Глава 27. Слепая зона

      — Подними руки и отойди от котла, — приказал Драко.       Гермиона посмотрела на него в полном недоумении. Очевидно, его «отойди от котла» прозвучало для неё как «сядь и уставься на Драко, будто у него выросла вторая голова». Впрочем, подобная реакция была вполне объяснима, если представить, как бы это выглядело. И тем не менее, сейчас некогда было глазеть на поразительно прекрасные вещи. Для этого у неё будет достаточно времени позже.       — В чём дело? У вас вести от Сириуса?       Драко покачал головой и решительно прошёл в туалет. Гарри и Рон остались у двери, скрестив руки на груди и изображая из себя каменные стены.       Гермиона — будучи на порядок умнее всех, кого Драко когда-либо встречал, — тут же смекнула, что стоит за этим неожиданным сговором.       — О, нет. Нет, нет, нет.       — Это ради твоего же блага. — Он забрал у неё палочку для помешивания и водрузил крышку обратно на котёл, на что тот отозвался удовлетворенным бульканьем. — Я уже договорился с Добби: он присмотрит за зельем в ближайшие три часа. Хотя в этом и нет особой нужды — оно практически готово, и ты это отлично знаешь.       — А вдруг оно убежит?       — Не убежит. — Драко взмахнул палочкой, и её книги дружно вспорхнули, чтобы затем стройными рядами сложиться в портфель, невзирая на тщетные попытки Гермионы их остановить.       — А если свернётся? Добби же не поймёт, что к чему. Всё-таки лучше, чтобы рядом был кто-то, кто знает, на что смотреть…       — Можешь не утруждаться. — Он подал ей сумку. — Давай, вставай. И поживее.       Гермиона резко втянула воздух и не выдыхала три зловещие секунды, за которые он успел забеспокоиться, что она решила свалиться в обморок в знак протеста.       — Но я не хочу смотреть этот дурацкий квиддич!       Драко цокнул языком.       — А вот это ты зря, Грейнджер, очень зря. Стоило остановиться до слова «дурацкий».       — И это в день решающего матча, Гермиона, — сказал Гарри, сгорая от стыда за подругу.       — Трижды обернись и сплюнь, — велел Рон.       — И щепотку соли брось через плечо, — добавил Поттер.       — И благовоние не забудь зажечь, — посоветовал Драко. — Сегодня нельзя играть с судьбой. Это финал, и дезертирства мы не потерпим. Вставай.       — Вот поэтому я и не хочу идти! Я не вынесу снова смотреть, как вы двое едва не погибаете! Если бы это была парочка незнакомцев, рисковавших разбиться насмерть, мне было бы спокойнее.       — Ты, видимо, решила, что у нас тут переговоры. Так вот: либо ты идёшь смотреть, как твои дорогие сокурсники добывают вечную славу в величайшем квиддичном матче за всю историю школы…       — Второй вариант, — тут же перебила она.       Драко покачал головой.       — Ты меня не дослушала. Дальше было: «и идёшь по-хорошему. Либо придётся тащить тебя по-плохому».       Гермиона забарабанила пальцами по плитке, так глубоко сосредоточившись, что казалось — вот-вот аппарирует. А когда она, наконец, заговорила, в её голосе зазвучала такая елейная нежность и мольба, что у него мгновенно сработал инстинкт самосохранения — как при виде яркой окраски ядовитой лягушки.       — Я с радостью вас поддержу, конечно, — сказала она, проделывая с ресницами нечто такое, что кто-нибудь слеповатый и слабоумный, пожалуй, назвал бы кокетством. — С удовольствием пойду. Честно. Но не в таком же виде: у меня ни шарфа, ни флажка нет. Давайте я сбегаю в спальню, захвачу их — и встречусь с вами на стадионе.       Хитрости в этом было не больше, чем в ударе дубиной по голове. Слава небесам, она не попала в Слизерин.       Драко скептически выгнул бровь и перенёс вес на другое бедро, а Гермиона так и продолжала старательно хлопать ресницами, будто это могло привести хоть к чему-то, кроме его тихого веселья.       — Значит, по-плохому. Парни?       Гарри и Рон с тяжёлым вздохом двинулись вперёд. Гермиона ойкнула и вскочила на ноги.       — Нет, нет! Я не пойду! Не пойду, и всё тут! Гарри Джеймс Поттер, ещё шаг — и тебе отдельное крыло в больнице Святого Мунго выделят!       — По рукам, только дождись конца игры, — смиренно сказал Гарри, осознавая всю серьёзность угрозы. — Если покалечишь меня до матча и Оливер об этом узнает, то для тебя им придётся выделить целый корпус.       Самым трудным этапом оказалось вынести её из туалета: Гермиона, верная духу своего факультета, сражалась до последнего — зубами, ногтями и заклятиями, от которых Драко едва успевал уворачиваться. Добравшись до парадной лестницы, им пришлось устроить короткий, но бурный пересмотр условий, дабы избежать катастрофы в случае её падения, и остаток пути до стадиона Грейнджер проделала верхом на Гарри. Нет нужды уточнять, что всю дорогу она не сдерживала своего возмущения.       Слизерин вел в турнирной таблице с перевесом в 200 очков, что означало — как Вуд долго и усердно вбивал им в головы, — что для завоевания Кубка им требовалось заработать свыше двухсот в этом матче. А еще это означало, что Гарри было строжайше запрещено даже думать о снитче, пока Гриффиндор не выйдет вперёд хотя бы на пятьдесят очков.       День выдался безоблачным и тёплым. Ясное голубое небо сияло, словно редкая драгоценность, украшавшая необыкновенно пасмурный май. Студенты всех факультетов стекались вниз по покрытым росой лужайкам, бурля предвкушением от предстоящей игры. Большинство щеголяло в красно-золотых шарфах, шапках или свитерах — даже те, кто был не из Гриффиндора, — и лишь упрямая горстка не-слизеринцев размахивала зелёными платками, привязанными к палочкам. Повсюду стоял гам — крики, гудение рожков, хлопки ладоней, кое-где нестройным хором скандировали «Гарри Поттер — просто класс!», а чуть поодаль грянуло громкое «БА-БАХ!», за которым последовала вспышка красно-золотых фейерверков и истошный вопль: «ФИННИГАН!» — безошибочно узнаваемым голосом Филча.       Они прошли мимо группы когтевранок с красно-золотыми лентами в волосах. Среди них была и Чжоу Чанг. Увидев их, она улыбнулась и помахала.       — Удачи, Гарри!       — «Удачи, Гарри»? — недовольно повторил Драко, но тут заметил, что Поттер покраснел.       Подойдя ко входу, Гарри спустил Гермиону со спины.       — Поторопись, если хочешь занять хорошее место. Трибуны быстро заполняются.       — Я не хочу хорошее место, — с жаром заверила она. — Я вовсе не жажду увидеть, как вы падаете и ломаете себе шею — вообще, это расположено довольно низко в моём списке желаемых зрелищ.       — Это случилось всего раз, — обиженно возразил Гарри.       — Раза обычно достаточно!       — Не волнуйся, Гарри, мы о ней позаботимся, — сказала Джинни, проталкиваясь сквозь толпу. На ней был огромный вишнево-красный свитер с буквой «Д» (Драко узнал работу миссис Уизли), а на щеке красовался нарисованный лев. — У неё просто нервы перед матчем. Вот увидишь, как только мы начнём побеждать, она сразу повеселеет. Пойдём, Гермиона. Можешь держать меня за руку, если страшно.       Джинни протянула ладонь, и Грейнджер ухватилась за нее с видом человека, заключающего договор с дьяволом.       — Меня сейчас вырвет, — сухо сообщила она Гарри и Драко.       — Потерпи до выхода слизеринцев, — порекомендовал Поттер. — Тогда это будет выглядеть как заявление.       Бормоча что-то себе под нос, Гермиона позволила Джинни увести себя на трибуны, сжимая руку подруги с силой гидравлического пресса.       — Думаю, пора переодеваться, — сказал Гарри. — Вуд, поди, уже закончил приносить козла в жертву.       Но сразу за проходной их остановила профессор МакГонагалл, облаченная в строгое чёрное платье, которое оживлял лишь один-единственный рубин на жабо.       — Поттер, Малфой, — напряженно сказала она. — Вы почему до сих пор не в форме? Разминка вот-вот начнётся.       — Да, профессор, мы как раз собирались…       — Следуйте за мной, — распорядилась декан. Драко и Гарри настороженно переглянулись и последовали за ней в подсобные помещения рядом с раздевалками. В прошлый раз, когда МакГонагалл перехватила их перед матчем, новости были далеко не радостные.       Она провела их в каморку, когда-то служившую кладовой для мётел, судя по запаху и тесноте. У Драко подскочил пульс, и он мысленно пробежался по списку людей, которые могли скончаться.       — Поттер, — начала она и запнулась. Драко расслабился: слава Мерлину, речь, наверное, шла всего лишь о треклятой тётке этого бедолаги. Будь в мире хоть капля справедливости, смерть настигла бы её во время одного из приступов магловской, так называемой, «стоматологии».       — Э-э… да, профессор? — спросил Гарри, бледнея от ужаса.       — Вы летаете на «Чистомёте-4», не так ли?       Ни он, ни Драко, не знали, что на это ответить.       — …Да, профессор.       МакГонагалл поджала губы. Будучи и без того женщиной тонкогубой, выглядело это так, будто она надкусила дольку лимона.       — Вы весьма компетентный игрок, Поттер.       — Спасибо, — сказал Гарри, обливаясь потом.       — У вас талант в управлении метлой и высокий уровень общей спортивной подготовки.       — Спасибо большое, — повторил мальчик, потея ещё сильнее.       Пальцы МакГонагалл сложились домиком, напоминая сцепившиеся друг с другом берёзовые ветки.       — Не хочу показаться излишне многословной, — чопорно сказала она, — лишь подчеркну, что не без веской причины профессиональные игроки в квиддич не летают на «Чистомётах-4».       — Да, профессор, — сказал Гарри, готовый согласиться уже на что угодно. Это было всё равно, что наблюдать чью-то пытку воочию. Драко едва не разразился нервным смехом и был рад, что сдержался: он уважал МакГонагалл, считал её достойной и справедливой, но дурачества та не терпела от слова совсем.       — Как декан факультета Гриффиндор, — холодно продолжала она, — я не имею права расходовать личные средства на экипировку нашей квиддичной команды. В начале учебного года каждая команда получает одинаковый бюджет, и распоряжение им входит в обязанности капитана. Вмешательство преподавателя в исход матча стало бы нарушением школьных правил, не говоря уже о нарушении принципов честной игры.       — Бред! — возмутился Драко. — В команду Слизерина деньги рекой текут. Только посмотрите на их метлы!       МакГонагалл смерила его бесстрастным взглядом поверх пенсне, и он моментально смолк.       — Преподавателям, — сказала она, обращаясь скорее к Гарри, — не положено иметь любимчиков. Независимо от того, возглавляют они факультет или нет.       — Я понимаю, — кивнул Гарри. — Всё будет в порядке, профессор. Я натренировался с «Чистометом» и выложусь на полную. Неважно, какие у них метлы, мы просто их перелетаем. Пусть хоть на «Молниях» все выходят. Как говорит Вуд: мастерство игроков за деньги не купишь. — Он пихнул Драко локтем, и тот кашлянул в знак согласия, хотя сам в этой философии убеждён не был.       МакГонагалл пристально вгляделась в Гарри; её зелёные, ясные глаза напоминали кусочки морского стекла, отшлифованные бурными водами — и, если Драко не ошибался, на мгновение в них промелькнула мягкость.       — Да, — сказала она, после долгой паузы. — Есть множество вещей, которые не купишь за деньги.       Волшебница взмахнула палочкой, и дверца ближайшего шкафа распахнулась.       — В их числе, — прибавила она громче, — содержимое этой коробки, на которое не было потрачено ни единого кната.       — Какой коробки?       Она кивнула на шкаф.       Гарри с опаской вытащил оттуда длинный деревянный футляр, на десяток сантиметров выше его самого. Драко помог ему уложить его на пол — футляр был тяжёлый, из душистого розового дерева глубокого красного, почти пурпурного оттенка, с позолоченными ручками, потемневшими от времени. Застёжки заедали, и пришлось повозиться, чтобы их открыть, но как только мальчикам удалось, Гарри не сдержал пораженного вздоха, и Драко едва не присоединился к нему.       Перед ними лежала метла. Красивая метла, и притом старая: седло с антикварным изгибом, медно-кожаные стремена, а прутья кое-где поредели и поломались от возраста. И всё же было видно, что за ней хорошо ухаживали: рукоять насыщенного орехового цвета блестела от бесчисленных полировок, а кожаные накладки были заменены на новые.       Гравировка на рукояти гласила: «Нимбус 1995».       — О боги! — пронзительно вскрикнул Драко. Он не смог сдержаться. Гарри метнул в него дикий, растерянный взгляд.       — Она… вроде неплохая, да? — пробормотал он. — На вид точно неплохая… всё как положено, со всеми наворотами…       — Конечно неплохая, бабуин ты невежественный! Это прародитель модели, на которой летаю я! Это же оригинальный «Нимбус»!       — Оригинальный? — тупо переспросил Гарри. — А что, есть и другие?       — Мерлиновы подмышки, да я сейчас принесу свой экземпляр «Квиддича сквозь века» и отлуплю тебя им! Это первый «Нимбус». Ему должно быть около тридцати лет, и держу пари это самый ранний выпуск, судя по швам на рукояти… видишь тут, тройные — так делали ещё до того, как разработали методы искривления дерева для серии 2000. Конструкция, может, и чуть менее надёжная, но, если не гнаться за звуковыми скоростями, то для полётов это не помеха…       — Мистер Малфой, — невозмутимо оборвала его МакГонагалл. — Вы воздержитесь от избиения мистера Поттера — будь то сейчас или в будущем. И напомню, что эта находка вам не принадлежит.       Драко отдёрнул руки, краснея.       — Простите, профессор.       Она не улыбалась — а тому, кто принял бы её выражение за улыбку, стоило бы задуматься об очках, — но и недовольной она не выглядела. На контрасте со строгим обликом на щеках её заиграл лёгкий румянец.       — Ваш восторг вполне уместен, — сказала она. — И оценка верная. Этот «Нимбус» был приобретён в первую же неделю после его выхода.       — Мерлин, — прошептал Гарри и посмотрел на неё. — То есть… вы хотите… эм, может, я неправильно понял…       — Как поступать со спортивным снаряжением, случайно найденным вами в раздевалке Гриффиндора, — спокойно сказала она, поправив пенсне, — решать вам и вашему капитану. Как преподаватель, я не имею никакого влияния в этом вопросе.       У Гарри чуть челюсть не отвисла. Да и у Драко тоже, если на то пошло.       — Я могу на ней летать? В смысле, вы мне позволите?       — Как я уже сказала, — повторила МакГонагалл, по-прежнему вовсе не улыбаясь, — у меня нет полномочий влиять на решения, принимаемые членами команды Гриффиндор.       Она отвернулась от них и открыла дверь. Но, уже выходя, задержалась на пороге и тихо, почти шёпотом добавила:       — Она вам великовата. Хватайтесь выше.       Затем декан исчезла, оставляя за собой постепенно стихающий стук каблуков.       — Драко, смотри, — Поттер указывал на надпись на футляре, у самой ручки. Там было короткое: «M.M».       Повисла пауза.       — Нет, — выдохнул Драко.       — Вряд ли, — согласился Гарри.       — Это всего лишь… жест вежливости. Должно быть, кто-то из студентов где-то её забыл.       — Ага, — сказал Гарри, и они оба с сомнением покосились на «Нимбус», который вовсе не выглядел так, будто за всю его долгую жизнь хоть раз оказывался «где-то забытым».       В коридоре вновь послышались шаги, на этот раз тяжёлые и стремительные.       — ЭЙ! — рявкнул Фред, просунув голову в дверь. — Вот вы где, халтурщики проклятые! Не соизволите ли, наконец, почтить команду своим присутствием? Или нам и дальше всем факультетом вас по стадиону разыскивать?       — Прости! — опомнился Гарри, вскакивая на ноги. — Мы уже идём! Нас отвлекли!       — Ах отвлекли? По дороге на финал? Отлично, вот и объясните это Вуду, когда он от сердечного приступа оклемается!       Они сломя голову помчались к раздевалкам. Крик был слышен аж через две стены и запертую дверь.       — ВОТ ВЫ ГДЕ, — взревел Оливер, как только они влетели внутрь. — И ЧЕМ ВЫ, ЧЕРТ ПОДЕРИ, ЗАНИМАЛИСЬ? ВЫ ДАЖЕ НЕ В ФОРМЕ!       — Долгая история, — ответил запыхавшийся Гарри, пока они с Драко избавлялись от брюк с рвением, какое обычно полагается в куда более заманчивых обстоятельствах. — Мы пришли… как только смогли…       — СЛИЗЕРИН УЖЕ РАЗМИНАЕТСЯ! КАЖДУЮ СЕКУНДУ ЧТО МЫ ТУТ ШТАНЫ ПРОСИЖИВАЕМ, ИХ ПРЕИМУЩЕСТВО РАСТЕТ! ДА ЭТО ЖЕ ВЛАЖНАЯ МЕЧТА МАРКУСА ФЛИНТА!       — Огромное спасибо, Оливер, — фыркнул Джордж. — Мне же мало страхов перед игрой — теперь ещё думать о том, что Маркус Флинт меня хочет.       — Если и это не заставит тебя летать быстрее, то уже ничто не сможет, — пробормотала Кэти.       — ДЕВЯТЬ ТРИДЦАТЬ! Я ВЕЛЕЛ ВСЕМ БЫТЬ ЗДЕСЬ В ДЕВЯТЬ ТРИДЦАТЬ, В ФОРМЕ, А КОТОРЫЙ СЕЙЧАС ЧАС? КОТОРЫЙ СЕЙЧАС ЧАС?! АНЖЕЛИНА, СЕЙЧАС ДЕВЯТЬ ТРИДЦАТЬ?       — Не-а, — отозвалась та, лопнув пузырь жвачки.       — НЕТ! СЕЙЧАС ДЕВЯТЬ СОРОК ДЕВЯТЬ! А ЭТО ЗНАЧИТ, ЧТО РАЗМИНКА ИДЕТ УЖЕ СКОЛЬКО, ДЖОРДЖ?       — Ну, минуты четыре, — пожал плечами Джордж. — Оливер, серьёзно, дай ты им поблажку. Я, помнится, все утро перед своим первым финалом от страха просидел на горшке в ванной старост.       Фред и Анджелина прыснули. Обстановка немного разрядилась, но капитан всё ещё был готов плеваться огнём.       — У Поттера новая метла, — выпалил Драко, отчасти потому, что это стоило упоминания, отчасти — чтобы отвлечь Оливера. Вуд остановился, переводя дыхание.       — О, правда? — сказал он. — Здорово. Я не хотел говорить, но «Чистомет», если честно, был так себе. Что взял?       — «Нимбус». Довольно старый, но, э-э, за ним хорошо ухаживали.       — Отлично, — одобрил Оливер. — Любой «Нимбус» в два счёта уделает «Чистомёт», тут и спорить нечего. Тебе это очень на руку, учитывая, что Хиггс на «Комете». В любом случае, МОЖЕТ УЖЕ НАПЯЛИТЕ НА СЕБЯ ФОРМУ И НАЧНЕТЕ ДВИГАТЬСЯ, ИЛИ МНЕ ПОПЫТАТЬ УДАЧУ С НЮХЛЕРОМ НА МЕТЛЕ?       Стадион встретил их взрывом ликования. Над полем плясал огромный лев из папье-маше, левитируемый группой особо предприимчивых когтевранцев, а с трибун развернулись гигантские плакаты: «ВПЕРЁД, ГРИФФИНДОР» и «КУБОК — ЛЬВАМ».       — А вот и гриффиндорцы! — кричал Ли Джордан, одетый в подозрительно объёмную чёрную ветровку. — Поттер, Белл, Джонсон, Малфой, Уизли, Уизли и Вуд! Сильнейший состав за последние годы, друзья, и это при том, что почти все летают на «Чистомётах»! Хотя Поттер сегодня явно не на своём — похоже, обновил метлу, хвала Мерлину… только вот модель, признаюсь, мне не знакома…       Его заглушил рёв слизеринских трибун, когда их команда приземлилась на газон идеальным строем.       — А вот и команда Слизерина, — прокомментировал Джордан куда менее воодушевлённо. — Хиггс, Флинт, Монтегю, Уоррингтон, Нотт, Гойл и Блетчли. Их, конечно, куда проще различить, чем гриффиндорцев, учитывая, что по весу они тянут почти на две трети школы.       Слизеринская сторона ответила свистом, гриффиндорская — хохотом. На вкус Драко это было не очень-то спортивно. Особенно ему не понравилось, как на слова Джордана отреагировал Гойл: тот втянул голову в плечи, как черепаха, и потупил взгляд.       Тео же, наоборот, улыбнулся и послал воздушный поцелуй со среднего пальца в сторону комментаторской. Слизерин одобрительно зашумел.       Флинт и Вуд шагнули друг к другу и обменялись церемониальным костедробильным рукопожатием.       Драко, стоя напротив Флинта в шеренге, наклонился к Гойлу и шепнул:       — Грег, он просто пошутил.       — Он в курсе, Малфой, — скучающим тоном сказал Тео и лёгонько стукнул Гойла битой по бедру. Тот, хихикнув, стукнул его в ответ. — Видишь ли, у Флинта есть такая забавная особенность: он предпочитает, чтобы его игроки были покрупнее мышонка на стероидном зелье.       — А ты тогда что привносишь в команду? — зевая, спросил Джордж.       — Не уверен, но думаю, всё то же, что и ты, — парировал Нотт, — только со стилем.       Драко уже был готов ответить, но осёкся, присмотревшись к лицу Тео. Его левую глазницу обрамлял тёмный синяк — густой и желтеющий в одних местах, зеленоватый в других, словно лоскутное одеяло, сшитое вокруг пуговицы налитого кровью глаза.       — Мерлин, в тебя что, бладжер врезался? — обалдел Драко. — Дюжину раз?       — Заткнись, — раздраженно отвернул лицо Тео.       — Я не пытаюсь тебя поддеть, гордец ты этакий, я беспокоюсь. Флинт выпустил тебя на поле в таком состоянии? Ты же полуслепой.       — И даже так я буду на уровне ваших загонщиков в их удачные дни. Так что беспокойся лучше о них, а не о решениях моего капитана.       — Нотт, Мерлина ради, ты выглядишь так, будто тебе пытались выковырять глаз ложкой.       — Неужели так трудно, хоть раз в жизни, не лезть не в своё дело? — вспылил Тео. — Или это задевает твои гриффиндорские чувства, если не удается побыть затычкой в каждой бочке? Разве не ясно, что твоё участие не только лишнее, но и неуместное?       Его первой реакцией было огрызнуться в том же духе. Второй — вмазать первой по носу и потребовать прямого ответа. Он проигнорировал обе.       Вместо этого, Драко прикусил язык и держал, пока боль не вытеснила яд из его мыслей, при этом не сводя глаз с Тео, обдумывая.       А когда он, наконец, заговорил, голос его был так тих, что услышали только Нотт и Гойл; последний нахмурился, будто ничего не понял.       — Почему он это сделал?       Тео вздрогнул.       — Молчаливо страдающий Теодор Нотт? Не смеши меня, — пробормотал Драко. — Случись это больше часа назад ты бы уже сходил в больничное крыло, и там тебе задали бы те же вопросы, что и я. Но синяк не свежий, а в лазарете ты так и не был, итак — что ты ему сказал?       — Я…       — ПО МЁТЛАМ!       Не скрывая своего облегчения, Тео отстранился. Драко выругался и перекинул ногу через свой «Нимбус».       — Три… Два… Один…       Свисток потонул в реве толпы. Четырнадцать мётел взмыли в небо.       — И ГРИФФИНДОР завладел мячом, Драко Малфой с квоффлом направляется к кольцам Слизерина! Минует Флинта, но, упс, мяч перехватывает Уоррингтон. Уоррингтон мчится на другой конец поля и… ох! Роняет квоффл, уклоняясь от бладжера — дело рук Джорджа Уизли — умопомрачительный красавец, этот Джордж Уизли, всё еще свободный, между прочим, так что, дамы, если кто интересуется… Джонсон возвращает квоффл Гриффиндору, облетает Монтегю, уворачивается от бладжера, — и вот бросок, БРОСОК — И ГО-О-ОЛ! ДЕСЯТЬ-НОЛЬ В ПОЛЬЗУ ГРИФФИНДОРА!       Анджелина торжествующе пронеслась над трибунами Гриффиндора, и вслед за ней прокатился ликующий рев. Ряд семикурсников пустил «волну». Мгновением позже мимо промчался Флинт и с глухим ударом боднул охотницу в плечо. Она вскрикнула и едва не сорвалась с метлы, но Кэти успела прийти ей на помощь.       Флинт развернулся и замахал руками:       — Простите, простите, я её не заметил!       Драко не разобрал, говорил ли он всерьёз. Казалось, Флинт не врал, но, судя по лицам, никто из гриффиндорской команды не поверил. Вуд неистовствовал, требуя красную карточку. На поле воцарился хаос, и мадам Трюк свистком остановила игру.       Мгновением позже в голову Флинта врезалась бита загонщика, и тот впечатался носом в древко метлы. Драко поморщился.       Мимо с пустыми руками промчался Фред Уизли, чтобы подобрать свою биту.       — Простите, простите! — рявкнул он на Флинта. — Я тебя не заметил!       — МИСТЕР УИЗЛИ! — Мадам Трюк подлетела к ним, дуя в свисток что есть мочи, пока Флинт стонал, зажимая окровавленный нос. — Довольно! Жёлтая карточка загонщику Гриффиндора за умышленное причинение вреда! И пенальти Слизерину — за ущерб по неосторожности!       — Да ладно вам, мисс! — взвыл Фред, но Трюк снова свистнула и отправила квоффл к Драко. Тот поймал мяч и вывел метлу на позицию для штрафного броска.       — Давай, Малфой! — заорал Джордан. — ЕСТЬ! ОН ОБЫГРЫВАЕТ ВРАТАРЯ! ДВАДЦАТЬ-НОЛЬ В ПОЛЬЗУ ГРИФФИНДОРА!       Гарри, хохоча, вихрем пронёсся рядом и хлопнул Драко по спине. Взлохмаченный мальчишка мчался, как молния, рассекая воздух своим новым «Нимбусом». Метла была ему велика, но это оказалось преимуществом — вытянувшись в ровную линию, он ещё стремительнее набирал скорость. Драко не завидовал Хиггсу, слизеринскому ловцу, который из-за своих габаритов с трудом поспевал за Поттером. На глазах Драко Гарри взвился в головокружительной спирали, выгнулся дугой над полем и камнем сорвался вниз с восторженным «ВУП! ВУП!», — как бы подначивая Хиггса повторить его трюк.       Дурак выпендрёжный. Драко не мог им не гордиться.       Профессор МакГонагалл сидела в первом ряду преподавательской ложи, между Джорданом и Снейпом. Лицо её, разумеется, оставалось непроницаемым, но глаза неотрывно следили за Поттером, будто тот был единственным игроком на поле.       — Мяч у Гриффиндора, перехват Слизерина, обратно Гриффиндору, и это Кэти Белл — великолепная охотница, просто великолепная — она обходит Флинта и… АХ ТЫ ПОДОНОК!       Монтегю заблокировал Кэти, но вместо квоффла, вдруг вцепился ей в голову. Бэлл кувыркнулась в воздухе и едва удержалась на метле. Мяч тут же оказался в руках Уоррингтона. Вновь прозвучал свисток, и мадам Трюк устремилась к Монтегю, разражаясь гневной отповедью.       Спустя минуту, Кэти забила их второе пенальти.       — ТРИДЦАТЬ-НОЛЬ! КАК ВАМ ТРИДЦАТЬ НА ВКУС, ГРЯЗНЫЕ УБЛ…       — Джордан, вспомните наш разговор!       — Но «грязный» — это технический термин, профессор!       Воспользовавшись паузой, пока квоффл возвращали в игру, Драко подлетел ближе к Тео.       — Нотт! — крикнул он. — Будь благоразумен. Ни один из твоих бладжеров не попада…       Тео круто развернулся, едва не заехав Драко своей битой.       — Убирайся из моего воздушного пространства, Малфой, или я скажу Трюк что ты пытался меня сфолить, — выплюнул он.       — Я пытаюсь помочь! Ты же не видишь этим глазом! Забудь про бладжеры, ты едва на метле держишься!       — Мне всё равно! Отвали, а не то я воспользуюсь приёмчиком из арсенала вашего загонщика!       Тео вскинул биту, явно намереваясь выполнить угрозу. Смотрелось бы устрашающе, не будь в его голосе столько отчаяния.       Раздался свисток и команды схлестнулись в очередном раунде, гоняя квоффл через всё поле. Гриффиндор успел забить дважды, прежде чем Драко удалось вновь подобраться к Тео. На этот раз один из его бладжеров ушёл в сторону и едва не снёс Кассиуса Уоррингтона.       — Нотт! — снова позвал Драко. — Ты заваливаешься, тормозишь! Ты правша, а бьёшь по левой стороне, которую, чёрт побери, не видишь!       — Тебя я вижу достаточно хорошо, чтобы врезать!       — Если ты разобьешься, Пэнси убьет нас обоих, а моя мать потом придумает что-нибудь особенно изощренное для наших трупов!       Это немного остудило Тео. При упоминании Нарциссы он выпрямился и сердито посмотрел на Драко, словно тот подсунул ему тухлый фрукт под нос.       — Какая тебе разница?!       — Какая… какая мне разница? Какая МНЕ РАЗНИЦА?! Может, такая, что я не хочу видеть, как тебя калечат, олух несчастный, — Мерлин знает почему! Или такая, что мне не улыбается смотреть, как ты расквасишь себе нос о штангу? Или потому, что, по какой-то непостижимой причине, моя мать питает к тебе теплые чувства, и, клянусь, если она хоть слезинку проронит из-за тебя — можешь забыть про приглашение на наши семейные спиритические сеансы. Боже, у Дафны и правда паршивый вкус на мужчин, ты же непробиваемый, как… о, черт.       Тео чуть не упал с метлы.       — ЧТО? — взревел он.       Трюк пронзительно свистнула.       — Малфой, держись подальше от Нотта! Никакой грязной игры!       — Я ничего не сделал! — возмутился Драко, но рефери уже летела в другую сторону поля, где Гойл зарядил в Вуда два бладжера подряд, и оба угодили тому в живот. Капитан дрейфовал в воздухе, согнувшись от боли.       — НЕЛЬЗЯ АТАКОВАТЬ ВРАТАРЯ, ЕСЛИ КВОФФЛ НЕ В ШТРАФНОЙ ПЛОЩАДИ! Пенальти Слизерину!       Анджелина забила. Шестьдесят-десять. Фред Уизли запустил бладжером в Уоррингтона, вышибая квоффл у того из рук, и Кэти тут же перехватила его, отправляя в слизеринские ворота. Семьдесят-десять. Трибуны Гриффиндора надрывались в крике. Драко выбился из темпа — он слишком сосредоточился на Тео и перестал следить за перемещениями квоффла. Впрочем, теперь всё зависело от Гарри — если он поймает снитч, матч будет окончен, а Кубок — их.       Драко перекинул мяч Анджелине, и толпа взвыла — явно несоразмерно качеству паса. Обернувшись, он заметил Гарри, который прибавил скорости и вытянул руку. Сердце Драко подпрыгнуло в груди, и он гикнул, уже готовый праздновать.              Но вместо снитча, Гарри поймал бладжер в живот. Вскрикнув, он отъехал назад на метле, толчок инерции согнул его пополам. Ремешок очков лопнул, и те, сверкнув, полетели вниз.       Кэти взвизгнула и нырнула за ними, пока Гарри замедлялся до полной остановки, держась за живот и хватая ртом воздух.       Все взгляды на поле устремились к источнику удара, и все увидели то же, что и Драко: яростно спорящих Гойла и Тео.       — НАРУШЕНИЕ! — ревел Ли Джордан в мегафон, стратегически отдалившись от МакГонагалл. — ОЧЕВИДНОЕ НАРУШЕНИЕ против ловца! ТЫ, ПОГАНЫЙ КУСОК…       Профессор МакГонагалл даже не предприняла попытки его одёрнуть. Она стояла, белая, как мрамор, позабыв свою шляпу на сидении.       С бешено колотящимся сердцем, Драко просканировал поле. Кто мог бы ему помочь? Кто стал бы? Для остальных он был всего лишь слизеринским загонщиком. Всем плевать, пострадает он или нет.       И всё-таки, — с горечью подумал он. — Возможно… иногда люди умеют удивлять. Возможно.       — Джордж, — окликнул он.       Рыжий остановился и завис рядом, откидывая со лба мокрые от пота волосы.              — Ты как, в порядке, Блонди?       — Слизеринский загонщик ничего не видит, — сказал Драко, указывая на Тео. — Он слеп на левый глаз. Если его заденут, он может упасть.       Джордж только хмыкнул, дожидаясь сути.       — Я не… он же не… это ведь нечестно, верно? Он играет с больным глазом. Нельзя позволять ему… Слушай, Уизли, может, ты бы… понимаю, я о многом прошу, но…       Близнец прищурился.       — Я его знаю, — сказал он через секунду. — Это тот пацан, который приходил на нашу вечеринку. Теодор Шмот.       — Да!       — Он слизеринец, — чеша за ухом, заметил Джордж.       — А значит, судьба его и так достаточно наказала, не находишь?       Джордж задумчиво потёр подбородок.       — Знаешь, — небрежно сказал он, — а он ведь тогда посмеялся над каламбуром про «Шмота».       Кэти перебросила очки Фреду, тот подлетел к Гарри и вложил их ему в ладонь. Между ними произошла короткая перемолвка, которую Драко не расслышал. Фред тронул Гарри за плечо, и тот кивнул. Затем Фред помчался в другую сторону с битой наготове. Он ударил по бладжеру, посылая его обратно к слизеринцам, в сторону Гойла. Только это был Фред, и Драко знал его фирменный кручёный удар слева, после которого бладжер в последний момент уходит крутой дугой вправо — его было дьявольски трудно отбить, особенно если… особенно если не видишь левым глазом…       — НОТТ! — заорал Драко.       Тео повернул голову как раз в тот миг, когда в неё врезался бладжер.       Его конечности расслабились, пальцы отпустили рукоять метлы. Толпа на трибунах охнула — такое прямое попадание бладжером было редкостью. Фред, вероятно, рассчитывал, что Тео увернется.       Драко показалось, будто до него донеслись крики двух девушек с трибун, но то, наверняка, было всего лишь его воображение — с такого расстояния он не сумел бы различить их голосов.       Он рванулся вперёд, набирая скорость и заранее зная, что ему не успеть. Он был слишком далеко, а Тео — слишком близко к земле, чтобы Драко мог хоть чем-то ему помочь. Однажды ему удалось поймать Гарри — лишь благодаря удаче и крайне рискованному манёвру, — но ему не повторить тот же фокус дважды.       Голова Тео безвольно откинулась, и он, потеряв равновесие, рухнул с метлы. Трибуны Слизерина разразились криками.       И вдруг, словно из ниоткуда, снизу вырвался Джордж Уизли — и подхватил его на лету.       Теперь кричали все: Слизерин — в облегчении, Гриффиндор — в замешательстве. Вуд тоже орал, возможно, сразу по обеим причинам. Мадам Трюк свистела на все, что шевелилось.       — Это УИЗЛИ, ДЖОРДЖ УИЗЛИ приходит на помощь! — комментировал Джордан в полном недоумении. — Он держит Нотта, несёт его вниз… Хиггс берёт его метлу… все садятся, объявлен тайм-аут…       Драко на скорости приземлился в лужу, разбрызгивая грязь на метры вокруг.       — Он в порядке? — потребовал он, проталкиваясь сквозь слизеринцев.       Джордж без лишних сантиментов опустил Тео на землю. Нотт уже пришёл в себя и тяжело опирался на Гойла, пока мадам Помфри проверяла его рефлексы.       — Я в норме, — слабо сказал он, ещё не совсем оклемавшись. — Из-за чего весь сыр-бор? Подумаешь, взял перерывчик — через секунду был бы как новенький.       — Псих, — ошеломлённо произнес Драко. — Ты летел камнем вниз.       — Ты этого не докажешь.       — Ты шею себе мог сломать!       — Да Мерлина ради, это квиддич, Малфой, — на поле наложены Смягчающие чары, — ворчал он себе под нос, выпрямляясь. — С каких пор ты стал такой девчонкой?       — Красную карточку, — выпалил Флинт, как только мадам Трюк оказалась в пределах слышимости. — Красную карточку Уизли. Вы это видели? Он чуть не убил Тео, да и убил бы…       — Если бы не Джордж, — рявкнула Анджелина, приземлившись почти вплотную. — Фред, между прочим, не нарушил ни одного правила, в отличие от тебя, Флинт. Так что лучше заткнись и скажи спасибо за то, что мы спасли твоего игрока.       — Спасибо? Да он бы и не упал, если бы не этот кровожадный, дикарь-грязнолюб.       В мановение ока, палочка Анджелины упёрлась Флинту в шею. Он инстинктивно отпрянул, встретив её взгляд.       — Повтори, — холодно процедила она. — Повтори то, что ты сказал про Фреда, рискни…       — ФЛИНТ! ДЖОНСОН! РАЗОШЛИСЬ!       Они нехотя отступили друг от друга, излучая неприязнь.       — Недопустимое поведение! — бушевала Трюк, вставая между ними. — Абсолютно недопустимое! И это относится ко всем, за исключением мистера Уизли! А теперь оба — живо обратно в воздух. И только попробуйте даже посмотреть друг на друга без квоффла в руках. Мистер Нотт! Вы отправляетесь на скамью запасных — ради вашей же безопасности.       Недовольный стон прокатился по трибунам Слизерина: это решение было равноценно красной карточке.       — Нет! Нет! Никаких жалоб! — срывая голос, распорядилась мадам Трюк. — Флинт, радуйся, что я не снимаю с тебя очки за то, что вообще выпустил его на поле…       — Он в состоянии играть, мисс Ти, — принялся уверять Флинт. — Честное слово, в состоянии. Он сам в этом поклянётся.       — Вот именно, — пробормотал Нотт, нашаривая свою метлу. — Клянусь.       — Пусть себе клянется, но со скамьи запасных!       Тринадцать игроков вновь поднялись в воздух. Драко нарочно не смотрел на Тео, который хмурился так сильно, что наверняка ухудшил отёк. Зато он не пожалел ледяного взгляда для Флинта, пролетая мимо.       — Джонсон забирает квоффл, — с торжественной серьезностью продолжал Джордан. — Пасует Белл, обратно Джонсон, та обходит вонючемерзкогогада, ТО ЕСТЬ КАПИТАНА ФЛИНТА, уворачивается от Монтегю на пути к воротам… и Поттер врывается, чтобы блокировать Уоррингтона… ОНА ЗАБИВАЕТ! Восемьдесят-двадцать, в пользу Гриффиндора!       Гарри резко затормозил, едва не влетев в трибуны, развернулся и понёсся обратно к центру поля.       Драко, всё ещё приходя в себя после эпизода с Тео, поднял руку, прося пас. Кэти заметила и отправила ему квоффл, но он замешкался, едва не выронил мяч и был вынужден чуть просесть в воздухе, чтобы удержать его.       Поттер стрелой гнался к чему-то.       Драко проскочил между Монтегю и Уоррингтоном, прижимая мяч к боку. Над головой скользнула тень — это был Флинт.       Гарри припал к древку и, ловко крутанувшись, ушёл от бладжера — словно это было пустяком, детской забавой. Сверкающий в солнечных лучах старый «Нимбус» мчал его вперёд, как на крыльях ветра.       Драко высоко подбросил квоффл, вынудив Флинта рвануть за ним, сам же пронёсся у него под ногами и круто взмыл вверх, задевая конец его метлы. Флинт завопил и, кувыркаясь, отклонился в сторону, а Драко поймал мяч.       Жульничество не считалось таким уж зазорным, если противник начинал первым — это было практически неписаным правилом. Кажется, Джордж как-то упоминал нечто подобное.       А может, Флинту просто не стоило распускать язык про Фреда.       Гарри устремился вперёд, вытянув обе руки перед собой. Но ему навстречу уже летел Хиггс.       Драко взвился вверх, чуть не врезаясь в Гойла, заносящего биту.       Гарри оттолкнул руку Хиггса и нырнул между ними.       Драко резко остановился и со всего размаху отшвырнул квоффл.       — ДА!       Стадион взорвался. Гарри парил над толпой, размахивая кулаком с зажатым в нём крошечным золотым мячиком. Квоффл крутился в свободном полёте, пока его не поймала Анджелина, которая тут же беспечно отбросила его в трибуны и полетела к кольцам Гриффиндора, куда уже стекалась вся команда. Драко, сияя улыбкой, устремился следом.       Вуд стоял на коленях в грязи, воздев руки к небу, будто ожидая божественного вознесения. По лицу его текли слёзы, всё тело содрогалось от уродливых рыданий — целых пять беспрепятственных секунд, пока Фред не влетел в него на полной скорости и не повалил на землю в сокрушительных объятиях. Сверху с ревом рухнул Джордж, за ним — Кэти и Анджелина, и, наконец, Поттер, распластавшийся поверх кучи-малы. Драко приземлился чуть в стороне от этого чудовищного хаоса из переплетённых конечностей и необузданного факультетского духа.       — Так что ты там говорил о влажных мечтах Маркуса Фли… — с усмешкой начал было он, но не так и смог закончить — чья-то рука схватила его за мантию и затянула в эту чумазую вакханалию, невзирая на его протестующий ор.       Внутри командных объятий было жарко, мокро и жутко воняло потом. Кажется, несколько человек рыдали; Вуд, похоже, сразу за двоих. Драко ощущал на себе десятки касаний, и это ему решительно не нравилось. Он и в лучшие-то дни едва мирился с объятиями от тех, кого сам к себе подпускал, а тут… нет, это выходило за все мыслимые рамки. Во-первых, грубое вторжение в его личное пространство, во-вторых — чертовски неудобно. Он ойкнул, когда его лицо впечаталось в чьи-то ключицы, а чей-то локоть въехал ему в живот.       Но с другой стороны — они выиграли Кубок. Так что…       Драко вздохнул и обмяк. Некоторые вещи нужно просто перетерпеть.       Спустя бесконечно долгие минуты объятие наконец распалось, и Драко обнаружил, что на поле уже хлынули болельщики. Перси скакал вокруг, точно ликующий кролик. Позабыв о недавней ссоре, Джинни вскарабкалась на плечи старшего брата, словно на ходули, и теперь рассекала верхом, размахивая огромным гриффиндорским флагом и ни на секунду не умолкая. Ли Джордан взобрался на подиум с микрофоном и сдёрнул с себя ветровку, обнажая алую футболку с надписью «ГРИФФИНДОР РУЛИТ». Стоявшая рядом МакГонагалл даже не пыталась его приструнить — она была слишком занята, пряча лицо в золотисто-красном носовом платке.       А во главе толпы, мчавшейся их поздравить, бежали Рон и Гермиона. Рон, подлетая к груде тел — и без того процентов на тридцать состоявшей из Уизли, — громогласно взревел и рухнул в общие объятия, которые тут же с шумом его приняли. Гермиона же пронеслась мимо — её глаза снова блестели от слёз, только теперь, как ему показалось, не от грусти, — и она обвила его плечи руками.       Драко пошатнулся от неожиданности.       — Грейнджер, Поттер вон там, — ткнул он большим пальцем на кучу. — Ну, тот парень, что выиграл Кубок. Поймал снитч и всё такое.       — В последний раз повторяю: мне плевать на квиддич, — дрожащим голосом сказала она. — Это за то, что ты не погиб.       — Я… ну, тогда ладно, — сказал он, стараясь не звучать слишком довольным, и позволил себе на щедрые пятнадцать секунд потонуть в сладко пахнущей гриве ее волос.       Когда толпа поредела настолько, что можно было покинуть стадион, они золотисто-красным парадом направились в замок. Драко чувствовал себя странно и нереально под натиском всеобщего веселья: куда бы он не повернулся, кто-нибудь хлопал его по плечу или показывал большой палец. Кто-то даже осмелился взъерошить ему волосы, но, когда Драко выхватил палочку, чтобы проучить наглеца, тот уже растворился в толпе.       Вся школа в приподнятом настроении потянулась по лужайкам в замок. Но дойдя до входного двора, все притормозили, сбиваясь в людской лабиринт.       — Что происходит?       — Кажется, что-то случилось во дворе, — сказала Гермиона, прижатая толпой к его руке. От чьего-то толчка она врезалась ему в ребра, и Драко грубо отпихнул обидчика, расчищая для неё место. — Я ничего не вижу, а ты?       — Нет, ничего, кроме того, что меня сейчас человек шестнадцать трогают. С меня хватит. Давай-ка выбираться отсюда.       Он вытащил палочку, на что Гермиона возмущенно пискнула. Драко закатил глаза.       — Расслабься, я не собираюсь никого калечить, — заверил он и пустил в толпу лёгкое Расталкивающее заклинание. Схватив Гермиону за руку, он потащил её сквозь образовавшийся проход.       Щитовые чары и «Муффлиато» напрочь отсекали звуки во дворе, и оставалось только смотреть. Но и зрелища хватало, чтобы ужаснуться: у фонтана стоял Сибелиус Нотт, по бокам от него — два суровых аврора, а в руках он держал свиток, словно выставленный вперёд нож. Напротив, стояли Альбус Дамблдор — таким разгневанным Драко его ещё никогда не видел, — и профессор Люпин, чьё лиц оставалось совершенно спокойным.       — Слышно что-нибудь? — шепнула Гермиона. — Я ничего не различаю, а ты?       — Нет, двор заглушён «Муффлиато».       — А можно как-то пробраться внутрь?       — Разве что с Мантией, но она в Башне. Жаль, что мы не умеем накладывать Дезиллюминационное.       — Ах, если бы! Уф, я такая идиотка — всё лето провела за учебником по Рунам, когда могла бы заняться чем-то реально полезным, например, Чарами на следующий год…       — Ну-ну, не кори себя, всем иногда нужно лёгкое чтиво, — рассеянно отозвался Драко. — Нотт уже уходит. Пожалуй, можем спросить у самого Люпина.       И правда — Сибелиус покидал двор, взмахнув пурпурной мантией на прощание. Драко счёл этот жест жутко напыщенным — и, разумеется, решил опробовать его при первой же возможности. Как только Нотт пересёк порог, заклинания разом спали, и до слуха вновь донеслось журчание фонтана.       Профессор Дамблдор и Люпин переговаривались между собой, склонив головы в зеркальной миниатюре сосредоточенной скорби. Они едва заметили возникших рядом Драко и Гермиону.       — Что случилось? — требовательно спросила Гермиона. У Люпина в руках был свиток Нотта, и держал он его как можно дальше от себя, будто тот был написан ядовитыми чернилами.       — Профессор Люпин уходит на краткосрочный больничный, — ровно произнёс Дамблдор. — Череда болезней подорвала его силы, и он какое-то время будет восстанавливаться в своих…       — Всё в порядке, Альбус, — устало прервал его Люпин. Он и раньше не звучал особо жизнерадостно, но сейчас тяжесть его голоса заставила Драко испугаться, что он вот-вот свалится с ног. — Мисс Грейнджер и мистер Малфой — достойные доверия студенты. Меня поместили под домашний арест.       Гермиона резко выпрямилась, будто кто-то послал «Петрификус» по её позвоночнику.       — За что?       — За подозрения в контакте с Сириусом Блэком, — сказал он с хриплой, почти насмешливой иронией. Драко взглянул на Дамблдора, чьё морщинистое лицо не выражало ни единой эмоции. Сколько старик знает? Что именно Люпин ему рассказал?       — На основании чего? — отчеканила Гермиона.       — На основании того, что мы были друзьями в школьные годы, — нехотя ответил Люпин. — На основании донесений дементоров, утверждающих, будто они видели Блэка на территории Хогвартса. И на основании того, что я, само собой, являюсь самым вероятным кандидатом в его сообщники.       — Это чушь!       Драко вздрогнул. От Гермионы волнами исходила ярость, словно жар. Он был уверен: будь у неё такая способность, с её губ уже стекал бы яд.       — Это всё чушь собачья! Такое и близко до обоснованных подозрений не дотягивает — это же курам на смех! Кто у вас адвокат? Драко, можешь связаться со своим… как там его… Гамп? Гант?..       — Гатц, да. Не проблема. Отправлю ему сову этим же вечером. Разве что у профессора есть кто-то свой на примете.       Люпин теребил кончик свитка между пальцев.       — Были предъявлены и другие обвинения.       — Это ещё какие? — Гермиона упёрла руки в бока.       — Профессор, Министерство подозревает, что у вас лейкемия? — вмешался Драко.       Трудно было сказать, чьё лицо приняло наиболее странное выражение: Гермионы, которая, похоже, решила, что он вдруг заговорил по-французски, или у Дамблдора, которому это больше напомнило древнегреческий.       — У них есть причины для таких подозрений, — тихо сказал Люпин.       — Какие причины? Веские? С доказательной силой?       — У них есть… показания одного моего старого знакомого.       — И что, у вашего «знакомого» есть доказательства? — допытывалась Гермиона.       — Насколько это в принципе возможно, — уклончиво ответил Люпин, пожимая плечами. — Конечно, будь у них неоспоримые улики, возникает вопрос, почему меня не арестовали… Так или иначе, полагаю, его словам придают большое значение. Прошу меня извинить…       Он вскинул подбородок, и Драко проследил его взгляд — у входа в замок стояла пара авроров, заложив руки за спину.       — У меня есть некоторые обязательства, — сухо сказал Люпин. — Меня заверили, что, если я буду сотрудничать, необходимости применять Сыворотку Правды не возникнет. Альбус, планы моих уроков вы найдёте в верхнем правом ящике стола. Пожалуйста, постарайтесь сделать следующий урок для третьекурсников как можно интереснее — я обещал им что-нибудь занятное.       — Нет! — воскликнула Гермиона. — Не уходите с ними. Не дайте им себя допрашивать! Как же Бро…       — Альбус, — властно сказал Люпин. Дамблдор положил руку Гермионе на плечо, и та умолкла, будто кто-то подрезал ей голосовые связки.       Люпин похромал через весь двор — короткий путь, казалось, растянулся вдвое под стук трости о брусчатку и шарканье больной ноги. Авроры обступили его с обеих сторон и, взяв под локти, повели внутрь. Двери за их спинами закрылись с холодным, окончательным звуком, подобно повороту ключа в замке.       Дамблдор подождал, пока Люпин скроется, и только тогда отпустил плечо Гермионы.       — Мисс Грейнджер, — мягким, как бархат голосом начал он. Гриффиндорка вывернулась из-под его руки и схватила Драко за ладонь.       — Нам надо идти, — выдохнула она. — Простите, профессор — я знаю, это невежливо, но у нас очень срочное дело… Драко, идем…       На этот раз он даже не рассердился, что она потащила его невесть куда, как упрямого мула. Коротко кивнув Дамблдору, он рванул за ней, легко поспевая на своих длинных ногах, пока они взлетали по лестнице и вбегали в двери замка.       Как только они оказались подальше от людей, Гермиона развернулась и потянула его в укромную нишу под окном.       — Люпин, — прошептала она.       — Да. Я знаю. Они знают. Это очевидно, я же был там с тобой…       — Но доказательств нет…       — Только подозрения.       — Они будут допрашивать…       — С Сывороткой Правды, и ты это прекрасно понимаешь…       — Неважно, что он сказал…       — …не упустят шанс, им плевать на всю эту чепуху про «сотрудничество».       — Да! Я знаю! Но, даже если нет…       — Согласно Закону о магической безопасности, на нём теперь висит Надзор, — мрачно сказал он. — Он заперт в замке. Он не сможет добраться до Бродяги. Не сможет его предупредить.       — Да, но главное…       — Что на допросе раскроется местонахождение Бродяги. Я знаю, я не Поттер или Уизли, можешь мне не разжёвывать…       — Нет! Послушай же! Главное — это домашний арест.       Он осекся. Их напряженное, прерывистое дыхание паром осело на оконном стекле рядом.       — Почему? — раздражённо выдавил он сквозь зубы, уязвлённый тем, что вынужден спрашивать. Он терпеть не мог, когда она додумывалась до чего-то раньше него.       Гермиона не обратила внимания на его едкий тон. Её лицо исказил ужас перед той догадкой, что пришла ей в голову, пока он распинался, как болван.       — Сегодня полнолуние, — вымолвила она.       Страх холодным острием погрузился в его внутренности.       — И он не…       — Нет.       — Даже с зельем…              — Всё, что им нужно, — сказала она с поразительным спокойствием, хотя голос её и дрожал, — это подождать в комнате вместе с ним. Только и всего.       Он запустил руку в волосы и как следует потянул.       — Ладно, — глухо проговорил он. — Итак. Что нам делать? Мы должны его вытащить…       — Мы примем зелье этим же вечером, вот что мы должны сделать, — сказала она. — И когда он трансформируется…       — Сириус без него не уйдёт.       — Сириус ничего не знает, — тихо сказала она. Её глаза, тёмные и ясные, сверкали алмазной сосредоточенностью. В этом было что-то завораживающее. — Мы, конечно, постараемся отвлечь авроров от Люпина, но сваренного зелья хватит каждому из нас лишь на два часа. Если мы не успеем его вывести, нам придётся… В конце концов, это у Сириуса нет никакой защиты. Я не думаю… я верю, что Дамблдор не позволит причинить Люпину вред в стенах школы.       Драко кивнул.       — Ты не… ты думаешь, я не права? — Она заламывала пальцы, словно пытаясь выжать нерешительность из собственных суставов. — Думаешь, я поступаю жестоко? По отношению к Люпину? У нас же есть зелье, мы могли бы… могли бы, не знаю, сначала пойти за ним, а потом…       — Нет, ты права, — Его ладонь легла поверх её пальцев, останавливая их. Они были тёплыми и мягкими, никогда не державшими ничего грубее пера. — План отличный. Мы всё продумали. Осталось только исполнить.       — С этой частью обычно и бывают сложности.       Драко быстро отнял ладонь. Ещё не хватало стоять тут и держать её за руку, как сентиментальный придурок. Он, чёрт возьми, не какой-то там Сэр Невезучий.       — Завязывай с пессимизмом, Грейнджер, а то совсем испортишь мне настрой. Я не из тех, кто вкладывается в заведомо гиблые предприятия. Помни, чему я тебя учил: когда сомневаешься, просто подумай — «я лучше всех».       — Ага, спасибо. Когда буду удирать от орды дементоров вместе с оборотнем и беглым преступником и попытаюсь вызвать Патронуса — чего, между прочим, я ещё никогда не делала, — я просто подумаю: «Драко Малфой — лучше всех!»       — Во-первых: я слышал идеи и похуже. Во-вторых — я имел в виду тебя, дурочка.       А затем он беззлобно, но довольно ощутимо дёрнул её за прядь волос — чтобы она, чего доброго, не решила, будто он совсем размяк. Звук, который она издала, сам по себе стоил Патронуса. ________________________________ Примечания автора - эта глава посвящается всем, кому понравился квиддич в 23 главе. представлена вам благодаря: совершенно бесполезному количеству ресёрча о том, что вообще может считаться «нарушением» в такой смертельно опасной игре. Эти ребята живут в мире, где о последствиях хронического сотрясения мозга еще не узнали, детка. - профессор МакГонагалл остаётся моей любимой учительницей, потому что снаружи на ней безупречный покер-фейс, но под ним она жёстче, чем любой другой профессор когда-либо был. почему все стебут Дамблдора за то, что он подвергает детей опасности, когда МакГонагалл вручает первокурснику МЕТЛУ и выпускает его играть в лиге против СЕМНАДЦАТИЛЕТНИХ. проявите некоторое уважение. с ней ещё никто не сравнился. - если кто-то вдруг не понял, что за Сэр Невезучий — это отсылка к сказке Барда Бидля, но не скажу к какой именно. - в комментариях кто-то спрашивал, получит ли Гермиона маховик времени в этом АУ, отвечу на это здесь, так как тут нет спойлеров: нет, не получит! в основном потому, что сюжеты с путешествиями во времени очень трудно писать, и я их ненавижу. мне не нравится, что в Узнике Азкабана Гарри и Рон попросту игнорируют внезапное отсутствие Гермионы в определённые промежутки времени, и мне кажется нереалистичным то, что она так долго умудряется скрывать это от них. в любом случае, в этом фике Драко бы точно заметил. К тому же, чтобы сохранить последовательность истории, Гермионе маховик и не нужен, так как она не берёт ни Прорицаний (было упомянуто в 17 главе), ни Магловедения, что освобождает её расписание. - и на отвлечённой ноте — мне кажется, что существование маховиков времени во вселенной ГП влияет на правдоподобность истории чууууть сильнее, чем мне хотелось бы. по-моему, благодаря маховику, слишком многих ключевых моментов сюжета (и в оригинальной истории, и до неё) можно было бы избежать. ну и напоследок, мне вообще не кажется, что маховик был так уж необходим для решения проблемы в УА — я могу придумать с десяток других способов, которыми Дамблдор мог помочь Гарри и Гермионе спасти Клювокрыла и Сириуса, если бы действительно захотел. - благодарю всех за комментарии — я читаю каждый. новая глава выйдет уже скоро и примет весьма мохнатый оборот😉