Часть 4

Лиана спала. Тихо, почти незаметно, в приглушённом свете медицинского отсека. Её грудь едва заметно поднималась и опускалась под тонким покрывалом, длинные тени скользили по лицу, обрамляя его мягкими, обманчиво хрупкими очертаниями. В этот момент она выглядела уязвимой. Человечной. Живой. Его пальцы сжались, когти с лязгом скользнули друг о друга. Мигель не должен был быть здесь. Но он пришёл. Как хищник, проскользнувший в логово к своей жертве. Как тень, которая не может избавиться от своей сути. Он стоял у самого края её постели, нависая, едва освещённый приглушёнными мониторами. Высокий, тёмный, пропитанный напряжением, которое сжимало его, как железный капкан. Его глаза пылали алым светом, а клыки слегка выступали из-под сжатых губ. Он ненавидел себя за это. За то, что его сюда привело. За то, что, несмотря на все приказы, запреты, несмотря на собственную ярость… он не мог не хотеть увидеть её. Не мог подаваить в себе желание ощутить её. Её запах — слабый, едва уловимый, смесь металла, озона, и чего-то глубже, того, что он привык чувствовать рядом в бою. Он привык к её движению, к её дыханию, к её сердцебиению. Всё это стало для него… необходимым. Почти родным. И это убивало его. Он сжал кулаки, когти впились в ладони, и по коже потекли крошечные капли крови. Глупо. Абсурдно. Он мог бы просто уйти. Должен был уйти. Но она пошевелилась. Едва заметно, но достаточно, чтобы его мышцы напряглись. Она не открыла глаз, но её дыхание изменилось. Она знала, что он здесь. Она чувствовала его. Он видел, как её пальцы слегка сжались в покрывале, как плечо дрогнуло, как её губы разомкнулись, будто она собиралась что-то сказать, но передумала. — …Мигель? Его имя сорвалось с её губ приглушённым, полусонным голосом, но оно пронзило его, как удар ножа. Он застыл. Мгновение. Два. Три. Он мог бы уйти прямо сейчас, исчезнуть в тенях, раствориться так, словно его никогда не было. Но он не двигался. Тишина между ними натянулась, как канат, готовый оборваться. И затем он заговорил. Голос был низкий, глухой, наполненный чем-то хриплым, необузданным: — Ты спишь ...как беззащитное дитя. Её дыхание сбилось. Теперь она точно не спала. — Я… — Ты даже не заметила, как я зашёл. Как давно я здесь. Как смотрю на тебя. Он сделал шаг вперёд. Медленный, выверенный, словно зверь, ступающий в свою же ловушку. Свет скользнул по его лицу, по очертаниям клыков, по горящим, нечеловеческим глазам. — Тебе повезло, что я — это я. Глухая угроза в голосе. Не потому, что он хотел её напугать. Потому что... не мог иначе. Но Лиана не отвела взгляда. Она видела его настоящего. И не дрогнула. И это было самой опасной частью всего этого. Она не должна была говорить это. Не должна была смотреть на него так – с ожиданием, с болью, с чем-то таким, что разрывало его изнутри. Он чувствовал, как его пальцы сжались, как мышцы напряглись, как дыхание стало неровным. Он чувствовал её голос на своей коже, как ожог. — Почему ты не приходил… Я… я ждала тебя. Это прозвучало слишком искренне. Слишком уязвимо. Слишком… неправильно. Он замер. Словно получив удар прямо в грудь. Глубокий, пробирающийся сквозь кости, в самую суть. Она ждала его. Она не должна была ждать. Он не должен был быть для неё тем, кого ждали... — Ты не должна была, — его голос был низким, почти звериным. Он знал, что должен уйти, исчезнуть, стереть этот момент, словно его не было. Словно они никогда не стояли друг перед другом в полумраке, с тенями, скользящими по лицам, с этой пустотой, что заполнялась чем-то, от чего он так бежал. — Я твой босс... ты не должна была ждать меня... Но она не отвела взгляд. Не сдалась. И он знал – она никогда не сдавалась. — Но я ждала, — её голос дрогнул, но в этом дрожании была сила. Признание. Слишком честное. Слишком опасное. Мигель судорожно выдохнул. Её запах… эта тонкая смесь металла, озона, жизни… он отравлял его. Он разъедал его волю. Он был слишком близко. Или она… она была слишком близко. Он чувствовал, как внутри него борются две силы – та, что кричала «беги», и та, что заставляла остаться. Он не мог её любить. Не должен был. Но боже… он уже чуть потерял её однажды, тогда на задании. Он не переживёт, если это снова повторится. — Я не должен был приходить. Голос глухой, хриплый. Он больше не знал, кому он это говорит – ей или себе. Но её взгляд… её губы… её слова… они разрушали его. Стирали границы. Он был на краю бездны, и она была единственной, кто могла его туда столкнуть. Она ждала его. И он ненавидел себя за то, что, несмотря на всю свою силу, он тоже ждал её... Пальцы Лианы внезапно сомкнулись вокруг его руки – тёплые, дрожащие, отчаянные. Он почувствовал, как её хватка стала сильной, как её тело чуть подалось вперёд, будто она цеплялась за него так, как человек цепляется за спасительную опору перед падением. Он ощутил дрожь, пробежавшую по её коже, услышал неровный вдох… и тогда увидел их. Слёзы. Они блестели в тусклом свете медицинского отсека, скользили по её щекам, оставляя за собой едва заметные дорожки. Она не рыдала, нет – но этот тихий, сдержанный плач… он был хуже любого крика. Потому что она не позволяла себе слабости. Никогда. А сейчас – позволила. Ему. Мигель замер. Его тело напряглось, словно удар тока пронзил его насквозь. Он не знал, что ужасало его больше – её слёзы… или то, что он впервые за столько лет захотел их стереть. — Лиана… — его голос прозвучал низко, глухо, словно он сам себя не узнавал. Он хотел вырвать руку, но не смог. Не сейчас. Не когда она смотрела на него так… так, как никто никогда не смотрел. А потом он увидел. Тени прошлого вспыхнули в её лице, мелькнули в её глазах, в линии скул, в изгибе губ… Это было невозможно. И всё же… Что-то внутри него оборвалось. Крошечная вспышка узнавания – болезненная, невыносимая. Черты, которые он знал. Которые преследовали его в снах. Которые он потерял навсегда. Нет. Он резко тряхнул головой, как зверь, отгоняющий морок. Его грудь тяжело вздымалась, губы скривились в напряжённой гримасе. Нет, это невозможно. Это просто игра света, обман усталого сознания, последствия его собственной слабости. Это не может быть правдой. Но её пальцы всё ещё сжимали его руку. Её слёзы всё ещё блестели на коже. Её взгляд… её взгляд пронзал его насквозь, как лезвие, которое он сам дал ей в руки. Он не мог это вынести. Он не мог вынести себя. — Перестань. Слова прозвучали резко, как удар. Он вырвал свою руку, отступил, словно она была отравлена. Он больше не мог на неё смотреть. — Ты не понимаешь, что ты делаешь. Его голос дрожал от сдерживаемой ярости. Но не к ней. К самому себе. Он развернулся. Он должен уйти. Немедленно. Пока не стало слишком поздно. Но внутри что-то всё ещё горело. Что-то не дающее ему покоя. Потому что в эту секунду, в эту короткую, смертельную секунду, он увидел в её лице… призрак. Призрак своей потерянной дочери.