Часть 9

На следующее утро я уже собиралась заняться своими делами, как вдруг меня остановили. Это была наложница, которую прислала Хюррем Султан — она велела позвать меня к себе. Я не стала сопротивляться и пошла. Когда я вошла в её комнату, Хюррем была занята сборами. Я вспомнила, что она едет в охотничий домик со своими детьми. Поздоровавшись, я молча начала помогать ей собирать вещи: платья, украшения, всё, что могло понадобиться. Через несколько минут в комнату вошёл Сюмбюль ага. Он выглядел напряжённым и говорил осторожно, будто боялся реакции: — Госпожа… только Джихангир туда едет. Хюррем удивлённо подняла брови: — Только Джихангир? — Нет… — Сюмбюль слегка запнулся. — Михримах и Мехмед тоже едут. — Что случилось, Сюмбюль? — спросила она, уже насторожившись. Он замялся, а затем выдал: — Ферузе тоже едет, госпожа. В комнате повисла тишина. Хюррем медленно села на диван, её лицо стало холодным и отстранённым. Затем она негромко, но твёрдо приказала: — Все — выйдите. Я уже собиралась последовать за остальными, когда она вдруг остановила меня: — Ты останься. Когда все вышли и мы остались одни я спросила: — Госпожа… с вами всё в порядке? Хюррем бросила на меня тяжелый взгляд и резко ответила: — Ты задаёшь глупые вопросы, Мария. Разве ты не видишь? Мне плохо. Туда еду не только я… но и Ферузе! Я немного замялась, но всё же осмелилась сказать: — Простите, госпожа, просто… будь я на вашем месте, я бы не простила своего мужа. Забыла бы его, пусть даже он сам султан, и не стала бы за него бороться. Я бы выбрала себя, а не страдания. Хюррем удивлённо посмотрела на меня, её глаза расширились, а рот приоткрылся от неожиданности. Она была явно ошеломлена моей дерзостью. — Извините, пожалуйста, — быстро добавила я. — Просто у меня в голове так принято... Она долго молчала, а потом вздохнула и холодно произнесла: — Ладно. Иди. Принеси мне шербет. Потом помассируй мне плечи. — Хорошо, госпожа, — ответила я и поспешила на кухню. Когда я пришла в кухню то увидела, как Шекер ага и Сюмбюль ага яростно спорят между собой. Они практически кричали, и вся сцена выглядела настолько нелепо, что я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться вслух. Всё же хихикнув, я взяла шербет и направилась обратно в комнату Хюррем Султан. Когда я вошла, то увидела, что она была уже не одна — рядом с ней сидели Михримах и Мехмед. Они о чём-то тихо обсуждали, и в комнате повисла напряжённая, почти заговорщическая атмосфера. Я успела подойти к двери как раз в момент, когда услышала отрывок их разговора. — И ты не едешь туда, Мехмед! — возмущённо заявила Михримах. — Я просто хотел узнать, почему, и не указывай мне, Михримах, — огрызнулся Мехмед. "Ах ты ж боже мой", — подумала я. — Как малые дети срутся... И тут Хюррем не выдержала: — Хватит! — её голос прозвучал резко. — Вы не должны ругаться. Ни по какой причине. Даже если эта причина — я. Я больше не хочу такого видеть и слышать. Никогда! Она строго посмотрела на Михримах, и та тут же опустила глаза. Я не сдержалась: — Ой, да ну вас, госпожа… По-моему, вам же это выгодно! И вообще, вы правы — сраться между родными — последнее дело. Мехмед, слушай мамочку. А вы, Михримах Султан, — я кивнула с уважением, — очень мудро поступили. Госпожа, ситуация складывается вполне удачно. Султан несправедлив к вам… Знал бы он всё, через что вы прошли… При этих словах я пристально, почти угрожающе посмотрела на Мехмеда. Типа не борзей, а то хана тебе, и он, судя по выражению лица, всё понял и сглотнул. Хюррем и Михримах смотрели на меня с лёгким шоком, будто не знали, как на меня реагировать. Потом, словно одновременно, обе выдохнули: — Мария! Боже, какое неуважение… Что ты такое говоришь? — Хюррем Султан, — ответила я спокойно, — я вас очень уважаю. Но это — горькая правда. И её надо принять. Я понимала, что султан, скорее всего, ничего не примет. Но кто-то ведь должен сказать вслух. Михримах вдруг тихо ухмыльнулась и проговорила с довольной интонацией: — Спасибо, госпожа… За то, что оценили мои действия. Мне приятно. — Да что вы, госпожа, — ответила я с лёгкой усмешкой, — вы мне льстите. Мы рассмеялись. Ситуация немного разрядилась… но ненадолго. В комнату вбежал сияющий Сюмбюль ага, улыбаясь до ушей. — Госпожаааа! — протянул он радостно. — Хорошая новость! В охотничий домик Ферузе не едет. Туда поедут только повелитель и шехзаде Мехмед! — Ну, как и ожидалось, — пробормотала я себе под нос, не сдержав лёгкой усмешки. Я бросила взгляд на Михримах — она сидела, гордая собой, будто только что выиграла целую войну. И знаете что? Я тоже была ею довольна. Хм, молодец, подруга, — мелькнуло в голове. Ну не вслух же говорить такое, в конце концов. Шехзаде Мехмед, видимо, уловил что-то в моём взгляде. Прежде чем выйти из комнаты, он задержался, скользнул по мне внимательным взглядом. А я — улыбнулась. Чуть-чуть. Мол, давай, мальчик, будь умнее в будущем. Как только он ушёл, я спокойно уселась рядом с госпожами. Мы с Хюррем Султан и Михримах Султан расслабились, и разговор потёк свободнее — о всяком: о нарядах, о сладостях, даже о погоде. Почувствовалась какая-то почти домашняя атмосфера. Почти. Как только Михримах Султан ушла, мы с госпожой остались вдвоём. Она вдруг подняла на меня взгляд — уже не такой мягкий, как только что, — и тихо, с особым выражением в голосе, начала говорить о своём плане. Плане запугивания Ферузе. — Госпожа, это… гениально, — прошептала я, приподнимая брови. — Пусть эта крыса уссытся от страха… Вот бы увидеть её лицо! Хюррем усмехнулась, её глаза сверкнули: — Ты увидишь, дорогая. Ты будешь со мной. Как и Нигяр. — Конечно, госпожа, — кивнула я с лёгкой ухмылкой. — Для меня будет честь. После того как повелитель и шехзаде Мехмед уехали в охотничий домик, Хюррем Султан начала действовать. Первая — Афифе хатун. Убрана. Затем — Керас ага. Тоже исчез с горизонта в этот вечер. Всё шло по плану. И вот, наконец, в комнату вошла Нигяр калфа. Чуть настороженная, с зажатой улыбкой и напряжением в движениях. Хюррем Султан взглянула на неё внимательно: — Ты мне нужна. В одном деле. Нигяр, чуть замявшись, кивнула: — Хорошо, госпожа... Я наблюдала за этим, стоя чуть в стороне. Понятно… — подумала я. Всё-таки она играет по своим правилам. Живёт, как умеет, лавирует, держится. Я отчасти понимала её. И, хоть это было немного непонятно мне, — я приняла. Терпимо. Просто у всех свои игры. Мы вошли. Ферузе сидела и перебирала струны, будто не замечала нас. Но стоило ей поднять взгляд — и всё стало ясно. В её глазах застыл страх. Она поняла, что осталась одна. Хюррем Султан подошла ближе, а я и Нигяр калфа остались чуть позади. Сюмбюль ага стоял у двери. — Было время, — начала Хюррем, — когда ты чувствовала себя уверенно. Пока рядом была Афифе. Пока Керас прикрывал тебя. Пока я была окружена врагами. Она сделала паузу: — Но теперь Афифе нет. Керас — устранён. А ты — одна. Совсем одна. Ферузе заметно побледнела, пальцы дрожали. Но Хюррем продолжила, не отводя от неё взгляда: — Ты как-то сказала: "Если вы начнёте действовать, я вынуждена буду защищаться." Ну так что ж, действуем. А ты — защищайся. В этот момент Сюмбюль ага вошёл в комнату с верёвкой и стулом. Ферузе вздрогнула, как подкошенная. Я не сдержалась: — Посмотрите на неё… Сейчас, кажется, уссётся от страха. Бояться надо было раньше, дорогуша. Не понимаю, на что ты рассчитывала, делая такие шаги. Глупая. Слуги молча вошли в комнату, один из них натянул верёвку к балке под потолком. Ферузе вжалась в кресло, словно пытаясь слиться с ним. Но Сюмбюль ага уже подошёл и, взяв её за руку, потащил к петле. — Госпожа… — выдохнула Ферузе, дрожащим голосом. — Никто не поверит, что я покончила с собой… Это всё равно не скроется… Хюррем холодно улыбнулась: — Даже если и так —Ты этого не увидишь, Ферузе. Она кивнула. Сюмбюль ага затянул петлю на её шее, подтолкнул под стул, а затем… Я отвернулась. Я не могла смотреть. Но перед этим я увидела её глаза. В них было всё: страх, отчаяние, сожаление. Слишком поздно. Я поспешила покинуть комнату, подальше от всех этих грехов, и ждала, когда выйдут госпожа и остальные. Когда все ушли, осталась только Ферузе. Я зашла в комнату, подошла к ней, села рядом и пристально посмотрела на её лицо. Она была измучена, её глаза блестели от слёз, и она выглядела жалко. Она встретила мой взгляд, и, едва переводя дыхание, прошептала: — Ты пожалеешь, Мария. Ты и госпожа будете пить все яды, я вам это обещаю. Я усмехнулась и, не сдерживая сарказма, ответила: — Не слишком ли ты уверена в себе, Ферузе? Откуда такая уверенность, что ты хоть как-то удержишься здесь? Я понимаю, у тебя там вся династия, но всё-таки… не будь такой самоуверенной. Ты не должна забывать, что твоя жизнь тоже в моих руках. Ферузе лишь ухмыльнулась, её глаза загорелись каким-то злым огнём. — Ты? Чем ты мне угрожаешь, хатун? Неужели ты настолько глупа? Я не сдержала своего раздражения и ответила, приподняв бровь: — Ферузе, не будь дурой. Ты, девочка из Персии, так хорошо знаешь все секреты и способы угодить мужчинам. Ты словно специально обучалась этому. Ты идеальная наложница, и это моё первое подозрение. Но знаешь что ещё? Ты так хорошо говоришь на турецком, хотя ты — персинка. Как ты научилась этому, дорогуша? И твои знания медицины, умение разбираться в травах… Это всё странно, особенно если учесть, что Персия — враг Османской империи. Я сделала паузу, наблюдая за её реакцией, и продолжила: — Не удивлюсь, если ты на самом деле шпионка. Уже давно заметила, как ты пряталась от Хюррем султан — это точно не случайность. Думаю, ты — какая-то принцесса, может быть. Я знаю о тебе всё, Ферузе. — Одно моё слово, и твоей так называемой игре конец, Ферузе. Не смей угрожать мне. Твоя жизнь в моих руках. Я знаю о тебе всё, и если я скажу всё, ты сразу же падёшь, сучка. Так что не пытайся. Ферузе на мгновение впала в панику, её лицо побледнело, а глаза наполнились страхом. Она нервно сглотнула, пытаясь найти слова. — Ты не докажешь, откуда эти тупые факты, повелитель не поверит, — её голос дрожал от отчаяния. Я ухмыльнулась, обошла её и коснулась татуировки на её шее. Она вздрогнула, и я приблизилась к ней, прошептав на ухо: — Даю тебе месяц, сучка. Ты уйдёшь, не знаю как, но ты должна. Я позволю тебе поиграть ещё, но помни, что вся твоя жизнь у меня. И не пытайся что-то сделать — у тебя ничего не получится. С этими словами я повернулась и, с лёгкой ухмылкой на губах, вышла, оставив Ферузе в состоянии беспомощности. Я шла по коридору, стараясь не смотреть по сторонам. Сердце стучало глухо, но в голове царила странная ясность. Не знаю, во что я вляпалась... Этот путь — опасный. Очень. Но назад дороги нет. Как хорошо, что Ферузе, пусть и чуть-чуть, но боится. Это уже преимущество. Если она рискнёт втянуть в это свою династию — улетит первой. Так что опасность снизилась... процентов на пятьдесят. Но не стоит расслабляться. Она всё ещё влиятельна. Сильна. Я не просто захотела поиграть с ней — я помнила, что у неё есть своя роль в этой истории. Но мне нужно было одно: чтобы она знала, кто я. Чтобы не распускала на меня свой яд. И ещё — чтобы династия держалась от меня подальше. Может, я ещё не до конца понимаю, как работает этот дворец. Но одно знаю точно: я готова. Готова пустить корни. Глубокие. Пусть весь дворец узнает — появился новый игрок. И я не шучу. Мои намерения — не пустые слова. Пока об этом знает только Ферузе. Но пусть её жизнь станет сложнее. Пусть знает: у неё появился враг. И он может быть куда опаснее, чем Хюррем-султан. Её секрет всё равно бы всплыл. Но если именно я его раскрою — мне это только на руку. Так что играй, Ферузе. Пока можешь.