Глава 28. Здравствуй, старый друг

      На ужин они пошли вместе с остальными, но есть им совершенно не хотелось. Лучше всего их уныние отражал Рон: проглотив лишь три крошечных кусочка говядины Веллингтон, он отставил блюдо и со скорбью умирающего принца сказал:       — Не могу… душа не лежит.       Драко из приличия просто незаметно испарил свою тарелку заклинанием, а Гермиона вовсе не стала накладывать себе еду — только выпила четыре чашки сладкого кофе и грызла конфеты, пока не задрожала, как закипающий чайник.       После ужина они сразу направились в туалет Миртл. Гарри запихал Мантию-невидимку себе за пазуху («Поздравляю, приятель, наконец-то ты вырос из детских лифчиков», — поддел его Рон), а Гермиона прихватила мешок со старыми мантиями, которые откопала в прачечной.       Клейкое и густое зелье булькало на дне котла. Когда Драко сделал пробное движение палочкой для помешивания, оно тут же налипло, как вязкая грязь. Чёрный дым поднимался тугими спиралями, точно пряди завитых волос. Время от времени на поверхность всплывал пузырь и лопался с влажным хлюпом.       — Фу-у, какая гадость! — сказала парящая над ними Миртл. — Что это такое? Пахнет преотвра-атно.       Она, конечно, была права, но Драко предпочёл её проигнорировать.       — Уизли, кубки у тебя?       Рон достал из своей сумки несколько стаканов, перекочевавших туда из Большого зала.       — Отлично. Поттер, волосы?       — Здесь, — сказал тот, вытаскивая из кармана пару пузырьков. — Я пытался не терять из виду, какой из них женский. Думаю, вот этот, но не ручаюсь… прости, Гермиона.       Драко разлил зелье по стаканам, поднял один на свет и пощёлкал по нему ногтем, пока поверхность не выровнялась.       — В каждый по волосу, — распорядился он.       Первый запенился и окрасился в неприятный сопливо-зелёный цвет. Второй стал желтым, как желчь. Третий приобрёл цвет и консистенцию прокисшего молока, а последний налился глубоким красно-бурым тоном, напоминавшим глину.       — Вкуснятина, — угрюмо прокомментировал Рон. — Ну и коктейльчик на ночь.       Гермиона вытряхнула мантии на пол.       — Я трансфигурировала их в министерские, — явно нервничая, сказала она. — Они немного потрёпанные, но ткань хорошая, и я их подлатала, так что ночь они должны продержаться. Правда, на них нет герба, но надеюсь, никто не станет приглядываться.       — Не станут, — сказал Драко. — Наших лиц будет более чем достаточно. Поттер, чьи это волосы?       — Я? О, я не знаю.       Драко, всё ещё сжимавший в руке половник, настойчиво напомнил себе, что он не сторонник телесных наказаний.       — Ты же их собирал, — процедил он. — Как ты можешь не знать, с чьей они головы?       — А как я должен был понять? Я же никого из них не знаю! А вы с Роном были с Дафной.       — А ты не подумал спросить… ладно, забудь. Уже неважно. Допустим, один из них — Орфей Гринграсс, и будем надеяться, что второй не Сибелиус Нотт, потому что он до сих пор ошивается в замке.       Каждый взял себе по стакану. Рон выбрал мутно-белёсый, Гарри — зелёный. Гермиона нехотя протянула руку к жёлтому, а Драко достался красный.       — Учтите, нужно выпить всё до капли, — велел он. — Иначе эффект не продлится полные два часа. Когда превратимся, действовать придётся быстро. И помните: вы будете играть чистокровных, так что держаться нужно соответственно — нос выше, спина прямая, а если кто-то сунется с вопросами, ответ всегда один: «А кто спрашивает?»       Остальные серьёзно покивали.       — Что ж, — мрачно заключил он, — sláinte, как сказал бы мой отец.       Он осушил Оборотное зелье в два глотка. По вкусу оно напоминало сгнившие фрукты — приторная сладость, переходящая в кислятину. Его едва не стошнило, но он заставил себя проглотить, и это — наряду с противостоянием Квиринусу Квирреллу и извинениями перед Гермионой Грейнджер — стало, пожалуй, самым тяжёлым делом в его жизни.       Зелье сработало почти мгновенно: меньше чем через минуту его внутренности уже скручивало, словно пара спаривающихся змей. Жжение расползлось из желудка к коже, и та пошла пузырями, как горячий воск.       — Кажется, меня сейчас вырвет, — пробормотал Рон и кинулся в ближайшую кабинку.       — Ага, — выдавил Гарри, — меня тоже… о-оу... — И влетел в соседнюю.       — Не сметь, — прохрипел Драко, с трудом выговаривая слова сквозь мерзкие спазмы тошноты, подкатывающие к горлу. — Если хоть кого-то из вас вырвет после того, как я… у-уф… месяц корпел над этим проклятым зельем… ох…       Он рухнул на колени. Ноги его удлинялись, руки наливались толщиной, ногти расползались вширь. Мантия натянулась и треснула по швам; он поспешно снял её вместе со штанами, прежде чем и их разорвало. Последняя волна тошноты согнула его над раковиной, он жадно ловил воздух — и вдруг всё разом прекратилось.       — Гадость! — взвыла Миртл, где-то на заднем фоне. — Ах ты ужасный, отвратительный мальчишка — ты забрызгал меня!       — Даже не вздумайте, — произнёс Драко чужим для себя голосом — низким, хриплым, с лондонским акцентом, вместо его уилтширского протяжного говора. Он откинул с лица прядь тускло-каштановых волос, взглянул в зеркало и едва сдержал тяжёлый вздох: от его белых локонов, отцовских глаз и материнского изящного носа не осталось и следа — на их месте красовались карикатурно квадратные черты Гарретта Гойла. Массивная челюсть резко выдавалась из-под нависшего лба, а волосы на макушке были заметно длиннее, чем по бокам; Драко вспомнил, что Гарретт обычно собирал их в пучок.       Несмотря на жуткое ухудшение внешности, он не удержался от улыбки. Получилось. У него получилось. Он, Драко Малфой, сварил Тёмное зелье уровня ЖАБА в походном котле, в углу женского туалета — пусть и не без помощи Гермионы, — и оно сработало безупречно.       — Я чертов гений, — прошептал он, касаясь своей огрубевшей щеки. В другом мире он бы уже мчался к Снейпу, чтобы хвастаться своим триумфом до посинения.       — Эй, вы там целы? — послышался тонкий, старческий голос. В зеркале Драко увидел, как из кабинки ковыляет Брут Трэверс — в очках Гарри и с комком рваной одежды, которым он тактично прикрывал своё причинное место. — Э-э… Малфой? Это ты?       Осознав, что остался опасно раздетым, Драко быстро накинул на плечо мантию и втиснулся в штаны.       — Да, — сказал он, сбитый с толку глубиной собственного голоса. — Поттер, тебе достался Трэверс. Он когда-то служил в Бюро снятия проклятий и метил в Невыразимцы, но всё бросил, чтобы примкнуть к Тёмному Лорду. Сейчас он в основном занимается благотворительностью.       — Я что, бывший Пожиратель смерти? — брезгливо переспросил Гарри.       — Едва ли. Трэверс уже был стариком, когда мой отец ещё находился в утробе, и вряд ли когда-либо сотворил во имя Тёмного Лорда что-то страшнее Жалящего заклятия… О, вот и Уизли. Ты же помнишь Орфея?       Рон вышел из кабинки, шатаясь на своих вытянувшихся конечностях, словно новорождённый жираф. Надо признать, наблюдать, как отец Дафны треснулся головой о перекладину кабинки, было крайне забавно. Драко едва успел развернуться, чтобы не оказаться лицом к лицу с фамильным достоянием Гринграссов.       — Грейнджер, ты в порядке? — позвал он.       — Да, — откликнулся низкий женский голос. — Не могли бы вы… передать мою мантию через перегородку, пожалуйста?       Они исполнили её просьбу, и из кабинки показалась круглолицая блондинка — с грушевидной фигурой, землистого оттенка щеками и короткими пальцами. Драко еле узнал её без всех привычных косметических ухищрений.       — Вы смогли… ой, какие вы высокие, — встревоженно сказала она, задрав голову. — Боже, неужели я совсем не подросла?       — Ненамного, — честно ответил Драко. — Констанция Крэбб — женщина невысокая. Если наткнёмся на кого-нибудь, я — Гойл, а это — Трэверс и Гринграсс.       — Но, если мы все знакомы, не логичнее ли обращаться друг к другу по именам?       — Не на людях. К тому же мы с тобой повздорили около года назад, и, кажется, с тех пор не разговаривали.       — О-ё-ёй, — пробормотала она, пряча палочку в складки мантии. — Но тогда… люди ведь придут в замешательство, увидев нас вместе?       — Возможно, — сказал он, одарив Гарри бесстрастным взглядом. — Вот почему Поттеру следовало сначала спросить меня, прежде чем дёргать волосы направо и налево. Но теперь уже ничего не поделаешь. Живее, время уходит. Все прилично выглядим? Мантии на месте? Хорошо, и не забудьте… Уизли, что я тебе говорил про галстук?       Приоткрыв дверь туалета и убедившись, что коридор пуст, они вышли.       — Оставь свои руки в покое, — тихо сказал он Гермионе.       — Что?       — Хватит их теребить. Констанция Крэбб училась в школе для благородных девиц, ей подобные манеры несвойственны.       — Ах… А так? Лучше?       Нет, не лучше.       — Да ради Мерлина… — Он перехватил её руку и прижал к своему локтю, чтобы она не отвлекала их обоих. — Вот так. Держись и перестань выглядеть такой встревоженной. Этим людям неведомы заботы, помнишь? Максимум твоих проблем — это упоминания в светской хронике «Ведьминого досуга».       Её пальцы крепко вцепились в его предплечье. Она приподняла подбородок и сжала губы в пухлый недовольный бантик.       — Неплохо, но побольше надменности.       Грейнджер чуть задрала нос.       — Ещё добавь.       Она вскинула его выше.       — Идеально.       Они спустились по мраморной лестнице. Путь наружу вёл мимо класса Защиты от Тёмных искусств, и, проходя его, Гарри затормозил. Первым это заметил Драко.       — Трэверс, — предостерегающе окликнул он, а когда Гарри не ответил, шикнул: — Поттер!       — Он там, с аврорами, — отозвался Гарри, уставившись жадным, безнадёжно-сиротским взглядом на дверь. — Мы ведь выглядим как министерские. Можем зайти и приказать им убраться.       — Поттер! Нет! План! Держись плана!       — Прости, — шепнул он и скользнул внутрь класса.       — Ты же в отставке! — взвился Драко на закрытую дверь. — Ты не вправе приказывать! Ты больше не служащий, ты… ты…       — А вот я – служащий, — быстро сообразил Рон. — Я пойду и подстрахую его.       — Нет! — шёпотом закричал Драко, отчего аж в горле засаднило. — Уизли! Стоять! Ты даже не знаешь, в каком отделе работаешь!       Рон проказливо дёрнул плечом — что на Орфее смотрелось совершенно нелепо, — и вошёл за Гарри.       Выбора не было. Драко отпустил Гермиону и поспешил следом.       Гарри спорил с двумя аврорами у двери в кабинет Люпина.       — Я же сказал, мне надо с ним поговорить, — гаркал он, весьма недурно изображая сварливого старика. — Мне плевать, чем он там у вас занимается, у меня серьёзное дело! И обсудить его я могу лишь с подозреваемым!       — Так точно, — объявил Рон, шагая по проходу. — У нас с Трэверсом важное сообщение.       Драко захотелось огреть его чем-нибудь тяжёлым по голове. «Так точно»? «Так точно»?       — У нас приказ от главы аппарата министра, — сказал один из авроров — мрачного вида тип с выпирающей кобурой для палочки на бедре. Шипы на плащах зрительно прибавляли им роста. Не то чтобы это как-то устрашило Драко, просто он оценил удачный дизайнерский ход. — Мы не сдвинемся с места до рассвета.       — А кто, по-вашему, нас сюда прислал, если не лорд Нотт? — рявкнул Драко, оттесняя Гарри и Рона. — Он требует вас обоих в Астрономическую башню. Немедленно. Это касается… — (О чём там может переживать Нотт?) — …беглого преступника. Сириуса Блэка.       — С какой стати ему вызывать нас? — заметил второй с чересчур разумным скепсисом.       Драко придал своему голосу максимальную гнусавость:       — Я что, похож на человека, который попусту растрачивает часы, размышляя о мотивах лорда Нотта? Разве нам с вами дано ставить под сомнение решения правой руки министра? Я исполнил свой долг, сэр. Исполните и вы свой.       Авроры переглянулись. По их лицам скользнула неприятная многозначительность. Один из них дотронулся до руки Драко.       — Сэр…       Дверь с грохотом распахнулась, и в класс влетела Констанция Крэбб, запыхавшаяся так, словно только что одолела два круга по парадной лестнице.       — НА ПОМОЩЬ! — вскричала она, указывая на дверь. — Спасите! Помогите! Прошу!       — Миссис Крэбб! — воскликнул аврор. — Что слу…       — ДЕМЕНТОРЫ В ЗАМКЕ! — вопила она. — Дементоры в замке! Должно быть, увидели Блэка!       — Что? Где?!       — Я не знаю, где они теперь! Они направились в подземелья! — взвизгнула она. — Ну что, так и будете здесь стоять, или уже сделаете свою работу?!       Один из авроров выругался.       — А я говорил Нотту, что не надо было тащить эти переросшие тряпки в замок. Сказал: нельзя поручать каким-то тварям работу волшебника.       — Что ж, тогда иди и займись этим. А я возьму на себя оборотня.       — Ладно. Передай лорду Нотту, куда я пошёл.       Первый мужчина выбежал, оставив их наедине со вторым. Драко лихорадочно перебирал в уме варианты. Гарри, стоя за спиной аврора, безмолвно спросил: «И что теперь?» — на что Драко ответил яростной гримасой. Что он вообще мог сделать?       — К чёрту, — вдруг выдал Рон и с разбега бросился на волшебника.       — Уизли! НЕТ!       Щит стража ожил и с треском белой энергии отбросил Рона к стене. Аврор с палочкой наготове рывком обернулся к нему. Чертыхнувшись, Драко выхватил палочку и метнул «Остолбеней», но заклинание рассыпалось о барьер. Ещё два Оглушающих безуспешно отрикошетили в стены. Гермиона и Гарри подключились со своими заклятиями, но защита аврора была безупречна — их учили противостоять куда более серьёзным атакам, — и его ответное «Остолбеней» едва не угодило Рону в грудь.       Их единственным спасением, с отчаянием подумал Драко, было то, что волшебник не имел ни малейшего понятия, что тут творится.       — Что за дьявольщина?! — орал тот. — Что, во имя Мерлина, тут происходит, Орфей? Ты же был на дне рождении Трейси!..       — И это был полный кошмар! — взревел Рон и стрельнул в него Отталкивающим, которое аврор тут же рассеял лёгким движением. — Я тайно ненавидел тебя все эти годы!       — Ты рехнулся?!       — Наоборот! Я наконец-то пришёл в себя! — Уизли выпустил Обезоруживающее одновременно с Гарри, и волшебник одним взмахом превратил оба их заклинания в сноп безобидных искр, — но тем самым открылся для гермиониного «Флиппендо», которое отшвырнуло его через стол к дальней стене.       Мужчина почти сразу поднялся на ноги, но Драко оказался быстрее: он нацелил палочку на книжный шкаф за его спиной и крикнул:       — Карпе Ретрактум!       Шкаф накренился вперёд, с громом обрушивая лавину книг и магических безделушек. На их противника приземлилась львиная доля обширной библиотеки Римуса Люпина, а за ней, с гулким ударом и отчетливым хрустом костей, последовала тяжелая рама из дерева и железа.       Аврор не шевелился.       — Мерлиновы кальсоны… — проговорил Рон с оттенком благоговейного страха. — Ты что, убил его?       — Рон!       — Я просто спросил!       — Уверен, что нет, — заверил Гарри.       — Надеюсь на это, — сердито сказал Драко, — но вы двое не оставили мне выбора. В лучшем случае он оглушил бы вас и потащил на допрос; в худшем — вас бы ждало личное знакомство с тем жутким арсеналом заклятий, которым их обучают на курсах по подготовке.       Гермиона кинулась к двери кабинета и подёргала за ручку.       — Алохомора, — пробормотала она. Замок щёлкнул. — Ох, слава небесам. Повезло, что они не запечатали её чарами — у нас нет времени на взлом защит, да и в Рунах я пока новичок.       — Да у нас не было времени ни на что из этого! — кипятился Драко, пока они торопливо покидали класс З.О.Т.И. — У нас было два часа! Два! Остаётся только надеяться, что с Бродягой всё пройдёт как по маслу.       Что, как он позже признает, было довольно-таки идиотским поддразниванием судьбы и сделало его отчасти ответственным за всё то, что случилось потом.       Они сбежали по винтовой лестнице и быстро зашагали по узким коридорам к выходу. В этой части замка окна встречались редко, а факелы горели тускло, отбрасывая широкие тени на каменный пол. К счастью, коридоры были пусты: большинство учеников уже разбрелись по своим гостиным.       Но почти у самых дверей их удача иссякла. Там, в нише под канделябром, о чём-то яростно шептались двое студентов, и Драко с ужасом узнал обоих.       Дафна и Тео ссорились с таким ожесточением, словно это был их последний шанс выплеснуть всё накопившееся.       — …плевать мне, что они говорят! Он профессор Хогвартса…       — …да, профессор, но есть вещи…       — Так расскажи мне!       — Не могу! Тут всё куда сложнее… — Голос приглушился. — …не хочу, чтобы ты закончила как я.       — Только не вздумай говорить мне… пережила больше боли, чем ты способен вообразить.       — …не хочу, чтобы ты… могло быть и хуже… думаешь, что бы он сделал с тобой?       — Мне всё равно! Всё равно, кто он там! Чистота крови — тьфу… Да половина слизеринцев… из бумажного пакета не выберутся!       — Ты это не всерьёз.       — Ещё как всерьёз! Я скорее стану жить в коробке и целоваться с маглом, чем… чем выйду замуж за какого-нибудь вырожденного чистокровного болвана с крысиной мордой…       — Не говори так. Никогда так не говори, Даф.       Послышались возня и чей-то писк. Затем всё стихло. Драко выставил руку, удерживая их четверых за углом.       Когда воцарилась тишина, он сделал знак пальцами, и они двинулись в коридор.       Дафна и Тео молниеносно убрали палочки от горла друг друга и спрятали их за спины.       — Папа? — выдохнула слизеринка.       — Мистер Гринграсс, — сказал Тео с прохладным ехидством в голосе. — Мистер Гойл. Миссис Крэбб. Лорд Трэверс. Чем обязаны столь позднему визиту?       Дафна шагнула вперёд, прежде чем Драко успел ответить.       — С Асторией всё в порядке? — спросила она, вся напряженная от испуга. — Папа?       Повисла пауза.       Драко незаметно завёл палочку за спину и замаскировал Жалящее заклятие чихом. Рон ойкнул.       — С ней всё нормально! Всё хорошо. Она в порядке. Эм… отдыхает, — затараторил он, потирая пятую точку. — Слушай, нам пора… дочка. Мы здесь по делам Министерства. Сверхсекретным.       — О, — проронила Дафна. — То есть вы… вы собираетесь…       Тео потянул её за локоть назад, и из-за спешки жест вышел резким.       — У Дафны выдался утомительный вечер, мистер Гринграсс. Примите мои искренние извинения за её невежливость. Я провожу её в спальни, чтобы она смогла отдохнуть.       — Не трогай меня! Папа, это правда? Ты идёшь за…       Драко подивился силе Тео — тот без церемоний подхватил блондинку за талию и понёс к ближайшей лестнице.       — Мы уже уходим, — громко объявил он, перекрывая гневный визг Дафны. — Передавайте поклон своим семьям. И примите мои глубочайшие извинения за потревоженный вечер.       — Теодор, — позвал его Драко. Тео замер. — Твой глаз выглядит кошмарно, парень.       — Ах да. Столкнулся с гиппогрифом, — сухо сказал Нотт. — Целиком моя вина, сэр. Я искал вашего сына.       Рон зашёлся в подозрительном, сиплом кашле, и Гермиона отвесила ему воспитательный хлопок по спине.       — Подойди, — велел Драко, вытаскивая палочку.                Тео побледнел как простыня.       — Простите, сэр, я ничего не имел в виду.       — Подойди сюда, мальчик.       — Мой отец сейчас в замке. Я ему расскажу… клянусь, если вы меня тронете, он узнает!..       Тео вскинул руки перед направленной в его лицо палочкой, и Драко вдруг охватила смутная грусть, анализировать которую сейчас не было ни времени, ни желания.       — Эпискеи.       Фиолетовое пятно под глазом Тео прошло, сменившись аккуратной складкой зажившей кожи. Работа получилась далеко не идеальной — Драко не был мастером в лечебных заклинаниях, — и синеватая тень всё ещё оставалась вокруг глазницы, но стало намного лучше, и теперь Драко уже не передёргивало от одного только взгляда.       Нотт уставился на него, разинув рот.       — Так и будешь мух ловить? — Драко махнул рукой. — Свободен.       Не сказав ни слова благодарности, Тео ринулся вниз по лестнице вслед за Дафной, а они получили шанс выбраться из замка без свидетелей.       Солнце скрылось за горизонтом, и небо заволокло прохладным голубым отсветом, что всегда держится ещё минут двадцать после заката. На западе выстроилась чёрная стена деревьев, а над башнями Гриффиндора серебрилась полная луна. Скользнувший на её фоне дементор издал далёкий, одинокий стон.       Его сородичи парили цепью призрачных чёрных силуэтов над озером. Двое зависли над ветвями Гремучей ивы, а ещё горстка сновала по окутанному дымкой лугу у границ Запретного леса.       — Патронусы, — прошептала Гермиона. — Гарри, Рон… Драко, если сможешь…       — Экспекто Патронум, — сказал Гарри, и из кончика его палочки вырвался поток сияющего белого тумана. Он не обрёл форму, но раскрылся, словно цветок, заслоняя их слева, в то время как бесплотный Патронус Рона защищал их справа.       Драко, сглотнув, достал палочку и подумал об ужинах с Пэнси и Тео на пляже своей виллы.       — Экспекто Патронум.       Не сработало, но он и так знал, что не выйдет. Он просто не мог вообразить лицо Тео без того синяка под глазом.       — Ничего страшного, — подбодрила его Грейнджер. У неё самой тоже не получилось, и это утешало: если уж Гермионе не по силам, значит, оно того и не стоило. — Двух достаточно. Они всё равно не должны к нам приближаться, если только мы их не спровоцируем. Вперёд.       Добравшись до Гремучей ивы, чьи ветви лениво подрагивали на фоне ясного звёздного неба, Гермиона нагнулась в поисках прутика, чтобы ткнуть узел в коре, — и вдруг ахнула.       — Рон! Это Короста!       — О чём ты? — вытаращился на неё Уизли.       — Она здесь! Только что вылезла из-под Ивы… ай!       Грейнджер отдёрнула руку, прижимая к груди палец с выступившей каплей крови. У её ног стрелой метнулось что-то маленькое и пушистое, но Рон оказался проворнее: резко наклонившись, он выхватил из травы убегающую крысу. Та с истошным писком забилась у него в руках.       — Короста! — воскликнул Рон скорее с изумлением, чем с радостью. — Ты что тут делаешь?       Короста выглядела скверно, что для крысы было особенно примечательно. Тощая как скелет и с обширными проплешинами (Драко до этого момента и не подозревал, что крысы могут лысеть), она извивалась в руках Рона, словно в агонии. Драко невольно подумал, не было ли гуманнее позволить Живоглоту с ней разделаться.       Внезапный шорох у корней Ивы заставил всех вздрогнуть, — и на залитую лунным светом полянку с оглушительным рыком выскочил чёрный пёс. Драко резко отпрянул от клацнувших клыков, хотя и знал, что это Сириус: его рычание пробирало до костей.       Завидев их, он снова издал чудовищный рык и припал к земле, готовясь к прыжку.       — Сириус! — выдохнул Поттер. — Сириус, это я, Гарри! Мы выпили Оборотное зелье — мы не из Министерства, мы твои друзья! Мы пришли тебя вызволить!       Но Сириус не обратил на него ни малейшего внимания. Его жёлтые глаза жадно впились в Рона. Он двинулся вперёд, и с каждым шагом его рычание становилось всё громче.       — Сириус? — промямлил Рон, пятясь назад. — Ну же, Сириус, это я, Рон… Знаю, я сейчас не красавец, но это временно…       — Сириус, — вмешалась Гермиона, — мы пришли тебя спасти. Нужно увести тебя в безопасное место. Министерство прочёсывает территорию.       Гриффиндорка протянула руку, но пёс щёлкнул зубами у самых её пальцев. Пискнув, она отдёрнула ладонь.       — Что с ним? — прошептала она. — Он в порядке? Разве он нас не признаёт?       — Может, нет, пока он в облике пса, — предположил Рон. — Может, не понимает, что мы говорим. Мама рассказывала, что анимаги теряют часть себя при превращении…       — А она говорила, как вынудить его превратиться обратно? — шёпотом спросил Гарри.       — Для этого есть заклинание, — отозвалась Гермиона, заламывая руки, — но мы его ещё не проходили. МакГонагалл рассказывала мне о нём после урока по анимагам… оно будет на СОВ…       — Отлично, буду знать, — ровно произнёс Гарри. — Напомни мне добавить это в план подготовки, если я доживу до завтра.       — И нечего мне язвить! Мне тоже страшно, как и тебе!       — ПОСТОЙ!       Все четверо обернулись. Даже Сириус перестал рычать. Драко тихо застонал от ужаса. По газону, прихрамывая, неслась Дафна Гринграсс — возможно, ставя рекорд по бегу с тростью. Её сжатая челюсть выдавала железную решимость.       — ПАПА! — крикнула она, спотыкаясь на неровном склоне. — Мне нужно с тобой поговорить! Ты должен меня выслушать!       — Да вы издеваетесь, — пробормотал Гарри.       — Рон, сделай что-нибудь, — зашипела Гермиона. Уизли ответил возмущённым хрипом, который, как отметил про себя Драко, формально удовлетворял её просьбу, хотя пользы от этого было немного.       — Папа, — повторила она, добравшись до них и переводя дыхание. — Они хотят посадить профессора Люпина. Ты обязан их остановить.       У Рона отвисла челюсть.       — Подожди, я знаю, что ты собираешься сказать, — вскинула она палец, останавливая ответ, которого и не намечалось. — Я знаю. Знаю про все слухи, не спрашивай откуда, но, папа, ты должен меня выслушать. Он хороший. Он научил меня чарам гламура для моего шрама, и показал, как правильно пользоваться тростью, и он единственный преподаватель по Защите, который позволил мне выполнять упражнения и всё остальное… дай договорить! Мне всё равно, что о нём говорят. Всё равно! Он мой профессор, и, если ты позволишь им его забрать, я, просто-напросто, никогда больше не заговорю ни с тобой, ни с мамой — до самой смерти!       Рон встретил её тираду лишь слабым:       — Ну… раз так, то ладно.       Дафна уже набрала воздуха для продолжения, но его покорность мгновенно сдула ее, с забавным «уф».       — Отлично, — с жаром сказала она. — Значит, ты поговоришь с лордом Ноттом?       — Конечно, — выдавил Рон. Короста в его руках совершенно взбесилась, корчась и вырываясь во все стороны. — Великолепная идея, моя милая. А теперь, может, вернёшься в замок? Мы тут слегка заняты…       Он вдруг вскрикнул и выронил крысу — его руку покрывали кровавые отметины от зубов. Короста шлёпнулась в траву.       Сириус метнулся вперёд, отпихнув Рона и Гарри. Драко ойкнул и отшатнулся, а крыса, пронзительно заверещав, юркнула в густую траву и во всю прыть помчалась прочь.       — Сириус! — заорал Рон, бросаясь вдогонку. — Сириус, стой! Это моя крыса!       — Сириус? — переспросила Гринграсс. Её глаза распахнулись так широко, что в них могли бы уместиться целые луны. — Как «Сириус Блэк»?       — Немедленно возвращайся в замок. Здесь опасно! — рявкнул Драко, схватив Дафну за руку и встряхнув. Слизеринка испуганно пискнула.       — Мистер Гойл? — Она не выглядела бы более озадаченной, даже если бы перед ней возник Альбус Дамблдор верхом на единороге. — Лорд Трэверс? Что всё это значит?       — Министерские дела, — сказал Гарри, Мальчик-Который-Выжил-Чтобы-Быть-Бесполезным.       Сириус с победным лаем ринулся на Коросту. Та взвизгнула и нырнула у него между ног. Челюсти пса щёлкнули раз, другой — в том месте, где мгновение назад была добыча, — но уже в следующую секунду крыса выскочила у него из-под лап. А затем…       Затем случилось нечто такое, что заставило Драко задуматься, не был ли весь этот вечер всего лишь кошмарным сном.       Будто под действием заклятия Увеличения, Короста начала расти. Из крошечной шеи раздулась голова, из миниатюрных суставов вырвались руки и ноги. Шерсть втянулась в кожу, а по краю лысеющей макушки пробилась редкая поросль бесцветных волос. Наконец крыса обрела облик приземистого, плотного мужчины, хотя в его узком лице и водянистых глазах, метавшихся между ребятами, всё ещё сохранялось что-то крысиное.       Незнакомец откинул голову и завопил во всю глотку:       — НА ПОМОЩЬ! ПОМОГИТЕ! ЭТО СИРИУС БЛЭК! ОН ХОЧЕТ МЕНЯ УБИТЬ! СПАСИТЕ!       — Остановите его, нас услышат! — взмолилась Гермиона, и Драко, ещё прежде, чем она договорила, взмахнул палочкой, накладывая «Силенцио». Но вред уже был нанесён — все как один, дементоры двинулись к Гремучей иве.       Драко, перебирая в голове все те случаи, когда мог погибнуть, понял, что предпочёл бы почти любой из них нынешнему.       Ведь куда лучше, — размышлял он, пока к ним стекался рой дементоров, — умереть на квиддичном поле, спасая Гарри Поттера; или в Запретном лесу — от быстрой вспышки заклинания Пожирателя смерти; или в подземельях Хогвартса — от руки самого Тёмного Лорда. В сущности, что угодно было бы лучше, чем позволить вырвать и пожрать свою душу в компании убийцы, дяди и четырёх обречённых друзей.       Страх пригвоздил всех к месту, когда дементоры начали своё наступление. Сириус очнулся первым и, в вихре чёрных волос и потрёпанных одежд, снова принял человеческий облик.       — Это же Сириус Блэк! — завизжала Дафна.       — Enchanté, — гаркнул Сириус, выхватывая палочку. — Патронусы, всем, живо, если хотите жить!       Он описал палочкой привычный изгиб, и из её кончика вырвался четвероногий зверь. Приземлившись перед ними, скалящийся и телесный, он беспокойно заходил из стороны в сторону, пока дементоры подбирались всё ближе. Гарри с Роном тоже вызвали своих, и их белые сгустки тумана присоединились к существу.       Словно на пробу, один из дементоров с глухим стоном спикировал на них, врезаясь в серебряного зверя. Тот, рыча, полоснул когтями, и тёмное создание взвыло, когда свет коснулся его иссохшей плоти.       Тварь унеслась так же стремительно, как и налетела, а остальные сомкнулись в кольцо, оставаясь вне досягаемости Патронуса. Драко видел, как его дыхание оборачивается паром, и чувствовал, как по коже пробегает знакомый озноб.       — Они испытывают нас, — мрачно остерёг Сириус. — Держитесь… Куда собрался!       Человек-крыса незаметно пятился к Иве. Блэк круто развернулся, на ходу выкрикивая заклятие, — и из его палочки выстрелили веревки, мгновенно связав горе-беглеца. Тот рухнул на землю, корчась и жалобно стеная.       — Нет! Спасите! — запричитал он. — Гарри… прошу тебя, помоги… он убьёт меня, как убил Д-Д-Джеймса…       — Серьёзно, Питер? — шагнул к нему Сириус, крутя палочку в пальцах. — Просить защиты у ребенка? Впрочем, не удивлён — ты всегда любил прятаться за юбкой Джеймса.       — Ты — Питер Петтигрю… — потрясённо произнёс Гарри. — Ты… ты предал моих родителей.       — Да, — сказал Блэк голосом, не сулящим ничего хорошего. — И он поплатится за это жизнью.       — Что? — опешил Гарри. — Сириус, нет…       Петтигрю завизжал, тщетно пытаясь вырваться из верёвок.       — Сириус, — настойчиво окликнула Гермиона. — Твой Патронус.       Он рассеялся в тот момент, когда Блэк атаковал Петтигрю, а без серебряного зверя, державшего тьму на расстоянии, остались лишь два слабых, бестелесных облачка чар Гарри и Рона, и дементоры уже теснились к ореолу света, шипя и ощупывая преграду своими сморщенными пальцами.       — Сейчас, — сказал Блэк, не сводя глаз с Петтигрю, словно во всей вселенной существовали только они двое. — Это займёт всего миг.       Отчаянно взвыв, Петтигрю снова обратился в крысу. Верёвки тут же спали, и он шмыгнул в высокую траву. Блэк взревел в мучительной ярости.       — Сириус! Сириус, нет!       Но всё было напрасно. Тот в прыжке превратился в собаку и помчался во весь опор за Петтигрю, неистово лая.       — Нет! — вскричал Гарри. — Сириус! Стой!       Не дождавшись ответа, Поттер резко обернулся к остальным.       — Он собирается убить Петтигрю, — выдохнул он в панике. — Он станет убийцей, и тогда дементоры схватят его…       — Да кому какое дело до него! — огрызнулся Драко. — Они вот-вот схватят нас!       Тёмные твари почуяли уязвимость в их Патронусах и теперь наступали ближе, смыкая кольцо. У Драко сдавило горло.       — Экспекто Патронум! — крикнул Гарри. — Рон, давай же! Экспекто Патронум!       — Экспекто… — с трудом выговорил Уизли, — экспекто… экспекто…       Тщетно. Рваные плащи всё надвигались.       — Экспекто… экспекто патронум…       Рон рухнул на колени. Вокруг них сгущался плотный туман, и уже нельзя было различить, где он настоящий, а где порождённый дементорами. Драко не ощущал кончиков пальцев.       — Папа? — едва слышно позвала Дафна, опускаясь рядом с Роном и касаясь его плеча. — Мне это не нравится. Прошу… прикажи им уйти.       Драко было жаль её. Хотя себя, Гермиону и Рона он жалел ещё больше, а вот Гарри — чуть меньше, потому что отчасти винил его во всей этой передряге. Но за Дафну ему было особенно горько: ей стоило послушать Теодора. Ночь для добродетельных подвигов она выбрала откровенно неудачную. Эгоизм продлил бы ей жизнь.       Да и ему самому, пожалуй, тоже.       — Поттер… — начал он, сочиняя отповедь о множестве способов, какими он будет преследовать дух Гарри в загробной жизни. Вышло сто тридцать два слова, и семнадцать из них — ругательства. Но Поттер бросил:       — Заткнись на секунду, мне нужно сосредоточиться, — и Драко был так оскорблён его дерзостью, что действительно заткнулся.       Гарри крепко зажмурился, сморщив лицо.       — Помнишь Новый год? Канун Нового года, в Визжащей хижине? С Римусом, Сириусом и скрипкой?       — Ещё бы, — едко ответил Драко. — Последний Новый год в моей жизни, и я провёл его в той халупе. Подумываю вернуться туда привидением.       — Я ведь так и не поблагодарил тебя за то, что ты пришёл.       Сильный претендент на звание самой печальной вещи, которую Драко когда-либо слышал в своей жизни, и прозвучало это как раз в тот момент, когда она заканчивалась.       — Несчастный глупый дурачок, — с укором пробормотал он. — За такое не благодарят. Имей хоть каплю самоуважения.       Гарри улыбнулся, не открывая глаз.       — Какой же ты засранец, — сказал он, а затем: — Экспекто Патронум!       Из кончика его палочки вырвалось ослепительное серебряное создание — огромное, длинноногое, с венцом раскидистых рогов, вздымавшихся почти на метр над головой.       Оно двинулось лёгкой рысью вперёд, величественное и сияющее ярче самой луны. Дементоры с диким визгом шарахались в стороны, не выдерживая его прикосновения. Копыта ступали по мягкой земле, не оставляя следов.       — Сохатый… — прошептала Гермиона, совершенно невпопад. Драко рассеянно похлопал её по руке. Бедняжка теряла рассудок от потрясения.       Опустив голову, Патронус перешёл на галоп. Дементоры отпрянули, словно стая распуганных стервятников. Он пробежал по дуге, вышвыривая дементоров во тьму ночи, а потом вернулся, отгоняя тех, кто снова подбирался к ребятам. Олень встал на дыбы, возвышаясь над тварями, и ударил мощными копытами. Попавший под раздачу дементор взвыл и схватился за своё тело, которое — Драко не сводил глаз — задымилось там, где его коснулся Патронус.       — Полностью воплощённый, — хрипло пролепетал Рон. — Ничего себе…       — Спасибо, — слабо отозвался Гарри. — Я никогда… ну…       — Рано радоваться, — настороженно заметил Драко. Остальные уже подлетали, заходя Патронусу с двух сторон и загоняя его в ловушку. Он отражал их натиск изо всех сил, но не мог быть в двух местах сразу.       — Рон, ты можешь вызвать своего? — умоляюще воскликнула Гермиона. — Ему в подмогу?       — Я… я попробую, конечно… но мне чертовски трудно собраться с мыслями…       — Я знаю, но прошу тебя... ему тяжело, любая помощь пригодится…       Такое количество дементоров начинало сказываться на Гарри: лицо его мертвенно побледнело, по волосам и щекам заструились капли холодного пота. Он продолжал удерживать Патронуса, вцепившись в палочку и стиснув зубы, но с каждым новоприбывшим тёмным плащом по спине Драко пробегал озноб, а сознание накрывало волной безысходности. Он уже не мог представить, как ухватиться за радостную мысль. Казалось, счастье уже ушло навсегда. А был ли он вообще когда-нибудь счастлив? Вспомнить было сложно.       — Давай, Гарри. Ты сможешь… просто подумай… подумай о Сириусе, о Люпине…       Сквозь туман расцвёл белый свет. Сначала Драко принял его за оленя, но тот почти угас, его мерцающий силуэт едва сопротивлялся напору десятка дементоров. Свет вдали был ярче, сильнее, и даже чище, чем Патронус Гарри. Он разрастался, приближаясь, и вот уже проступили очертания четырёх ног другого, конеподобного создания.       По широкой лужайке, оставляя за собой шлейф серебряных нитей, тонких, словно паутина, мчалась белоснежная лань. Копыта её выбивали россыпи белых искр, а большие глаза горели неземным магическим светом, напоминающим таинственное сияние «Люмоса».       Она врезалась в самую гущу дементоров, с лёгкостью их отбрасывая. Твари завыли, разлетаясь в стороны, пар поднимался от их плавящихся плащей. Лань развернулась на второй заход, с безудержной свирепостью рассекая их ряды, и холод покидал дрожащее тело Драко       Олень Гарри, будто обретя второе дыхание, встал на дыбы и ринулся вслед за ланью, отшвыривая ряд дементоров от Гремучей ивы. Небо заполонили рваные подолы их плащей.       — Это твой? — спросила Гермиона у Драко.       — Нет, — выдохнул он, откидывая с лица влажные от пота волосы. Мороз был такой, что он чувствовал, как на ушах кристаллизуется иней. — Не знаю, чей он.       — Без разницы. Кто бы он ни был — я его расцелую, — заявил Рон, рывком поднимаясь и подтягивая Дафну. Та едва держалась на ногах и почти повисла на нём, совсем бледная. — Давайте поторопимся, пока они не придумали что-нибудь ещё. Дафна, э-э… ты можешь стоять?       — Да, папа, я… я справлюсь… ты так странно разговариваешь… — И, пошатнувшись, она потеряла сознание. Уизли успел её поймать.       — Дьявол, — ругнулся Рон. — Нам только этого не хватало.       — Бедняжка, — сказала Гермиона. — Она ведь просто хотела помочь Люпину.       Вокруг совсем стемнело. Единственными огоньками были далёкие окна замка. Сквозь клочья облаков поблёскивала луна. Гермиона наколдовала «Люмос Максима».       — Может, пойдём поищем Сириуса? — нервничая, предложила она. — Он, должно быть, где-то там, на территории.       — К чёрту Сириуса, — злобно сказал Рон, перехватывая Дафну поудобнее. — Бросил нас одних с дементорами. Надеюсь, они его поймают, старого паршивца.       — Не говори так! Ты так не думаешь!       — Да? И где он сейчас? А мы ещё рисковали своими шкурами, чтобы сюда добраться. — Он покачал головой, а потом забормотал: — Моя крыса… Питер Петтигрю… я позволял ему спать у себя в постели… фу…       — Разбор скрытых ужасов твоего детства отложим на потом, — обрубил его Драко. — Сейчас нам нужно в замок. Действие Оборотного кончится через час, если не раньше.       — Но Сириус всё ещё там, — возразил Гарри.       — Ну и? Я на стороне Уизли, — Драко дёрнул подбородком в сторону Рона. — Если бы не та лань, нас бы уже растерзали. И, честно говоря, мы его не найдём, даже если захотим: он может быть где угодно, хоть в самом Запретном лесу. У нас нет шансов.       — Но мы не можем его бросить…       — Ещё как можем, — с прохладцей сказал Драко. — И бросим. Сегодня я уже рискнул жизнью ради моего дяди-проходимца, и повторять не намерен. Ты тоже не будешь.       — Ты уходишь? — ошеломлённо спросил Гарри. Драко ощетинился.       — Нет – мы уходим, — рявкнул он. — Все возвращаемся в замок. И мне плевать, если придётся оглушить тебя и потащить волоком. Я не позволю тебе загубить себя ради человека, который не сделал бы того же…       — Драко, прошу тебя, — взмолился Гарри. Вид искренней муки на морщинистом лице Трэверса вызывал убийственный когнитивный диссонанс. — Он мой крёстный, моя единственная семья. А если бы… если бы это была твоя мать?       В плане грязных приёмов этот выпад был всё равно что прийти на партию в шашки с ржавым ножом. Такого он мог ожидать от Тео, от Пэнси, да даже от Гермионы — когда та чего-то очень хотела, — но Гарри Поттер никогда не рылся в чужой семейной истории в поисках аргументов. Это было не в его натуре.       — Что значит «если бы это была моя мать»? — вспылил он. — Это не… она никогда бы не поставила нас в такое положение. Никогда. Моя мать не бросила бы меня. Ни за что.       Гарри весь поёжился. Ещё один ржавый нож вонзился прямо в живот, но Драко испытал лишь крупицу сожаления. Так ему и надо, верно? Научится не затевать битв, которые не способен выиграть.       — Мы должны что-то сделать, — негромко сказала Гермиона. — Давайте хотя бы отведём Дафну в замок. Она не подписывалась на эту спасательную операцию.       — Голосую за то, чтобы отнести её и сразу отправиться к Дамблдору, — добавил Рон. — По крайней мере, он придумает что делать насчёт Петтигрю.       — Блестящая мысль, Уизли.       — На самом деле – да, — согласилась Гермиона. — Нас, конечно, ждут большие неприятности, но, возможно, если мы сумеем объяснить…       — Неприятности? — недоверчиво переспросил Рон. — Ты серьёзно? Мы собираемся рассказать, что у него под окнами разгуливают убийца и Сириус Блэк, а ты переживаешь из-за потери факультетских очков?       — Очки? Это ещё если нам повезёт! Нарушение комендантского часа, нападение на аврора, злоупотребление Оборотным зельем — да нам светит пожизненная отработка, даже если всё это было ради благой цели. Кстати, интересно, можно ли готовиться к урокам, если закончишь писать свои строчки пораньше? Надеюсь, что да. Может, профессор МакГонагалл даже позволит задать пару вопросов по экзамену — тогда это хотя бы не было бы полной тратой времени.       — Наивный ты наш оптимист, — сказал Драко.       Все вместе они поспешили по тропе к замку. Проходя мимо хижины Хагрида, до них донеслись голоса, а сквозь туман на тыквенном огороде пробивались несколько огоньков от палочек.       — Ох, чёрт, — прошипела Гермиона, останавливая их. Они юркнули за громадную бледно-персиковую тыкву, которая своим размером легко укрыла всех пятерых. — Кто там? Драко, ты видишь?       Драко, совершенно не в восторге от возложенных на него обязанностей разведчика, осторожно высунул голову. Сквозь тыквенные соцветия он разглядел группу мужчин, переговаривающихся вполголоса. Впереди стоял Сибелиус Нотт, его узкое лицо почти целиком скрывал низко надвинутый капюшон. Рядом с ним — ещё один министерский чиновник и закутанный в плащ мужчина с длинной серебряной секирой в руке. Четвёртого, стоявшего спиной к Драко, невозможно было не узнать: это был Хагрид.       — Где зверь? — спросил Нотт.       — Он… он в загоне, — прохрипел лесник.       Драко резко втянул голову обратно, услышав шаги по садовой дорожке, и махнул рукой вниз. Все пригнулись.       — Вы имеете право услышать официальное уведомление о приведении приговора в исполнение, — говорил Нотт Хагриду. — Затем вы с Макнейром его подпишете. Макнейр, не забудь: один чистый удар, без заминок. Последний иск доставил нам достаточно хлопот…       Драко тихо выругался себе под нос.       — Что? Что такое? — шепнул Гарри, замыкавший их цепочку и потому не разобравший слов.       — Они собираются казнить кого-то, — ответил Драко. — Одного из питомцев Хагрида, не расслышал какого. Это может быть, кто угодно…       — Клыка? — ахнула Гермиона.       — Нет, вряд ли. — Волкодав трусил следом за Хагридом, поджав хвост. — Он сказал, что зверь в загоне.       — Бьюсь об заклад, это Клювокрыл, — удручённо прошептал Рон. — Он же там гиппогрифов держит, помнишь?       И верно — до них донёсся голос Нотта:       — Постановлением Комитета по устранению опасных существ гиппогриф Клювокрыл, далее именуемый осуждённым, подлежит казни шестого мая. Казнь через обезглавливание будет исполнена назначенным Комитетом палачом, Уолденом Макнейром… в присутствии свидетелей. Мистер Хагрид, распишитесь вот здесь.       — Ну что ж, покончим с этим, — сказал человек из Министерства. — Мистер Хагрид, возможно, будет лучше, если вы зайдёте внутрь.       — Нет, я… я хочу побыть с ним… не могу я его одного оставить.       — Мы должны спасти его, — взволнованно зашептала Гермиона. Драко резко обернулся и уставился на неё так, словно она предложила устроить партию в шашки посреди всего этого. — Можем сделать это прямо сейчас — обойти загон и выпустить его!       — Ты спятила? Они нас увидят!       — Не увидят, если мы быстро!       Послышался шелест пергамента.       — Макнейр, ты тоже распишись вот здесь.       Драко боролся с желанием прижать её к земле и усесться сверху, пока все находящиеся в опасности существа и смертельные враги не пройдут мимо.       — На сегодня квота по безнадёжным делам выполнена, — прошипел он ей.       — Тогда всё это хотя бы будет не зря!       Он уже собирался разбить её довод каким-то, ещё не найденным, логическим аргументом, но тут его прервали: где-то вдали раздался долгий, надсадный вой.       — Что это было? — всполошился Макнейр. — В лесу водятся волки, Хагрид?       — В этих краях волков нет, — с важностью ответил полувеликан. — Им здешняя погода не по нутру, да и кентавры их не жалуют.       — Кентавры? Какие ещё кентавры?       — Вот те на, да вы совсем неучи, — возмутился Хагрид. — В этих лесах живёт самая большая популяция кентавров во всей Европе. Даже мои первогодки это знают.       Нотт поднял костлявый палец — безмолвный приказ к тишине. Все подчинились. Вой повторился, теперь гораздо ближе. Его губы растянулись в гадкой улыбочке.       — Это не волк, — сказал он, вытаскивая палочку. — Макнейр, Эксавьер — за мной. Хагрид, мы скоро вернёмся за зверем. Ступай в хижину и запри двери.       — Чего? — растерялся Хагрид. — Куда это вы все?       — На охоту, — произнёс Нотт, и трое мужчин скрылись в ночи.       — Надо их остановить! — горячо зашептала Грейнджер, едва за ними щёлкнула калитка. — Скорее! Они идут за Люпином!       — Хорошо, но какой пла… — начал Драко, но не успел договорить: Гарри сорвался с места и помчался за палачами.       — Гарри! Подожди! — закричала Гермиона и кинулась за ним.       Драко повернулся к Рону.       — Я убью его, — спокойно проговорил он. — Да. Привяжу к Гремучей иве и изобью «Чистомётом», пока не переломаю все кости в руках и ногах. Потом напою Костеростом и изобью снова. Говорю тебе это сейчас, чтобы потом не сдать назад, когда он брякнет что-нибудь грустное и сиротское. Но я его убью. Даже если Грейнджер на меня рассердится. В этот раз ему не отделаться.       — Тогда пошевеливайся, приятель, потому что Нотт тебя опережает, — сказал Рон.       — Дельное замечание, — кивнул Драко и бросился вслед за Гарри и Гермионой.       Они неслись сквозь темный лес, лавируя меж зарослей и узловатых корней, внезапно проступающих из мрака, норовя схватить их за лодыжки. Сибелиус Нотт торопился изо всех сил — что для человека его возраста было не так уж быстро, — и вскоре они его догнали.       — Остолбеней! — шёпотом выкрикнул Драко, и красный луч поразил Макнейра в спину. Тот рухнул без звука — Гермиона наложила удачное «Силенцио» на его падающее тело — и Сибелиус, охваченный азартом погони, ничего не заметил. Гарри тоже выпустил Оглушающее, попавшее в плечо Эксавьеру, но «Силенцио» Гермионы пролетело мимо, и тот с громким треском рухнул в кустарник.       Нотт мгновенно обернулся. Его глаза скользили по подлеску в поисках спутников.       — Эксавьер? — осторожно окликнул он. — Где ты?       Драко нырнул за дерево, тяжело дыша.       — Пригнись, — торопливо шепнул Гарри. — Нас заметят.       — О боже, — сказал Драко, в основном себе. — Мерлин. Бог и Мерлин, вместе, совокупляющиеся на столе — я напал на сотрудника Министерства. Безо всякой причины. Поттер, мы оба это сделали.       — Я в курсе, спасибо, я там был. Пригнись, у тебя голова торчит.       — Мы совершили нападение. Это преступление. Мы малолетние уголовники.       — Что? А, да, — рассеянно ответил Гарри. — Хорошо, что у тебя под рукой адвокат из самой преисподней, а то бы нам туго пришлось.       — Да. Да, ты прав, всё так. Спасибо, что напомнил, — искренне поблагодарил Драко, почувствовав себя гораздо лучше.       Гарри отвесил ему затрещину, и Драко возмущённо ойкнул, схватившись за голову — больно не было, конечно, но жест прекрасно отражал его задетое самолюбие.       — Я же не всерьёз это сказал! Мы только что едва не погибли от рук дементоров, а ты переживаешь из-за какого-то штрафа? Боже, вы с Гермионой друг друга сто́ите…       — Замолчите оба! — прошипела Грейнджер. Она, Рон и, к счастью, всё ещё бессознательная Дафна спрятались в зарослях ежевики. — Он ушёл?       Гарри пнул Драко в голень, недвусмысленно давая понять, что именно ему, как самому высокому из них двоих, следовало высунуться и проверить.       — Похоже, что да, — сообщил он. — Пошёл искать профе… Лунатика. А если у того хватило ума спрятаться в Хижине, то искать он будет долго.       — Хорошо, — простонал Рон, — потому что меня сейчас…       Драко мог бы прожить славную жизнь, не услышь он последовавший звук.       Из-под русых волос Орфея Гринграсса проступил знакомый уизлиевский рыжий, нос согнулся и принял привычную форму, а лицо пошло волнами и осело, будто плавящийся пластик. Зрелище оказалось куда страшнее, чем представлял себе Драко, когда сам переживал превращение, но смотреть пришлось недолго: уже в следующий миг его самого скрутило от тошноты, и лицо повторило те же метаморфозы.       — Чёрт… ох… наша маскировка слетела.       — Ну и ладно, всё равно Дамблдору такое было бы трудно объяснить, — сипло отозвалась Гермиона, уже своим настоящим голосом. Её тело утопало в мантии Констанции Крэбб, а блузка с высоким воротом висела мешком, отчего она смахивала на очаровательную оборванку прямиком из «Оливера Твиста».       Гарри копался в карманах своей, теперь уже безразмерной, мантии.       — Никто не помнит, куда я сунул очки? — беспомощно спросил он.       Гермиона шумно втянула воздух сквозь зубы.       — Возможно, они у меня. В карманах проверил?       — О, отличная мысль, мне и в голову не пришло…       — Сам виноват, что не следишь за ними!       — Тихо, — резко оборвал их Рон. Став ниже ростом, он взвалил Дафну на плечо, и Драко тут же решил, что из уважения к ней будет хранить этот позор в тайне от неё всю её жизнь. — Слышите?       Всё вокруг дышало зловещей тишиной, что воцаряется лишь в полном мраке. На озере квакали лягушки, ветер посвистывал в ветвях, но всё это были поверхностные звуки, недостаточные, чтобы растопить покров молчания, исходящий от леса и пустых лужаек, от затянутого тучами неба и ползущих клубов тумана.       — Патронусы? — шепнула Гермиона, вставая рядом с Гарри и Драко.       — Да, — настороженно откликнулся Рон. — Да, давайте снова их вызовем. Гарри?       Их заклинания замерли на устах. В тумане показалась тень. Сперва — лишь смутный контур в шелковистой дымке, но постепенно он обретал четкость. Его превращение из бесформенного пятна в двуногую фигуру принесло сначала тревогу, затем облегчение, и снова тревогу — пока силуэт не вырисовался окончательно и всё облегчение не умерло мучительной смертью у Драко в животе.       Оно возвышалось футов на восемь, с руками до колен и когтями, тянувшимися ещё ниже. Странно выгнутые ноги двигались скованно, словно существу было привычнее ходить на четырёх, а не на двух конечностях. Сгорбленное туловище поражало неестественной худобой в талии, расширяясь к измождённой лестнице рёбер, проступающих сквозь серую шкуру. С плеч свисала собачья морда с гребнем острых, оскаленных зубов. А глаза — ярко-жёлтые, безумные — горели, как у бешеного пса.       Голова на длинной жуткой шее тяжело покачивалась из стороны в сторону. Ноздри подрагивали.       Оно приближалось к ним.