Глава 16. Выборы

      — Их нашли возле библиотеки, — сказала МакГонагалл. — Полагаю, никто из вас не знает, что они там делали? Или с кем встречались?       — Возле библиотеки? — слабо переспросил Драко.       — Филч обнаружил их в пустом классе. Кто бы это ни сотворил, он спрятал их за запертой дверью.       Волна головокружения накатила на него с такой силой, что он отшатнулся от кровати.       Запертая дверь.       Вот бы тот, кто это сделал, сознался — хотя бы своим в Слизерине. Думаю, каждый из нас угостил бы его пинтой.       — Гермиона всегда ходит в библиотеку по субботам, — тихо сказал Гарри. — Не думаю, что она с кем-то встречалась.       Тео, поднимающий кубок со своей невыносимой ухмылочкой, будто знает нечто, достойное тоста… За нашего безымянного друга…       — Она, похоже, пробыла там не один час, — пробормотал Рон. — Бедная Миона…       Чувствуешь? Здесь ничем магловским не пахнет.       — Я провожу вас в Башню, — устало сказала МакГонагалл. — Мне в любом случае нужно поговорить с учениками.       Драко резко развернулся и со всех ног бросился к выходу из лазарета.       — Мистер Малфой! — встревоженно окликнула декан. — Что вы делаете?       — Малфой!       — Эй, стой!       Он толкнул двери, и те с грохотом распахнулись. Позади послышались торопливые шаги — Поттер и Уизли побежали за ним.       — Драко! — крикнул Гарри, но Драко его проигнорировал и помчался вниз по лестнице, перескакивая по три ступени. — Куда ты собрался?!       — Я знаю, кто это сделал.       — Что? Кто? — требовательно спросил Рон. Они спешили за ним, шаркая по каменному полу. Поттер по-прежнему был в квиддичной форме, а по щекам Уизли размазался окрас болельщика.       — Теодор Нотт.       — Гнида! — прорычал Рон. Затем, немного тише: — Кто такой Теодор Нотт?       — Да, кто?       — Слизеринец, — выплюнул Драко, огибая перила и спускаясь в подземелья. — Чистокровный до мозга костей. Из Священных Двадцати Восьми, так что, для справки, Поттер, его родословная почти не уступает моей. Ну и, естественно, поборник чистокровия.       — Естественно, — повторил Гарри. — Но он ведь… он же тоже ученик? Как и мы?       — Это пока что, — процедил Драко. — Скоро станет трупом.       Рон одобрительно хмыкнул.       — Да, но, — выдохнул Гарри, сбегая по лестнице, — как он это сделал? Мадам Помфри сказала, что это… какое-то сложное заклинание…       — Он бы нашёл способ. У отца помощи попросил бы — тот же бывший Пожиратель.       — Говоришь так, будто твой не был, — резонно заметил Поттер.       — Да, вот только мой — давно в могиле, так что отцовскими советами особо не балует!       — Он дело говорит, — кивнул Рон. — Сам посуди, Гарри: слизеринец, чистокровный, сын Пожирателя…       — Но это еще не причина, — не сдавался Поттер. — Это просто... Послушай, я зол из-за Гермионы не меньше твоего, но ты сейчас описал половину Слизерина.       — Я видел его сегодня утром. Рано. Он сказал, что ищет Пэнси — в библиотеке, в субботу утром, вы только подумайте! Мерлин, да за такую тупость меня прибить мало... я ничем не лучше любого гриффиндорца...       — Эй! Ты вообще-то и про Гермиону говоришь!       — Любого гриффиндорца, кроме нее.       Слизеринцы медленно стекались с матча унылой процессией в зелёном с серебром. Драко приметил квиддичную форму Тео в самом хвосте: тот непринуждённо болтал с Дафной и Пэнси.       Палочка скользнула в ладонь.       — НОТТ!       Тео обернулся.       — О, Драко! — расплылся он в улыбке. — Слышал уже? Про выборы? Только не говори, что примчался сюда, чтобы отпраздновать — ты же знаешь, мы бы тебя и так позвали на вечеринку…       — ФЛИППЕНДО!       Тео отлетел и с глухим стуком ударился затылком о стену.       — ТЕО! — завизжала Пэнси и побежала к нему, падая на колени и прижимая его голову к себе.       — Ох ты ж... — присвистнул Рон.       Слизеринцы закричали и шарахнулись в стороны, уступая Драко дорогу. В ушах у него гудело от бешеного пульса.       — Отойди от него, — приказал он Пэнси.       — Подонок! — рявкнула она, вскинув на него полный ненависти взгляд. Тео зашевелился у неё на коленях и тихо застонал. — Ты мог его убить!       — Отойди, — ещё раз предостерёг он, направляя палочку на Нотта.       — Какого чёрта, Драко? — налетела Дафна. Она схватила его за руку, но он с силой отдёрнул её. — За что?       — За то, что он сполна заслужил.       — О чём ты вообще?! — воскликнул Тео, с трудом приходя в себя и пытаясь сесть. Пэнси сдавленно пискнула и прижала его обратно. — Я ж ничего не сделал!       — Это тебе за Гермиону, гад, — мрачно сказал Рон, вынимая палочку и вставая рядом с Драко.       — Грейнджер? — Тео уставился на них в полном замешательстве. — А она-то тут при чём?       — Не прикидывайся дураком! — заорал Рон, едва не упираясь палочкой Тео между бровей.       — Клянусь, я не прикидываюсь, — ровно ответил Нотт, подняв руки и метнув нервный взгляд на Драко. — Честно. Просто дурак.       — Гермиона в больничном крыле, — подал голос Гарри. Он тоже достал палочку, но пока ни на кого не направлял. — Ты, случайно, ничего об этом не знаешь?       У Тео отвисла челюсть.       — Нет… — выдавил он. — Грейнджер? Я и понятия не имел. Так вот почему отменили матч?       — «Так вот почему»… Не строй из себя святую невинность, — язвительно скривился Драко.       — Он и не строит, — спокойно отозвалась Дафна. — Нам никто ничего не сказал. Трюк просто отправила всех в гостиную и пообещала, что позже всё объяснит декан.       — Произошло ещё одно нападение, — рассказал Гарри. — Даже два. На Гермиону и на пятикурсницу из Когтеврана.       — Их нашли возле библиотеки, — добавил Драко, с удовлетворением наблюдая, как лицо Тео стынет от шока.       — Печально, — всё так же спокойно сказала Дафна. — Мы и сами догадались, что это опять нападение, но не знали, кто именно пострадал. Клянусь. — Она кивнула в сторону друга. — Тео весь день был на поле, Драко. Это не мог быть он.       — Как бы не так, — возразил Драко. — Я сам видел его у библиотеки утром.       — Я тебе уже говорил — искал Пэнси, — терпеливо напомнил Тео.       — Да? Нашёл её без проблем, как посмотрю.       — Не знаю, что ты хочешь от меня услышать. Да, я её нашёл. Она была в туалете. И нет, это не я парализовал Грейнджер.       — С чего мне тебе верить?       — С чего? С чего тебе… да с того, что это не моё дело, — захлебнулся Тео. — И это было бы дурным тоном.       — Дурным тоном?! — взъярился Рон. — Это тебя волнует? Что, блин, не по этикету?!       — Понимаю, для тебя, может, это и не имеет значения, Уизли, — презрительно бросил Тео, — но у некоторых из нас ещё остались понятия о приличии…       — Она — живой человек, а ты переживаешь, что, сделав ей больно, оскорбишь чьи-то ЧИСТОКРОВНЫЕ ЧУВСТВА?!       Рон был вне себя. Каждый из трёх последних слогов он сопровождал тычком палочкой в мягкое место под подбородком Тео. Слизеринец вскрикнул — скорее от неожиданности, чем от боли, как показалось Драко. Пэнси взвыла, словно перепуганный хорёк, и кинулась на Рона.       — Экспеллиармус! — среагировал Гарри, и красная вспышка сбила девочку с ног. Её палочка вылетела из руки и покатилась по полу.       — Пэнс! — Тео вскочил, пошатываясь, и выхватил свою из кармана. Та крутанулась в его пальцах, пока он испепелял Гарри взглядом. — Ты об этом пожалеешь, Поттер.       — Только после тебя, — огрызнулся Рон. — Петрификус Тот…       — Петрификус Тоталус!       Заклинание Нотта пронеслось в сантиметре от груди успевшего отпрянуть Уизли. Тео развернулся к Гарри.       — Редукто! — зарычал он, полоснув палочкой, и Гарри пригнулся — как раз вовремя: синий луч просвистел над его головой и с грохотом пробил огромный кратер в стене подземелья.       Дафна заслонила Пэнси, выставив перед собой палочку.       — Прекратите! Немедленно, прекратите! Драко! Останови их!       — Экспеллиармус! — снова выкрикнул Гарри. Тео поспешно выставил щит — небрежный, плохо исполненный — и заклинание не столько поглотилось, сколько срикошетило от мерцающей преграды и попало в Рона, выбив у него палочку, которая полетела к палочке Пэнси. Теперь слизеринец стоял к Драко спиной.       — Петрификус, — прошипел Малфой, и заклятие парализовало ведущую руку Тео.       Нотт грязно выругался и попытался выдрать палочку из застывших пальцев.       — Экспеллиармус, — добавил Драко, и она выскочила в воздух — Гарри поймал её на лету. Закатывая рукава и ощущая, как ярость свивается узлом под рёбрами, он подошёл ближе и приставил палочку к виску Тео.       — Драко, — начал тот, прячась за дрожащей маской самообладания. — Давай рассудим здраво.       — Назови хоть одну вескую причину, по которой я не должен произнести «Редукто» следующим.       — Драко, — вмешался Гарри. — Нет. Подожди. Что?       — Не суйся, Поттер.       — Мы не собираемся никого убивать!       — Дай мне минуту, я к тебе вернусь. — И сильнее вдавил кончик в висок.       — Гермиона бы не позволила тебе это сделать, — не отступал Гарри. — Она бы тебя остановила.       — Гермиона в больничном крыле из-за этого ядовитого слизняка, — рявкнул Драко. — Поэтому её здесь нет, чтобы меня удержать. Так что, кроме себя, винить ему некого, верно?       — Ядовитый слизняк? — слабо пробормотал Тео. — А я тебя ещё на свою рождественскую вечеринку приглашал.       — Когда я дойду до «одного», за ним будет «Редукто». Пять. Четыре…       Пэнси взвизгнула. Дафна еле успела встать между ней и Драко, чтобы та не бросилась на него.       — НЕТ! ТЕДДИ! Малфой, остановись! Ты… ты мерзкий, отвратительный… маглолюб и предатель крови!       Странно, насколько легко оказалось проигнорировать это оскорбление — Драко с изумлением отметил, как то, что всего год назад ранило бы его до глубины души, теперь не трогало вовсе.       — Три, — холодно отсчитывал он. — Два.       Тео сцепил пальцы на затылке, беспокойно хрустнув костяшками.       — Отстирывать мозги с шёлка — та ещё морока, — объяснил он. — Особенно если их угрожают расплескать в таком количестве.       — Нотт.       — Мерлин, а я-то думал, у тебя есть чувство юмора. Хорошо, я дам тебе вескую причину. Всего одну, и, боюсь, она тебе не понравится, — с наигранной беззаботностью сказал он. — Я этого не делал. То, из-за чего ты злишься, — это был не я.       — Моё следующее слово, Нотт… Если думаешь, что не решусь, — ты меня плохо знаешь.       — СТОЙ! — закричала Пэнси, извиваясь в руках Дафны. — Прекрати! Это не он, клянусь, пожалуйста... не убивай его! — И почти плача, добавила: — Грейнджер даже не умерла! Никто из них не умер!       — И это, по-твоему, аргумент? — ядовито сказал Рон. — Всё в порядке, она просто в коме?       — Нет! Парализована, только парализована! Он обещал!       — Он... обещал? — медленно повторил Драко, опуская палочку.       — Да! — Пэнси обмякла в объятьях Дафны, рыдая. — Он… он… Я не смогла… и тогда… но он сказал, он поклялся… они не умерли, с ними всё будет в порядке, так что… так что…       — Пэнс? — выговорил Тео тонким от потрясения голосом. — О чём ты говоришь?       — Я бы никогда… — всхлипывала Пэнси, отчаянно мотая головой. — Я бы не смогла. Он хотел, чтобы я… но я не смогла! Он отвёл меня в с-сторону и сказал, что… что это будет смешно-о… и что так можно будет подставить Дамблдора, п-понимаешь… и-и… но он хотел, чтобы я использовала Убивающее, а я не смогла, я попыталась с-сначала, но не смогла, так что я применила «Риктосемпру Мажор»…       — Так это была ты? — хрипло спросил Рон. Пэнси не обратила на него внимания.       — А-а потом я хотела всё п-прекратить. Потому что мне стало с-с-страшно, когда я увидела её в больничном к-крыле… и все говорили, что того, кто это с-д-делал, отправят в Азкабан, а я не могу в Азкабан, не могу, мне всего о-одиннадцать! Но когда я пошла к нему, он сказал, что р-раз я уже это сделала, то д-должна сделать это сно-ова, и если я откажусь, он всё расскажет Дамблдору-у… — Она завыла, и Дафна прижала её к себе, поглаживая по голове.       — Тише… — убаюкивающе шептала Гринграсс, утирая слёзы со щёк. — Тише, Пэнси. Всё уже позади. Ты ни в чём не виновата.       В глазах Тео бушевала тьма.       — Кто-то тебя заставил?       — Д-да... Он сказал, что, если я кому-то проболтаюсь, он меня завалит… а я не могу провалиться, родители разозлятся…       — Кто из профессоров?       — Н-н-н… — Пэнси затрясла головой, её хвостики заметались в стороны.       — Какой профессор, Пэнси?       — Подмор, — внезапно догадался Драко. Паркинсон вздрогнула. — Я прав, да? Это Подмор. Поэтому ты тогда попросила проводить тебя на Защиту.       — Только не говорите никому, — пролепетала она.       Нотт посмотрел на Драко. Потом на Гарри и Рона.       — Перемирие?       — Перемирие, — кивнул Гарри и перекинул Тео его палочку. — Но что нам теперь д…       Без единого слова Нотт вышел из коридора, резко взметнув зелёной мантией.       — Тедди? — с ноткой паники позвала Пэнси. — Куда ты? Вернись!       — Подмор, — с досадой простонал Гарри, проводя рукой по волосам. — Мы должны… да… нет… мы должны помочь. — И побежал вслед за слизеринцем.       — Мерлин, — буркнул Рон, поднимая палочку с пола. — Ну вот, опять. Может, на этот раз мы хотя бы пару секунд подумаем, прежде чем нестись сломя голову прямо в пекло?       — Он не справится один! — ответил Поттер. — Ему нужна наша помощь. Он не сможет сражаться с профессором в одиночку!       — Технически — сможет, — возразил Драко. — Но вот выиграть — вряд ли. Лично я, например, готов согласиться с…       — Квиррелла мы одолели вчетвером! — Гарри взлетел по лестнице в два прыжка и скрылся из виду. — Скорее!       — Квиррелла? — не поняла Дафна. — Одолели его? Так… так вот почему он ушёл? — Она ошарашенно уставилась на Рона. — Ты убил нашего преподавателя по Защите от Тёмных искусств?       — Не волнуйся, на самом деле это был замаскированный Сам-Знаешь-Кто, — заверил её Уизли. — И мы его не убили. Я просто ударил его мечом, а потом Гарри превратил его в пыль. — Он задумался. — Хотя… теперь, когда ты это упомянула… может, всё-таки и убили.       — Что за чертовщина? Драко, он же шутит, да?       Но Драко уже бросился за Гарри — потому что тот был прав: тогда их было четверо, и, к тому же, теперь, когда он знал, что Тео не тронул Гермиону, ему вовсе не хотелось его смерти. Рон, выругавшись сквозь зубы, рванул следом.       — Идиоты! — выкрикнула Дафна, всё ещё обнимая Пэнси. — Куда вы помчались?!       А помчались они, разумеется, к кабинету Подмора, но, ворвавшись в класс Защиты, застали его пустым — если не считать шестикурсника из Когтеврана с афрокосичками, мирно проверявшего стопку контрольных в углу. Драко сразу узнал в нём помощника профессора.       — Где Подмор?       Когтевранец удивлённо посмотрел на Тео.       — Я не привык отвечать на вопросы, заданные в таком тоне.       — Это касается недавних нападений, — миролюбиво встрял Драко, вставая перед Ноттом, в попытке прикрыть его смертоносную хватку на палочке. — У нас срочная информация.       — Ну, если срочная… — с сомнением проговорил когтевранец. — Он спустился в теплицы собирать мандрагоры. Восстанавливающее зелье почти готово… Мерлина ради, к чему такая спешка?       Тео вылетел из класса, как только услышал слово «теплицы», Гарри — следом, с разницей в долю секунды. Рон вздохнул:       — Спасибо, приятель, — махнул он когтевранцу и вместе с Драко потрусил за ними.       Спуститься из кабинета З.О.Т.И. к теплицам заняло меньше времени, чем обычно, потому что Тео едва касался ступеней, перепрыгивая через три-четыре за раз. На последнем пролёте он вскочил на перила и съехал в холл, затем мощным разрядом из палочки распахнул дубовые двери и выскользнул на залитые солнцем лужайки.       — Знаешь, — сказал Рон Драко, замыкая шествие, — если бы мы уговорили Нотта чуть-чуть подождать, мы могли бы сбегать за МакГонагалл или Дамблдором.       — Великолепная мысль, — проворчал Драко себе под нос, запыхавшись от бега. — Давай, иди и предложи ему.       Шансы на это были ничтожны: Гарри и Тео, закалённые квиддичными тренировками, с лёгкостью оставили Драко и Рона позади.       Когда они добрались до теплиц, дверь одной из них стояла открытой, а за матовыми стёклами плясали языки пламени.       — Мандрагоры, — в ужасе выдохнул Рон, затормозив у подножия холма, как и Драко с Тео. Только Гарри, завидев огонь, не сбавил хода: в одном плавном движении он сорвал с себя верх квиддичной формы, швырнул прочь — и, не колеблясь, ринулся в полыхающий парник.       — ГАРРИ! — возопил Рон. — ТЫ С УМА СОШЁЛ?!       На мгновение воцарилась тишина — никакого ответа, лишь треск огня, пожирающего растения.       И тут Поттер вывалился наружу, еле держась на ногах, с двумя тяжёлыми терракотовыми горшками в руках, из которых торчали обожжённые, но уцелевшие мандрагоры. Лицо его окаменело от напряжения — мальчишка был невелик, а каждый горшок был ему едва не по пояс.       Не обращая внимания на радостный возглас Рона, Гарри опустил ношу, тыльной стороной ладони утёр сажу со лба и снова нырнул в теплицу.       — Мерлин, — выругался Драко. — Гриффиндорский идиотизм во всей красе. Уйди с дороги.       Он оттолкнул Рона и шагнул за Гарри.       Внутри стояло невыносимое пекло — пожар разошёлся не на шутку, и целые стены огня лизали стёкла. Воздух был пропитан пеплом, копотью и вонью горелой листвы, а сквозь клубы дыма, поднимавшиеся из каждого контейнера, почти ничего не было видно. Драко прикрыл нос рукавом и, поверхностно дыша, крикнул:       — Агуаменти!       Из палочки хлынула вода. Он провёл ею по огню, и там, где встречались две стихии, вверх взмывал густой дым, словно дыхание проснувшегося вулкана. Драко потушил возгорания вокруг мандрагор, а потом направил струю на рощицу карликовых деревьев с почерневшими ветками. Но этого было недостаточно: сколько бы воды он ни лил, пламя всё равно побеждало, а дым становился плотнее, не давая вдохнуть.       — Бесполезно! — проорал Гарри, хватая его за плечо. — Этого мало! Нам нужно вынести их отсюда!       — Но дым… — начал Драко и закашлялся.       — Знаю! Нужно поторопиться!       — Я не смогу унести…       — Сможешь! Ты должен!       Он хотел было сказать, что всё бессмысленно, что мандрагоры сгорят раньше, чем они успеют их вытащить, но в этот момент раздался приглушённый голос:       — Редукто!       И передняя стена осыпалась на пол дождём стеклянных осколков.       Дым вырвался из теплицы и взвился в небо, окрашивая облака в чёрный. Дышать сразу стало легче. Драко опустился на колени, жадно втягивая свежий воздух, как будто не делал этого уже много дней.       Тео стоял, вытянув палочку и торжественно ухмыляясь.       — Мерлин, как же я обожаю это заклинание.       — Шикарное, — согласился Рон. — А вот мой фаворит. Вингардиум Левиоса.       И, сделав фирменный взмах, от которого у Гермионы наверняка навернулись бы слёзы гордости, он левитировал самый здоровенный поддон с мандрагорами из пылающих руин, поднял высоко над головами и бережно перенёс в тень у хижины Хагрида.       Гарри рассмеялся — отчасти от облегчения, отчасти от восторга.       — Спасибо! — поблагодарил он слизеринца.       — Не за что, Поттер. — Тео, тяжело дыша, опустил палочку. — У тебя друзья — с приветом, — оповестил он Драко. — Совсем чокнутые.       — Рыбак рыбака, Нотт, — заметил Драко, промакивая лоб.       — Это буквально самый жалкий выпад из всех возможных, и если я сейчас не могу придумать ничего получше — то исключительно потому, что всё ещё прихожу в себя после спасения твоей шкуры.       — ГАРРИ?! КАКОГО ЛЕШЕГО ТЫ СДЕЛАЛ С ТЕПЛИЦЕЙ?!       Заслышав переполох, из хижины выскочил Хагрид, размахивая большим кружевным зонтиком безобразно розового цвета.       — Там был пожар, и мы его потушили, — объяснил очевидное Гарри. — Хагрид, дело срочное — профессор Подмор тут не проходил?       — Подмор? — переспросил Хагрид, потрясённо уставившись на обугленные обломки. Драко проникся к нему глубоким сочувствием. — Минуту назад тут был, за мандрагорами приходил. А с вами что за напасть-то приключилась, а?       — Неважно. Куда он пошёл?       — В Лес, — ответил полувеликан, лихорадочно перебегая взглядом с одного лица на другое. — Сказал, мол, надобно раздобыть ещё какой-то ингредиент для Снейпа. Я… эй! Куда это ты собрался, парень?!       Тео уже мчался по тропинке в сторону чащи. Рон издал мучительный стон.       — Хагрид, Подмор стоит за всеми нападениями, — затараторил Гарри. — Нужно срочно найти МакГонагалл. Или Дамблдора. Скажи им, что Подмор поджёг теплицы и ушёл в лес.       — Пусть они спросят у Пэнси Паркинсон, — добавил Драко. — Она всё знает. Она расскажет.       — Ладно, только… Гарри! Куда тебя понесло?!       Но Гарри уже рванул в Лес.       — Теодор Нотт пошёл на него в одиночку, — развёл руками Рон. — А у Гарри пунктик на такие вещи. К несчастью, у меня тоже. Бывай, Хагрид, — обречённо вздохнул он и устремился следом.       Никогда прежде Драко не заходил в Запретный лес так глубоко. Он отлично помнил, как Дамблдор на приветственном пире предостерёг первокурсников от прогулок сюда — и это было одно из тех правил, которое он уяснил с первого раза и всерьёз. Но только теперь, когда замок остался далеко позади, а вокруг не было ничего, кроме таинственного шороха неведомых существ в густой листве, он впервые по-настоящему понял, насколько велик лес. Они бежали по тропе уже добрых пятнадцать минут, не обмолвившись ни словом, и Драко не имел ни малейшего представления, как далеко они ушли от теплиц и где заканчивается этот путь. Он только знал, что лес простирается на многие мили за пределы школьных границ, и если продолжать идти, можно запросто затеряться в нём навсегда.       Тропа становилась всё уже, поэтому ребятам приходилось перебираться через поваленные деревья и пни с жуткими следами от чьих-то огромных зубов. Листва была затянута паутиной, и Рон, не заметив, вляпался в одну из них, ойкнул и принялся от неё отбиваться.       — Осторожнее, — прошипел Драко, быстро счищая с Рона паутину заклинанием и помогая ему отряхнуться. — Не маши так руками — весь лес на уши поставишь.       — Ненавижу пауков.       — Я тоже в них не влюблён, но говори потише.       — Вы там идёте или как? — раздался из темноты раздражённый голос Тео. Драко обменялся с Роном тревожным взглядом и снова зажёг кончик палочки.       Вдалеке показалась поляна, залитая не солнечным светом, но зыбким, призрачно-голубым сиянием. Завидев её, они сразу погасили палочки и пригнулись, продираясь сквозь кустарник. Тео и Гарри опустились на четвереньки, пролезая под корнями могучего дуба, древнего, как фамильное состояние Малфоев, — и Драко, с недовольным вздохом, последовал их примеру.       На поляне стоял мужчина в тёмном костюме в тонкую полоску. Жёлтые волосы плотно облегали его голову, словно надетая шапка, а из-под нависших бровей угловатого, грубого лица хмуро смотрели бледные глаза. У его ног, в коленопреклонённой позе, застыл профессор Подмор.       — …сгорят, и совсем скоро. С девчонкой стало сложно…       — Плевать, — отрезал волшебник. — Почему они до сих пор живы? Что тебя задержало?       Тео оторопел, услышав его.       — Яксли, — шепнул он Драко.       — Невозможно, — глухо пробормотал Подмор. — Больничное крыло охраняется. Помфри никого не впускает.       — Почему ты изначально не сделал всё сам?       — Я… не могу… — Подмор содрогнулся всем телом и рухнул на четвереньки.       — Империо. Отвечай мне.       Подмор надрывно застонал.       — Империо! — рычал Яксли. — Империо! Отвечай мне!       — …Дамблдор… хотел осмотреть… мою палочку…       — И какое мне до этого дело? Я приказал убить их! Круцио!       Поляна наполнилась криками. С ветвей вспорхнула стая ворон, каркая и уносясь прочь.       Истошные вопли Подмора заставили всех поёжиться, но для Гарри это оказалось чересчур. Он резко вскочил.       — Поттер, нет! — выдохнул Драко, но было поздно.       Гарри перемахнул через корни и вылетел на озарённую голубоватым светом поляну.       — Петрификус Тоталус!       Вспыхнувшее заклинание тут же рассыпалось о защитные чары Яксли. Тот обернулся, и Подмор, освободившись от проклятия, повалился на землю.       — Мистер Поттер.       Гарри принял стойку, не имея при себе ничего, кроме палочки и сердца, слишком большого на свою беду. Ну и, пожалуй, одного очень разъярённого Теодора Нотта, выпрыгнувшего на поляну следом.       — Яксли! — гаркнул он. — Объяснись!       — Теодор? — Яксли, до этого просто удивлённый, теперь откровенно опешил. — Что ты здесь делаешь? Где твой отец?       — Дома, празднует победу, — ледяным тоном отозвался Тео. — Думаю, ему будет крайне любопытно узнать, что ты вытворял с дочерью его лучшего друга.       — Что Сибелиус не знает, то ему не повредит, — сказал Яксли. — А того, чего не знает Прескотт Паркинсон, и вовсе на целую книгу наберётся.       — Говори, что хочешь, но не можешь же... Это школа, а не...       — Всё, что происходит в Хогвартсе, критически важно для дальнейших шагов, — невозмутимо перебил волшебник. — Дамблдора нужно сместить.       — И ради этого ты весь год терроризировал Пэнси? — рявкнул Тео. — Я и сам не в восторге от Дамблдора, но так дела не делаются.       Яксли уже собирался ответить, но вдруг лающе хохотнул: на поляну ступил Драко.       — А вот и юный Малфой. Как символично, что ты присоединился к нам столь запоздало, — сказал мужчина, лениво направляя на него палочку. — Знаешь, это ведь была идея твоего отца. Давным-давно, на пике нашего величия, он поведал мне план, как расшатать руководство Хогвартса и заменить его на… более подходящую для наших целей структуру.       — Ты имеешь в виду — целей Волдеморта, — выплюнул Поттер.       Яксли повёл палочкой — губы Гарри тотчас сомкнулись, и он забулькал в панике, тщетно пытаясь открыть рот.       — Твой отец был гениальным человеком, — продолжал Яксли, обращаясь к Драко. — Уверен, он бы одобрил все наши действия.       Драко передёрнуло. Стараясь говорить как можно ровнее, он произнёс:       — Сомневаюсь, что он бы одобрил твоё решение наставить палочку на его сына, Яксли.       Волшебник сунул руку под мантию и вытащил небольшую чёрную книжицу. Обложка из тёмной кожи потрескалась от времени, страницы пожелтели. Названия на ней не было.       — Он говорил, что всё начнётся с дневника, — спокойно сказал он. — Не просто книги, но артефакта колоссальной мощи, который Тёмный Лорд доверил ему много лет назад.       Позади в кустах что-то зашелестело, Рон пискнул. Драко оглянулся через плечо и заметил, как из зарослей выполз жирный чёрный паук, величиной с крысу. В сознании всплыл хрипловатый грудной бас:       Не обижай пауков.       Он глянул на Яксли — тот как раз отвлёкся на Рона. Драко чуть сместился, спрятав движение за полами мантии, и со всей силы наступил на паука. Под пяткой противно хрустнуло.       Услышав Рона, Яксли вскинул голову и очертил палочкой широкую дугу в сторону деревьев. Смерть прошлась шёлковым занавесом по зелени: корни сжались, листья почернели, а толстые слои коры свернулись пепельными завитками у подножия иссохших стволов. Розовый куст, за которым прятался Рон, поник и завял, обнажая его.       — Да сколько же вас здесь?       — Как минимум ещё один, — дерзко откликнулся Рон, выставив перед собой палочку. — Дамблдор уже идёт. Советую начинать бояться.       — Кого — Дамблдора? — усмехнулся Яксли, обмахиваясь книгой. — С чего бы мне его бояться? Он всего лишь старик, позволивший моей марионетке… — короткое мановение палочкой, и конечности Подмора дёрнулись. — ...целый год безнаказанно бесчинствовать в вашем замке. И пока мы с вами болтаем, Министерство уже направило своих головорезов в форме, дабы начать официальное расследование. Теперь, без прикрытия Фаджа, ему будет куда труднее вмешиваться в ход правосудия…       — Но я не понимаю… — начал Тео.       Губы Яксли раздражённо скривились. С призрачным сородичем того, что могло бы называться терпением, он сказал:       — Теодор, ты ещё слишком юн, и тебе многому предстоит научиться. Уходи. Забери с собой Драко. Твой отец тебя ждёт. Победа у нас в руках — самое время готовиться к празднованию. А пока… будет более чем кстати, если мистер Поттер… окрестит своей кровью начало второго правления нашего Лорда.       Рон взревел и ринулся вперёд, заслоняя собой Гарри, но Яксли уже поднял палочку. Одним резким движением он погасил голубое свечение — и их мгновенно окутала кромешная тьма.       Из чёрной мглы прогремело: «АВАДА КЕДАВРА!» — и поляну рассёк зелёный всполох. Раздался чей-то вопль, послышалась возня, и что-то швырнуло Драко в дерево. Он ударился затылком о ствол, почувствовав, как кора порвала мантию на спине.       — Экспеллиармус!       — Круцио!       — Вердимиллиус!       Вспышки красного, точно удары молний, то и дело прорезали тьму. Яксли возникал то здесь, то там, морщинистое лицо искажено яростью, палочка неотступно преследует золотистый силуэт Гарри — тот нырнул в сторону, и вот уже Яксли наводит оружие на Тео. Драко так и не понял, как это произошло: то ли Яксли перепутал одного темноволосого мальчишку с другим, то ли в гневе ему стало всё равно. «Серпенсортиа!» — проорал он, и из воздуха появилась чёрная кобра. Она зашипела и выгнулась в броске, нацеливаясь прямо на Тео, и тот завопил от страха. В этот же миг Гарри метнулся вперёд, заслоняя его собой, и, раскрыв рот, издал странный звук — будто песок прошуршал по камню.       Змея остановилась. Приподнявшись, она вдруг начала покачиваться, словно загипнотизированная голосом Гарри. Драко вытаращился в изумлении.       Он змееуст. Мальчик-Который-Выжил. Избранный. Любимый сын Гриффиндора. И он — змееуст.       Где, во имя Мерлина, он этому научился?       Кобра склонила голову, повернулась и бесшумно уползла прочь, никого не тронув. Гарри привалился к Тео, тяжело дыша.       — ЛЮМОС МАКСИМА!       Палочка Яксли вспыхнула, как восходящее солнце, и вся поляна утонула в ослепительном свете. Драко прикрыл глаза рукой, и наугад послал Обездвиживающее заклятие в сторону врага, надеясь, что попадёт. Рядом кто-то испуганно вскрикнул.       Распахнув глаза, Драко увидел, как Яксли оцепенел — но не от магии, а от первобытного ужаса перед чем-то огромным, чёрным и мохнатым, что вылезало из-за деревьев за спинами Гарри и Тео. Существо возвышалось над ними на шести неестественно длинных, ворсистых конечностях, а с его выпуклой головы, усеянной восемью рубиновыми глазами, свисали сверкающие изогнутые клешни — острые, как лезвие косы. Те клацнули, напоминая лязг скрещённых мечей.       Из Рона вырвался звук, похожий на предсмертное блеяние козла. Драко стоял, не в силах пошевелиться, и смотрел, как чудовище перешагивает через Поттера — большущее брюхо взъерошило тому волосы, настолько оно было близко. Гарри зажмурился, прерывисто дыша.       — Авада Кедавра! — проревел Яксли.       Проклятие попало пауку под глаза. Он обмяк и с жутким треском рухнул на землю, придавив своей тушей кобру Яксли. Из его безжизненных клыков медленно закапал яд.       Тео застонал — то ли от разочарования, то ли от отвращения, то ли от ужаса, а может, от всего сразу. Рон захныкал.       — Акромантулы, — сплюнул Яксли, его дыхание сбилось на хриплые вдохи. — Запретный лес кишит ими. Тёмные существа — да, весьма внушительные, — но ни одна тварь, сколь бы велика она ни была, не сравнится с настоящим волшебни…       Второй паук впился жвалами ему в плечо.       Вой Яксли потонул в грохоте деревьев. Из тьмы хлынули пауки — волнами, ордами, лавиной мохнатых, копошащихся лап. Одни были размером с собак или лошадей, другие — с карету, и по крайней мере двое или трое были не меньше хагридовой хижины; их громадные тела сминали стволы, как траву. Щёлканье челюстей, свистящее шипение и пронзительные визги слились в тошнотворную какофонию, пока чудовища стекались к свету.       Акромантулы стянули поляну плотным кольцом, загнав мальчиков в самый центр — туда, где Яксли корчился в агонии, а паук над ним вновь и вновь впивался клешнями в его шею, оставляя после себя кровавое месиво, которое Драко был бы искренне рад не видеть.       С жалобным всхлипом Рон вскарабкался на спину Гарри, пытаясь сбежать от нашествия. Но бежать было некуда — пауки лезли отовсюду, а самые исполинские уже плели между деревьями плотные сети, возводя серебристые стены из склизких нитей, толстых, как стальные балки.       Драко действовал быстро — схватил Гарри и Тео и подтолкнул их в центр поляны, так, чтобы они встали спина к спине. Надо было убираться, и как можно скорее — но как? Аппарировать они не умели, портключа нет, а единственный путь наружу — пробиваться с боем…       И тут его осенило.       — Добби, — почти беззвучно выдохнул Драко.       Он крепко зажмурился и представил поместье в рождественское утро: как от камина пахнет жареными каштанами, как за окнами вальсирует снег и ложится толстым слоем на крыши… Вспомнил, как плавал в озере летом, а ещё о дымке из кухни после завтрака, о запахе кофе и бекона, и даже о прелом аромате сгнивших апельсинов в тайном шкафчике под столовыми приборами…       — Добби!       Воздух разрезал громкий хлопок.       — Хозяин Драко?       Домовик стоял в центре их маленького круга, с ножом для хлеба и кусочком масла в ладошках. Увидев, куда попал, он заверещал и выронил всё на землю. А затем — неожиданно громко — выдал словцо, которого Драко никогда раньше от него не слышал.       — ДОББИ! — Драко был готов его расцеловать. — Аппарируй нас!       Не медля ни секунды, эльф схватил Драко одной рукой, Гарри — другой и крутанулся на пятках. Драко успел поймать Тео за запястье — и с болезненным рывком в животе поляна исчезла.       Они перенеслись в круглую комнату с высоким потолком. Несколько причудливых серебристых приборов жужжали и выпускали дым. Стены были увешаны портретами бывших директоров и директрис, а в глубине кабинета стоял массивный стол на ножках в виде когтистых лап. На полке за ним покоилась старая, потрёпанная шляпа. С потолка свисала жердочка, на которой сидела большая птица с огненно-красными перьями, и, заметив гостей, она заинтересованно щебетнула.       — Боже милостивый!       У камина стоял профессор Дамблдор рядом с профессором МакГонагалл, которая пыталась восстановить дыхание, держась за грудь. Между ними, в кресле, сидел сгорбившийся Корнелиус Фадж с бокалом чего-то янтарного в руках. Он и МакГонагалл в точности повторяли ошеломлённое выражение Дамблдора.       Драко рискнул заглянуть в зеркало за столом. Видок у них был просто кошмарный: волосы торчком, одежда в лохмотьях, перепачканные мантии с налипшими ветками, кожа вся в ссадинах, как в мазках глины. Их бы погнали метлой из любого уважающего себя заведения.       Драко глубоко вдохнул.       — Директор. Профессор. Министр, — кивнул он каждому.       — Бывший министр, — глухо поправил Тео.       Гарри шагнул вперёд.       — Мы выяснили, кто стоит за нападениями, — сказал он и вытащил из складок мантии чёрную книжицу. Тео коротко зашипел, словно от боли. — И вот ещё кое-что.       Дамблдор приоткрыл рот, а затем молниеносно пересёк комнату и забрал дневник у Гарри. С энергией, какой Драко никогда прежде не видел за стариком, он принялся листать её, прикасаясь к каждой пустой странице едва ли не благоговейно — будто те хранили самую сокровенную тайну его души.       Наконец закрыв книгу, он спрятал её во внутренний карман своей просторной лавандовой мантии.       — Корнелиус, боюсь, я должен с вами проститься.       Фадж поднялся, опираясь на кресло.       — Конечно, — проговорил он, не совсем внятно. — Конечно… Дела не ждут… Пожалуй, мне тоже пора… надо многое уладить на Даунинг-стрит… подготовиться к передаче полномочий.       — К передаче? — Это были первые слова Рона с их побега, и голос его звучал слабо, истощённо. — Какой еще передаче?       Дамблдор продолжал смотреть на Гарри со смесью мучительной тревоги и гордости.       — Полагаю, ваши приключения отгородили вас от событий внешнего мира, — промолвил он.       — Разве вы не выиграли? — обвиняюще ткнул пальцем Рон, и Фадж отпрянул.       — Молодой человек, — скривился он, расправив плечи, — вы с друзьями сегодня совершили подвиг. Не стоит позволять политике омрачить столь важную победу…       — Он проиграл, — тихо сказал Нотт. Фадж метнул на него злобный взгляд, но Тео и бровью не повёл. — Всё пошло не по плану. Фадж взял Северную Ирландию, Юг поделили он с Ранкорном, а Север — Ранкорн с Асквитом. У Фаджа было относительное большинство голосов, но не абсолютное. А если нет бесспорного победителя, решение переходит к Визенгамоту. Два лидера выходят во второй тур и там уже кто больше наберёт. Вышли Ранкорн и Фадж.       — И что с того? — Рон резко обернулся к Фаджу. — У вас ведь большинство, так?       — Вот только Ранкорн — глава оппозиции, — перебил его Тео. — И он, естественно, взял самоотвод, но его партия пошла на сделку: один голос за Закон о магической безопасности в обмен на каждый голос за Ранкорна. Отец написал мне, как только узнал.       — Быть не может, — вырвалось у Драко. — Коалиция бы ни за что…       — Пять кресел сменили сторону, — пожал плечами Нотт. — Закон приняли сегодня утром. Завтра днём Ранкорна приведут к присяге.       Фадж внимал Тео с каким-то странным напряжением, будто боялся каждого слова — и в то же время жаждал их. Рон стоял в растерянности.       Гарри, у которого на лбу красовалась шишка — последствие заклятия Пожирателя смерти, откинувшего его в дерево, — стряхнул колючки с мантии и огляделся, явно желая, чтобы разговор поскорее закончился.       — Вы, юноша, развиты не по годам, — хрипло сказал Фадж Тео. — Особенно впечатляет ваша память на детали… Уверен, вас ждёт большое будущее. Наши дети — самое ценное…       Он словно собирался пуститься в очередную предвыборную речь, но осёкся — весь энтузиазм как рукой сняло, и он устало подытожил:       — Альбус, мне пора. Следующие сутки могут определить наследие моей администрации больше, чем предыдущие два года… У меня очень много дел…       — Каких это? — раздражённо бросил Рон. — Есть ещё выборы, которые нужно проиграть?       — Мистер Уизли, — строго одёрнула его профессор МакГонагалл. Рон смолк, пристыженный.       — Неужели никому не интересно, — громко вмешался Гарри, — кто нападал на школу? И как мы их остановили?       Фадж, весь съёжившийся от унижения, сдержанно откланялся. Драко смотрел ему вслед с нескрываемым презрением. Он скорее лизнул бы чей-нибудь сапог, чем позволил бы себе выглядеть так жалко.       — Гарри, я не желаю ничего сильнее, — искренне сказал Дамблдор. — И для меня было бы честью, если бы ты уделил мне час своего времени — как только эти любезные господа нас покинут. А пока, думаю, твоим друзьям не помешают еда и сон.       Тео аж дёрнулся, услышав, как его назвали другом Поттера.       — Предлагаю вам всем отправиться в свои гостиные, немного отдохнуть, а затем заглянуть на кухню и подкрепиться. Я распоряжусь, чтобы наши маленькие друзья приготовили для вас что-нибудь особенно сытное… а заодно и место для нашего гостя, — лёгким наклоном головы он указал на Добби.       Эльф юркнул за ногу Драко.       — Добби приветствует мастера Дамблдора, — пропищал он. — Добби извиняется за вторжение, но Добби пытался спасти хозяина Драко и пошёл в самое безопасное место, какое знал.       — «Дамблдора» достаточно, — мягко сказал директор. — Прошу прощения за некоторую вольность, но титул «мастер» мне никогда особенно не импонировал.       Драко вздрогнул, заметив паучий укус на руке Добби — следы от клешней сочились кровью и тянулись до локтя. Он навёл палочку и шепнул:       — Эпискеи.       Домовик удивлённо ойкнул и осторожно ощупал заживающее место.       — Добби забыл себя исцелить. Тысяча извинений за то, что опозорил Дом Малфоев…       — Не надо… не говори так, — буркнул Драко.       Добби тут же замолчал, как по приказу — и Драко осознал, что это он и был.       — Я имею в виду… если хочешь, можешь говорить.       Дамблдор наблюдал за происходящим с непроницаемым выражением лица.       — Драко, — вежливо обратился он, — ты позволишь на минуту занять твоего слугу? Мне бы хотелось с ним кое-что обсудить.       — Да, сэр. — Драко похлопал Добби по голове. — Всё в порядке, — заверил он того и вышел из кабинета следом за Тео и Роном.       В коридоре Уизли вскрикнул и ударил себя по плечу.       — Пауки, чтоб меня… Гигантские пауки. Знаете, на самом деле, я ненавижу магию. Если мне ещё раз попадётся одна из этих тварей — сломаю палочку и буду жить как магл.       — Обязательно скажу Пьюси перенести костёр в следующем году, — пробормотал себе под нос Тео. — Акромантулы. Мерлин… Почему никто о них не говорит? Им бы давно следовало привлечь специалиста по истреблению.       — Умно придумал — позвать своего домовика, — с жаром сказал Рон. — Кажется, он спас нам жизни.       — Да, неплохой приём из арсенала бытовой магии, — фыркнул Тео. — Жаль, я сам так не могу. Отец не разрешает вызывать Мимси — говорит подождать, пока не повзрослею.       — У тебя тоже есть домовик? — поразился Рон.       — Конечно. Десять.       — Десять?!       Кашель Драко, спрятанный в сгиб руки, подозрительно походил на «чрезмерно». Тео прищурился.       — Некоторые из нас ведут полноценное хозяйство и любят устраивать приёмы время от времени. Это тебе не жить вдвоём с матерью в глуши, где вы, по сути, полностью обходитесь…       Следующий кашель прозвучал как «вычурно».       — Ну поздравляю, у тебя есть домовик и тезаурус.       Они дошли до лестницы, и Тео уже спрыгнул на первую ступеньку, как вдруг понял, что никто за ним не идёт.       — Ах да. Совсем забыл, что в компании варваров.       — Иди ты, — добродушно отозвался Рон. — Ты чуть нас всех не угробил сегодня, погнавшись за ним.       — М-м, да. Довольно нетипично для меня.       Драко отметил, что это не было извинением.       — Полагаю, ты рассчитываешь на некую благодарность.       Рон закатил глаза.       — И почему ваша братия не может просто сказать «спасибо»? — философски спросил он, при этом глядя на Драко. — Это ведь вполне вписывается в вашу одержимость «манерами» и «приличиями».       — Исключено, — зевнул Драко, облокотившись на перила. — Это сразу подразумевает, что ты что-то должен.       — Так он и должен.       — Да, но говорить об этом вслух — дурной тон. Надо выждать пару десятилетий, случайно вляпаться в какую-нибудь совершенно постороннюю историю, а потом отправить ему витиеватое письмо, полное намёков на своё затруднительное положение — чтобы он смог тайно вмешаться, в свою очередь, воспользовавшись одним из своих старых долгов, и всё уладить, не сказав об этом ни единой живой душе. — Драко невозмутимо потёр ногти о мантию. — Ну или, на худой конец, дать ему пожертвовать собой ради тебя. Что-то в этом духе.       Тео энергично закивал.       — Это и был мой предпочтительный вариант.       Рон обречённо покачал головой.       — Какой же ты странный, — сказал он Драко.       — Лицо твоё странное.       — Эй!.. Ладно, ничья.       Он вскинул руку и вовлёк Драко в магловский ритуал празднования под названием «дай пять». У Драко обожгло ладонь.       Тео смотрел на них с смесью ужаса и восхищения.       — Ты совсем отбился от корней, — вынес он свой приговор Драко. — Невероятно. Твой отец бы заплакал от горя, знаешь.       Драко на миг задумался. А потом пожал плечами.       — У меня в одном мизинце больше класса, чем у всей твоей родни, вместе взятой.       Уголок губ Тео дёрнулся.       — Скользкий, сопливый говнюк.       — Злобный патлатый недоносок.       — Предатель крови.       — Шовинист.       Тео обернулся к Рону.       — Чай в четыре, по воскресеньям, — высокомерно оповестил он. — Наденешь галстук. Застегнёшь рубашку. Не вздумай опаздывать. И не забудь сделать комплимент украшениям Дафны.       — Чего? — обалдел Уизли. Драко хмыкнул.       — Увидимся в аду! — крикнул Тео, сбегая по лестнице. — Или на Зельях, как вариант.       Когда он скрылся из виду, Рон повернулся к Драко.       — По-моему, сейчас какой-то матч идёт. У Ли Джордана есть колдовизор в спальне четверокурсников. Фред что-то про попкорн упоминал.       — А кто играет?       — А тебе не начхать?       Справедливо.       — Сначала переоденусь во что-нибудь приличное, — сказал Драко. — А то ещё примут за Уизли.       — Расслабься, приятель, личиком не вышел, — усмехнулся Рон.       Толкаясь и пихаясь, они устремились по бесчисленным ступенькам к гриффиндорской гостиной.

***

      Гермиона Грейнджер храпела во сне.       Раньше он этого не знал. Впрочем, они же никогда не ночевали в одной комнате.       Поспать почти не удавалось, но он не жаловался. В этих чёртовых креслах всё равно не уснёшь, а её храп он предпочитал гнетущей тишине.       Мадам Помфри объяснила, что зелью потребуется пара дней, чтобы подействовать. Паралич сменился беспамятством, и Колин уже начал что-то лепетать во сне, но все по-прежнему «должны набраться терпения, мистер Малфой, мы не можем просто взмахнуть палочкой и сейчас же их вернуть». Почему именно это было так невозможно — в волшебном-то замке, — совершенно ускользало от Драко.       Тем не менее он мог потерпеть. Он был чрезвычайно терпеливым человеком.       «Ничего подобного», — сказала бы Гермиона.       Честно говоря, он и сам не понимал, почему так жаждет её возвращения. Она была невыносимой занозой.       Драко зевнул и устроился поудобнее в кресле, закинув ноги на подлокотник. Его голова покоилась на краю её кровати — на подушке, украденной у неё же. Мадам Помфри неодобрительно цокала языком, дескать, он лишает больных постельных принадлежностей, — но, в его оправдание, подушка выполняла важную лечебную функцию: спасала его шею от затекания. К тому же Гермиона вряд ли заметит пропажу.       Утро было раннее, и ни один гриффиндорец пока ещё не приходил с ежедневным визитом. Если он правильно помнил график — а знал он его уже назубок, — сегодня очередь Дина, а значит, они с Симусом появятся минут через двадцать, наверняка с какими-нибудь остатками завтрака для Драко и домашкой для Гермионы. Когда они уйдут, Драко втихаря перепишет свои ответы в её тетрадь, аккуратно вложит её обратно в папку и подсунет под вазу с цветами на тумбочке.       Она будет вне себя от ярости, когда проснётся и узнает. Закатит ему настоящую истерику — и про то, что оценки заработает сама, и про нарушение академических правил, и, конечно, перечислит все эти откровенно средневековые наказания за плагиат в Хогвартсе. Драко не мог дождаться.       Солнце протянуло свой капризный луч сквозь высокие окна, задев её лицо. Грейнджер фыркнула и распахнула глаза. Летние, тёплые, карие.       — Гермиона, — осторожно позвал он. Её имя непривычно ощущалось на языке.       Она быстро заморгала, как будто никак не могла стряхнуть последние обрывки снов.       — Драко? — выговорила Гермиона, осипшим от долгого молчания голосом.       Он вскочил и схватил пустой стакан со столика.       — Агуаменти. Воды?       — Мм-хм.       Она жадно пила, делая большие глотки. Он смотрел на неё с ещё большей жадностью — на то, как подёргивается её горло, как бегают по комнате её глаза, задерживаясь на дверях и окнах. В этом было нечто нереальное — наблюдать, как она шевелится после стольких недель неподвижности. Словно увидеть Нику Самофракийскую, сошедшую с пьедестала и расправившую крылья.       Через мгновение она повернула голову.       — Драко, — повторила она.       — Да?       — Что случилось?       — Ну-у, помнишь, я всегда терпеть не мог профессора Подмора? Так вот…       — С моей кроватью.       — А. Ты об этом.       У постели Гермионы всё утопало в бархатцах. Они фонтаном вздымались из десятка ваз на её тумбочке, торчали из целой флотилии стеклянных банок и медных горшочков на полу и громоздились у изножья живыми холмами, ниспадая вниз золотисто-вишнёвым водопадом лепестков. Красное, золотое, зелёное — всё это вспархивало и танцевало при каждом прохладном дуновении вентиляции, запутываясь в её волосах, приземляясь на белоснежные складки простыней. Она подняла руку и обнаружила один цветок в пальцах, бережно вложенный между большим и указательным.       — Что, — уставилась она на него, — я, по-твоему, должна с ними делать, Драко?       — Ну… — Он пожал плечами, подтягивая колени к груди. — Если бы ты поторопилась с выздоровлением, мы бы не оказались в такой ситуации. В первый день я принёс всего дюжину.       — …А во второй?       — Ещё дюжину, само собой. Приходить со вчерашними цветами — невежливо.       — А потом?..       — Слушай, поставь себя на моё место, — протянул он, глядя в потолок. — Ты могла очнуться в любой день. И что мне было делать? Быть застигнутым без свежих цветов? Я что, Уизли какой-нибудь?       — То есть ты… Драко, ты же не можешь всерьёз думать…       — Это, кстати, шутка — он тебя не забывал. Наш дорогой Рональд притащил ромашки и коробку шоколадных лягушек. Они где-то тут, в одном из горшков. Я бы, конечно, выбрал сдобные котелки — знаю, ты их больше любишь, — но мне не хотелось приносить что-то, что быстро черствеет.       — Я… это абсурд, — слабо произнесла она. — И… и… — Гермиона села и выдвинула подбородок в упрямой решимости. — И я всё ещё с тобой не разговариваю.       — Отлично, можем сразу перейти к этой части. Одну секунду, — сказал он, шаря по карманам. Достал потрёпанный клочок пергамента, развернул его и прочистил горло:       — Я, Драко Малфой, находясь в здравом уме и крепкой памяти…       — Это что, завещание?       — Будет быстрее, если ты позволишь мне закончить. Находясь в здравом уме и крепкой памяти, приношу искренние извинения Гермионе Грейнджер, по отношению к которой поступил очень дурно; и за чьё прощение, если оно будет даровано, я был бы весьма признателен.       — Это не настоящее извинение, — устало проговорила она. — Это какой-то шаблон. Нельзя просто явиться с цветочным магазином и заготовленным текстом и рассчитывать, что всё снова станет как раньше.       — Но текст неплохой, согласись?       — Драко!       — Хорошо. Как насчёт такого: я был самодовольным болваном, и не должен был называть тебя… тем словом. Я привык так говорить…       — Ах вот как, привык…       — …и если бы ты дослушала, я бы сказал, что это не оправдание — просто причина, по которой я это ляпнул. Не потому, что хотел сделать тебе больно. Честно. Хотя сделал. Очевидно. — Он сложил пергамент пополам, потом вчетверо. — Говорить от себя — кошмарный опыт. Больше никогда не планирую его повторять.       Она нахмурилась, крутя цветок в пальцах.       — Ладно. Но дело не только во мне. Ты должен… Мне бы не хотелось думать, что ты говоришь это только чтобы меня порадовать, а на самом деле по-прежнему во всё это веришь.       — Я не верю… — Он замялся. — Не во всё.       Её брови сошлись ещё сильнее.       — Хорошо. Я больше не верю в эту чепуху про маглорождённых. Ты и Криви — обычные волшебники. Раздражающие волшебники, хочу заметить, но вы же гриффиндорцы — вас по этому признаку и отбирают. — Он усмехнулся. — К тому же, вдвойне неловко, что ты обходишь меня в Трансфигурации, так что вся эта тема с равенством мне как раз на руку.       — А маглы?       Он обхватил колени, насупившись.       — Я не… Разве не видишь, что я стараюсь? С маглорожденными всё иначе, потому что я тебя знаю. Но если ты начнёшь говорить, что маглы и волшебники — это одно и то же, или ещё что-нибудь такое же радикальное… я просто…       — Всё в порядке, — сказала она, чем очень его удивила. — Нам не обязательно… не сейчас. Но ты серьёзно? Ты правда сожалеешь? Не только за обзывательство.       — Да, — нервно ответил он.       — Слава небесам, — выдохнула она, откидываясь на подушки. — Мне до чёртиков надоело на тебя злиться.       Драко расплылся в улыбке. Опустив колени, он запрыгнул на кровать, и пара подушек подлетела вверх. Она возмущённо ойкнула и отодвинулась, чтобы он мог устроиться у стены.       — Нас таких двое. Давай впредь никогда не ссориться. Это было ужасно.       — Даже не знаю. Ты куда милее, когда чувствуешь себя виноватым.       — Хочешь цветов, Грейнджер — просто попроси.       — К слову, — рассмеялась она, — что мне теперь делать со всей этой цветочной армией? — Она зачерпнула пригоршню бутонов и беспомощно уронила их на покрывало. — Не могу же я утащить всё это в Башню.       — Почему нет? Я тебе помогу.       — Потому что все будут глазеть! А Лаванда, не ровен час, попытается меня прикончить.       — Браун у меня в долгу, — пожал он плечами. — Могу и ей достать цветов, если захочет.       — Лучше не надо, — поморщилась Гермиона. — Она же в тебя влюбится.       — И что в этом плохого?       — Ничего, но тебе не нужна влюблённая в тебя Лаванда, поверь. Когда она сходила с ума по Харрисону Форду, то написала ему целую стопку сонетов и пыталась отправить их ему совой.       — Всё равно не понимаю, что в этом такого. «Если музыка — пища любви», как говорится...       — Харрисон Форд — магл, — терпеливо пояснила она. — И сонеты были отвратительные. Ты что-то упоминал про сладости? Я умираю с голоду.       — И всё-таки, плюс ей за старания, — рассеянно сказал он, барабаня пальцами. — Слушай, Грейнджер…       — Да?       — Дашь мне эту штуку? — Он указал на мятый шёлковый браслет на её запястье. Парвати как-то назвала такие «резюлькой» или что-то в этом роде.       — Вот это? — Она окинула его волосы скептическим взглядом, но всё же сняла и отдала.       — Ага. Хочу, чтобы ты посмотрела. — Он прокашлялся. — Добби, иди сюда.       Эльф с хлопком материализовался у койки. Гермиона ойкнула.       — Хозяин Драко! Мисс Гранд Жир, вы проснулись! О, похоже, вам очень нравятся бархатцы, — простодушно выдал он, оглядываясь вокруг.       — Да, обожает, они чудесны. Добби, расскажи Грейнджер, о чём ты говорил с Дамблдором.       Гермиона с подозрением посмотрела на Драко, но к домовику обратилась ласково:       — Да, Добби, можешь мне рассказать. Но только, если сам хочешь.       — О, — взволнованно воскликнул эльф. — Добби, конечно, может! Дамблдор сказал Добби, что если когда-нибудь его хозяева решат, что больше не нуждаются в его услугах — или Добби вдруг окажется без дела, — он сможет прийти работать на кухнях Хогвартса как свободный эльф. — Он расправил свою наволочку и, важно приосанившись, продолжил: — А ещё, он назвал Добби самым лучшим и храбрым домашним эльфом из всех, что он когда-либо встречал, и сказал, что с гордостью заплатит Добби настоящими деньгами, как волшебнику!       — Это замечательно, Добби, — печально произнесла Гермиона. Она протянула ему бархатец, и домовик принял его с восторженным писком. — Надеюсь, однажды это случится.       — Ага, я тоже, — с деланным безразличием сказал Драко. — Лови.       И бросил браслет Добби, который поймал его на лету.       — Хозяин подарил Добби одежду, — в изумлении пробормотал он. — Хозяин подарил Добби… — Он поднял заворожённый взгляд на Драко. — А что это?       — Резюлька, — сообщил Драко.       — Эм… — вставила Гермиона.       — Хозяин подарил Добби резюльку, — пролепетал эльф в полном восхищении. Его лицо озарилось счастьем. — У Добби теперь есть резюлька, и Добби свободен!       — Резинка, — с нажимом сказала Гермиона. — Это резинка, Добби, такая штучка для волос…       — Видишь ли, в чём дело, — начал Драко. — Дамблдор не разрешает мне брать тебя с собой в школу. Что-то про то, что рабство — не лучший пример для учеников, и так далее. Тогда я подумал: а что, если ты будешь работать на кухне во время учебного года, а летом возвращаться в поместье? И мы… ну, не знаю, сколько он тебе предлагает, но уверен, что мы сможем платить больше.       Добби натянул резинку аж до самого плеча и носился вокруг кровати Гермионы, как ребёнок в Рождество. Затем развернулся и с разбегу прыгнул в объятия Драко. Тот тихо охнул.       Драко ощущал тепло её улыбки почти физически — как солнечное прикосновение, как язык пламени.       — Не смотри так на меня, — проворчал он, гладя дрожащую голову Добби с тем достоинством, какое ещё мог сохранить. — Надеюсь, ты не воображаешь, что это как-то относится к нашему идеологическому спору.       — Какому именно? — лучезарно улыбнулась она. — Я выигрываю все.       — Ты выиграла только один из них, — фыркнул он. — И то потому, что я так облажался, что мне пришлось пересмотреть всю свою жизненную философию, чтобы снова заслужить твоё расположение. Больше я такой ошибки не допущу, Грейнджер, предупреждаю.       — Нет, — сказала она, поднося бархатец к носу. Глаза её весело засверкали. — Думаю, не допустишь.       Упрямая ведьма настояла на том, чтобы пойти на заключительный пир, вопреки здравому смыслу Драко и мнению мадам Помфри. В итоге они пришли к компромиссу: Гермиона всё-таки отправилась, но в одном из кресел на колёсах, а катить его позволили Драко. Он от души наслаждался этой ответственной миссией — особенно моментами, когда мог кричать на людей, чтобы те убирались с дороги, он тут везёт инвалида, спасибо-пожалуйста. Гарри и Рону кресло тоже понравилось, но в основном потому, что, когда Гермиона из него вылезла, они устроили на нём гонки по проходам Большого зала, хохоча во всё горло… пока Перси, не глядя по сторонам, не вышел им прямо навстречу и не положил веселью конец самым эффектным образом. МакГонагалл надорвала голосовые связки, отчитывая всех троих. Гермиона съела кусок торта Драко. Это был на редкость превосходный вечер.       На следующий день солнце ярко светило над вереницей студентов, продвигавшейся по тропинке к станции Хогвартса. Драко оказался втиснут в купе с Гермионой, Гарри, Роном, Джинни и близнецами, которые уговорили всех сыграть во Взрывающиеся карты. Он поделил победу с Фредом — потому что оба жульничали — и вместе с остальными запустил в окно последние фейерверки из запасов Уизли, наблюдая, как те расцветают в небе, треща и рассыпаясь искрами над изумрудными холмами. Гермиона выразила неодобрение, но жаловаться Перси не побежала — и Драко очень ею гордился.       — …шесть-один-ноль-четыре, — диктовал Гарри Рону. — Это называется телефон. Закидываешь магловские монеты — и тебя соединят с кем захочешь…       — Фелли-тон, ясно. Напомни-ка, почему я просто не могу воспользоваться камином?       — Мы уже это обсуждали, ты не можешь просто взять и сунуть голову в камин моей тёти, у неё случится сердечный приступ. — Он помолчал. — Забудь, что я сказал. Вот что тебе нужно сделать...       — ...староста Когтеврана, Пенелопа Кристал, — докладывала Джинни. — Это с ней он переписывался всё лето. А ещё, они тайком встречались по всему замку. Однажды я застукала их целующимися в пустом классе...       — Врёшь… — сказал Фред, затаив дыхание.       — Джинни, — взволнованно добавил Джордж, — ты моя любимица. Правда.       — Я думал, я твой любимчик.       — Только за твоё лицо, Фредди.       — Взаимно, Джорджи.       В углу, зажатая между Драко и стеной, Гермиона демонстрировала ему, как работает кассета. У неё на коленях лежал альбом группы New Order, и она пальцем показывала, как плёнка наматывается на маленькие колёсики.       — Она покрыта магнитным слоем, который реагирует на магнитное поле...       — «Магнитное поле»? Значит, это магия.       — Нет, это магловская наука. Так вот, электромагнитная головка на кассете реагирует на покрытие, и начинает двигаться, что и вызывает звуковые волны...       — «Электромагнитная». Вот это уже точно магия.       — Нет, это всё ещё магловская наука. Ты слышишь эти звуковые волны, потому что в наушниках есть малюсенький динамик...       — С заклинанием Усиления.       — Нет...       Она показала ему, как катушка может двигаться вперёд и назад, а также менять направление песни, и на этом моменте он заявил, что это магия, независимо от того, признаёт она это или нет. Потом он настоял, чтобы она разобрала устройство и объяснила заново.       Сквозь окна струился первый поток летнего зноя. В купе витал запах застарелых конфет и дешёвого ядрёного одеколона Фреда. Драко ехал домой, где его мать, вероятно, уже не находила себе места в ожидании рассказа, что же он натворил с их домашним эльфом. Рядом с ним Гермиона болтала о чём-то замысловатом и несущественном с таким пылом, будто собиралась получить по этой теме учёную степень.       Драко был абсолютно уверен, что тринадцатый год точно будет его.