Часть 6

Она больше не могла это терпеть. Дни шли, а он продолжал избегать её. Хуже того — он делал вид, будто её никогда не было рядом. Будто всё, что они прошли вместе, — ничто. Будто та ночь, его голос, его дрожащие пальцы, его затуманенный взгляд… будто всё это не существовало. Он запер её за глухой стеной равнодушия. Стеной, которую она не могла разбить. И это разрывало её изнутри. Но больше она не будет молчать. — Хватит! Грохот. Металлические двери зала для тренировок со стуком захлопнулись позади неё. Она загнала его в угол. Он мог уйти, мог просто раствориться в воздухе, но в этот раз она не отпустит. Она не даст ему снова исчезнуть. Мигель медленно поднял голову от консоли. Его глаза вспыхнули в полумраке — красные, дикие, уставшие. Он молчал. Как всегда. Как проклятый каменный монумент. — Ты думаешь, я не замечаю? — её голос дрожал, но не от слабости — от ярости. — Думаешь, я не вижу, что ты нарочно меня избегаешь? Что ты даже не смотришь на меня, не говоришь со мной? Он не ответил. Даже не сдвинулся с места. Это вывело её из себя. Она подошла ближе, сократила расстояние, бросая ему вызов. Когда-то он сам так делал — нависал над ней, загонял в угол, вынуждал чувствовать себя маленькой. Но теперь… теперь она была тем, кто наступал. — Почему, Мигель?! Почему ты так со мной поступаешь? Он резко вздохнул, будто ей удалось пробить его защиту. Но это длилось всего мгновение. В следующую секунду его голос ударил по ней, как кнут. — Ты не понимаешь, о чём говоришь. — Тогда объясни! — её руки сжались в кулаки. — Ты просто вычеркнул меня. Просто взял и… оттолкнул. Как будто я ничего не значу. Тишина. Глухая, давящая. — Именно так и должно быть. Эти слова были как удар в грудь. Она моргнула, не веря услышанному. Но он был непоколебим. Высокий, тёмный, хищный. Чертовски холодный. Его лицо — маска. И это было самое страшное. Он не просто говорил это. Он хотел, чтобы она поверила. — Ты лжёшь, — её голос сорвался, но она не отступила. — Ты врёшь. Он вдруг шагнул вперёд, и теперь уже она почувствовала, как напряглось её тело. Он был близко. Слишком близко. Её спина почти коснулась стены. — Я делаю то, что необходимо, — глухо проговорил он. — Нет! — её рука взлетела вперёд, схватив его за костюм, заставляя его смотреть на неё. — Ты просто трус. Ты боишься! Его зрачки сузились, когти скользнули по металлу консоли, издав противный скрежет. Он дышал тяжело, почти зверино. Гнев исходил от него волнами, горячий, палящий. — Осторожно, Лиана, — его голос стал низким, угрожающим. — Или что? Ты сбежишь? Опять?! Это было последнее. Последнее, что он мог выдержать. В следующее мгновение он схватил её запястье, резко, грубо, так, что её дыхание сбилось. Её спина окончательно прижалась к стене, его тень закрыла её от света. Между ними было всего несколько сантиметров. — Ты не знаешь, чего просишь. — Я знаю. И снова тишина. Только их дыхание. Только его пальцы, обжигающие кожу. Только его взгляд, полный чего-то… необузданного. — Ты хочешь, чтобы я сказал тебе правду? — он говорил сквозь стиснутые зубы, тяжело, яростно. — Ты действительно этого хочешь? Она сглотнула, но не отвела взгляд. Даже сейчас, даже когда он был вот так — грубый, безжалостный, подавляющий — она не боялась его. Потому что любовь сильнее страха. — Да. Он выдохнул резко, почти сдавленно. Его хватка ослабла, но он не отступил. Они стояли слишком близко, их ауры смешались, их сердца били один и тот же тревожный ритм. Всё рушилось, но в этом хаосе был их мир. Он не мог сказать правду. Не ту, что она ждала. Потому что истинная правда уничтожила бы их обоих. Её глаза сверлили его, пульсирующие огоньки ярости и боли. Она ждала. Ждала, чтобы он сказал хоть что-то. Чтобы сломал это молчание, эту ледяную стену между ними. — Скажи правду, Мигель. Её голос был не дрожащим — твёрдым, требовательным. Она бросала вызов. И он не мог его проигнорировать. Его челюсть сжалась, мышцы натянулись до предела. Он чувствовал, как кровь стучит в висках, как когти сжимаются сами по себе. Он чувствовал всё слишком остро. Её дыхание, её тепло, её запах… Она была слишком близко. Она всегда была слишком близко. И теперь она требовала то, что он пытался скрыть. Ту истину, которую он так отчаянно пытался похоронить. Но больше он не мог. Гнев внутри него вырвался наружу, как взрыв. — Ты хочешь правду?! — его голос сотряс воздух, тяжёлый, опасный, почти звериный. — Ладно, Лиана. Получай свою чёртову правду! Он отпустил её запястье, но не отступил. Его глаза пылали, его грудь тяжело вздымалась. Это был конец. Конец всему, что он пытался скрывать. — Я чувствую к тебе то, чего не должен чувствовать! Она замерла, её губы приоткрылись, но он не дал ей времени осмыслить сказанное. — Ты думаешь, мне нравится избегать тебя?! Думаешь, мне нравится делать вид, что тебя нет?! Он ударил кулаком по стене рядом с её головой, раскалывая металл. Раздражение, ярость, отчаяние — всё, что он сдерживал слишком долго, теперь вырывалось наружу. — Мне пришлось. Потому что когда ты рядом, я не контролирую себя! Он наклонился ближе, почти нависая над ней, его тень скрыла её от света. — Я хочу быть с тобой. Чёрт возьми, Лиана, ты разрушаешь меня. Ты заставляешь меня хотеть… Он прервался, его взгляд метался по её лицу, по её глазам, по этим проклятым губам, которые он не должен был желать. Это было неправильно. Это было безумие. Но он был в этом безумии по горло. — Но ты не понимаешь главного. Он замер на долю секунды. Почти дрогнул. Почти позволил себе остановиться. Но уже было поздно. И он сказал это. Сказал то, что разорвёт их обоих на куски. — Ты — моя дочь. Тишина. Пустота. Время остановилось. Её глаза расширились, дыхание замерло. Он видел, как слова, его слова, пронзают её, как ножи. Видел, как её губы дрожат, но не находят слов. Видел… как рушится её мир. И всё, что он мог сделать, это смотреть, как она падает в ту же бездну, в которую он уже упал. Лиана замерла. Мир вокруг неё сжался в одну точку, в одно слово, которое только что сорвалось с его губ. Дочь. Она слышала, как гудит воздух в ушах, как сердце гулко стучит в груди, но не могла двинуться. Не могла дышать. Она смотрела на него, в его огненные, раскалённые гневом глаза и… не понимала. Как? Как он узнал? Она скрывала это. Она выстроила вокруг этой тайны стены, погребла её под ложью, под новыми именами, под новой личностью. И всё же… он узнал. — Как… — её голос дрожал, ломался. Она не могла найти слов. Не могла выговорить даже этот вопрос полностью. Но он уже не мог остановиться. Теперь, когда истина была высвобождена, её нельзя было загнать обратно в клетку. — Ты думала, я не замечу? — его голос был низким, хриплым, наполненным болью, которая рвалась наружу вместе с каждым словом. — Я чувствовал тебе что-то родное. С первого взгляда. С первого проклятого движения. Он шагнул ближе, и она, сама того не осознавая, прижалась к стене, как загнанное животное. Но он не пытался её поймать. Он пытался удержаться сам. Он дышал тяжело, его руки дрожали, но он продолжал говорить. — Я не хотел этого видеть. Не хотел верить. Я пытался игнорировать это, сказать себе, что это невозможно. Но потом… потом я увидел в твоих глазах...её. Мигель не мог затавить себя произнести её имя... Девушка сглотнула. — Ты носишь мою кровь, Лиана. Она поморщилась. Этот голос, этот тон… он больше не говорил с ней, как лидер. Больше не говорил, как мужчина, который сгорал от желания, которое пытался подавить. Теперь он говорил как человек, который терял всё, что знал. Он смотрел на неё так, словно не знал, кто перед ним. Словно боялся...даже подумать об этом ещё раз. — Я пытался уйти. Чёрт возьми, я пытался стереть тебя из своей жизни, сделать вид, что ты просто ещё один солдат, что ты никто. Но ты… ты не оставила мне выбора. Его кулаки сжались, алые глаза вспыхнули, как пожар в темноте. — Ты была в каждом моём шаге. В каждом проклятом движении. В каждом дне, в каждой ночи, в каждом кошмаре. Его голос сорвался, хриплый и ломкий. — Я чувствовал к тебе то, чего никогда не должен был чувствовать. Она зажмурилась, сражаясь с рвущей её изнутри истиной. Она хотела закричать, сказать ему, что он ошибается, что это не так, но… она не могла. Потому что он говорил правду. Потому что она чувствовала то же самое. — Я смотрел на тебя, Лиана, и видел ту, кого потерял. Я смотрел на тебя… и видел Габриэлу. Её дыхание оборвалось. Он знал. Он знал всё. Тепло ушло из её тела, будто кто-то вырвал из неё душу. Всё, что она пыталась скрыть, вся ложь, которую она выстраивала, всё, ради чего она сражалась… теперь было бессмысленно. Она покачала головой, пытаясь найти хоть какое-то объяснение. Хоть какую-то защиту. — Я… я не… — Не лги мне! Он прервал её резко, почти с ненавистью. Не к ней. К себе. К тому, что между ними происходило. К тому, что они зашли так далеко, что пути назад уже не было. — Скажи это. Она подняла на него глаза, полные слёз. Её губы дрожали. Она не могла. Не могла сказать. Потому что если она скажет… то это станет реальностью. Но он не отступал. — Скажи мне, кто ты есть на самом деле. Она сжала кулаки. Он не отступит. Не смирится с ложью. Всё, что у неё было, всё, что она выстроила – рухнуло в один миг. Они оба стояли перед этой истиной, и она жгла их заживо. Она прикусила губу, ощущая, как по её щекам текут слёзы. Затем выдохнула, судорожно, тяжело, будто выпуская последний кусочек лжи, который ещё держала внутри. — Я… Она подняла на него глаза, полные боли, и сказала то, чего он так боялся услышать. — Я твоя дочь.