Часть 6

Я постучалась, и мне велели войти. Сделав глубокий вдох, я медленно переступила порог покоев шахзаде. Опустив голову, подошла ближе, ощущая, как сердце колотится в груди быстрее обычного. В комнате царил приглушённый свет — пламя свечей отбрасывало мягкие тени на стены, создавая почти сказочную атмосферу. Когда я подняла взгляд, он уже смотрел на меня. В его глазах я увидела нечто большее, чем просто интерес — там был огонь, жгучий, яркий, завораживающий. Любовь, страсть, желание. Огонь, который я не могла игнорировать… который медленно начинал поглощать и меня. — Мехмед… — тихо произнесла я, позволив губам изогнуться в той особенной улыбке, что предназначалась только ему. Он ответил мне тем же. — Мария… Его голос прозвучал чуть ниже, чем обычно, будто и он чувствовал это особенное напряжение между нами. Чувствуя лёгкую неловкость, я отвела взгляд, но всё же решилась заговорить: — Шехзаде, сегодня я здесь, чтобы развлечь вас… Что пожелаете? Он чуть удивился моим словам, но лишь покачал головой, пригласив меня к столу. Мы поужинали, но мне было не до еды. Весь мой мир в этот момент сосредоточился только на нём. На том, как его длинные пальцы ловко держали кубок, как отблески пламени отражались в его глазах. После ужина он сел в кресло, взял в руки книгу и начал читать мне стихи. Ты — звезда в небесах одинокая, Свет несущая в мир мой ночной. В твоём взгляде — мечта недалёкая, В каждом вздохе — покой неземной. Ты пришла, будто утро весеннее, Что пронзает туман тишиной. И рассыпались грёзы мгновенные На ладони судьбы, как прибой. Ты — мой шепот в рассветной прохладе, Ты — мой путь сквозь пустынный прибой. Пусть весь мир обратится во прах и пламя — Я останусь навеки с тобой. Его голос был глубоким, завораживающим, словно шёлк, который ласково скользил по коже. Каждое слово проникало в самое сердце, окутывая меня мягким, тёплым покрывалом. Я не заметила, как по щеке скатилась слеза. — Это… это прекрасно… — прошептала я, почти забыв, что нахожусь в его покоях. — Эти стихи… они такие красивые… Мехмед замолчал, пристально глядя на меня, словно хотел запомнить каждую мою эмоцию. А затем снова заговорил, читая ещё один стих. Я не могла оторвать взгляда. Этот человек сводил меня с ума — своим голосом, своей нежностью, тем, как он смотрел на меня… Незаметно для себя я сделала шаг вперёд. Мехмед не отрывал от меня глаз, но ничего не говорил. Я наклонилась чуть ближе. В воздухе повисло напряжение. Я слышала, как участилось его дыхание. Видела, как он слегка сжал подлокотники кресла, будто сдерживая себя. И тогда, позволив сердцу принять решение за разум, я осторожно коснулась его губ своими. Это был лёгкий, робкий поцелуй, но он наполнил меня теплом, пронёсшись по телу сладкой дрожью. Мехмед не отстранился. Наоборот, его пальцы медленно коснулись моей талии, а затем крепче притянули меня к нему. — Мария… — пробормотал он против моих губ, прежде чем углубить поцелуй. И в этот момент весь мир исчез. Остались только мы.

***

Проснулась я от солнечных лучей, которые согревали мое лицо. Я лежала на мягкой кровати — и не одна, а с Мехмедом. Прошлая ночь вспыхнула в моей памяти, и я тут же затаила дыхание. Это было прекрасно: его прикосновения, его взгляд... Всё в нем казалось таким красивым и элегантным. Он был настоящим мужчиной. Погрузившись в воспоминания, я вновь ощутила то, что чувствовала ночью. Жар охватил меня, щеки вспыхнули. "Это было невероятно", — подумала я, решая, что пора вставать. Утро как-никак. Я открыла глаза и увидела рядом с собой шехзаде Мехмеда. Он крепко спал, обнимая меня. Это зрелище вызвало во мне желание прижаться к нему еще сильнее. О боже... Только сейчас я осознала, что его руки обнимали меня, а его тело было таким горячим. Я ощущала каждый мускул его подкачанного тела — и мне это нравилось. Не выдержав, я легонько поцеловала его. Он проснулся и тут же ответил мне жадным поцелуем. Меня снова охватил жар, и прежде чем я успела осознать, он уже оказался сверху. Да еще и... голый. Это зрелище лишило меня последних капель самообладания. Я отвечала ему с той же страстью, но в этот момент нас отвлекли. Я с трудом сдержала разочарованный стон, когда Мехмед, выругавшись, отошел от меня, завернулся в полотенце и велел слуге войти. Я осталась лежать, пытаясь прийти в себя, и, наблюдая за ним, понимала, что впереди нас ждет еще много таких ночей. Решив, что пора вставать, я натянула вчерашнее белое платье, подошла к Мехмеду со спины и обняла его. — Давай позавтракаем и проведем вместе весь день, — предложила я. Он повернулся, поцеловал меня в лоб и мягко ответил: — Я бы с радостью, но отец позвал нас вместе с братьями на ужин. Так что не получится, дорогая. Но вечером я жду тебя у себя. Мы не будем в разлуке слишком долго. Я улыбнулась. — Хорошо. Но давай хотя бы позавтракаем, — я лукаво прищурилась. — Ты из меня всю энергию высосал. Он смущенно улыбнулся. — Рад, что тебе понравилось. — Это была лучшая ночь в моей жизни, — честно призналась я. Мехмед улыбнулся еще шире. — Правда? — Да. Мехмед, хватит уже смущаться, лучше ешь. А то от меня тебе ничего не останется. Он засмеялся. — Если ты будешь сыта, то и я тоже. Так что ешь и никогда не будь голодна. Я усмехнулась. — Голодна я точно не останусь. А ты тоже ешь. Мне хилый и слабый шехзаде не нужен. Он снова засмеялся. — Как скажешь, госпожа. Я чуть не поперхнулась. — Что ты сказал? Его лицо приняло невинное выражение. — А что? Но затем он произнес другие слова, от которых мое сердце дрогнуло: — Отныне и навсегда ты госпожа моего сердца и души. Запомни это. У меня внутри всё вспыхнуло. Я впервые поняла, о чем говорят, когда упоминают "бабочек в животе". Смутясь, я пробормотала: — Ты меня так смущаешь... У меня сейчас сердце взорвется! И, не сдержавшись, легонько ударила его по плечу. Мы засмеялись. — Ты тоже отныне в моем сердце, — сказала я, глядя ему в глаза. — И оно принадлежит только тебе. На мгновение он замер, словно осмысливая мои слова, а потом тепло улыбнулся и поцеловал меня. После завтрака Мехмед попрощался со мной и, целуя меня, сказал: — Жду тебя сегодня вечером. Я улыбнулась. — Конечно, я буду здесь. Отныне твои ночи всегда буду сопровождать я — и никто иной, усёк? Он слегка нахмурился. — Усек? Я закатила глаза. — О боже... Я имела в виду, понял? Он усмехнулся. — Конечно, дорогая. Моим ночам только ты будешь хозяйкой. Никто иной. Я улыбнулась. — Удачи. — И тебе, — сказал он и отправился к отцу.

***

А я направилась в гарем, зная, что впереди нас ждет еще много незабываемых мгновений. Когда я вошла в гарем, я, разумеется, ожидала, что девочки тут же набросятся на меня с расспросами. Ну а что, разве не так всегда бывает? Все же хотят знать, как прошла ночь с шехзаде, правда? Но, к моему удивлению, никто не подбежал и даже не обратил на меня особого внимания. «Ну и ладно, — мысленно пожала плечами. — Мне же проще». Но когда я огляделась, причина их безразличия стала очевидной. Внимание всех девушек было приковано к одной фигуре — к Ферузе. Она стояла в центре, окружённая толпой, и что-то самодовольно рассказывала. На полу перед ней лежали красивые дары, явно от самого султана. Ах, ну конечно! Она переехала в комнату фавориток! Теперь все эти подарки предназначались ей. Я сдержала усмешку. «Ну-ну… Посмотрите на эту девочку, радуется, не рано ли? Какая же она глупая». Я спокойно направилась к Насте. Она сначала тоже слушала болтовню Ферузе, но, заметив меня, тут же оживилась и поспешила ко мне. — Мария! Как ты? Как он? Как всё прошло? Каким он был? Я театрально вздохнула, будто это было таким сложным испытанием, но с нескрываемым удовольствием ответила. Причём специально громко, чтобы остальные тоже слышали. И, конечно же, они услышали. Девушки начали медленно отвлекаться от Ферузе и приближаться ко мне. — Как же тебе повезло, — вздохнула одна из них. — Вот бы и нам так же. — Спасибо, девочки, — улыбнулась я, будто мне и правда польстило их внимание. — Просто удача. Но Настя тут же перебила меня: — Какая удача? Тебя из тысяч выбрала сама Хюррем-султан! Ты талантливая, Мария! Я скромно опустила глаза, но уголки губ дрогнули в усмешке. — Пришлось постараться, чтобы заслужить её доверие. Но я так рада, что стала фавориткой шехзаде Мехмеда. Затем я резко добавила: — НО… Наступила тишина. — Что? — настороженно спросили девушки. Я с невинным выражением лица продолжила: — Конечно, я не одна старалась. Ферузе тоже была любимицей. Вы же её знаете — умная, добрая, такая достойная девушка… Я даже боялась, что госпожа Хюррем выберет её вместо меня. Я выждала пару секунд, наслаждаясь их ошарашенными лицами, а затем добавила: — И ведь Хюррем-султан действительно выбрала её. Отправила делить ложе с шехзаде. Несколько девушек ахнули. — Но, как мы знаем, она туда не пошла, — с притворным сожалением вздохнула я. — Оказывается, всё это время она была фавориткой самого повелителя! В гареме воцарилась полная тишина. — Представляете? Госпожа так долго искала её, а она всегда была рядом. Какая же ты скрытная, Ферузе! Настоящая шпионка. Я посмотрела на неё, смакуя момент. — Восхищаюсь твоими талантами… Ты ведь такая умная… такая хитрая… — я сделала паузу, а затем с лёгкой усмешкой добавила: — Настоящая крыса, которую госпожа Хюррем приютила у себя. Ферузе напряглась, но я не дала ей времени оправдаться. — Ты ведьма, знаешь ли. Все, кто очаровывали повелителя, считались ведьмами. А твои знания в лечебном деле… Брр, аж жутко. Я склонила голову, будто задумавшись. — Но знаешь, меня всегда привлекали такие, как ты. Ах, Ферузе, ты такая интриганка. Я даже завидую твоему уму. Я сделала шаг ближе, затем тихо, но отчётливо произнесла: — Береги себя, дорогая. Крысы долго не живут. Кто знает, что теперь с тобой будет? Ферузе сжала губы, но ответить не успела. Вдруг голос Сюмбюля-аги прокатился по гарему: — Дорогу! Хасеки Хюррем-султан! Мы все моментально склонились в поклоне, не поднимая головы. Хюррем вошла, неторопливо оглядела всех, остановила взгляд на мне и с лёгкой улыбкой произнесла: — Мария, пойдём со мной. Я не раздумывая поднялась: — Конечно, госпожа. И пошла за ней, чувствуя, как взгляды девушек прожигают мне спину.