Глава 11. Самайн

      — Окаменение, — объявила мадам Помфри, и среди пуффендуйцев прокатилась волна облегчения.       — Слава небесам, — прошептала Гермиона, сжимая запястье Драко. Они с ещё несколькими гриффиндорцами примкнули к толпе у входа в лазарет. Драко подозревал, что их присутствие только мешает мадам Помфри работать, но та, похоже, не решалась их прогнать. — Ох, она выглядела совсем как мёртвая…       Гарри устало провёл ладонью по лицу — он всё ещё был во вчерашней одежде.       — Пойду помогу стереть надпись.       — МакГонагалл велела Филчу всё убрать, — пробормотала Гермиона. У неё под глазами залегли тени, а рубашка вся помялась. Рон, свернув её свитер в подушку, дремал рядом.       — Да, но это только утром. А я не успокоюсь, пока с этим не разберусь. Рон?       Тот вздрогнул и проснулся.       — А?       — С Очищающими заклинаниями у тебя как?       — Да вроде нормально, — зевнул он, потягиваясь. — А не получится — возьмём швабру из кладовки.       — Я пойду с вами, — подала голос Лаванда Браун, сидевшая неподалёку на полу. На ней был синий растянутый свитшот, волосы закручены в бигуди, а глаза покраснели и опухли от слёз. — У меня есть ацетон и перекись водорода — оба хорошо выводят пятна. Не уверена, подействует ли на камень, но с одежды кровь убирают отлично.       — Откуда ты это знаешь? — удивился Уизли. Лаванда уставилась на него.       — Рон, — вздохнула Гермиона.       — Что?       — У тебя же есть сестра.       — Чт... а! Прости, Лав, не подумал.       — Ночь выдалась тяжёлая, — тихо сказала Лаванда, и он помог ей подняться.       — Пора возвращаться, — согласилась Гермиона, оттолкнувшись от стены. Пуффендуйцы явно не собирались расходиться: кто-то уже разложил спальные мешки, старшекурсники раздавали младшим одеяла. Коридор у лазарета постепенно превращался в стихийный лагерь. — Утром всё наладится. Мадам Помфри знает своё дело.       Однако её надежды не оправдались.       Линн так и не появилась на завтраке, и мадам Помфри известила всех, что девочка останется под её присмотром, пока профессор Снейп не сварит противоядие.       — Сколько же это займёт? — заволновалась Гермиона. — Если мадам Помфри не может ей помочь, значит, это очень сильное проклятие.       Пуффендуйцы встревоженно зашумели. Мадам Помфри принялась уверять их, что Линн не испытывает боли, а просто погружена в глубокий, беспробудный сон и полностью поправится, как только лекарство будет готово. Но, судя по лицам, это мало кого утешило.       — Шесть месяцев, плюс-минус, — печально пояснил Невилл. — Бедная Линн… Она же столько всего п-пропустит… Хотя, может, ей разрешат летом наверстать. Как мне.       Драко, уже открывший рот, чтобы сказать то же самое, выронил бекон.       — А ты как это узнал?       Невилл заморгал.       — Ну, я не то чтобы точно знаю, — осторожно произнёс он. — Просто предположил, что п-п-профессор Снейп готовит Тонизирующее зелье, а для него требуются мандрагоры, а им для созревания нужно девять месяцев. И, насколько мне известно, у п-п-профессора Стебль они как раз закончили первый т-триместр.       — Ничего себе, Лонгботтом, — изумился Драко. — Все верно.       — Да? — Невилл лукаво приподнял бровь. — Ну, это м-м-мог бы сказать любой, кто в-в-внимательно слушал на Травологии.       — Не дерзи.       — Извини.       — Интересно, есть ли у них зацепки, кто это сделал? — задумался Гарри.       — Уверена, Дамблдор уже занимается этим, — сказала Гермиона, выливая половину кувшина кленового сиропа на свои блинчики. Драко попытался его отнять, но она ловко увернулась. — И МакГонагалл. Она попросила всех маглорождённых гриффиндорцев зайти к ней после завтрака. Полагаю, хочет нас поддержать. Наверняка остальные деканы делают то же самое.       Драко отпил чаю, не став озвучивать очевидное: по крайней мере одному декану такие разговоры были не нужны.       — Сама-то ты как? — мягко спросил Гарри.       Гермиона вздёрнула подбородок и откинула волосы.       — Жутковато, конечно, увидеть такое над своей дверью, — спокойно ответила она, хотя голос слегка дрогнул. — Но я не позволю себе из-за этого переживать. На то ведь и был расчёт — заставить меня почувствовать себя чужой. Только вот одним гадким розыгрышем меня не испугаешь.       Драко и Гарри обменялись взглядами, в которых ясно читалось: никто не назвал бы случившееся с Линн «розыгрышем». Тем не менее говорить это Гермионе вряд ли бы помогло, поэтому они сменили тему.       В холле поднялась суета. Ученики со всех факультетов потянулись к доске объявлений у входа.       — О, составы команд вывесили, — сказал Рон, вытягивая шею. — Ни черта не видно с такого расстояния. У Вуда почерк — муравьи обзавидуются… Вон у Дэвиса всё чётко: даже отсюда видно, кто у Когтеврана ловец.       — Меня сейчас стошнит, — промямлил Гарри.       — Хочешь, я сбегаю, гляну за т-тебя? — с готовностью предложил Невилл.       — Да… нет, не надо… Хотя… да, пожалуйста.       — Доедай свои оладьи, — сказал Драко, вставая и небрежно бросая салфетку на стол. — Я посмотрю. Всё равно туда иду.       Он протиснулся сквозь толпу разочарованных претендентов у доски, отпихнув бедром третьекурсника из Пуффендуя. Списки были приколоты вверху — одинаковые, за исключением имён и печатей.

СОСТАВ КОМАНДЫ ПО КВИДДИЧУ

ФАКУЛЬТЕТ: Гриффиндор

ГОД: 1992–1993

КАПИТАН: Оливер Вуд

ПЕРВЫЙ ОХОТНИК: Кэти Белл (3 курс) ВТОРОЙ ОХОТНИК: Анджелина Джонсон (4 курс) ТРЕТИЙ ОХОТНИК: Алисия Спиннет (4 курс) ЗАПАСНОЙ ОХОТНИК: Ишика Гупта (7 курс)

ПЕРВЫЙ ЗАГОНЩИК: Фред Уизли (4 курс) ВТОРОЙ ЗАГОНЩИК: Джордж Уизли (4 курс) ЗАПАСНОЙ ЗАГОНЩИК: Эндрю Кёрк (4 курс)

ВРАТАРЬ: Оливер Вуд (6 курс) ЗАПАСНОЙ ВРАТАРЬ: —

ЛОВЕЦ: Гарри Поттер (2 курс)

      Прежде чем Драко успел как следует прочувствовать обиду, его взгляд зацепился за последнюю строчку:

ЗАПАСНОЙ ЛОВЕЦ: Драко Малфой (2 курс)

      — Признаюсь, я даже рад, — раздался за спиной знакомый ироничный голос. — Хоть и не комильфо так говорить. Но уделать Поттера будет куда приятнее, чем тебя.       Драко промолчал. Тео прищурился, вглядываясь в список Гриффиндора.       — Запасной, — цокнул он. — Почти больнее, чем отказ, да? Осознание того, что ты был не хуже… но всё же чуть менее желанен.       Драко прикусил язык, чтобы не огрызнуться. Затем плавно обернулся и с холодной вежливостью проговорил:       — Да уж, пощёчина знатная.       Губы Нотта сжались в тонкую линию.       — Знаешь, Пэнси теперь боится ходить на Зельеварение, потому что с Гриффиндором вместе.       — Спокойная жизнь не так уж дорого стоит, — отозвался Драко, — если научиться держать язык за зубами.       — Неужто мы теперь враги? Не хотелось бы. Особенно из-за такой чепухи. Давай сначала найдём причину посущественнее — а потом, если приспичит, можно и поругаться как капризные дети.       В глубине души Драко с ним согласился, но оставил это при себе — ещё не хватало давать Тео повод покрасоваться в образе миротворца.       — Нотт, я польщён, правда. Но, боюсь, ты не играешь в моей голове столь заметной роли, — лениво ответил он. — Прости, если разочаровал.       — Ну, это не «запасной ловец», конечно, но всё равно немного задело. — Он щёлкнул пальцами. — Кстати, вот тебе чудо дня: Грег прошёл в команду. Мы с ним будем загонщиками.       — Рад за него, — сказал Драко, забыв про сарказм от неожиданности. — Руки у него точно подходящие. Он сам-то доволен?       — Безмерно. Делает вид, что всё как обычно, но я-то вижу, как этот здоровяк весь день хихикает себе под нос.       — Грег никогда не умел врать — ни за любовь, ни за деньги.       — И то верно. А вот Винс дуется — завидует, похоже.       — Винс бы и не захотел, — рассеянно сказал Драко. — Он бы возненавидел тренировки. Ранние подъёмы и физические упражнения — для него это сущий ад.       — Думаю, ты прав, — ответил Тео после паузы.       Драко пожал плечами. Разумеется, прав. Крэбб не раз оставался у него ночевать, и чтобы вытащить этого увальня из кровати, требовалась целая армия.       — Слушай, Малфой, — неожиданно произнёс Тео, засовывая руки в карманы. — А что ты делаешь на Самайн?       — В смысле, Хэллоуин?       — Не упрощай. Я про Самайн — настоящий праздник. Будешь делать костёр?       — Не собирался.       — А хочешь?       Драко изогнул бровь.       — А ты устраиваешь?       Тео дьявольски усмехнулся.       — Не я — Слизерин. Разве ты не был в прошлом году?       — Не довелось. Был немного занят… сражался с троллем.       К слову, тогда его вообще не звали — но Тео об этом знать не обязательно.       — Ладно, не хочешь — не рассказывай, — беззаботно отмахнулся Тео. — Но, если вдруг окажется, что ты свободен от троллей, — подходи к Гремучей иве, около восьми. Без свиты, если не трудно. Не хочу лишних сцен с Пэнси.       — Я подумаю, — уклончиво ответил Драко и неспешно вернулся за стол Гриффиндора.       Он не собирался идти — отлично понимал, что большая часть Слизерина по-прежнему смотрит на него свысока. И, откровенно говоря, он не слишком доверял Теодору Нотту — самому хитрому из всей братии, что уже само по себе было достижением. Тем не менее к концу октября Драко всё чаще ловил себя на том, что перебирает в уме отговорки, чтобы отвертеться от гриффиндорской вечеринки, которую затеяли Фред и Джордж.       Осень прохладными, мокрыми пальцами пробиралась во все уголки замка. После нападения старостам поручили провожать первокурсников на занятия, и никто уже не удивлялся, видя, как красный, запыхавшийся Перси Уизли несётся из одного крыла в другое, чтобы успеть забрать свою группу. Мадам Помфри без устали готовила усиленное Бодроперцовое зелье — от него дым валил из ушей по несколько часов, и вскоре запах горечи и пряностей смешался в коридорах с сыростью промокшего камня и земли. Капли дождя, величиной с кулак, барабанили по стёклам; озеро вышло из берегов, заливая прибрежную гальку и превращая нижние склоны холмов в болото. Цветочные клумбы оказались под водой, а тыквы Хагрида доросли до размеров карет.       Гарри возвращался с тренировок по уши в грязи и оставлял за собой следы по всей гостиной. Товарищи по факультету относились к этому с сочувствием — все, кроме Драко: для него каждый отпечаток был молчаливым напоминанием о том, что место досталось не ему.       — Я поговорил с Вудом, — как-то сказал Гарри. — Он говорит, что запасные тоже важны. И что не стоит сдаваться. Он хочет, чтобы ты опять попробовался в следующем году.       — Чёрта с два, — отрезал Драко.       — Нет, он правда тебя ценит! Просто… ну, есть и другие моменты. Не очень хорошо, когда в команде сразу двое второкурсников — все подумают, что мы неопытные. И Рон говорит, что охотниками обычно делают тех, кто покрупнее, как Ишика…       — То есть ты хочешь сказать, — перебил он, — что это из-за тебя меня не взяли в команду?       — Запасной ловец — тоже часть команды, — напомнил Гарри. — И, если хочешь, чтобы Вуд воспринимал тебя всерьёз — появляйся на тренировках.       — Повторяю: чёрта с два.       За весь октябрь Драко не был ни на одной — да и не собирался. Если Вуд хочет, чтобы он в дождь и холод тащился на поле ни свет ни заря и два часа вкалывал как проклятый — нечего было делать его запасным. Он так и сказал Гарри.       — Я понимаю, — вздохнул тот. — Но, Драко… согласись, командные игроки так себя не ведут.       — Я буду командным, когда он включит меня в реальную команду, — огрызнулся Драко и ушёл читать в другое место.       В ночь на Хэллоуин он притворился простуженным. Пока остальные переодевались для вечеринки, он развалился на своей кровати с балдахином, кашлял, шмыгал носом и в целом прекрасно проводил время, изображая больного.       — Тебе т-т-точно ничего не надо? — Невилл с беспокойством на него поглядывал с безопасного расстояния. — Может, суп из кухни? Или горячее п-п-полотенце?       — Нет, спасибо, — сказал Драко и так сильно закашлялся, что Невилл отпрянул.       — На твоём месте я бы закинулся Бодроперцовым и пошёл, — посоветовал Рон. — Там будет полный отрыв. Фред с Джорджем неделями всё планировали. Притащат еду прямиком на Астрономическую башню, а Ли Джордан будет диджеить.       — Ну как, похоже? — спросил Дин Томас, вертясь перед зеркалом. Он надел дутый красный жилет поверх джинсовки и обычные магловские джинсы. — Цвет я зачаровал, чтоб совпадал, но всё равно не как в фильме…       — Конечно, не похоже — Майкл Фокс как минимум на два фута тебя выше, — сказал Симус. — Проверь, как у меня застёжка.       На нём был отвратительный бежевый комбинезон, а за спиной — чудной гибрид рюкзака и пылесоса.       Драко понятия не имел, про что речь, и не горел желанием выяснять.       Рон предпринял последнюю попытку:       — Дружище, там все будут. Близнецы говорят, на гриффиндорские вечеринки даже Пуффендуй и Когтевран подтягиваются. Перси придёт. Гермиона тоже!       — Грейнджер? Серьёзно?       — Ну, она сказала, что заглянет, — уточнил Рон. — У неё перед этим встреча с Подмором. Что-то про домашних эльфов хотела обсудить.       — Не удивлюсь, если ко Дню всех святых она организует освободительное движение, — поморщился Драко.       — Ага, скорее всего, — весело кивнул Рон. — Так ты точно не идёшь?       — Точно, — ответил он и смачно высморкался.       Когда все ушли, Драко выждал, пока в гостиной не стало тихо, и только тогда выбрался из постели.       Он натянул тёмно-зелёный кардиган, гриффиндорский галстук сменил на чёрный, а плащ застегнул изумрудной брошью, которую ещё ни разу не надевал в школе. Это, конечно, не приём в Королевском клубе, но и прийти абы как он себе позволить не мог.       Последние лучи солнца растаяли в тумане, уступив место синеве вечерних сумерек. За деревьями догорал закат, и силуэт замка постепенно растворялся, сливаясь с бархатным фоном ночного неба. В воздухе витал аромат древесины, росы и мокрой листвы, а стая ворон с хриплым карканьем кочевала с ветки на ветку. Под ботинками хрустел ковёр из опавших листьев. У озера, у подножия Гремучей ивы, из сгущающейся темноты выплыли трое слизеринцев — их приглушённые голоса странным эхом разносились над лужайкой.       Драко окликнул их. Самый высокий обернулся — это был Теодор. Ветер растрепал его тёмные волосы, одет он был в элегантный чёрный фрак, а пальцы украшали массивные кольца. В одной руке он нёс фонарь, в другой — маску с рогами, вырезанную, по всей видимости, из кости. Рядом шла Пэнси: волосы заплетены в косы вместо привычных хвостиков, чёрное платье в стиле бэбидолл с круглым воротничком, гольфы до колен. Вдобавок к собственной костяной маске она несла плетёную корзинку.       Третья слизеринка была ему незнакома. Ростом она была примерно с Тео, с густыми пепельно-русыми волосами и точёными, притягательными чертами: андрогинное лицо, полные губы, полуопущенные веки. Её наряд был самым необычным из троицы — на фоне двух темноволосых теней она казалась почти сияющей в своём белом платье, стянутом светло-коричневым корсетом. В полумраке контраст между ними был столь же разителен, как между горгульями и херувимами.       — Приветствую, — сказал Тео, взмахнув фонарём. — Рад, что ты всё-таки пришёл. Мы уже было засомневались.       — Надеюсь, я не заставил вас ждать, — отозвался Драко, взглянув на часы: десять минут девятого. Он нарочно вышел позже.       — Вовсе нет. Драко, ты знаком с…       — Не думаю.       — Это Дафна Гринграсс. Дафна, познакомься — Драко Малфой.       Блондинка протянула руку ладонью вниз, и он слегка коснулся её пальцев.       — Правда, что в башне Гриффиндора живёт кошка? — спросила она без всякого вступления.       — Даф… — со смехом покачал головой Тео.       — Что? Мне просто любопытно. Я хотела привезти Герцогиню в Хогвартс, но мне не разрешили держать её в гостиной. А потом я подслушала, как семикурсница из Гриффиндора говорила Маркусу, что у Башни есть своя кошка.       — Я о такой не знаю, — сказал Драко. Хотя… если подумать, он вроде бы действительно видел полосатую кошку, крадущуюся по общей комнате. Невилл подкармливал её печеньем.       — Жаль. Я всё твержу, что надо бы уговорить Снейпа разрешить нам завести одну. И для морального духа полезно, и с крысами в подземелье разобрались бы. Меня уже тошнит от этих звуков. Милли на днях увидела одну в ванной и так визжала, что, по-моему, даже русалки проснулись.       Драко, никогда не встречавшего крыс в Гриффиндорской башне, едва не передёрнуло от отвращения.       — Так ты же Драко Малфой, — вдруг сказала Дафна, словно напоминая ему об этом. — Читал статью про свою мать в «Ведьмином досуге»?       Он мгновенно напрягся.       — Я не читаю жёлтую прессу.       — Вышла на прошлой неделе. «Ложь, шпионы и кровь: история Дома Блэк, рассказанная из первых уст». Полный бред, конечно, но я оторваться не могла. Там пишут, будто у Беллатрисы был внебрачный ребёнок от Тёмного Лорда, а Родольфус с Нарциссой якобы собирались сбежать вместе после войны.       Его рука потянулась к карману с палочкой. Глаза Дафны проследили за этим движением.       — Ты сейчас говоришь о моей матери, — холодно произнёс он.       — Ну, не я же эту статью написала, — как ни в чём не бывало ответила она. — К тому же мои родители были троюродными братом и сестрой. Я считаю, в этом нет ничего странного.       — Предлагаю сначала дойти до вечеринки, — вмешался Нотт, — а кто с кем спал — выясним как-нибудь потом.       Вся компания двинулась в сторону Запретного леса, освещая путь фонарём Теодора. Они медленно пробирались через редкие заросли у опушки и углублялись в лес по тропинке, которую, похоже, знал один лишь Тео. За первыми соснами становилось темно хоть глаза выколи.       Дафна и Пэнси шли по бокам от него, не обращая ни малейшего внимания на сгущающийся мрак.       — Не хочу занудствовать, — лениво протянул Драко, — и не то чтобы я был против… но нам сюда вообще можно?       — В Запретный лес? Формально — нет, — пояснил Тео. — Но на Самайн нам делают поблажку. Религиозный обряд, понимаешь ли, а значит, правила можно чуток обойти.       — Они просто не хотят, чтобы мы случайно спалили весь газон, — вставила Пэнси.       — И это тоже. А ещё — в лесу куда интереснее. Пьюси рассказывал, что раньше на Самайн зажигали сразу несколько костров — три или четыре, в разных местах, и все переходили от одного к другому по ходу ночи… Но Дамблдор положил этому конец — после того случая, когда какие-то семикурсники попытались принести в жертву козу. По-моему, он тогда перегнул. Ну подумаешь, одна коза. Но тот деревенский мужик, у которого её украли, устроил такую бучу…       — Горе нам, — вздохнула Дафна, — всего одна потрясающая вечеринка вместо четырёх.       — Это же сарказм? Потому что я искренне расстроен.       Сквозь шорохи леса проступила музыка — сначала барабаны, потом быстрая, лихая мелодия на скрипках и флейтах. Мерцающий свет за деревьями звал их к поляне впереди.       В её центре бушевал грандиозный костёр — самый впечатляющий из всех, что ему доводилось видеть. Столб пламени взмывал в небо, опаляя верхушки сосен и выбрасывая ввысь клубы дыма, похожие на серое шёлковое покрывало. Очаг был размером с рухнувший дом, окружённый сверкающими, как рубины, углями. Вокруг огня прыгали хороводы волшебников в рогатых масках, хлопая в ладоши и отплясывая под ритмичную музыку; их мантии взлетали и опадали волнами в общем танце. Деревья были увешаны гирляндами из багряной листвы и черепами с зажжёнными свечами в челюстях. В дальнем конце поляны заколдованные скелеты били по литаврам палочками, сделанными из собственных рёбер, а пугало с тыквенной головой неистово пилило по струнам скрипки.       Воздух был полон дыма, искр и ликующих криков. Те, кто не танцевал, сидели на лавках из соломенных тюков и брёвен, или же парили на мётлах, потягивая вино из кубков и перекусывая печёными яблоками, орехами или ломтиками тыквенного пирога. Периодически кто-нибудь из танцующих вырывался из круга, хватал кого-то из сидящих — раздавались смешки, протесты, шутливое сопротивление, — и очередного «пленника» уводили в хоровод.       Тео вышел на поляну, опуская фонарь и вдыхая полной грудью. Стоило ему ступить на траву, как из тени деревьев вынырнул скелет и вцепился ему в плечи. Пэнси взвизгнула.       — Не пугайся, он просто помогает, — сказал Тео, сбрасывая пальто. Скелет аккуратно перекинул его через руку, а другой потянулся к Драко. Тот покачал головой, отказываясь снимать кардиган, — и скелет бесшумно скрылся в лесу.       Из дыма появился ещё один скелет с подносом деревянных кубков.       — Напитки! — воскликнул Тео и взял два. — Наконец-то! Я больше не в силах пить ту бурду, которую они выдают за тыквенный сок. Хочу поднять тост как положено!       Он передал кубки Пэнси и Дафне. Драко взял свой у скелета и с любопытством заглянул внутрь: жидкость была густо-красной и оставляла ржавые разводы на стенках. Он посмотрел на Тео, который с наслаждением прихлёбывал свой, и, отбросив опасения, сделал глоток. Напиток оказался горячим и сладким, с ароматами корицы, имбиря, мускатного ореха и гвоздики, и лёгким жжением от бренди. Глинтвейн, понял он с облегчением, которое не спешил признавать.       — За Самайн, — провозгласил Тео, поднимая кубок. — За живых, кто собрался здесь этой ночью, и за мёртвых, кого мы приглашаем присоединиться. И особенно — за наших почивших предков, чьи духи мы будем чествовать, предаваясь их самым любимым порокам.       Они чокнулись и отпили. Драко и Пэнси сделали по умеренному глотку, Дафна же осушила кубок до дна и швырнула его в деревья.       — Я хочу танцевать, — заявила она. — Тео, веди!       — Превосходная идея. Драко, присмотришь за Пэнси?       — Обойдусь без няньки, — фыркнула Паркинсон.       — Разумеется. Но оставлять даму одну на вечеринке — верх невежливости. Тем более ту, с которой пришёл.       Драко и Пэнси обменялись холодными взглядами.       — Либо так, либо Драко поведёт Дафну, — добавил Тео. — В конце концов, хоть один из нас должен на что-то сгодиться. Не говорю, что это я, но честь джентльменов подводить не намерен.       — Ладно, — недовольно буркнула Пэнси.       Тео подал Дафне руку и галантно поклонился. Та хихикнула и ответила нарочито вычурным реверансом, чуть не уткнувшись носом в землю. Взявшись за руки, они рванули в круг — и тут же растворились в вихре танцующих.       Драко и Пэнси молча стояли, попивая глинтвейн. Он не знал, о чём с ней говорить, а она явно не собиралась начинать первой. Из-за масок было трудно кого-либо узнать — впрочем, он не был уверен, что вообще хотел бы.       — Перекусим? — наконец спросила она.       — Да, давай.       Они взяли еду у скелета и устроились у подножия исполинского дуба, чьи выпирающие из земли корни напоминали замысловатые кресла. Жар от костра приятно грел им щёки, и Драко уже не чувствовал ничего, кроме дыма. Они выбрали по толстому ломтю бармбрэка — сладкого хлеба с орехами и сухофруктами, щедро намазанного сливочным маслом. А ещё — по креманке кранахана: воздушного десерта из взбитых сливок с малиной, мёдом, ромом и поджаренными овсяными хлопьями. Мимо прошёл скелет с котлом горячих орехов — и они оба зачерпнули себе по горсти.       Тишина, нарушаемая лишь редкими звуками жевания, становилась всё тягостнее — и он не выдержал:       — Ты с Ноттом, похоже, давно знакома.       Она усмехнулась.       — Наши отцы работали вместе ещё до нашего рождения.       Вот и ответ на вопрос, как Паркинсоны провели войну.       — А кем работает твой отец? — вежливо поинтересовался Драко.       — Он невыразимец.       — Насколько я знаю, отец Нотта не имеет отношения к Отделу тайн, — нахмурился он.       — Я не говорила, что у них одинаковая работа, — съязвила Пэнси. — Его отец в Визенгамоте, в Комитете по экономическим вопросам. Он курирует бюджет их отдела.       — Силенас, кажется? — уточнил он, напрягая память. — Силенас Нотт?       Пэнси скрестила лодыжки и поджала губы.       — Если бы меня закрыли в одной комнате с Сибелиусом Ноттом и голодным оборотнем — и дали две дозы яда, — сказала она, — я бы угостила Нотта двойной.       — Паркинсон, — удивлённо протянул Драко. — Ты ведь о члене правительства говоришь.       — И что? — вскинула она подбородок. — Всё равно бы отравила. Тео знает.       — Он тоже его не выносит?       С точки зрения Драко, если уж тебе повезло иметь отца — ненавидеть его казалось почти кощунством. Он бы предпочёл любые, пусть и неуклюжие, попытки заботы со стороны плохого отца, нежели полное отсутствие собственного.       — Всё сложно, — резко сказала Пэнси. — У Тео умерла мама, и он вообще один — ни братьев, ни сестёр. Мой, конечно, тоже не идеал, но я перегрызу горло любому, кто посмеет на него наехать.       — Это уже вторая угроза убийством за последние пару минут.       — Я в курсе.       — Может, сбавишь обороты?       — С чего бы?       — Люди могут сделать выводы.       — Я не из «добреньких», — равнодушно сказала. — Все и так считают меня хамкой. Зачем тратить время, пытаясь их переубедить?       — Я и не говорил, что ты злая, — моргнул Драко.       — Нет, но ты так думаешь, — заметила она. — Думаешь, я грубая. И да, я такая. Я не умею строить из себя милашку, не умею всем нравиться. И мне смертельно скучно притворяться. Поэтому просто говорю как есть.       — Тоже подход, — кивнул он.       Она пожала плечами:       — А чего мне париться? Я богата, из приличной семьи и, скорее всего, вырасту вполне себе симпатичной. Так что — окончу школу, выйду замуж, заведу детей… и буду делать, что вздумается.       — Например?..       — Понятия не имею. Разберусь по ходу. Сейчас нет смысла голову забивать.       Она отломила кусочек бармбрэка и бросила на землю; его тут же утащила белка.       — Рановато тебе ещё думать о муже. — Откинувшись на ствол и устроившись поудобнее, Драко расслабленно смотрел в небо, полное дыма и звёзд. — Ты уже собираешь заявки? Или объявление потом повесишь на доску?       Она разгладила юбки.       — Моя мама дебютировала в шестнадцать. Самый подходящий возраст, по-моему.       — Замуж выйти?       — Дебютировать, дубина, уши прочисти. У твоей матери всё то же самое было. В шестнадцать выйти в свет, провести Сезон, встретить мужчину, девять месяцев помолвки — и к семнадцати уже замужем. Быстро и безболезненно.       — Как романтично, — сухо отозвался он.       Для Драко сама идея Сезона казалась сущим кошмаром: душные балы, кидающиеся на шею девицы в старомодных платьях — или, что ещё хуже, крадущиеся вдоль стен и демонстрирующие загадочное женское искусство «как незаметно отвести приглянувшегося холостяка от толпы и загнать его в угол». Мысль о том, что именно на таком балу ему суждено встретить будущую жену — под пристальным взглядом каждого более-менее важного волшебника, — не вызывала у него ни малейшего энтузиазма.       Пэнси насмешливо на него посмотрела.       — Только не говори, что ты романтик.       Драко сцепил руки за головой.       — А почему бы и нет? — невозмутимо ответил он. — Мои родители поженились по любви.       — Твои родители были наследниками двух самых влиятельных волшебных династий в Британии, а твоя мать — прославленной красавицей. Если это и был брак по любви, то только потому, что они догадались влюбиться до того, как им это приказали.       — Такая молодая — и такая циничная.       — Я просто смотрю на вещи трезво. Мама всегда говорила: хочешь романтики — спи с прислугой.       Драко поперхнулся:       — Это она из собственного опыта?       — Думаю, она скорее имела в виду, что не стоит делать ни того, ни другого, — нахмурилась Пэнси. — Хотя, признаю, звучит довольно двусмысленно.       Тео вылетел из круга, сорвал маску и плюхнулся между ними. Лицо лоснилось от пота, волосы прилипли ко лбу, щеки пылали.       — Вот вы где! О чём шепчетесь?       — Сплетничаем про твою маму, — сказала Пэнси.       Он обернулся к Драко:       — Она тебе грубит?       — Ещё как.       — Вот и умница. — Он стащил у неё ломтик бармбрэка; она попыталась поднять тарелку, но опоздала.       — Иди и возьми себе!       — М-м, где-то я такое слышал… «Не хочу своё, дай кусочек твоего».       — Мне можно, я девочка, — сказала она, задрав нос. — Отнимать еду у леди — не по-рыцарски.       — А сплетничать — не по-дамски. Но ты мне всё равно нравишься, — парировал Тео, макая бармбрэк в глинтвейн.       Дафна, хохоча как безумная, выбежала из круга.       — Мне срочно нужен новый партнёр — я утомила старого! — Её взгляд упал на Драко. — Малфой!       Он замотал головой, но она уже тянулась к нему, а Тео с Пэнси весело загудели.       — Давай-давай, — поддразнил Тео. — Если ведьма зовёт — отказываться дурная примета…       Драко почти насильно подняли на ноги, и Дафна тут же вцепилась ему в руки.       — Там всё просто, обычный хоровод…       — Я умею танцевать, Гринграсс, — с подчёркнутым достоинством сказал он. — Меня не в сарае растили.       И, взяв её за руку, шагнул в круг.       Всё его важничанье испарилось в тот же момент, когда ему пришлось сделать неловкий двойной шаг, чтобы не упасть. Круг двигался быстрее, чем он ожидал, и его чуть не сбили с ног. Но Дафна — удивительно сильная для такой миниатюрной девчонки — рывком поставила его обратно, провернула под рукой и так ловко вплела их в общий ритм, что его промах выглядел как часть задумки. Он заподозрил, что она и с каменной статуей станцевала бы не хуже. Или со скелетом-официантом.       В первые секунды танца мозг Драко словно вышел из строя, оставив тело на произвол судьбы. Конечности, до этого собранные и послушные, запаниковали. Семь лет обучения танцам рассыпались в пыль на первом же сбившемся ударе сердца. Кто-то подхватил его под локоть — и вот он уже хлопает, скачет… Только на третьем круге разум вернулся на своё законное место и торопливо присвоил себе лавры за слаженную работу, проделанную без него.       Дафна закружилась и подпрыгнула — кто-то из танцоров поймал её на лету, плавно прокрутил, и она вновь опустилась на землю, заливаясь звонким смехом. Светлые волосы мелькнули в воздухе изящной дугой. Через миг она схватила Драко за руку и лихо закрутилась вокруг их локтей — и он вдруг понял, что танец не так уж отличается от полёта: те же расчёты, те же движения в пространстве, та же игра тел, где главный приз — ощущение восторга.       Он повёл её в поворот, и она охотно подчинилась, проскользнув под его рукой с грацией принцессы. А дальше он ничего не успел разглядеть — раздался вскрик, её правая лодыжка предательски подвернулась, и Дафна исчезла в гуще танцующих.       Драко рванулся к ней. Она откатилась к самому краю, почти к углям, свернулась клубком, чтобы её не затоптали, и держалась за ногу, скривившись от боли и досады.       — Чёрт, — выругалась она. — Чёрт, чёрт, чёрт! Дурацкая развалина.       — Гринграсс, прости, правда…       — Не извиняйся! — оборвала она. — Это не твоя вина, ты вообще ни при чём. Чёрт, чёрт, ЧЁРТ! Папа рассердится.       — Вздор. Не станет же он ругаться из-за того, что ты споткнулась. — Он присел, помог ей встать и подставил плечо. — Вот так. Только не наступай на ногу, не глупи.       — Ты прямо как мой папа сейчас.       — Значит, он не дурак. Ты точно можешь идти? Только не ври.       — Да.       — А вот и ложь, — заметил он, когда она покачнулась и чуть не грохнулась. — Мы же уже это прояснили.       — Я могу, — упрямо процедила она.       — Ты выглядишь как пьяный страус. Посмотри мне в глаза и скажи, что можешь стоять без помощи.       Она стиснула зубы и покачала головой. От боли у неё на виске вздулась вена.       — Благодарю покорно. Теперь — шаг сюда… и ещё один…       Он бережно провёл её обратно к дубу, где на них тут же налетели Тео с Пэнси.       — Даф! Что случилось? Я видел, как ты упала, но мы ничего толком не поняли…       — Всё в порядке, — прощебетала Дафна, отмахиваясь. — Наверное, на камне поскользнулась. Вот тебе и танцы — опасное дело. Вы оставили мне выпить? Да? Я вас обожаю.       — Думаю, нам всем пора передохнуть, — сказал Тео. — Самое время для торта и сладостей.       — Ерунда. Быстрый «Эпискеи» — и я снова в строю.       — Если это перелом, простым «Эпискеи» не отделаешься, — строго сказала Пэнси.       — Пэнс, ты бы и Ниобу переплакала. Со мной всё хорошо. — Дафна осушила полкубка глинтвейна. — Ладно, уговорили. Отдохну. Ради пирожных можно.       Они устроились поудобнее и с интересом наблюдали за танцующими. Тео и Пэнси развлекали Дафну язвительными комментариями, кто как двигается, и гадали, кто есть кто под масками. Это затишье дало Драко возможность оглядеться. Среди немногих без масок он кое-кого узнал: Эдриан Пьюси парил на метле над костром, жуя печёное яблоко. Трейси Дэвис с Терренсом Хиггсом ворковали, сидя на брёвнышке. Джемма Фарли, Милисента Булстроуд и Бриджит Гоголь расположились под вязом и заплетали друг другу косы. По мере того как углублялась ночь, компании расходились, перемешивались, опять собирались, так что каждый успевал и пообщаться, и себя показать. Повсюду звучали смех, весёлые оклики, приветствия — и ни следа той холодной надменности, что была их неотъемлемой чертой в коридорах школы.       — Здорово, правда? — вздохнул Тео и положил голову на плечо Драко. — Вот бы Хогвартс всегда таким был.       Драко чуть повёл плечом, и Тео убрал голову.       — В смысле — в огне?       — Нет, — Тео махнул кубком в сторону круга. — Таким. Лёгким. Весёлым. Все друг друга знают, уважают. Играют по одним правилам.       — Просто большой костёр, — отозвался Драко, делая вид, что не понимает. — Чего ты выдумываешь?       — Ты же понял, о чём я. Чувствуешь? Здесь ничем магловским не пахнет.       Драко повертел кубок в руках. Конечно, он понял, что Тео имел в виду.       — Осторожнее, Нотт. За такими речами следят.       — Никто из тех, кто может меня сейчас услышать, с этим не спорит, — возразил Тео, бросив на него косой взгляд. — Разве что ты?       Драко отпил глинтвейн, сглотнул и облизал губы.       — Без понятия, о чём ты, — сказал он.       — Ну, ты ведь с ними постоянно там, в Гриффиндорской башне. Думаю, это естественно, если ты начал им… симпатизировать.       — Им — это кому? Насколько мне известно, в Гриффиндоре маглов не держат.       — Я про грязнокровок, — небрежно обронил Тео. — Их же там полно?       — Я не спрашиваю.       — Да, но оно и так видно.       На самом деле — нет. Драко знал про тех, кто сам об этом упоминал, а остальных он различить не мог.       Он неопределённо хмыкнул и снова приложился к кубку.       — Я не знал, что Грейнджер — грязнокровка, — добавил Тео после паузы. — Честно говоря, удивился. Я-то думал, она как минимум полукровка — с такими-то оценками. Обидно даже — я бы, может, и увлёкся ею, если бы…       Драко поперхнулся.       — Да брось, сейчас же не средние века, мы вполне можем признать, что грязнокровка может быть привлекательной. Я бы, конечно, ничего с ней не делал. До Дафны ей, понятно, далеко, да и зубы… Но в умных девушках что-то есть…       — Давай сменим тему.       — Ладно-ладно. Не знал, что ты такой старомодный, но будь по-твоему. Кстати, — он сел ровнее, — слышал про Томпсон?       Он говорил про Линн.       — Что она в больничном крыле? — спросил Драко, с показным безразличием.       — На полгода! Нам Снейп по секрету рассказал. Свалилось, как с неба! Вот бы тот, кто это сделал, сознался — хотя бы своим в Слизерине. Думаю, каждый из нас угостил бы его пинтой.       Фраза «хотя бы своим в Слизерине» неприятно зазвенела у Драко в голове.       — Ты считаешь, это кто-то из Слизерина?       Тео посмотрел на него так, будто это был самый глупый вопрос на свете.       — Даже раздражает, если честно. Я обошёл всех старшекурсников — никто не признаётся. Видимо, осторожничают — и не зря: если поймают, последствия будут серьёзные.       — Удивлюсь, если их не отчислят.       — Отчисление — это ещё полбеды. Настоящая беда — если до суда дойдёт, — лениво заметил Тео. — К счастью, её родители маглы, так что вряд ли умеют подавать иски, но ведь есть куча всяких защитных организаций… Альянс маглорождённых волшебников, Британская антидискриминационная лига, Коалиция за магические права…       — Игра явно не стоит свеч.       — Вот-вот, я так и подумал, — кивнул Тео. — Тем более, если ты из Слизерина — подозрение сразу падает на нас. Поэтому я сперва и решил, что это был ты.       Драко вскинул голову.       — Это не я.       — Нет, теперь я так не думаю, — сказал Тео. — Узнав тебя поближе, понимаю: это не в твоём стиле. Но не скрою, такая мысль у меня была. Согласись, получилось бы идеально? Кто бы тебя заподозрил? Ты в Гриффиндоре — у тебя и Дамблдор, и МакГонагалл, считай, в кармане.       — Это так не работает.       — Да-да, конечно, — недоверчиво отозвался Тео. — В любом случае, я так и сказал Пэнси: если это и правда был он, то мы с ним нехорошо обошлись — потому что это самое смешное, что случилось за весь год. Мы сидим себе в подземельях, никого не трогаем, МакГонагалл читает нам лекции про «равноправие маглорождённых», а между тем настоящий виновник приютился в её собственном факультете — и она не догадывается! Вот это была бы сказка.       В его голосе сквозила тёплая тоска.       В этом разговоре было нечто отталкивающее, и Драко ощущал это почти физически — как кислый привкус на языке. Безусловно, он всегда придерживался традиций — как его мать и отец. И всё-таки: одно дело — традиции, совсем другое — жестокость. Даже если ты не любишь маглорождённых, смаковать насилие с таким наслаждением — как минимум невоспитанно. А то и вульгарно.       Драко поджал губы.       — Забавно, — негромко произнёс он.       — Ага. Несбыточная мечта, полагаю. — Тео поднял кубок. — За нашего безымянного друга.       Они чокнулись, и Драко поднёс кубок ко рту, но так и не отпил.