиты. С глухим ударом он вогнал ее в спину дергающегося тела, пригвоздив его к полу. Тело затрепетало в предсмертных судорогах, но подняться уже не могло. Тем временем Каин, не глядя на торчащий из руки скальпель, подошел к последнему охраннику. Тот, все еще пытаясь отдышаться после удара, беспомощно отползал от него по кровавому полу. — Бессмертие — это дар,— тихо прошипел Каин.— Но такие как вы превратили его в пытку. Позвольте мне… Показать вам разницу. Он прикоснулся пальцами ко лбу охранника. Вспышка алого света, и голова бессмертного взорвалась, как перезрелый плод. Кровь, мозги и осколки черепа разлетелись по всей комнате, заляпав и Донован, все еще сидевшую в кресле. Тишина. Она длилась недолго. Ее нарушали лишь хриплые всхлипы Сайрекса, корчащегося на полу, сдавленные стоны Реджины, пытавшейся вытащить стилус из плеча, и тяжелое, прерывистое дыхание Ворона, прислонившегося к стене и зажимавшего свою дымящуюся рану. Комната была превращена в бойню. Пол утопал в крови и внутренностях. Воздух был густым от запаха крови, гари, серы и едкого химического дыма. Ворон, превозмогая боль, оттолкнулся от стены и подошел к Донован. Та сидела неподвижно, наблюдая за всем с тем же ледяным спокойствием. На ее лице и белом халате были брызги крови и внутренностей. — Концерт окончен,— произнес Ворон, его голос был хриплым от напряжения. Он поднял пистолет одного из охранников, заряженный зеленым.— Встань. Донован медленно подняла глаза на него. В них не было страха. Было лишь холодное, безразличное принятие. — Ты не станешь убивать безоружную женщину, Ворон?— ее губы дрогнули в усмешке. — Я не стану убивать тебя,— поправил он, целясь ей в колено.— Но я сделаю так, что ты будешь молить о смерти. Каждый день. Вечно. Выстрел. Стеклянная ампула разбилась о коленную чашечку Донован. Ее лицо исказила гримаса нечеловеческой боли, и она закричала — впервые за всю эту бойню. Кричала, пока яд пожирал ее плоть и кость, не давая умереть, обрекая на вечные муки.

***

Каин, шатаясь, подошел к Лэйн. Его раны хоть и дымились, начинали затягиваться, но крыло, отравленное ядом, все еще медленно разлагалось, причиняя невыносимую боль. Он посмотрел на скальпель, все еще торчащий из его предплечья, и медленно, с хрустом, вытащил его, бросив окровавленный инструмент на пол. — Ты… цела?— Его голос был хриплым. Лэйн, бледная как полотно, с трясущимися руками, кивнула, бросая взгляд на Реджину, которая, стиснув зубы, одной рукой пыталась зажать кровоточащую рану на плече. — Я... я цела,— выдохнула она, и голос ее дрогнул, выдавая шок, который она отчаянно пыталась подавить. Ее взгляд скользнул по комнате и остановился на корчащемся Сайрексе. — Но Сайрекс... ему нужна помощь. Сейчас. Она сделала шаг к метису, но ее ноги подкосились. Долгая пытка напряжением, адреналиновый взрыв и последовавшая за ним жуткая бойня сделали свое дело. Каин, движением быстрым и инстинктивным, подхватил ее, не дав упасть. Его окровавленная рука обхватила ее талию, прижимая к себе. От него пахло металлом, гарью и чем-то электрическим, но в этом прикосновении была не только сила, но и хрупкая, почти невероятная нежность. — Держись,— его шепот был грубым, сорванным, но предназначенным только для нее.— Все почти кончено. Дыши. Просто дыши. Из своего кресла, сквозь пелену невыносимой боли, Донован наблюдала за этой трогательной сценой. Ее пальцы впились в подлокотники, костяшки побелели. Яд в колене пожирал ее, волны агонии выворачивали сознание наизнанку, но она не теряла контроля. Ее дыхание было прерывистым свистом, а на лбу и верхней губе выступила липкая испарина. Но ее глаза, остекленевшие от шока, все равно были живыми — и в них горел холодный, сканирующий все, огонек ненависти. Она видела, как эти монстры внезапно проявили подобие человечности. И в этом для нее заключалась самая горькая насмешка. Она собирала эти детали, как оружие, складывая в копилку своей мести. Каждую слабость, каждую привязанность. Она еще не закончила. Пока она дышала — она была опасна. Тем временем Ворон, превозмогая жгучую боль в боку, от которой темнело в глазах, заставил себя действовать. Он, шатаясь, подошел к Сайрексу: тот все еще бился в агонии, его крики перешли в хриплые, беззвучные всхлипы. Дым от яда хоть все еще поднимался от ужасной раны на груди, но регенерация метиса медленно начала брать верх. Плоть по краям раны пыталась срастись, образуя багровые, воспаленные рубцы, но каждый раз яд, все еще активный, разъедал их вновь. — Держи его,— хрипло бросил Ворон Каину, сам опускаясь на колени рядом с Сайрексом. Каин, не отпуская Лэйн, переместил ее так, чтобы она могла опереться на него, и свободной рукой прижал плечи Сайрекса к полу, не давая ему причинить себе еще больший вред. Его лицо было каменным, но в глазах читалось тяжелое понимание — он знал, каково это, когда твое собственное бессмертие становится орудием пытки. — Делай что должен,— сквозь зубы произнес Каин. Ворон поднял скальпель. Лезвие блеснуло в тусклом свете. Без лишних слов, с той же леденящей душу эффективностью, с которой он ломал шеи, он приступил к работе. Острие вошло в почерневшую, обугленную плоть на груди Сайрекса, и раздался влажный звук. Сайрекс закричал, пытаясь вырваться, но Каин держал его мертвой хваткой. Донован, услышав этот крик, медленно, с нечеловеческим усилием, повернула голову в их сторону. Уголок ее рта, искаженный болью, дрогнул в подобии усмешки. “Режьте, режьте друг друга, твари…”, — пронеслось в ее помутневшем сознании. Она пыталась поднять руку, чтобы дотянуться до скрытой тревожной кнопки на внутренней стороне стола, но пальцы не слушались, лишь беспомощно скользнули по гладкой поверхности, смазанные кровью. Демон не останавливался. Его движения были быстрыми, безжалостными, но не точными — он не был целителем, которого учили подобному. Он вырезал ядовитую плоть, как вырезают гниль из фрукта. Кусок за куском, обгоревшая, пропитанная зеленым ядом ткань отделялась от живого мяса с противным, рвущимся звуком. Из-под нее хлестала алая кровь, смешиваясь с черным пеплом и едким дымом. Ворон работал молча, его лицо было сосредоточенной маской, лишь на лбу проступили капли пота от боли в его собственном боку и от напряжения. Наконец, когда последний лоскут отравленной плоти был отсечен и отброшен в сторону, обнажилась свежая, хоть и изуродованная, мышечная ткань. Она тут же начала затягиваться, уже без помех со стороны яда. Процесс регенерации пошел в разы быстрее. Сайрекс обмяк, его тело покрылось липким потом, дыхание вырывалось прерывистыми, хриплыми рыданиями. Боль была чудовищной, но самый ужас позади. — Готово,— Ворон отбросил окровавленный скальпель. Он тяжело дышал, его рука дрожала.— Теперь его тело справится само. Он откинулся назад, прижимая ладонь к своей ране. Его собственная плоть, тронутая ядом, ныла и пульсировала. Он посмотрел на Каина, затем на свой бок. — Теперь я,— его голос был ровным, но в нем читался вызов. — Не могу резать сам себя достаточно аккуратно. С противоположной стороны комнаты Донован издала короткий, хриплый звук — не то смешок, не то стон. Из ее горла вырвался клокочущий пузырь слюны и крови — яд медленно пробирался дальше. Ее взгляд, мутный от боли, был прикован к Ворону. “Дай мне... дай мне посмотреть, как ты... сам себя... потрошишь…”, — мысль, отрывистая и ядовитая, пронеслась в ее голове. Их внимание привлек тихий, но твердый голос Лэйн. — Реджина. Ей тоже нужна помощь. Каин резко повернул голову, его взгляд снова стал жестким, как сталь. Реджина стояла, прислонившись к стене, все еще сжимая плечо. Кровь сочилась сквозь ее пальцы, капая на белый халат, превращая его в багровое полотно. Ее лицо было пепельно-серым, но губы были плотно сжаты, а взгляд, несмотря на боль, был ясным и оценивающим. Она наблюдала за ними, за их взаимодействием, как врач наблюдал бы за интересным клиническим случаем. Ее глаза на мгновение встретились с взглядом Ворона, и в них мелькнуло молчаливое понимание — она видела его работу и одобряла ее эффективность. — Она получила то, что заслужила,— прорычал Каин. Ярость, приглушенная заботой о Лэйн, снова вспыхнула в нем при виде женщины, которая была его мучителем. — Она спасла меня, Каин,— тихо, но настойчиво сказала Лэйн. Ее пальцы сжали его руку.— Она убила охранников. Она отвела подозрения Донован. Она... она помогла нам. Не смотри на нее сейчас как на доктора Берн. Смотри на нее как на Саврити Шуклу. Та, что была до всего этого, еще не совсем мертва. Реджина услышала это. Ее веки дрогнули. Она медленно, преодолевая головокружение, выпрямилась. — Мне не нужно ваше сострадание,— ее голос был слабым, но четким.— И не нужно его прощение.— Она посмотрела прямо на Каина.— Но если вы хотите выжить и выбраться отсюда, вам нужны мои знания. Системы базы, протоколы безопасности, слепые зоны. Я — единственный, кто знает их лучше Донован. И сейчас,— она кивнула в сторону двери, за которой уже слышались отдаленные, но приближающиеся сирены и крики,— эти знания — единственная валюта, которая имеет значение. Ворон, все еще сидя на корточках и зажимая свою рану, перевел взгляд с Реджины на Каина. В его ледяных глазах читалась беспристрастная оценка. — Она права,— констатировал он.— Ее полезность перевешивает личную неприязнь. Пока что. Каин замер в напряженном молчании. Борьба эмоций была видна на его лице — первородная ненависть и холодная необходимость. Он посмотрел на Лэйн, искавшую в его глазах понимание, затем на изможденное, но полное решимости лицо Реджины. — Хорошо,— это слово вырвалось у него сквозь стиснутые зубы.— Ты идешь с нами. Но тронешь хоть волос на ее голове...— Он не договорил, но в его тоне было обещание боли, по сравнению с которой яд Донован показался бы легким недомоганием. Реджина слабо кивнула. — Прагматично.— Она сделала шаг от стены, пошатнулась, но удержалась.— Тогда слушайте. Нам нужен доступ к главному медицинскому отсеку на этом уровне. Там есть оборудование, чтобы обработать раны и...— ее взгляд скользнул по окровавленному скальпелю,— найти инструменты получше. И нам нужен план, как добраться до ангара, минуя основные силы Донован. При этих словах Донован снова попыталась пошевелиться. Судорожный спазм прошел по ее телу, и она издала горловой, клокочущий звук, в котором угадывалась попытка смеха. “Бегите... ползайте... по моей базе…”, — булькало в ее сознании. Ее взгляд, полный безумия и торжества, упал на Лэйн.— “Я... еще... с тобой... не... закончила... тварь…” В этот момент Сайрекс, чье дыхание наконец начало выравниваться, хрипло прошептал: — Сначала... прижгите ей эту дыру. А то истечет кровью, прежде чем... что-то нам расскажет. Лэйн, все еще держась за Каина, достала из кармана небольшой кусок ткани, который протянула Реджине. — Вот. Можешь сама... Реджина взяла лоскут. Их пальцы ненадолго соприкоснулись — холодные, дрожащие пальцы Лэйн и уверенные, окровавленные пальцы хирурга. Это был мимолетный, неловкий контакт, мост, перекинутый через пропасть прошлого. — Спасибо, — тихо сказала Реджина, и в этом слове не было ни капли ее привычной язвительности. Была лишь усталая благодарность за небольшую передышку в этом аду. А в своем кресле, в луже собственной крови и яда, Донован затихла, приберегая остатки сил. Ее глаза, похожие на щели, были прикрыты, но она не спала. Она ждала. И планировала. Ее поражение не было концом. Это была лишь пауза в войне, которую она намерена была выиграть, даже из самой бездны.

***

— Двигаемся,— властно произнес Ворон, опираясь на стол и пытаясь выпрямиться. Его лицо исказила гримаса боли, но в глазах горела непреклонная решимость.— Медицинский отсек. Сейчас. Каин, все еще прижимая к себе Лэйн, кивнул. Он повернулся, чтобы помочь подняться Сайрексу, который, стиснув зубы, пытался встать на ноги. Реджина, прижимая окровавленный лоскут к ране на плече, сделала шаг к выходу, ее взгляд скользнул по карте на стене, прокладывая маршрут в уме. Именно в этот момент шестой охранник — тот, который ранил Ворона, — нашел в себе последние силы. Его бессмертное тело, хоть и изуродованное, все еще цеплялось за жизнь. Пальцы его правой руки, окровавленные и сломанные, судорожно сжали пистолет, валявшийся рядом. С безумными, выпученными глазами, он уставился на спину Лэйн. Он не мог крикнуть, не мог даже нормально дышать, но его палец нащупал курок. Выстрел. Грохот выстрела оглушительно прокатился по комнате. Пуля вошла девушке в спину чуть ниже лопатки с характерным звуком рвущейся плоти. Лэйн не крикнула. Сначала она почувствовала лишь оглушительный удар, как будто ее ударили кувалдой. Затем — обжигающую, разлившуюся по спине и груди волну боли, настолько всепоглощающую, что девушка не могла даже двинуться. Лэйн остановилась, ее глаза широко распахнулись от шока и непонимания. Она попыталась выдохнуть, но вместо этого из ее горла вырвался хриплый, пузырящийся звук. Ее руки бессильно опустились, а тело начало медленно, неуклонно оседать на пол. На спине ее кофты мгновенно расползлось алое, быстро растущее пятно. — ЛЭЙН!— это был уже не рык, а вопль абсолютного ужаса, вырвавшийся из груди Каина. Он резко повернулся к ней, подхватывая ее падающее тело. Его крылья распахнулись инстинктивно, пытаясь защитить ее. Каин перевернул ее на руки, и его сердце остановилось. Входное ранение на спине было небольшим и аккуратным, но когда ангел приподнял ее, с ее груди хлынул настоящий фонтан алой крови. Пуля, пройдя навылет, вышла спереди, оставив ужасающую дыру размером с кулак, из которой были видны осколки ребер и поврежденные ткани легкого. — Нет... нет, нет, НЕТ!— Он прижимал ее к себе, пытаясь ладонью заткнуть чудовищную рану, но кровь хлестала сквозь его пальцы, заливая его руки и грудь. Его голос срывался на шепот, полный отчаяния.— Держись... пожалуйста, держись… Лэйн пыталась сфокусировать на нем взгляд. Ее лицо стало восковым, словно маска, губы побелели, на лбу выступил ледянй пот, градом стекая по лицу. Она попыталась что-то сказать, но изо рта хлынула алая пена. Ее глаза наполнились не болью, а бесконечной скорбью. — Ка... ин...— ее шепот был едва слышен, булькающим.— Про... сти… — Не ты должна была говорить это….Supremum vale…— Тихо шептал ангел, кружа ладонью над раной на груди и склонив голову над девушкой. Ее глаза закатились, и тело обмякло в его объятиях. Ворон, забыв о собственной ране, в два шага оказался рядом с охранником — его лицо было искажено чистейшей яростью. Он не стал его убивать. Демон поднял свой пистолет и выстрелил охраннику в оба колена, затем в локти, превращая его конечности в кровавое месиво. Он оставил его умирать медленно и мучительно, искалеченным, с намерением о его смерти. — РЕДЖИНА!— Проревел Каин, поднимая на доктора глаза, полные слез, ярости и мольбы.— СПАСИ ЕЕ! ТЫ ДОЛЖНА СПАСТИ ЕЕ!