Глава 10. Отборочные

      Первый день учёбы выдался серым и мрачным. Драко проснулся на заре — раньше, чем хотелось бы, — под аккомпанемент звучного храпа Рона. Со вздохом, смирившись с наступлением нового учебного года, он оделся при холодных рассветных лучах и спустился в Большой зал. За столом сидели лишь несколько старшекурсниц, привычно пробежавшихся с утра и теперь неспешно потягивающих кофе в уголке. Надев наушники, Драко включил свой плеер, добавляя в утро нотки меланхоличных гитарных переборов, и заварил себе чайник крепкого листового чая — точь-в-точь как это делал Добби.       В зал влетели два первокурсника — громко смеясь бог весть над чем, с пунцовыми от бега щеками. Драко узнал одного — гриффиндорца со вчерашнего вечера, Колина Криви: низенький мальчишка с ангельской мордашкой, взъерошенной копной светлых кудрей и сияющими голубыми глазами. Второй был высоким пуффендуйцем с узким, неприметным лицом, орлиным носом, тёмными волосами и выбитым передним зубом.       Поскольку за столом Гриффиндора почти никого не было, мальчики неторопливо направились к нему. Драко опустил голову, надеясь, что они пройдут мимо.       — Привет! — Увы, не повезло. — Я Колин! Колин Криви! Гриффиндор! — выпалил блондин и тут же взобрался на место рядом с ним. — Здесь свободно?       Драко хмыкнул и чуть наклонил голову, мол, уже без разницы.       — Спасибо! Джастин, иди сюда, садись! Это Джастин Финч-Флетчли — мы познакомились на лестнице. Он заблудился, когда она сдвинулась, а я помог ему найти дорогу, и потом мы наперегонки бежали сюда. Ну и замок, а? Огроменный! В жизни такого не видел! Я из Лидса, а ты откуда? Я первый волшебник в семье, мой папа — молочник. Слушай, а можно тебя сфоткать?       Не успел Драко и слова сказать, как прямо в лицо шарахнула вспышка. Он рефлекторно вскинул руку.       — Ну пожалуйста-пожалуйста, можно я тебя сфотографирую? Я собираю снимки всех гриффиндорцев — ну и вообще всего вокруг, — покажу родителям, когда домой поеду. Они до сих пор не верят, что это настоящая магия, думают, я в школу фокусников попал. Ну, тех, что просто притворяются! Вот я им и докажу! Я вообще фотографом хочу стать, если, конечно, волшебником не выйдет. Хотя, если честно, волшебником быть круче — это мой план номер один, но, если не получится, папа говорит, хорошо бы иметь запасную профессию. А твои родители кем работают? Как думаешь, вообще реально планировать карьеру волшебника? И ещё — откуда тут еда берётся? Это магия? Меня вчера до смерти напугало, когда еда просто — бах! — и появилась! А я уже и так был напуган и поездом, и лодками, и пещерой, и этим великаном с фонарём… Он же просто гигантский, да? Джастин, ты его видел? Согласись, ростом с гору!       Джастин его видел и сразу подтвердил — великан, не меньше.       — А теперь мне нужно как-то добраться до теплиц на Травологию, а я вообще без понятия, где они! Профессор МакГонагалл велела обращаться к старостам, но я ни одного не нашёл, а карту, между прочим, нам так и не дали, хотя она ну о-о-очень бы пригодилась!       — Нет никакой карты, — сухо вставил Драко.       — Как это нет? Совсем? Что, когда строили, карту не нарисовали? Или нарисовали, но потеряли и не сделали новую? Или…       — Хогвартс нельзя зафиксировать на карте. Тут всё постоянно меняется. Карта должна была бы сама двигаться.       — А, понятно. Но погоди-ка… Почему бы вам тогда не сделать движущуюся карту? Это что, запрещено? Типа правило такое — никаких живых карт? А ещё какие-нибудь правила есть? Ой, мамочки…       — Нет, — сказал Драко, потирая виски. — Сначала тебе пришлось бы изведать замок вдоль и поперёк, чтобы суметь его начертить. И разобраться, как он меняется. А это сложно.       Очень хотелось процитировать «Историю Хогвартса», но он удержался — не хватало ещё звучать как Гермиона.       — О, теперь понятно, спасибо! Но вот ещё что… эм… Пивз сказал, что первокурсников иногда скармливают Гигантскому Кальмару, если они опаздывают на уроки… И… ну… это было очень страшно, но Перси сказал, что он соврал. Он ведь соврал, да?       — Нет, это чистая правда, — тут же ответил Драко.       — Что? Да ладно, серьёзно? Ты же шутишь. Нет, ну правда? Скажи, что шутишь… Хотя… всё-таки серьёзно?       — Чаще всего — гриффиндорцев, — вздохнул Драко.       На лице Колина за секунду сменились все пять стадий принятия неизбежного.       — Джастин, — угрюмо выдал он, — нам пора.       — Окей, — пожал плечами Джастин и ушёл, даже сосиску не доев.       Драко про себя усмехнулся, решив непременно посвятить Гарри и Рона в этот розыгрыш, и снова воткнул наушники.       Кабинет Защиты от Тёмных искусств представлял собой просторное помещение с высокими сводами, широкими окнами и залитыми солнцем рядами парт. Чистые, не тронутые с лета доски молчаливо ждали начала урока, а оживлённый гул первого дня занятий гнал студентов к их местам с тем рвением, которое вскоре улетучится. Драко, твёрдо решивший в этом году обойти Гермиону по З.О.Т.И., выбрал место впереди, достал новый блокнот в переплёте из драконовой кожи и с кремовыми страницами, смочил орлиное перо и сложил учебники аккуратной стопкой. Он уже сидел наготове, когда в класс начали подтягиваться остальные гриффиндорцы.       Из своего кабинета вышел профессор — статный, широкоплечий мужчина с соломенными волосами. Он улыбнулся, и морщинки в уголках век придали его лицу добродушное выражение, как и искрящиеся зелёные глаза над точёными скулами. Правую щёку пересекал тонкий длинный шрам, уходящий к виску.       Гермиона прокашлялась и заправила прядь волос за ухо. Драко подозрительно на неё покосился.       — Это Стерджис Подмор, — прошептала Сьюзен Боунс. — Он состоял в Ордене Феникса. Его наградили Орденом Мерлина за то, что он спас магловский город от Пожирателей смерти в Суррее. Я слышала, что…       Что именно слышала Сьюзен, им узнать не удалось — Гермиона строго на неё шикнула.       — Доброе утро, — поприветствовал их профессор. — Ну что ж, давайте знакомиться. Меня зовут Стерджис Подмор — по буквам С-Т-Е-Р-Д-Ж-И-С, и да, моя мать меня ненавидела. Можете звать меня профессор Подмор, профессор Стерджис или просто Стерджис — честно говоря, я не за формальностями.       Он неловко улыбнулся, словно слегка нервничал. Пару студентов вежливо хихикнули, не вполне уверенные, можно ли.       — Постараюсь со временем выучить все ваши имена. Понимаю, что не все из вас в восторге от этого предмета — и это нормально. В вашем возрасте я и сам не особо интересовался Защитой, предпочитал проводить время на Чарах. Так что не жду, что вы будете внимать каждому моему слову, но пока вы приходите, не спите и не опаздываете, обещаю не слишком вас мучить.       Он снова расплылся в улыбке, блеснув зубами. Сьюзен Боунс наклонилась к Гермионе и что-то шепнула ей на ухо, та кивнула.       — Ладно. Жаль, что мне не довелось преподавать у вас в прошлом году. Если вдруг начну повторять уже пройденное или, наоборот, забегу вперёд — смело говорите. В том, чтобы попросить преподавателя сбавить темп, нет ничего страшного, правда? Отлично! — Он потёр руки. — Вижу, что программа с первого по третий курс сосредоточена на Тёмных существах, а не на дуэлях. Думаю, начнём с малого — всё-таки первый день… Например, с домашнего эльфа — существо как раз небольшое, не так ли?       Драко нахмурился. Гриффиндорцы и пуффендуйцы, похоже, ничуть не встревожились.       Профессор взмахнул палочкой в сторону доски, и на ней тут же появился мелом нарисованный домовик с широко раскинутыми руками и ногами.       — Elvus farfadet, — сказал Подмор, и его слова дублировались на доске. — Домашний эльф — самый распространённый представитель эльфийского рода. Приходятся дальними родственниками эрклингам. Обычно вырастают от двух до трёх футов в высоту, а узнать их можно по большим головам и ушам, напоминающим крылья летучей мыши — вот здесь и здесь.       Он ещё раз взмахнул палочкой, и рисунок изменился, показывая вид со спины.       — Размножение… Это что, смешки там, на задней парте? Я так и думал. Размножение у домашних эльфов встречается редко, так как большинство из них рождаются стерильными. Проблемы с зачатием и многочисленные заболевания — результат многовековой селекции, проводимой волшебниками в стремлении создать идеального… магического… раба.       Гермиона тихо ахнула. Драко откинулся на спинку стула, бросив перо и скрестив руки на груди.       — Уже не так весело? — сурово произнёс Подмор. — Да, всё верно. Домашних эльфов зачинают под воздействием мощной Тёмной магии, а во время беременности на мать накладывают специальные заклятия, навечно привязывающие ребёнка к волшебнику, который их создал. Когда эльф рождается, волшебник — как правило, профессиональный заводчик, — продаёт его будущему владельцу, передавая «право собственности» путём изменения подписи в магических узах.       — Домашний эльф обязан беспрекословно исполнять любые приказы своего хозяина. В случае отказа наложенные чары заставляют его жестоко себя наказывать. Если хозяин умирает, эльфа можно завещать выбранному наследнику, или он автоматически переходит в распоряжение семьи. Если же у волшебника не остаётся родни, эльф признаётся частью имущества, и Министерство распоряжается им как любой другой… вещью.       Гермиона тут же вскинула руку. Подмор кивнул.       — Как их можно освободить? — требовательно спросила она.       — Прекрасный вопрос, — улыбнулся он ей. — Домашнего эльфа можно освободить лишь по доброй воле его хозяина. Это может быть символический дар, торжественная церемония или просто признание того, что эльф — самостоятельное существо. Одежда — классический пример, но подойдёт что угодно. Даже обычный клочок бумаги с его именем — если хозяин согласен, этого хватит.       Её рука снова взметнулась вверх. Он знаком разрешил говорить.       — Но что, если хозяин не хочет его отпускать? Как тогда его освободить?       Улыбка профессора заметно померкла.       — Никак, — сказал он. — В Великобритании запрещено освобождать чужого домашнего эльфа. Это приравнивается к краже.       — Но они же в рабстве!       — Да, так и есть.       — И что, это всех устраивает? Волшебники просто закрывают на это глаза? Никто не пытается это остановить?       Драко ещё сильнее съехал на стуле, мрачно насупившись.       — Понимаю ваше негодование, мисс?..       — Гермиона Грейнджер, сэр.       — Мисс Грейнджер, благодарю. Надо сказать, домашние эльфы — редкость. Из-за сложностей с разведением они весьма дорогие, и с девятнадцатого века их численность неуклонно сокращается.       — Это не объясняет, почему никто ничего с этим не сделал, — её голос звенел от возмущения. — То, что их мало, ещё не оправдание…       — Вы совершенно правы, мисс Грейнджер. Что касается вашего вопроса… Думаю, позиция Министерства — это лишь мои догадки, прошу не судить строго, — такова, что, если подождать лет сто, последние домовики вымрут, и проблема исчезнет сама собой.       Теперь уже несколько рук взлетели вверх, в том числе и Гермионы. Подмор выбрал Сьюзен Боунс.       — Сколько их осталось?       — По всему миру? Полагаю, тысяч десять-двадцать. Они родом из Европы, хотя часть была вывезена в Соединённые Штаты. Да?       Снова Гермиона.       — А кто-нибудь вообще пытается их освободить? — резко спросила она. — Этих «хозяев» хоть раз привлекали к ответственности? Разведение домашних эльфов как-то регулируется? Или весь мир спокойно принимает существование расы, которую создали только для того, чтобы её угнетать?       Драко не выдержал и вскинул руку.       — Да, мистер?..       — Но вы же не рассказали всей картины, — возразил он. — Вы преподносите это так, будто домашние эльфы сплошь какие-то несчастные.       Подмор моргнул и облокотился на стол.       — Да ну? — спокойно ответил он. — Не припомню, чтобы хоть раз произнёс слово «несчастные». Возможно, дело в том, что само понятие пожизненного рабства как бы… подразумевает определённую степень страданий.       — А вы хоть раз разговаривали с эльфом? — ощетинился Драко. — Они находят счастье в служении. Для них это радость. Они боготворят своих… ну, тех, на кого работают. Чувствуют себя частью семьи!       Гермиона фыркнула.       — И, — громче продолжил Драко, — большинство из них вовсе не хотят свободы.       С задних парт донеслись сдавленные смешки и шорох.       Подмор остался непоколебим.       — Вы так думаете? — приподнял он бровь, лениво перекатывая палочку между пальцами.       — Не думаю — знаю. Можете сами спросить — на кухне Хогвартса их пруд пруди.       Гермиона резко к нему повернулась.       — Я не утверждаю, что это что-то хорошее, — неловко добавил Драко, когда шёпот в классе усилился. — И… ну, я не скажу, что рад их существованию. Но факт остаётся фактом: они есть, люди их держат, и, вроде бы, большинство из них не несчастны. Тут слишком много нюансов — нельзя просто взять и разделить всё на чёрное и белое. Особенно если эльф живёт с одной семьёй поколениями и видит, как растут дети…       — Молодой человек…       — Я к тому, — перебил он, раздражённо обводя класс рукой, — что странно учить такому на уроке Защиты от Тёмных искусств. Как будто держать домовика — это Тёмная магия. Бред!       Подмор позволил Драко договорить. Гул в классе нарастал — казалось, ещё немного, и он перейдёт в откровенный шум. Гермиона смотрела на него во все глаза, полные потрясения и ужаса.       Профессор поднял руку, и все покорно затихли.       — Благодарю, что поделились своей точкой зрения, — просто ответил он, а затем объявил: — Открываем на странице двести семь. Кто хочет прочитать вслух?..       Как только урок закончился, Драко первым вылетел из класса. Он распахнул дверь и стремительно зашагал по коридору, не дожидаясь никого, даже Гермиону.       Он был уже на середине лестницы, когда его окликнули:       — Малфой! Малфой, стой!       — Отвянь.       — Мне нужно с тобой поговорить! П-п-пожалуйста, помедленнее! Я... хфф… я не умею так быстро бегать!       Драко остановился на лестничной площадке и резко развернулся, ухватившись за перила. Вслед за ним, изо всех сил перебирая короткими ногами, спускался запыхавшийся Невилл Лонгботтом.       — Про урок — ни слова, — угрожающе сказал Драко. — Понял? Ни слова.       — Да я вообще не про это! — Невилл согнулся пополам, переводя дыхание. — Мне разрешили ходить на Зельеварение второго курса!       Драко качнулся на пятках — волна приятного удивления смыла с него остатки раздражения.       — И как ты это провернул? — повеселев, спросил он.       — Забавная история вышла, — сказал Невилл. Как будто с ним могло быть иначе. — Летом бабуля написала МакГонагалл с просьбой перевести меня на второй курс по Зельям, хотя я и не сдал п-п-первый. Сначала та отказалась, но бабуля её дожала — и они договорились: если я сдам вступительный экзамен в конце августа, мне позволят п-п-присоединиться ко второму курсу.       — И ты сдал?       — Да, в этом и суть! Летом бабушка наняла репетитора — он как раз собирался получать п-преподавательский с-сертификат. Очень классный парень, мне с ним повезло. Мы занимались все каникулы, и на экзамене я получил «Удовлетворительно»!       — Что ж, неплохо, — признал Драко, слегка впечатлённый. — От одного позора ты себя избавил. Бабушка у тебя что надо — она бы и песок в пустыне продала.       — Спасибо! Так вот, я хотел спросить… м-м-может, и в этом году позанимаемся Зельями? Ну, как в прошлом?       Драко мог вообразить десятки занятий, на которые охотнее потратил бы свободное время — к примеру, совокупление с гиппогрифом.       — Не знаю, — уклончиво ответил он. — У меня дел по горло…       — Бабуля сказала, что заплатит! — воскликнул Невилл. — Только назови цену! Она велела передать, что деньги — не в-в-вопрос…       — Я что, похож на того, кого можно купить?       — Знаю, знаю! Просто ты мне тогда очень помог, и… понимаешь, мне в этом году обязательно нужно нормально сдать Зелья, п-п-потому что МакГонагалл больше не станет делать поблажек. — Невилл чуть не выламывал себе пальцы от нервов. — Бабушка сказала, что если я снова провалюсь, то она заберёт меня отсюда и отправит в Дурмстранг.       Драко поморщился.       — Там, вроде, до сих пор розгами порют?       — Да! Все так г-г-говорят! — всхлипнул Невилл. — Мне крышка!       — Ладно-ладно, хватит нюни разводить. Я помогу.       — Правда?       — Да, только не раздувай из этого событие.       — Спасибо! Ой, и кстати… если ты не п-п-против, ну, если тебе не в тягость...       — Что ещё.       — Можно моя подруга Линн тоже присоединится? — нерешительно спросил Невилл. — Я сказал ей, что, может, опять буду с тобой заниматься, и она попросила меня узнать, можно ли ей с нами.       — Нет.       — Но она была бы так благодарна! Она тоже с Зельями не дружит, но у неё родители — маглы, и они не могут позволить себе репетиторов…       — Сочувствую. Я тебе не благотворительность.       — Я з-з-заплачу за неё!       — В школе полно тех, кто разбирается в Зельеварении, — отрезал Драко. — Пусть обращается к ним.       Невилл, видя, как его шанс ускользает, в отчаянии выпалил:       — Я буду делать твою домашку по Травологии!       — Мне не нужно, чтобы ты делал мою домашку по Травологии.       — Ну тогда я просто помогу тебе с ней.       Драко цокнул языком.       — И с чего ты вообще взял, что мне нужна помощь по ней?       Вопрос был скорее отвлекающим манёвром. На самом деле помощь ему действительно бы пригодилась, потому что…       — Потому что это единственный предмет, где ты не попал в тройку лучших.       Драко внимательно посмотрел на Невилла. В его обычно простодушном лице мелькнула тень неожиданной, почти хищной, хитринки.       — И это бы не имело значения, — добавил Лонгботтом, — если бы я не знал, как тебя это бесит. Ты ведь вечно соревнуешься с Гермионой, а у неё оценка была выше.       Похоже, это у них семейное. Драко едва сдержал уважительный хмык.       — Хорошая попытка, Лонгботтом, — протянул он. — Вот бы тебе такую же смекалку на уроках Зельеварения — глядишь, и проблем бы не было.       — Ну?       — Что «ну»?       — Значит договорились?       — Твоя бабушка тоже так торгуется? Теперь понятно, почему МакГонагалл не выстояла.       — Это значит да?       Драко тяжело вздохнул. Невилл просиял.

***

      Если не считать занятий Подмора, первые недели второго курса пролетели куда быстрее, чем в прошлом году. Драко вернулся к привычной рутине и, к своему неудовольствию, заметил, что она ему даже по душе. Они с Гермионой негласно соперничали за первое место по Чарам: оба так рьяно тянули руки на каждом уроке, что у них болели плечи, а у Гарри с Роном — глаза от закатываний. На Трансфигурации МакГонагалл дала им задание по превращению живых растений — жутко сложная тема, и перед каждым тестом Грейнджер приходилось буквально вытаскивать Драко, Гарри и Рона на приемлемый уровень. На Истории магии Гермиона стирала до огрызков одно перо за другим, пока Драко дремал у неё на плече, а на Астрономии всё было наоборот — она засыпала под телескопом, пока он выводил звёздные карты, которые ей было лень рисовать.       — Что там наблюдать, это же сплошная математика, — ворчала она. — Если цифры и так скажут, где что находится, зачем возиться с телескопом?       — Магию не просчитаешь, Грейнджер.       — Ещё как просчитаю!       На Зельеварении они так уверенно громили всех остальных, что даже Снейп время от времени нехотя давал Гриффиндору пару баллов. Когда после пристального осмотра их Цветущего зелья он процедил: «Сносно», — настроение у Драко было настолько приподнятым, что он позволил Гермионе уговорить себя на магловские «дай пять».       Утром в день отбора в команду по квиддичу Гарри не мог проглотить ни кусочка. Он сидел, подперев голову руками, и смотрел в одну точку с выражением, балансирующим между тошнотой и азартом.       Драко же, напротив, съел обе их порции картофельных оладий и колбасы, запив всё двумя кубками тыквенного сока.       — Давай, Поттер, возьми пирожное. Надо что-то поесть, а то в небе будешь легкой мишенью.       — Не могу, — пробормотал Гарри. — Я и так ей буду.       — Не драматизируй. Я видел, как ты летаешь. Поверь, тут только от тебя зависит, победишь ты или проиграешь.       — А если не зависит?       — Ну, тогда…       — А если я свалюсь с метлы?       Драко решил не церемониться:              — Ну, в команду ты так точно не попадёшь, тут без шансов. Так что постарайся не упасть.       Гарри шумно выдохнул.       — Не кисни. Не свалишься ты, — ободряюще сказал Рон, хлопнув его по спине. — Такое редко случается. Да и Джордж говорит, что там ничего сложного: полетаешь туда-сюда, покидаешь мяч, пару бросков по кольцам. Вуд свистит — и все свободны.       Драко кивнул.       — Идёшь с нами, Грейнджер? — обратился он к ведьме, методично намазывающей масло на тост.       — А это обязательно? — вздохнула она.       — Если хочешь быть хорошей подругой, то да, — пожал плечами Рон.       — Но это же скукотища.       — Прикуси язык! — возмутился Драко. — Ты про спорт королей говоришь!       — Спорт королей — это теннис.       — Ладно, тогда — про спорт волшебников, что куда лучше. Можешь даже не смотреть — книжку прихвати.       — На холод? — жалобно спросила она. — И сырость?       — «И сырость»? Я извиняюсь, ты стол перепутала? Тут у нас Гриффиндор, Пуффендуй вон там.       Он мягко толкнул её коленом в знак упрёка. Она немедленно ответила тем же.       — А если Гарри всё-таки свалится с метлы? — с вызовом сказал Рон. Поттер поперхнулся тыквенным соком и побледнел ещё сильнее. — Каково тебе тогда будет, а? А если Драко врежется в кольцо? Вот тогда точно пожалеешь, что не пришла посмотреть!       — Ни капли не пожалею! — воскликнула она, и по её тону стало ясно, что спор закончен.       Тем не менее, когда трое мальчишек после завтрака направились к полю, Гермиона, бурча что-то себе под нос, поплелась следом.       Вчерашний дождь размыл газон до состояния болота, а туман оплёл кольца серебристой вуалью, мерцающей в первых лучах утреннего солнца. Пока Драко и Гарри стояли в очереди на поле, утопая по щиколотку в грязи, Гермиона и Рон устроились на трибунах. К ним поднялась Джинни с горячими напитками в бумажных стаканчиках. Грейнджер закуталась в тёплый шарф и напялила шапку с помпоном, но ветер упорно швырял ей волосы в лицо.       Оливер Вуд выдал каждому манишку с номером и указал на школьные мётлы. Пользоваться своими на отборочных запрещалось (дескать, «нечестно»), поэтому все оседлали потрёпанные «Кометы» и сделали разминочный круг вокруг стадиона. Гарри быстро всех обогнал, ловко лавируя между старшекурсниками, словно родился в воздухе, но от волнения пропустил команду остановиться, и Вуду пришлось гнаться за ним.       Так как оставались лишь места охотника и ловца, Вуд не стал тратить время на тренировку с битами загонщиков. Вместо этого каждый должен был пролететь по полю, перекидываясь мячом с одним из охотников, а потом попытаться забить гол Вуду. Драко попал в пару с Кэти Белл.       Кэти была из тех, кого сложно не заметить: короткая чёрная стрижка, ошейник с шипами, кожаные браслеты и густо нанесённая магловская косметика, обрамляющая глаза тёмным контуром. Однако, несмотря на вызывающий облик, когда Драко поравнялся с ней, она весело улыбнулась и метко кинула мяч ему в грудь.       — Всё путём, Малфой? — окликнула она.       Драко отправил квоффл обратно, и Кэти поймала его со сдавленным «ух».       — Стареешь, Белл.       Они без особого труда пасовали мяч через поле, управляя метлами одними ногами, и Драко эффектно метнул квоффл в кольцо из-за спины. Оливер едва успел среагировать и поймал его в последний момент.       — Без фокусов, Малфой, — осадил Вуд. — Это отбор, а не шоу. Следующий!       У Гарри с упражнением на переброс получилось не слишком удачно. В напарники ему досталась Анджелина Джонсон, которая старалась не усложнять ему задачу, но он случайно закинул квоффл высоко над её плечом, и ей пришлось летать за ним. Попытка забить гол обернулась тем, что Гарри влепил мяч прямо по центру кольца, и Вуд поймал его с такой лёгкостью, будто это была обычная передача.       Рон всё равно одобрительно захлопал с трибун.       В завершение пошли испытания для ловцов. Каждому претенденту выделили минуту, чтобы найти и поймать снитч, а для пущей сложности Фреду и Джорджу разрешили подначивать и отвлекать игроков.       — Эй, Блонди!       — Давай сюда, к нам!       — Гляньте, это что, летающий хорёк?       — Никогда не видел куницу-альбиноса! Куница или кунец?       — Малфой, куница в мужском роде — это же кунец?       — Мерлин, это ещё что?       — Это птица! Это самолёт! Это…       — Фред Уизли! Берегись!       Фред сорвался в пике, нацелившись прямо на него, и Драко, резко увернувшись, кувыркнулся в сторону.       Невзирая на все их выходки, он поймал снитч за двадцать семь секунд и с победной ухмылкой вручил его Вуду.       Настала очередь Гарри. Драко показалось, что с ним близнецы не так уж усердствовали, но в итоге это было неважно. Гарри ракетой рванул вверх, вцепившись в «Комету» как в последнюю надежду, и скрылся в клубах тумана.       — Ничего себе, — присвистнула Кэти, поднявшись в воздух. — Как думаешь, может, он потерял управление над метлой?       — Не нравится мне это, — пробормотал Вуд, всматриваясь в небо. — Фред, Джордж, возьмите Кэти и слетайте, проверьте…       Но тут Гарри вынырнул из облаков, промокший до нитки, с чем-то золотым в вытянутом кулаке.       — Я поймал! — заорал он. Очки залило каплями, и он спускался, вихляя по полю, пока не завалился на землю, неуклюже запутавшись в собственных конечностях. — Я сделал это! Поймал! Вуд, я поймал!       — Великий боже, — ахнула Анджелина. — Он и правда поймал.       Гарри слез с метлы и побежал через всё поле, размахивая снитчем над головой. Рон, Джинни и Гермиона вскочили с мест, аплодируя.       Гермиона сложила ладони рупором и радостно закричала. Драко почувствовал неприятный укол досады: когда он поймал снитч, такого восторга не наблюдалось. Впрочем, он тут же себя успокоил: она ведь ничего не смыслит в квиддиче. Она бы и финт Вронского не распознала, даже если бы он исполнил его прямо у неё над головой. Наверняка хлопает просто за компанию с Роном.       Капитан устроил им ещё пару лётных упражнений, и к полудню всё было закончено. Вся пятёрка собралась у подножия трибун, чтобы вернуться в замок.       — Отличная работа, Гарри, — выдавила Джинни. Это было самое длинное предложение, которое Драко когда-либо слышал от неё в присутствии Поттера, и, похоже, она этим гордилась.       — Спасибо, Джин, — улыбнулся ей Поттер, и она вспыхнула краснее летних роз, тут же спрятав лицо за волосами.       — Ты это сделал, Гарри! — воскликнул Рон, чуть ли не подпрыгивая от возбуждения. — Это было потрясающе! По-моему, Вуд аж слюной захлёбывался!       — Драко тоже здорово справился, — заметил Поттер.       — А, ну да, — спохватился Уизли, — ты тоже, Драко. Но вот Гарри…       Драко нахмурился и ускорил шаг, откидывая со лба влажную прядь волос. Гермиона поспешила следом, и он лишь вздохнул: при ней толком и не похандришь — стоит начать дуться, а она уже тут как тут со своими разговорами.       — Рон вовсе не это имел в виду, — сказала она. — Он тобой тоже гордится, просто весь на эмоциях. Они с Гарри… ну, ты знаешь, какие они бывают.       Он знал. Все знали. С первого курса Рон был неразлучен с Гарри — всегда рядом, словно две головы одного существа: вместе хихикали в гостиной, дурачились в спальне. В присутствии Рона не смей сказать дурного слова о Поттере. Гарри, конечно, делал вид, что любит всех своих друзей одинаково, но в глубине души, там, где под замком хранилось всё самое важное, на троне восседал Рональд Уизли — и никому другому туда хода не было.       — Мне всё равно, — соврал Драко.       — К тому же, ты и правда выступил достойно.       — Да ну? И как ты это определила?       — Ох, да пожалуйста, — сдалась она. — Хочешь быть несчастным — будь! С тобой невозможно, когда ты такой.       — Когда я такой? Это ты придумала, что я чем-то огорчён.       — Я тебя совершенно не понимаю, — раздражённо сказала она. — Вечно делаешь вид, что тебя невозможно раскусить, но лжец из тебя никудышный — на лице же всё написано.       Щёки у него тут же залило краской.       Их разговор прервала группа слизеринцев, спускавшихся к полю — очевидно, на свои отборочные. Впереди шёл Теодор Нотт в зелёно-серебристой квиддичной форме, неся сверкающий чёрный «Нимбус-2001». Рядом семенила Пэнси Паркинсон в чёрных меховых наушниках размером с апельсины.       — О, Пэнс, погляди-ка, — протянул Теодор с усмешкой. — Соперники.       Он остановился на склоне. За ним стояли Пьюси и Блетчли — два охотника с одинаковыми стрижками и наглыми ухмылками. Рядом топтался Гойл, который — к изумлению Драко — держал в руках «Чистомёт-9».       — Грег, — недоверчиво произнёс Драко, — ты что, всерьёз собрался пробоваться?       — А тебе-то какое дело, Малфой? — выплюнул Гойл.       Драко вовсе не хотел его задеть — просто сама мысль о Гойле на квиддичном поле показалась настолько абсурдной, что он не уследил за тоном. Особенно если вспомнить то злополучное Рождество 86-го, когда кое-кто сломал его игрушечную метлу, просто неудачно на неё присев.       Драко не разговаривал с Гойлом с начала первого курса.       Гарри, Рон и Джинни, завидев слизеринцев, быстро поднялись на холм.       — Да никакого. Он просто удивился, что ты нашёл метлу, которая тебя выдержит — осклабился Рон, облокотившись на Гарри. — Или ты сразу на двух полетишь?       Драко поморщился. Грег болезненно реагировал на шутки про свой вес. Крэбб таким не страдал — его мать, в отличие от матери Гойла, была поласковее.       Гойл, распихав Пьюси и Блетчли, вышел вперёд.       — Есть чё сказать, а? Смешно, по-твоему? По крайней мере, у нас хватает денег на нормальные мётлы.       — Ха! Смешно будет — не то слово, когда Флинт запишет в команду первого в мире летающего тролля, — парировал Рон.       Гойл рванулся вперёд, но Пьюси и Блетчли схватили его за мантию и оттащили назад. Тео театрально зевнул:       — К ноге, Грег. Это же Уизли, помнишь? Он не стоит даже тех соплей, что ты из него выбьешь.       — Только попробуй тронуть Рона, — сказала Гермиона, заслоняя его собой.       — Не смей так разговаривать с Тедди, — огрызнулась Пэнси.       — Сама рот прикрой, когда к Гермионе обращаешься, — протиснулась вперёд Джинни.       — Пошла прочь, Уизлиха, — презрительно скривилась Пэнси. — Не хочу, чтобы мои мантии провоняли предательницей крови.       Рон выхватил палочку, Гарри последовал его примеру. В ответ Пьюси, Блетчли и Гойл отступили, но Теодор остался стоять, бросив на Драко многозначительный взгляд: «Неужели мы действительно опустимся до этого?»       — Какие-то проблемы, Паркинсон? — спросил Драко, стараясь, чтобы голос звучал сухо и безразлично. — Напомню, Уизли тебя ничем не оскорбила.       Пэнси мрачно посмотрела на Драко.       — Она — Уизли. Сам факт того, что её пустили в Хогвартс, уже оскорбление. Почти такое же, как и её присутствие здесь. — Она ткнула пальцем в Гермиону, отчего та заметно вздрогнула.       — Полегче, — предостерегающе сказал Драко, скорее Нотту, чем Паркинсон. Тот явно начинал чувствовать себя не в своей тарелке и хотел что-то сказать, но Гермиона его опередила.       — Я знаю, что ты обо мне думаешь. Но для школы куда позорнее иметь таких учеников, как ты, чем таких, как я.       — Никто твоё мнение не спрашивал, грязнокровка! — взвизгнула Пэнси.       Драко сделал шаг вперёд — без ясного плана, но твёрдо решив вмешаться, — однако другие были быстрее. Красное и зелёное мелькнуло перед глазами, и кто-то пронзительно закричал: Джинни повалила Пэнси прямо в грязь.       Они кубарем скатились вниз по склону, и Джинни оказалась сверху, прижав Паркинсон к земле. Сев ей на грудь и крепко зажав её руки коленями, она яростно хлестала Пэнси по щекам, словно всадник, усмиряющий строптивую лошадь.       — Чтоб! Больше! Никогда! Этого! Не говорила!       — Спасите! — отчаянно вопила Пэнси. — Уберите её! Она же бешеная! Она меня убьёт!       — Не смей! Произносить! Это! Слово!       Рука у Джинни оказалась неожиданно сильной. Одиннадцать лет с шестью братьями сделали своё дело, и никакие попытки Пэнси вырваться не могли сдвинуть её с места. Остальные с облегчением опустили палочки: Гарри замаскировал смех под кашель, а Рон сиял так, будто сегодня одновременно отмечали и Рождество, и его день рождения.       А вот Тео было явно не до смеха. Он выронил метлу — «Нимбус» глухо ударился о землю, и Драко поморщился, представив новые царапины, — и ринулся к дерущейся парочке.       — Отпусти её! — прогремел он. Драко впервые слышал его таким.       Джинни вскочила, как боксёр, готовящийся к следующему удару, и уже прикидывала, не зарядить ли Тео, но Драко вовремя подоспел и переставил её за свою спину, подальше от Пэнси.       Пьюси и Гойл шагнули вперёд с палочками наперевес, и Драко неприятно поразило, насколько хрупкой и маленькой казалась Джинни рядом с ними, но в этот момент Нотт властным жестом вскинул руку и остановил друзей.       — Да прекратите вы, ради Мерлина, — крикнул он. — В кабинет к Дамблдору захотели, что ли?       Гарри и Рон, уже готовые обороняться и палочками, и кулаками, заметили, что напряжение спало, и нехотя опустили руки. Гермиона нервно грызла ноготь в сторонке.       Теодор встал на колени рядом с Пэнси, осторожно помогая ей сесть. Та, всхлипывая, закрыла лицо ладонями. На её щеках проступили красные полосы. Драко невольно скривился.       — Ну-ну, давай поднимайся, — бормотал Тео. — Всё в порядке. Вот умница. Вставай, а то Грег тебя понесёт.       — Отведёшь меня в больничное крыло? — сквозь слёзы попросила Пэнси.       Джинни выглянула из-за плеча Драко и презрительно фыркнула:       — Да не ной ты, как девчонка. Никуда тебе не надо.       Пэнси зарыдала ещё сильнее, и Теодор прижал её к себе, заслоняя от чужих глаз.       — Держи свою крыску на поводке, Драко, — ледяным тоном бросил он.       — Ещё раз скажешь что-то про мою сестру — и пара пощёчин покажется тебе цветочками! — рявкнул Рон.       — Это не я начал, — ответил Драко, раздражённый обвинением Тео. — Ты сам прекрасно слышал Паркинсон…       — Да, слышал. Уверен, директор будет в полном восторге от такого блестящего оправдания для рукоприкладства.       — Её нужно исключить! — взвизгнула Пэнси, указывая на Джинни. Теодор аккуратно оттеснил её подальше от гриффиндорцев и сурово посмотрел на Драко.       — Только из уважения к твоей семье я сейчас закрываю на это глаза. Но если твоя шайка ещё раз тронет Пэнси…       — Его шайка? — изумлённо переспросил Рон. — Его?       — Тогда я спущу на них Пьюси и Гойла. Может, и сам присоединюсь. Мы друг друга поняли?       Пэнси, чуть-чуть придя в себя, подалась вперёд и плюнула в Джинни, попав ей прямо на ботинок. Та вскинула голову, глаза сверкнули. В следующее мгновение Гарри, Рон и Драко одновременно рванулись вперёд и схватили её, прежде чем она успела наброситься снова.       — Пустите меня! Я ей сейчас покажу! — бушевала Джинни, пытаясь вырваться.       — Уведи её, пока зубы на месте, — процедил Драко, глядя на Нотта и кивая на Пэнси.       Теодор окинул всех тяжёлым взглядом и, приобняв Пэнси за плечи, повёл её к замку.       — Вот бы ему врезать! — мечтательно протянула Джинни, провожая их взглядом. Гарри удивлённо уставился на неё, и Джинни, заметив это, покраснела: — Что?       — Ничего, — ответил он. — Просто я раньше… не слышал, чтобы ты вообще разговаривала.       — Да она болтушка ещё та, — ухмыльнулся Рон, закинув ей руку на плечо. — Просто в присутствии знаменитых волшебников с шикарной шевелюрой язык проглатывает. Верно, Джинни?       — Отстань, — простонала она. — Ненавижу тебя.       Рон рассмеялся и ласково потрепал её за ухо.       По дороге к замку все наперебой шутили, и с каждым разом героизм обоих Уизли становился всё грандиознее. Гермиона молча брела позади, задумчиво опустив голову.       — Грейнджер, — негромко произнёс Драко. — Насчёт того, что сказала Паркинсон…       — Со мной всё порядке, — отчеканила Гермиона. — Спасибо за заботу, но мы и так знали, что у неё на уме, и, если честно, даже хорошо, что она наконец сказала это вслух.       — И всё же… ей не стоило этого говорить.       Он не знал, как правильно объяснить, что чувствует, но был уверен в одном: Паркинсон поступила мерзко и Джинни вполне справедливо её проучила.       — Да, но слово не воробей, — отрезала Гермиона. — Я бы, может, и расстроилась, если бы мне было не наплевать на это… на эту дребедень.       Драко с заметным облегчением кивнул:       — Вот и хорошо. Всё равно ерунда.       Заиндевевшая трава хрустела под их ботинками, пока они поднимались по склону.       — Погоди-ка, ты сказала «дребедень»?       Гермиона прочистила горло:       — Это… ну, вместо слова… когда что-то не стоит и внимания. Оно довольно крепкое.       — Да быть не может... Это шутка, да? Ты меня разыгрываешь?       — Даже не вздумай его произносить.       — Гермиона Грейнджер, — потрясённо выдохнул он, улыбаясь, — ты хотела сказать «дерьмо»?       — Вот только не надо такого лица! Рон на меня точно так же таращился, и я уже ему объяснила! Я не виновата, что мне не разрешают ругаться!       — «Дребедень»? Напомни-ка, сколько тебе?       — У меня младшие кузены, между прочим!       — Нет, ну серьёзно, ты же понимаешь, что там другое...       — Знаю я, какое там слово.

***

      Сентябрь проскользнул, как вор в ночи. Драко частенько просыпался то от храпа Рона, то от музыки Финнигана, а по утрам перекидывался колкими шутками с другими мальчишками: подтрунивал над нелепой стрижкой Невилла, над неуклюжими попытками Дина Томаса похвастаться своими новыми кроссовками, спорил о домашке, о профессорах и, конечно, о квиддиче. Симус Финниган устроил мини-букмекерскую контору, и Драко, из спортивного интереса, поставил двадцать галлеонов на «Паддлмир Юнайтед». Рон, покопавшись в карманах, наскрёб четыре кната на «Пушки». Гарри метался между ними двумя, не зная, на кого поставить, и спор по этому поводу захватил их на целых три дня. К третьему вечеру они уже почти забыли, с чего всё началось — настолько буйно обросли и переплелись их разногласия.       — …ты сбрендил, честное слово, реально крышей поехал, если думаешь, что Фёрч мог бы обыграть Эркстайна. В лучшие-то годы? В лучшие?!       — Вот в этом-то вся и беда фанатов «Пушек»: вы в своём мире живёте. Нет, я серьёзно, это же полнейший бред — верить, что Эркстайн был хоть вполовину так хорош, как Фёрч! Он играл двадцать лет спустя, да ещё и на мётлах в сто раз круче. Это всё равно что устраивать гонку между скакуном и мулом…       Гермиона застонала и уткнулась лицом в ладони.       — Вы двое, — строго сказал Гарри, прерывая их. — Либо пишите книгу вместе, либо заткнитесь. Я ставлю пять сиклей на «Коршунов» — и чтоб я больше об этом не слышал.       Драко и Рон переглянулись.       — Да проще сразу их выбросить.       — Без понятия, где я тебя потерял, дружище…       — В корне неверно, объясняю ещё раз…       Гермиона, объявив, что её терпение иссякло, поднялась в гостиную пораньше. Драко и Рон продолжали пикировки за ужином и всю дорогу до портрета Полной Дамы, пока Драко, в конце концов, не отделился от него на свой урок Зелий с Невиллом.       Он заранее забронировал одну из лабораторий в подземельях и, чтобы сэкономить время, воспользовался одной из тайных лестниц башни Гриффиндора, выбравшись за гобеленом с изображением Агриппуса. Оттуда он уже видел кабинет Зельеварения: дверь была приоткрыта, и в тёмный коридор проливался узкий луч света.       Бодрый после спора с Роном, Драко решил заглянуть и поздороваться с крёстным, но остановился, услышав голоса.       — Боюсь, я допустил серьёзную ошибку, Северус.       Дамблдор. Рука Драко зависла над дверной ручкой.       — Отказавшись нанять этого шарлатана? Отнюдь, — отозвался Снейп.       — Иногда ради общего блага приходится идти на маленькие жертвы.       — И предать доверие ваших учеников? Скажите честно: верите ли вы хоть на миг, что он мог бы быть компетентным преподавателем?       — Куда легче поверить в него как в учителя, чем как в министра магии.       — Это абсурд. Он не победит.       — Надеюсь, что так.       — Он всего лишь позёр. Обыкновенный пустозвон. Его заявление — не более чем попытка заполучить побольше внимания… Побарахтается в гонке месяц-другой, соберёт бесплатную рекламу для очередной книжонки и вылетит, чтобы дальше продавать свои опусы… Вы думаете, он всерьёз хочет стать министром? Этот человек ни дня не работал по-настоящему, он бы возненавидел такую жизнь. В политике подобное случается постоянно, Альбус, не стоит пугаться.       — Меня пугает всё, что происходит в политике, — спокойно сказал Дамблдор. — И не без оснований. Надо было отдать ему этот пост… Тогда я мог бы контролировать его отсюда…       — А ученики? — голос Снейпа задрожал от едва сдерживаемого гнева. — Что насчёт их образования? Что насчёт семикурсников, которым сдавать ЖАБА по Защите от Тёмных искусств? Ваших семикурсников — будущих авроров и солдат в тех войнах, которые вы предвидите? Чему бы они научились у Златопуста Локонса?       Дамблдор не ответил.       — Куда меньшему, чем у Стерджиса, вы так не думаете?       — Стерджис не хотел эту должность. Мне пришлось его вынудить.       — Представляю, как трудно вам, — протянул Снейп, подходя к двери, — заставлять людей делать то, чего им вовсе не хочется.       — Я никогда тебя не заставлял.       — Собака, знающая длину своего поводка, не станет его натягивать.       — Северус.       Снейп приблизился к двери, и Драко отступил глубже в тень.       — Забудьте о Подморе. Локонс вылетит до зимы, а Фадж как-нибудь наберёт голоса, да поможет нам всем Бог. А пока — попробуйте успокоить Асквита. Ходят слухи, он теряет терпение с Фаджем…       Дверь с мягким щелчком закрылась, и Драко остался один в темноте, моргая и совершенно не понимая, что, собственно, услышал.       Он всё ещё был в замешательстве, когда наконец появился Невилл. Настолько, что даже не стал делать ему выговор за десятиминутное опоздание и дважды промолчал, когда тот неправильно установил котёл.       — А где твоя подружка? — вдруг вспомнил Драко. — Лиана, или как там её?       После всех уговоров и торгов Лонгботтом пришёл один.       — Не знаю, — нахмурился Невилл. — Я д-договорился с Линн встретиться у Полной Дамы без пятнадцати в-в-восемь, но её там не было. Т-т-тогда я подумал, может, она пришла раньше, и мы разминулись, и с-с-спросил у Дамы, не видела ли она пуффендуйку с чёлкой, но она с-с-сказала, что нет… ну я и с-спустился сюда.       — Хм… загадка, — рассеянно ответил Драко, всё ещё переваривая разговор Снейпа с Дамблдором. — Может, она передумала и решила, что дополнительное Зельеварение ей ни к чему?       — М-м-может… но это совсем не похоже на Линн, — с сомнением сказал Невилл. — Она бы н-никогда не п-п-прогуляла. Она очень м-милая и немного с-с-стесняется людей… И никогда не опаздывает…       — Полегче с кровью саламандры, Лонгботтом, ты не коктейль взбалтываешь.       — Ой, да, извини.       После утомительной возни с Укрепляющим раствором они отправились обратно в башню Гриффиндора. Продвигались медленно: Невилл нёс книгу с котлом, и останавливался на каждой лестничной площадке, чтобы отдышаться. Коридоры в это время были почти пустыми, за окнами сгущалась чернота. Факелы слабо потрескивали, отбрасывая длинные, дрожащие тени.       На последнем пролёте какой-то первокурсник выскочил из Башни с такой скоростью, что врезался в Лонгботтома, и его котёл, подпрыгнув, перелетел через перила. Невилл жалобно ойкнул, когда тот закувыркался вниз — девять пролётов — и с громким треском ударился об пол.       — Эй! — рявкнул Драко, схватив мальчишку за шиворот. — Ты что творишь? Сейчас же извинись перед Лонгботтомом.       Это был Колин Криви. Его так сильно трясло, что казалось, он вот-вот развалится на атомы.       — Отпусти! Пожалуйста! Мне срочно нужно позвать учителя!       — Колин, что случилось? — воскликнул Невилл.       — Она… она… Она, похоже, мертва…       Драко тут же его отпустил и, не раздумывая, бросился вверх по лестнице.       У портрета собралась толпа. Кто-то кричал, кто-то плакал, многие стояли на коленях. Полной Дамы нигде не было видно. Что-то поблёскивало на стене над её рамой — едва различимое в свете факелов.       Он подошёл ближе и разглядел огромные, фут высотой, буквы, выведенные тёмно-красным:

ДОЛОЙ ГРЯЗНОКРОВОК

      Толпа расступилась. На полу, прямо перед портретом, лежала девочка.       Он протиснулся вперёд. Пуффендуйский галстук, чёлка на глаза, в руках — потрёпанный том «Магических отваров и зелий», прижатый к груди. Кожа — бледная, как мрамор, а всё тело — неподвижно, словно высечено из камня.