Глава 9. Ранкорн — для всех!

И когда ты ослабишь защиту… будь у меня шанс изменить твоё решение — я бы с наслаждением разбил тебе сердце.

Tears for Fears, «Shout»

***

      «Дорогой Драко,       Я знала, что тебе понравится! Это и мой любимый альбом. Мама сказала, что если я и дальше буду хорошо учиться, то на день рождения в сентябре она сводит меня на их концерт. Моя кузина Николь тоже их обожает — сейчас она живёт у нас, и я могу слушать её кассеты. (Это секрет, но мне просто нужно кому-то рассказать: она влюблена в Майкла Демпси и хранит его фото в ящике с бельём!)       Быть дома как-то непривычно. Я, конечно, люблю свою семью, но каждый раз, когда тётя или дядя спрашивают, кем я хочу стать, когда вырасту, мне приходится выдумывать, будто мечтаю быть адвокатом или химиком. А потом Николь с Джейсоном начинают обсуждать школьные предметы — историю, математику, — и я не могу ничего добавить: в Хогвартсе нас этому не учили, а если задам вопрос, то покажусь глупой. Но ещё хуже, когда всё наоборот! Вчера, например, они долго говорили об истории Фракии, и я молчала, хотя просто умирала от желания вставить, что Народы моря Бронзового века — это на самом деле ведьмы-грабительницы!       Родители стараются как могут, но всё равно не до конца понимают некоторые вещи — к примеру, зачем мы пользуемся совами, или почему на территории Хогвартса не работают телефоны. И, конечно же, я не могу им рассказать про трёхголового пса или Подземелье: услышав это, они больше никогда бы не позволили мне вернуться в школу. А ты всё рассказываешь маме? Или тоже хранишь кое-что в секрете?       Рон пригласил меня провести конец лета в Норе, но, похоже, мы не успеем вернуться с Майорки. К тому же мои родители не в восторге от идеи, что я останусь ночевать в доме у мальчика, даже несмотря на то, что у Рона пять братьев и сестра, и там всегда полно народу. Я сказала им, что они старомодные пуритане — мама дала мне фунт за то, что я правильно использовала слово «пуритане», но поехать всё равно не разрешила.       Кстати, ты ничего не слышал от Гарри? Он давно не писал, и, честно говоря (только между нами) — я его родственникам и кактус бы не доверила.       Надеюсь, твоё лето проходит замечательно.       Твоя подруга,       Гермиона Грейнджер»       «Дорогая Грейнджер,       Не спеши радоваться. Я не говорил, что они лучше Бетховена — я всего лишь сказал, что, если ты хочешь прислать мне ещё парочку кассетных плееров, я с удовольствием возмещу тебе стоимость. Не знаю, сколько это по деньгам, но уверен — пустяки. Вряд ли дороже ложи в опере, а мама, по какой-то причине, настаивает, чтобы у нас было несколько таких.       Но The Cure — да, тут ты попала в точку. Мне понравились Boys Don’t Cry и та песня про пятницу. Отлично подходит для полётов.       Сочувствую, что твои маглы не дают тебе раскрыть весь потенциал ходячей всезнайки. Но не переживай — когда вернёшься к цивилизации, масштабы твоего самомнения будут сразу замечены всеми, кто способен это оценить. К тому же я не понимаю, почему твои отец с матерью никак не могут принять саму идею сов. По словам Бинса, маглы когда-то использовали голубей для передачи сообщений, так что их недоумение кажется странным.       Нет, я не рассказываю маме всё, что происходит в Хогвартсе. Откровенно говоря, я вообще не знаю никого — волшебника или нет, — кто бы делился с матерью "всем". В чём-то маглам даже проще: принадлежность к семье чистокровных влечёт за собой массу условностей, и близости это совсем не способствует. А у тебя есть тётушки, о которых нельзя упоминать? Или имена, которые нельзя произносить?       В любом случае, я бы не стал из-за этого волноваться. Говорят, страдать из-за того, что родители тебя не понимают — вполне естественная составляющая подросткового периода.       Я тоже не получал вестей от Поттера. Если ты беспокоишься, что ему не отдают письма, могу попробовать отправить Улисса — он свиреп, как лев, и с любым маглом справится. Хотел бы я посмотреть, как Дурсли попытаются не пустить его в окно. И это не шутка — я бы очень хотел это увидеть.       Пиши. И не забудь про кассеты.       Твой и всё такое,       Драко Малфой»       «Дорогой Малфой,       Привет!! Спасибо большое за письмо! Извини, если твоя сова вернётся слегка потрёпанной — Дадли замахнулся на неё мухобойкой, а потом она вроде как попыталась его убить, мне кажется? Тётя Петунья сразу потащила его в больницу, хотя царапины были вообще ерундовые и, по-моему, даже не болели. Дядя Вернон пригрозил вызвать службу по отлову животных, но я сказал, что тогда ты подашь на него в суд, потому что ты из мегабогатой семьи с кучей адвокатов. Это здорово его напугало.       Лето у меня выдалось скучное. Дурсли заперли мои школьные вещи в кладовке: палочку, книги, Мантию-невидимку — всё. Без палочки не так уж плохо — всё равно нельзя колдовать, — но вот Мантии мне очень не хватает. Есть у нас соседка, миссис Фигг — добрая старушка. Раньше я иногда пробирался к ней по вечерам смотреть телевизор. А теперь только и делаю, что сижу в комнате днями напролёт и выхожу разве что поесть.       Так или иначе, прости за все эти жалобы. Я правда очень рад твоему письму. От Рона и Гермионы новостей нет — Дадли отпугивает всех сов рогаткой. Букля, похоже, счастлива, что у неё появилась хоть какая-то компания — она выглядела совсем одинокой.       Надеюсь, у тебя классное лето. Жду не дождусь возвращения в Хогвартс.       Всего наилучшего,       Гарри»       «Дорогой Поттер,       То, что ты описываешь, — возмутительно и недопустимо. Это что ещё значит — они не выпускают тебя из дома? Ты позволил им конфисковать твою палочку? Они вообще в курсе, кто ты такой?       Я знал, что твои летние условия далеки от идеальных, но и представить не мог, что ситуация настолько серьёзна. Если тебя нужно спасать — скажи немедля.       Если ты не ответишь на это письмо, я решу, что ты находишься в заточении у шайки обезумевших маглов, и тотчас же обращусь в Отдел магического правопорядка с требованием вмешаться.       Не знаю, что за существо такое — этот Дадли, но уверяю тебя: царапины будут его наименьшей проблемой.       С уважением,       Драко Л. Малфой»       «Поттер,       Прошла неделя. От тебя по-прежнему ни слова. Ты умер? Если нет — дай знать.       Возможно, ты подумал, что я шутил насчёт Министерства. Так вот — ни капли. Мне совершенно наплевать на твоих маглов, и я с радостью обрушу на них всю мощь магических властей.       С уважением,       Драко Малфой»       «Дорогой Малфой,       Спасибо за наводку. Ситуация под контролем. Гарри сейчас с нами. ("С нами" — это в Норе.) Думаю, он останется тут до конца лета. Когда вернёмся в школу мама хочет спросить у Дамблдора, можно ли оформить что-то вроде частичной опеки. Она, кстати, в ярости — мы с близнецами угнали папину летающую машину (которую он вообще-то не должен был иметь), и теперь я под домашним арестом до собственной свадьбы или типа того. Но оно того стоило.       17-го идём в Косую аллею за школьными принадлежностями. Гермиона тоже присоединится. Если хочешь — приходи.       Фред и Джордж передают привет. Они заглянули, пока я писал, и… кака пук пук вонючий жирдяй ПОПА ЖОПА       Всё, мне пора.       Пока!       Рон       ЗДЕСЬ БЫЛ ФРЕД       ДЖОРДЖ ТОЖЕ»       «Дорогой Уизли,       Что?       С уважением,       Драко Малфой»

***

      Около десяти утра солнце, пробившись сквозь пелену тумана, превратило Косую аллею в винтажную гравюру. По мостовой, будто живые облака, дрейфовали золотистые клочья тумана, сквозь которые скользили волшебницы и волшебники в разноцветных мантиях, напоминая стайки райских птиц. Толпу окутывало великолепие редкого тёплого дня; над улицей покачивались и танцевали рыжеватые ветви, своим багрянцем предвещая близость осени. Каменные фасады лавок, столь древние, что склонялись друг к другу в поисках поддержки, казалось, просыпались и тихо дышали вместе с городом.       Драко прислонился к стене Гринготтса и лениво отпил чая. Поверх безупречно сшитого костюма он накинул новый плащ из тёмно-зелёного, переливающегося бархата, с золотым платком в нагрудном кармане. Стопка галлеонов приятно оттягивала карман брюк.       Когда часы на башне пробили десять, он сверился с наручными и приподнял бровь. Если бы кто-то в этот момент на него посмотрел, то, вероятно, увидел бы необычайно элегантного, но явно раздражённого двенадцатилетнего мальчика, который, по всей видимости, явился в Гринготтс совершенно один.       — Драко! Драко, я здесь!       На вершине белоснежной лестницы банка, окружённая облаком своих пушистых волос, стояла Гермиона. Она помчалась вниз, перепрыгивая через ступеньки, и он слишком поздно понял, что замедляться она не собирается. Драко едва успел приготовиться, прежде чем она с разбега спрыгнула с последней ступеньки, приземляясь прямо в его объятия.       — Уф!       — Привет! Как ты? Сто лет не виделись! Долго ждал?       — Привет, Грейнджер, — поздоровался он, аккуратно отстраняя её и ставя на землю. — Рад тебя видеть. Хорошо выглядишь.       И это было чистой правдой. За лето она отлично загорела, а солнечные лучи оставили карамельные пряди в её волосах. На щеках-сердечках рассыпались новые веснушки. Но больше всего бросался в глаза блеск металла во рту — и то, как она улыбалась ему, плотно сжав губы.       — Что с твоим ртом? — спросил он, нахмурившись.       — Мне поставили брекеты! — Она оттянула губы, демонстрируя металлическую решётку на обоих рядах зубов. — Родители сказали, что я должна носить их целый год, зато потом зубы будут идеальными.       — А это больно? — прищурился он, внимательно рассматривая конструкцию.       — Иногда больно, — призналась она. — Особенно после подтяжки. А ещё мне приходится носить резинки, чтобы исправить прикус. Но оно того стоит — и мне повезло, что их поставили сейчас. Некоторые ждут до старшей школы.       Она широко улыбнулась, и даже эти железки на зубах не могли затмить сияние её улыбки.       — Жуть как смотрятся, правда?       Он уже было собирался с ней согласиться, но вспомнил, как однажды так вляпался — и в последний момент одёрнул себя.       — Я не заметил, — надменно сказал он.       Верное решение: её улыбка стала ещё шире.       — Гермиона! Драко!       По оживлённой улице бодро шагал целый легион рыжих — все как один в поношенных мантиях и с одинаковыми озорными улыбками. Во главе шёл Рон, за ним — Фред, Джордж, Перси и мужчина средних лет — стало быть, отец семейства. Среди них выделялся один темноволосый мальчик, спешивший за остальными, хотя, чтобы не отставать, ему приходилось делать по два шага на каждый шаг Рона. Лицо его светилось счастьем и недоумением, будто он до сих пор не мог поверить в собственную удачу.       — Гарри! Рон!       Гермиона бросилась навстречу и крепко их обняла. Тут же подскочили Фред и Джордж и, не дав ей опомниться, подхватили и весело закружили, заставив её взвизгнуть от неожиданности. После этого они передали её Перси, но тот смутился и ограничился деловитым рукопожатием.       Повернувшись к отцу Рона, она протянула руку и бойко заговорила:       — Здравствуйте! Я — Гермиона Грейнджер, подруга Рона. Вы, должно быть, его папа, мистер Уизли? Рон так много хорошего про вас рассказывал!       Мистер Уизли оказался долговязым, лысеющим мужчиной в очках, чей рост явно превосходил физическую крепость. Несколько растерявшись перед напором Гермионы — как, впрочем, и должен был, как и все должны были, если уж на то пошло, — он пожал ей руку.       — Артур Уизли. Очень рад знакомству, мисс Грейнджер. Рон всё лето о вас говорил.       — Па-ап! — простонал тот.       Драко хмыкнул. Мистер Уизли обернулся к нему, моргнул и тоже протянул руку.              — А ты, несомненно, Драко Малфой, — сказал он, бегло окинув взглядом одежду Драко. — Рон и о тебе упоминал. Слышал, ты помог спасти ему жизнь.       — Слухи о моих добродетелях сильно преувеличены, — отозвался Драко.       Не желая показаться грубым, он пожал протянутую руку, подавив лёгкий укол дискомфорта: его мать была бы потрясена, увидев, как он здоровается с Артуром Уизли. А отец... Нет, об отце он даже думать сейчас не хотел.       — Ничего подобного. У Рона прекрасное чутьё на друзей. Мы перед тобой в большом долгу.       Драко засунул руки поглубже в карманы.       — Уизли, старина, — невозмутимо обратился он к Рону. — Что ж ты не сказал, что мы теперь друзья? Я бы хоть открытку подготовил.       — Заткнись, идиот.       — Следи за языком, Рон!       На горизонте появилась ещё одна пара Уизли: полная женщина с сумкой и хрупкая девочка, крепко державшая её за руку. Девочка была худощавой и высокой для своего возраста, как и все Уизли, с россыпью веснушек цвета арахисовой пасты и ярко-голубыми глазами.       — У вас их ещё больше? — пробормотал Драко. Артур Уизли, похоже, времени даром не терял.       — Эй, — Рон метнул в него предупреждающий взгляд.       — Драко, познакомься: моя жена, Молли Уизли, — сказал Артур, ласково приобняв её. — И наша дочь Джинни.       — Драко Малфой? О, здравствуй, — всполошилась миссис Уизли, энергично пожимая ему руку. — Ох, Мерлин, вот уж встреча — а я выгляжу как чёрт-те что! Обычно я в таком виде и носа из дома не кажу!       — Что вы, — учтиво ответил Драко. — Ваш отец, случайно, не Прюэтт?       — Да, да, именно он! Агриппа Прюэтт из чеширских Прюэттов, — с гордостью подтвердила она.       — Они всё ещё проживают в Кейпсторне?       — Ах, милый, увы, уже давно нет. — В её голосе радость от знакомого имени смешалась с грустью. — Поместье закрыли ещё во время войны, а потом за ним стало некому ухаживать, да и содержать его было просто невозможно, так что мы передали дом состоятельному кузену. С тех пор он у него.       — Мне жаль это слышать, — участливо сказал он, и на этот раз без тени фальши. Для семьи из Священных Двадцати Восьми утрата родового гнезда была настоящей трагедией. Он также не знал, что мужская линия Прюэттов прервалась — стало быть, Молли последняя. — Великолепное было имение.       — О да! Такое красивое место! Всё хотела свозить туда детей, да только им, кажется, до семейной истории дела нет.       Фред изобразил, что его тошнит. Джордж театрально себя душил. Перси ловил каждое её слово.       — По-моему, ничто так не пробуждает интерес к своим корням, как величие английского загородного поместья, — с достоинством сказал Драко.       Джордж обессиленно привалился к Фреду, содрогаясь от приступа воображаемой рвоты. Фред отчаянно замахал руками, зовя врача.       — Абсолютно согласна! — загорелась Молли. Она резко обернулась к детям, с искоркой безумия в глазах, будто только сейчас осознала все их недостатки. — Хотите посмотреть, где жил ваш дедушка?       — Я бы с удовольствием! — тут же вставил Перси.       — Ну конечно, ты хочешь, Перси. В этом-то и беда, — пробормотал Рон и сердито глянул на Драко. — Обязательно было?       — Не понимаю, о чём ты, — с невинной усмешкой ответил тот.       — Ага, смейся-смейся. К вечеру она уже будет составлять план, как обручить тебя с Джинни. Идём, Гарри, пока она не взялась за восстановление династии.       — Думаю, нам лучше разделиться, — вмешался Артур, отвлекая жену от её замыслов. — Перси, тебе нужно новое перо, так? И книги — тебе и близнецам. Рон, тебе подойдут старые. А тебе, Джинни, нужно всё — это ведь твой первый учебный год!       Драко повернулся к самой младшей Уизли.       — Ты тоже идёшь в Хогвартс? — удивился он. Она казалась такой крошечной. Неужели он сам был таким же мелким в прошлом году?       Уставившись на него во все глаза, она кивнула. Её пальцы судорожно сжали мамину ладонь, побелев от напряжения.       — Она стесняется незнакомцев, — пояснил Рон, ущипнув Джинни за ушко. — С тех пор как Гарри поселился у нас, больше трёх слов подряд и не скажет. Только «да, Гарри», «нет, Гарри» и «где Гарри». Ей-богу.       — Неправда, — упрямо возразила Джинни, хотя это и не опровергло слов Рона.       — Где ты училась до Хогвартса? — из вежливости спросил Драко.       Джинни лишь покачала головой. Рон порозовел.       — Нигде. Мама с нами занималась, — буркнул он, а потом, прищурившись, добавил с ехидцей: — А ты, небось, в «Скримблсе» или у Хиккинботтома? Вам-то такое по карману.       — Вообще-то меня тоже мама обучала, — лениво протянул Драко. — Она предпочитала, чтобы я оставался дома.       — А, тогда ладно! — сразу повеселел Рон. — Какая разница, всё равно теперь мы все в Хогвартсе, да?       Компания разделилась. Перси с матерью отправились на поиски пера, а Артур повёл Фреда и Джорджа завтракать вместе с их другом Ли Джорданом — симпатичным улыбчивым парнем с дредами, которого Драко припомнил по бурному спору с Симусом Финниганом о каких-то жуках и камнях. Молли поспешила отвести Джинни в магазин подержанных мантий («Я хочу пойти с Гарри!» — протестовала та), а Артур напоследок объявил, что все встретятся во «Флориш и Блоттс» в полдень.       Гарри предложил съесть десерт на завтрак, что повергло Драко в ужас, а Гермиону — в полный восторг, и вся четвёрка направилась в кафе «Фортескью». Внутри царила приятная прохлада, пропитанная ароматом сладкой ваты и хрустящих вафельных рожков. Ассортимент вкусов варьировался от ванили до фуа-гра, и Драко мысленно отметил, что стоит рассказать об этом Добби, но, подумав, решил, что лучше не надо — ещё вдохновится. Поттер взял по рожку с клубникой и арахисовой пастой для себя и Рона, мятно-шоколадное — для Гермионы, и настоял на том, чтобы угостить и Драко, несмотря на его ворчание о «варварстве такой трапезы». Скорее уступая Гарри, чем по собственной инициативе, Драко выбрал себе шарик мороженого с зелёным чаем — в креманке, разумеется, — и они вместе зашагали дальше по аллее, поедая свой сахарный завтрак.       У магазина «Всё для квиддича» собралась толпа: там как раз презентовали новый «Нимбус 2001», и Рон провёл какое-то время, тоскливо прижавшись щекой к стеклу.       — Серия две тысячи… только представьте…              — У тебя хоть метла есть, — вздохнул Гарри.       — Она тебе пригодится в этом году, — сказал Драко. — Летать на школьной — всё равно что самоубийство.       — Фред и Джордж летают на школьных, — возразил Рон. — Половина команды Гриффиндора тоже.       — Да, и ты заметил, как Слизерин каждый раз размазывает Гриффиндор по полю?       — Надеюсь, ты ошибаешься, — мрачно сказал Гарри, — потому что у меня метлы нет.       Драко уставился на него, как на чудака.       — Почему ты просто не купишь?       — Что ты имеешь в виду?       — У тебя ведь есть доступ к наследству, верно? Никаких управляющих и опекунов? — Драко махнул в сторону «Нимбуса 2001». — Ну так зайди и купи.       Гарри незаметно подтолкнул его локтем и кивнул на Рона. Тот отошёл от них и бродил вдоль ряда подержанных «Чистометов», сунув руки в карманы.       — Всё равно было бы глупо, — громко сказал Поттер, — покупать метлу до того, как попал в команду.       Они прошли мимо Перси и мистера Уизли, стоявших у витрины лавки старьёвщика. Полки ломились от ржавых котлов, потрёпанных перьев и треснутых мётел. Перси читал биографию Леонарда Спенсер-Муна, который, если Драко правильно помнил, учился в Слизерине в один год с его дедом. Он указал Рону на довольно странный выбор литературы.       — Перси в своём репертуаре, — пожал плечами Уизли. — С самого первого курса мечтал быть старостой. Хочет однажды стать министром.       Драко хмыкнул, приподняв бровь.       — От какой партии? — осведомился он, хотя уже примерно представлял ответ.       — От любой, которая его примет. Но мама с папой — Попы, а он терпеть не может их разочаровывать, так что, скорее всего, останется с левыми.       Гарри и Гермиона обменялись взглядами: Ты спросишь или мне?       — Кто такие Попы? — поинтересовался Гарри.       Теперь уже Драко с Роном переглянулись: Ты объяснишь или мне?       — Политика в магическом сообществе, — ответил Рон, избавляя от этого Драко. — «Поп» — сокращение от партии Популяров, левой фракции Визенгамота. Их главные противники справа — «Опты», от Оптиматов. Конечно, есть ещё куча мелких партий: Зелёные, либерал-лейбористы, Кавалеры и прочие, но основные — эти два лагеря.       Он кивнул на Драко:       — Его отец, к примеру, был шишкой у Кавалеров. Мой папа вечно про него ворчал, как с работы приходил.       — Мой дядя Вернон — тори, — сказал Гарри. — Всё время жалуется, что правительство отнимает его деньги и раздаёт бедным. Кавалеры — это что-то в этом духе?       Драко невыносима была сама мысль, что его отца можно причислить к чему-то, имеющему хоть малейшее отношение к Вернону Дурслю.       — Это вообще не связано с магловской политикой, — недовольно пробурчал он. — Это совсем другое.       В Колдовском магазине приколов «Гэмбла и Джейпса» они наткнулись на Фреда, Джорджа и Ли Джордана. Драко и Гермиона не проявили особого энтузиазма — к подобным магазинам они были равнодушны — и довольно быстро ушли в «Флориш и Блоттс», но у самого входа их остановила толпа волшебников, выстроившихся в очередь за автографом Златопуста Локонса.       Прямо напротив «Флориш и Блоттс» дома расступались, и от Косой аллеи ответвлялась тёмная, сужающаяся боковая улочка. Неровную чёрную брусчатку освещали слабо мерцающие свечи. Запущенного вида чародеи с надвинутыми капюшонами мелькали туда-сюда, насторожённо озираясь через плечо. Над входом в переулок высилась покосившаяся деревянная арка с его названием.       Драко оживился.       — Эй, Грейнджер, — позвал он, потянув её в сторону от книжной лавки. — Ты когда-нибудь бывала в Лютном переулке?       — Нет, а что это?       — Более породистый кузен Косой аллеи. Накинь капюшон — здесь лучше не выделяться.       Он провёл её под аркой, и они нырнули в тень. Свет мгновенно потускнел, а туман сгустился. Самый большой магазин — «Горбин и Бэркс» — выставлял за стеклом скелет неведомой летающей рептилии. Напротив, в закопчённой витрине «Ноггин и Боунс» покачивалась целая коллекция уменьшенных голов, свисающих на верёвках. Двумя дверями дальше крыса размером с собаку визжала и трясла клетку — реклама «Зверинца Мтау». Из мрака дверного проёма за ними наблюдали двое оборванных волшебников. Торговец ядовитыми свечами протянул что-то сладким голосом, и Драко, обняв Гермиону за плечи, ускорил шаг.       — Это всё незаконно! — негодующе зашептала Грейнджер, проходя мимо лавки, где продавали что-то подозрительно похожее на жареные пальцы тролля. — Я насчитала уже семь видов контрабанды всего в трёх магазинах! И, по-моему, вот это — исчезающий вид…       — Знаю! Здорово, правда?       — Нет! — взвилась она. — Министерству давно следовало бы всё прикрыть!       — Да никто тут ничего не закроет — где же тогда им самим закупать контрабанду? Тебе понравится, когда дойдём до настоящих сокровищ, вот увидишь. Идём.       Он увлёк её дальше, и туман за их спинами плотно сомкнулся, скрыв последние проблески света из Косой аллеи. Возле витрины ювелира Гермиона замедлила шаг, любуясь изысканным серебряным колье с рубинами, мерцавшее на чёрном бархате. На пьедестале выше сверкала тиара в том же стиле.       — Тебе это не нужно, — заверил её Драко. — Видишь табличку?       На ней красовалось: ПРОКЛЯТО! Не трогать. ПРОДАЁТСЯ КОМПЛЕКТОМ — 10 000 галлеонов.       — Зачем кому-то покупать проклятое украшение?       — Ну, точно не для того, чтобы носить, — хмыкнул Драко. — Такое дарят врагам. Тем, кого по-настоящему ненавидят.       — Не думаю, что когда-нибудь смогу настолько кого-то возненавидеть, — пробормотала Гермиона, потрясённо глядя на цену.       — Не знаю, — соврал он, покручивая на пальце фамильный перстень. Тот теперь сидел чуть лучше, чем в прошлом году, но всё ещё болтался. — Я, возможно, и смог бы. Только не стал бы тратиться на ожерелье, когда есть исправная палочка и умелая рука, чтобы ею воспользоваться.       — Но ты же не сделал бы ничего ужасного? — нахмурилась Гермиона.       — Понятия не имею. Всё зависит от того, что они натворили. К чему ты ведёшь?.. О, глянь! Аптека Малпеппера! Снейп говорил, что это единственное место в Британии, где можно найти когти ворожеи…       — Драко! — Она резко остановилась, и он выпустил её руку. — Что мы здесь делаем?       — Просто осматриваемся, — невинно ответил он. — Ну, если только тебе что-то не приглянется. Признай, здесь ведь интересно?       — Нет! Здесь отвратительно! — Гермиона обхватила себя руками и с тревогой оглянулась через плечо. — Тут всё насквозь пропитано Тёмной магией.       — Да брось, не всё. Большая часть вещей — даже не волшебные, просто всякие безделушки...       — Которые используются в Тёмной магии!       — И что с того? Это ещё не делает их Тёмными. А даже если и так — неужели тебе не любопытно?       Гермиона крепче себя обняла, понизив голос до шёпота:       — Профессор МакГонагалл говорит, что Тёмная магия — это очень опасный путь.       — МакГонагалл — не Тёмная ведьма, так что откуда ей знать? — запальчиво бросил Драко. — Моя семья покровительствует Лютному переулку с момента его основания — и я, как видишь, не Тёмный волшебник.       Гермиона уже собиралась возразить, но Драко, раздосадованный ходом беседы, решил свернуть разговор.       — Смотри, вот что-то нормальное, — примирительно сказал он, увлекая её через улицу. — Паб. Ничего Тёмного в пабе нет, правда, Грейнджер? Ну, не считая эля.       Гермиона раздражённо фыркнула себе под нос — что-то между вздохом и сдержанным смешком.       — Так себе шутка.       — Уж точно не хуже, чем у Уизли.       У входа в «Белую Виверну» кирпичная стена была увешана афишами, объявлениями и всевозможными записками — одна, особенно зловещая, умоляла сообщить что-нибудь о пропавшей кошке. Самым большим плакатом был чёрно-белый портрет мужчины с квадратным лицом и в строгом костюме. Его глаза необычного оттенка взирали так пристально, что казалось вот-вот вылезут из орбит. В тёмных маслянистых локонах, спадающих на плечи, серебрились прожилки седины, а густая борода окутывала нижнюю часть лица дымчатыми завитками. Тяжёлые надбровные дуги придавали ему мрачный, скрытный вид.       Над его головой большими печатными буквами было написано: РАНКОРН — ДЛЯ ВСЕХ!       — Кто это? — спросила Гермиона, заметив, что он читает.       — Альберт Ранкорн, — пояснил Драко. — Лидер оппозиции в Визенгамоте. Странно, не думал, что он решит баллотироваться в этом году.       — В Министры магии?       — Ага. Он своего рода любимчик Оптиматов. Начинал аврором, затем стал главой Отдела магического правопорядка, после чего его избрали в Визенгамот, где он три срока возглавлял экономический комитет. И, между прочим, он ещё молод, ну, по меркам политики. Все были уверены, что следующим шагом станет выдвижение на пост министра, но думали, подождёт, пока Фадж не отслужит третий срок.       — Потому что ему нравится Фадж?       — Мерлин упаси, нет. Он его на дух не переносит. Но министр не может занимать пост больше трёх сроков, а действующего, как правило, переизбирают. Так что разумнее было бы подождать.       — У вашего премьер-министра есть ограничение по срокам?       — Конечно есть. Ты же не хочешь, чтобы какой-нибудь старый маразматик держался за кресло двадцать лет?       Дверь «Белой Виверны» распахнулась, и наружу вышли двое. Первым показался худощавый парень с растрёпанными русыми волосами и тускло-голубыми глазами, чуть ниже Драко ростом. За ним — невысокая курносая девчонка с сальными чёрными волосами, стянутыми в тугие хвостики. Завидев Драко, оба замерли.       — Какие люди, — промурлыкал Теодор Нотт.       Драко дёрнул подбородком — нечто среднее между приветствием и предупреждением.       — Нотт.       — Малфой, — отозвался Теодор, спрыгивая с крыльца, взметнув мантией. Двигался он с ленивой грацией, словно его кости были сделаны из вязкой, тягучей патоки. — Давно не виделись.       — Почти год, если не ошибаюсь, — согласился Драко.       — Должен признаться, я ощущал себя несколько покинутым. Я-то полагал, что мы станем лучшими друзьями в школе, — печально вздохнул Теодор, полируя ногти о мантию.       — Да уж, интересно, почему этого не произошло.       — Я совершенно серьёзен. Ты мог бы и заглядывать к нам, — добавил Тео, уже чуть искреннее. — Да, нашлись бы те, кто поднял бы шум, но кого это заботит? Нет же запрета на то, чтобы сидеть за столами других факультетов.       — Я что-то тоже не припомню тебя за нашим.       — Не можешь же ты ожидать, что я стану сидеть с гриффиндорцами. Есть же пределы.       Курносая девчушка, до сих пор молчавшая, внезапно заговорила звенящим сопрано:       — Погоди, это он? — Она недовольно оглядела его с ног до головы. — Тот самый Драко Малфой? Сын Люциуса Малфоя?       — Говорил же, что я его знаю.       — Но он не может быть гриффиндорцем! — пронзительно возмутилась девочка. — Его семья веками училась в Слизерине!       — Прошу прощения, — холодно произнёс Драко. — Обычно я не перебиваю, но, кажется, меня тут обсуждают, а я даже не знаю, кто ты.       Девочка задрала нос и присела в коротком, формальном реверансе. Драко удивлённо моргнул. Такой жест давно вышел из обихода и встречался разве что на официальных приёмах между чистокровными семьями — да и то его считали признаком старой школы. Даже его мать не заставляла его кланяться никому, кроме как на балах и деловых встречах, а уж Нарцисса Малфой знала толк в аристократических традициях.       — Пэнси Паркинсон, — сообщила девочка.       Это многое объясняло: Паркинсоны входили в Священные Двадцать Восемь, хоть и не были столь знатны, как Малфои или Блэки. Теперь понятно, почему она решила прибегнуть к такой старомодной манере знакомства.       — Мама слышала, что у Малфоев сын в Хогвартсе, и велела мне найти тебя и передать приветствия от нашей семьи. — Она шагнула ближе и понизила голос: — Только скажи честно, ты правда в Гриффиндоре? Или Тедди надо мной подшучивает?       Драко глубоко вздохнул.       — Нет, он не врёт.       — О! — Пэнси явно не знала, как на это реагировать. — О, это… это… Я не хочу показаться грубой, но…       — Но всё равно не удержишься, — с усмешкой вставил Теодор.       — Но это же просто нелепо! — Она повернулась к Нотту, будто это он был виноват во всём случившемся. — Ты должен быть со своими!       — И кто же эти «свои»? — сказала Гермиона Грейнджер тоном, способным начать ледниковый период.       Пэнси запнулась, быстро скользнув по ней взглядом. Её внимание задержалось на брекетах. Уголки губ презрительно изогнулись.       — Ну, для начала...       — Кажется, нас ещё не представили, — перебил Теодор, отталкиваясь от стены. — Драко, будь душкой, познакомь нас.       Драко мрачно сверкнул глазами — он бы предпочёл глотать битое стекло, чем снова услышать в свой адрес «душка».       — Это у нас — сама любезность, Теодор Нотт, — процедил он. — Нотт, познакомься — Гермиона Грейнджер.       Тео протянул руку. Гермиона пожала её, но, прежде чем успела отдёрнуть, он поднёс её пальцы к губам и чмокнул воздух над её костяшками.       — Enchanté.       — Оу, — вымолвила она, скорее встревоженная, чем польщённая. — Не думала, что ты француз. Твой акцент...       — Он не француз, — сухо сказал Драко.       Нотт беспечно усмехнулся.       — Всё верно — я самозванец. Просто мне нравится так делать — есть в этом что-то эффектное.       — Вот как. И часто это производит впечатление?       — Достаточно часто, чтобы я продолжал. А что, сработало?       — Не уверена, что «впечатлена» — подходящее слово, — скептически сказала Гермиона, потирая руку.       Драко ухмыльнулся.       — Со мной ты так себя не ведёшь, — пробурчала Пэнси, толкнув Тео локтем.       — А ты мне никогда таких реверансов не отвешиваешь. Наступит день, Пэнс, когда ты будешь мила со мной — и тогда поймёшь, каким очаровательным я могу быть.       — Когда келпи начнут летать.       — И не такое бывало. Так-так… Грейнджер... Почему мне знакома эта фамилия? Ты случайно не из Дагворт-Грейнджеров?       — Нет, не думаю, — сказала она.       — Нет? Попытка не пытка. — Теодор щёлкнул пальцами. — Вспомнил! Ты была первой по Трансфигурации в прошлом году.       Любая другая ученица покраснела бы и начала отнекиваться, но Гермиона ответила с неожиданной долей возмущения:       — Не только по Трансфигурации!       — Тысяча извинений, — сказал он, весело глянув на Драко. Пэнси презрительно фыркнула.       — Да, это я. Удивлена, что ты запомнил.       — Запомнил, потому что хотел тебя убить, — небрежно бросил Теодор. Драко невольно вздрогнул. — Я из кожи вон лез на занятиях, был уверен, что первое место у меня в кармане. А потом вывешивают результаты — и кто там? Какой-то счастливчик Грейнджер, про которого никто из моих даже не слышал, да ещё с таким именем, что не разберёшь, парень это или девочка.       — Прошу прощения, что разрушила твои ожидания.       — Не стоит. МакГонагалл показала мне твою работу. Ты либо гений, либо лучшая мошенница из всех, кого я встречал — и в любом случае, мне бы хотелось узнать тебя поближе. — Он говорил таким тоном, что понять, где кончается сарказм и начинается искренность, было практически невозможно. — Такие друзья, как ты, бывают весьма полезны.       Гермиона ответила сдержанной улыбкой. Драко сразу заметил, как её щека нервно дёрнулась от намёка на жульничество.       — В таком случае, — холодно сказала она, — приходи как-нибудь посидеть со мной и Драко. Если, конечно, для тебя это не слишком тягостно — находиться среди всех этих гриффиндорцев.       Драко усмехнулся. Теодор не обиделся — лишь вздохнул и покачал головой с притворным сожалением.       — Вот незадача, — протянул он. — И почему самые интересные люди никогда не бывают приличными? Ладно, пойдём, Пэнс — заглушу своё горе покупками.       Теодор пожал руку Гермионе — на этот раз без лишнего позёрства — и Драко. Когда они с Пэнси уже отходили, его взгляд зацепился за плакат с Ранкорном.       — Видел, да? — спросил он Драко. — Мой отец отстёгивает приличную сумму на его предвыборную кампанию. Вам с матерью тоже стоило бы задуматься, если хотите вернуть себе политическое влияние.       — Благодарю за совет, но мы предпочитаем самостоятельно выбирать инвестиции.       — Как знаешь, — хмыкнул Теодор, и вместе с Пэнси они скрылись в темноте.       Когда их шаги стихли, Гермиона сказала:       — Без обид, но, если бы ты стал таким, как они... Тебе правда повезло, что ты не попал в Слизерин.       — Ты ещё многого не знаешь, — мрачно ответил Драко. — Поверь, это они были предельно милыми.

***

      Драко едва не опоздал к началу своего второго года в Хогвартсе. Из-за задержек поезда из Уилтшира в Лондон ему пришлось запрыгивать на Хогвартс-экспресс, когда локомотив уже набирал ход. Если бы не цепкий взгляд и быстрая рука Джорджа Уизли, Драко вполне мог бы вылететь из тронувшегося вагона.       — А вот и ты, — добродушно сказал Джордж. — Мы уже начали волноваться.       — Спасибо, — буркнул он, поправляя галстук. — Где Фред? — Близнеца нигде не было видно.       — Запирает Крэбба в туалете, вроде бы, — небрежно сказал Джордж, сверяясь с часами. — Скоро вернётся. Что, думал, мы на привязи друг у друга?       — Вы всегда всё делаете вместе.       — С четырьмя руками жить проще, чем с двумя, — пожал он плечами. — Но иногда немного побыть врозь нам с Фредди только на пользу. Можно хоть свои мысли услышать. Давай сюда чемодан, Блонди, он всё ещё больше тебя.       Джордж открыл ближайшее купе и закинул багаж Драко на верхнюю полку.       — Перси, Джинни! Гляньте, кто всё-таки добрался.       — Самое время, — сказал Перси. — Мы забеспокоились, когда ты не появился на платформе. Правда, Джиневра?       Джинни посмотрела на него из-под волос. Мантия на ней была великовата и с закатанными рукавами — очевидно с чужого плеча.       — Привет, Малфой, — тихо пробормотала она.       Драко кивнул в ответ.       — Даю Джиневре наставления перед первым годом, — важно произнёс Перси, развалившись на сиденье с видом короля Франции. — Как я уже говорил, тебе стоит сосредоточиться на Зельеварении и Трансфигурации — это самые престижные дисциплины, и именно по ним сложнее всего дотянуть до ЖАБА. История магии обязательна, но оценка там значения не имеет. Худшее — это Травология, а сразу за ней — Чары...       Поезд проехал по особенно шумному участку пути, вовремя спасая от нудятины Перси. Драко покосился на дверь — Джордж, прислонившись к ней, только ухмыльнулся.       — К декану относись как к старшему по званию, а не как к родителю. На втором курсе ты, скорее всего, пересмотришь круг общения, так что не переживай о знакомствах в первый год — лучше учись. Но если всё же подружишься с кем-то, смотри, чтобы это были правильные семьи — ну, те, у кого фамилии на слуху.       Это так напоминало наставления Нарциссы, что Драко едва не рассмеялся. Сдержавшись, он просто отвернулся к окну.       Вскоре Перси прервал свою речь, отлучившись в туалет с обещанием продолжить, как только вернётся. Повисшую тишину все трое восприняли как долгожданное облегчение.       — Малфой? — тихо позвала Джинни.       — Уизли?       — А ты… просил Слизерин? — Джинни быстро взглянула на него и тут же отвела глаза. — Когда тебя распределяли?       Драко сжал челюсть.       — Зачем тебе это знать?       — Да так, просто, — ответила она и умолкла.       Было ясно, что врёт, и почему.       Спустя мгновение он коротко бросил:       — Да, я просил Слизерин.       — И это… как ты думаешь, это что-то изменило?       — Похоже, что изменило?       — Но ты правда… я имею в виду, ты прямо сказал...       — Джин, — мягко вмешался Джордж, — ты же знаешь, никто о тебе плохо не подумает...       — Она обращалась ко мне, Уизли, — холодно перебил его Драко.       Джордж поднял руки, сдаваясь.       — Что до тебя, Уизли — то есть, тебя, Уизлетта, — да, я попросил, и да, сказал это прямо. Но мой случай был особенный. Ваша семья уже шесть поколений в Гриффиндоре. Так что не морочь себе голову.       — Но все же были уверены, что ты попадёшь в Слизерин, а ты...       — Поверь, у нас разные ситуации, — успокоил он её. — Но, если вдруг случится невероятное и ты попадёшь в Слизерин — ты ведь этого боишься, — это будет лучшее, что с тобой случалось: наконец-то окажешься среди умных и достойных людей. На твоём месте я бы этим насладился. — Он сделал паузу. — К тому же зелёный куда лучше смотрится с твоими волосами. Видела форму братьев? Рыжим в принципе красный противопоказан.       Она улыбнулась.       — А ты наслаждаешься? — с интересом спросила Джинни.       — Чем именно?       — Своим факультетом.       Он уже собирался дать ответ на этот нелёгкий вопрос, но тут вернулся Перси — пожалуй, единственный раз, когда его появление оказалось кстати.       — Вы читали сегодняшнего «Пророка»? — воскликнул Перси, размахивая газетой. — Закон о Магической Безопасности вынесут на обсуждение уже в октябре! На несколько недель раньше, чем планировали!       — О нет, что они наделали, — зевнул Джордж. — Дай спортивную страницу посмотреть.       — И мне потом, — добавила Джинни.       Драко же навострил уши — на этот раз Перси действительно сказал нечто важное.              — Серьёзно? Фадж решил ускориться?       Перси, явно обрадованный, что нашёл слушателя, на которого можно произвести впечатление своими познаниями, показал ему разворот. На снимке Фадж, по мнению Драко выглядевший довольно угрюмо, произносил речь с трибуны, под шквалом фотовспышек. Заголовок гласил:

      ФАДЖ СПЕШИТ С РЕФОРМАМИ: ИСТОРИЧЕСКИЙ ЗАКОН ВЫНОСЯТ НА ГОЛОСОВАНИЕ ДО ЗИМНЕГО ПЕРЕРЫВА

      — «Пушки» уже два раза продули на отборочных, — посетовал Джордж.       — А что ты хотел? У них же драфт был никудышный, — фыркнула Джинни.       Драко перевернул страницу.       — Держу пари, он хочет протолкнуть закон до выборов.       — Думаешь, Фадж настолько обеспокоен? — оживился Перси. — Я бы не волновался.       — И что там Фадж опять затеял? — спросил Джордж. — Запрещает бороды длиннее восьми дюймов? Троллей в госслужбу загоняет?       — Закон о Магической Безопасности — эпохальное событие, — от всей души возмутился Перси. — Он даст Отделу магического правопорядка закреплённые в законе исполнительные полномочия...       — Дефенестрировать всех флюгер-брюгеров? — серьёзно кивнул Джордж. Джинни прикрыла рот, сдерживая смешок. — Абсквакулировать бибблов? И не забудь про импигнацию аглетов, это же святое дело.       — Тут тебе не шутки! Этот закон позволит накладывать Надзор на людей, осуждённых за преступление.       — Обвинённых, — рассеянно поправил Драко.       — Министерству это, конечно, только на руку. Папа говорит, идея дельная — Боунс сможет прижать к стенке добрую часть бывших Пожирателей Смерти. Он уверен, многие из них до сих пор замешаны в антимагловской деятельности, просто доказательств не хватает... Не обижайся, Малфой, — добавил он после паузы.       Драко возмущённо поднял взгляд:       — Я и не думал — до этого момента.       Перси состроил виноватую мину, подозрительно похожую на гримасу несварения. Драко решил, что это знак — пора искать купе с более удачным соотношением Уизли к не-Уизли, и откланялся.       Второкурсники ехали к замку в каретах без лошадей. Ночь выдалась тихая и ясная, а небо над Большим залом мерцало серебристой россыпью звёзд. Распределяющая шляпа на этот раз запела о единстве, что показалось Драко слегка лицемерным, учитывая, что её задача — разделять учеников. Затем началась церемония. Его слух уловил фамилию «Лавгуд», и лишь после того, как Дин Томас вполголоса заметил: «Разве это не тот чудак, что выпускает "Придиру"?» — Драко вспомнил, почему это имя показалось ему смутно знакомым.       Юная Лавгуд — хрупкая блондинка в шляпке-таблетке, щедро украшенной стразами так, чтобы напоминать шмеля (которую она послушно сняла по просьбе МакГонагалл), — заняла табурет с выражением полной безмятежности. Она просидела там минут десять, беззаботно болтая ногами и совершенно не замечая нарастающее напряжение в зале, пока Шляпа наконец раздражённо не выдала:       — Ну что ж... полагаю... Когтевран.       Лавгуд вприпрыжку направилась к столу факультета под аплодисменты, больше похожие на облегчение, чем ликование.       — Такое долгое распределение я ещё не видел! — крикнул Оливер Вуд, хлопая в ладоши. — Надо было засечь — кажется, она побила рекорд Кэти.       — Надеюсь, никто не вздумает повторить, — проворчал Рон. — Я умираю с голоду.       Прошло ещё пару учеников, прежде чем МакГонагалл вызвала:       — ПАРКИНСОН, ПЭНСИ!       Из строя показался знакомый курносый нос. Пэнси протопала к табурету, как к электрическому стулу, и села, упрямо выпятив подбородок и скрестив руки на груди.       Шляпа даже не коснулась её безупречных хвостиков.       — Ну, как и ожидалось, — негромко прокомментировала Гермиона, наблюдая, как Пэнси идёт (а точнее, мчится) к столу Слизерина.       Драко увидел, как Теодор Нотт встал, собираясь с улыбкой что-то сказать, но не успел — Пэнси с такой силой врезалась ему в живот, что он аж пополам согнулся. Она обвила его руками, и слизеринцы окружили их радостной волной.       Осталось всего три человека, когда МакГонагалл выкрикнула:       — УИЗЛИ, ДЖИНЕВРА!       Вся рыжеволосая семья оживилась и навострила уши. Джинни пригладила юбку, расправила плечи и поднялась на возвышение, стараясь выглядеть как человек, который не собирается падать в обморок от страха.       — Опять последняя, — нервно пробормотал Перси. — Каждый год одно и то же. Почему обязательно по алфавиту?       — Молодчина, Джинни! — закричал Фред, и весь Большой зал на мгновение обернулся, чтобы одарить его сердитым взглядом. — Так держать! Ю-у-ху!       Она слабо ему улыбнулась.       Шляпа аккуратно опустилась ей на голову. Джинни сглотнула и уставилась в стену напротив.       — ГРИФФИНДОР!       Это было похоже на выстрел. Фред с Джорджем запрыгнули на стол так стремительно, будто их вытолкнул поток воздуха. Рон взревел от восторга прямо в ухо Драко. Перси, переполненный эмоциями, вскочил на ноги и закричал:       — УРА-А! — после чего тут же покраснел, съёжился и поспешно сел обратно. Гарри с Гермионой тоже подскочили и неистово захлопали в ладоши, пока вокруг них окончательно рушились последние остатки гриффиндорского достоинства.       Джинни, с улыбкой до ушей, сдёрнула Шляпу с головы, ловко перекинула её МакГонагалл и вихрем понеслась к своим новым сокурсникам. Факультет встретил её на ура. Фред перепрыгнул через стол, как через барьер, подхватил сестру, водрузил себе на плечи и с гордым видом прошествовал с ней вдоль стола под одобрительные возгласы. МакГонагалл пришлось целых пять минут перекрикивать толпу, чтобы восстановить порядок.       — ТИШИНА! ТИШИНА! Ваш энтузиазм за мисс Уизли похвален, но...       Договорить она не успела, потому что, услышав «мисс Уизли», Джордж стукнул кружкой и заорал:       — МИСС УИЗЛИ! — и стол снова взорвался весельем.       Каким-то чудом Драко поймал взгляд Джинни. Он закатил глаза и беззвучно произнёс: «Я же говорил».       Она это увидела и просияла. Потом слезла с брата и протиснулась к столу, устроившись рядом с Драко.       — Ты был прав! — воскликнула она.       — Можно и без столь удивлённого тона, Уизлетта. Добро пожаловать, полагаю.       — Спасибо! — пискнула она и, к ужасу Драко, одной рукой крепко обняла его за плечи. Затем, не обратив ни малейшего внимания на его негодование, она резво направилась к другим первокурсникам.       — Что ты ей сказал? — спросила Гермиона, все еще хлопая в ладоши.       — Что Шляпа старается учитывать твои пожелания. Если попросить.       — Правда? — поразилась она. — Никогда бы не подумала.       Он наблюдал, как Джинни села рядом с застенчивым мальчиком по фамилии Криви и энергично пожала ему руку.       — Почему нет? Тебе же она дала то, что ты хотела, — заметил он, стараясь скрыть досаду в голосе.       — Да, но не тебе, — сказала она. — Только представь, что было бы, если бы тебе досталось то, чего ты хотел.       Драко посмотрел на Тео Нотта и Винса Крэбба, которые чокались с Пэнси кубками тыквенного сока. Слизеринцы шумно болтали между собой, оставаясь абсолютно равнодушными к враждебным взглядам окружающих, утопая в собственном чувстве превосходства.       — Да, — с горечью сказал он. — Мир бы рухнул, не иначе.       Гермиона притихла.       — Я про себя, — пробормотала она после паузы. — Имела в виду, что мы бы тогда не стали друзьями.       — Ты бы меня и не знала вовсе. Не о ком было бы скучать.       — Неправда.       — Да ну?       — Да. — Она мотнула подбородком в сторону слизеринского стола. — Ты их толком не знаешь… а всё равно скучаешь всем сердцем.